Глава 11
Далеко не всем современникам идея объединения Гильдии показалась разумной и естественной. Представители передовых цивилизаций того времени сочли её реакционной и даже опасной. Меморандум о Координации и Взаимопомощи подписанный на Корвергенции у узла Сот-Лодории поначалу стал камнем преткновения и раздора.
Монография "Расцвет Гильдии", 1550 год эры Открытия Врат.
"Я не понимаю твоих решений, Морриган", — Льенна Тарн вспомнила тяжелый взгляд Казначея, его медленные, выверенные фразы, – "Я надеюсь только, что ты справишься с их последствиями. Конечно, я замещу тебя на встрече Кабинета Давирэля. У меня нет выбора. Удачи на Конвергенции". На прощание он посмотрел на неё так, будто все эти решения были её и только её ответственностью. Как будто именно она уже не справилась.
Узел Сот-Лодории был важной точкой пересечения межпространственных Путей между Саорой и Киллумом. На само пространство Сот-Лодории никто так и не заявил прав, поэтому пересечение оставалось нейтральной зоной. Суровый скалистый мир не интересовал колонистов, зато был идеальным местом для перевалочной станции.
Окна второго яруса сот-лодорианского Зала Прибытий были наглухо закрыты плотными экранами, чтобы исключать сенсорные перегрузки и ничем не отвлекать внимания. По традиции позапрошлого столетия — именно тогда состоялась последняя Конвергенция — участники расселись в два круга: Главы Советов каждой из ветвей во внутреннем кругу, их Вторые — во внешнем.
Льенна сделала три глубоких вдоха, отпуская тревогу. Мори сейчас была особенно нужна её поддержка. Разговор в первом кругу становился напряжённым.
Седовласая Кристелл Норав, Глава Орданнской ветви Гильдии покровительственно вещала:
— Мы понимаем необходимость коммуникции с целью обмена знаниями. С целью улучшить техники сопровождения, качество внимания и развития новых методов обучения. Но всем этим целям служат ежегодные встречи на Орданне, открытые для всех! Мы не видим смысла в ещё большей координации наших действий. Гильдия и так достаточно сплочена.
Лицо Ильса осталось непроницаемым, но Льенна отчётливо ощутила его усталость и досаду. Слишком мало сна в последние дни, слишком много тревог, а тут ещё эти упивающиеся собственным превосходством орданнцы. Он едва заметно кивнул ей, опустив веки. Силы нужно было беречь, он хорошо это понимал.
— Вы не хотите спросить Эйтана Ллурда о том, как раванская Гильдия оценивает нашу сплоченность? — спросил он.
По обычно беззаботному лицу главы Гильдии Раванского Анклава пробежала тень. Льенна знала Эйтана ещё до Падения Раваны: сейчас его привычную веселость сменила суровая маска.
— Мы потеряли сотни тысяч людей из-за репрессий, — тихо сказал он, — Немногие выжили и сейчас вошли в Гильдию Анклава, остальные разбрелись по мирам. Сотни тысяч загубленных жизней, одарённых взрослых...и детей. Если бы Гильдия успела прийти на помощь и вовремя вмешаться, катастрофы бы не было.
— Это, бесспорно, трагедия, — тон Норав оставался бесстрастным, — Но если бы не ваши собственные коллаборанты, то ваш мир бы избежал Падения. Гильдия Кольца не может нести ответственность за ваши решения.
На мгновение лицо Эйтана исказила боль. Льенна поискала глазами во втором кругу Лоцмана в одежде черно-красных цветов Анклава, но не нашла. Эйтан пришёл один, он ни на кого не опирался. На какой-то миг она прониклась к нему сочувствием: Конвергенция не Переход, но градус дискуссии требовал особых усилий.
— И уж точно, не мы несём ответственность за то, что ваш народ сам выбрал не свободу, а рабство, — продолжала орданнка, — Это вы склоняли головы перед режимом вашего Мудрейшего Сирдара, а многие в вашей Гильдии выбирали служить ему добровольно. Свободные общества отстаивают свои гражданские права, и, если необходимо, за них борятся.
У Льенны перехватило дыхание и заныло в груди. Она уже слышала аргументы о коллективной ответственности, и не раз, но не думала, что сейчас от этих слов станет так больно.
— Как борется за них орданнская Гильдия, госпожа Норав? — резко бросил Морриган. Он повернулся к орданнке, и его профиль напомнил Льенне его фамильных грифонов, таких же презрительных и недобрых, — Известно, что свобода одних граждан Орданны оплачена несвободой других. Именно орданнских Лоцманов контролируют жестче всего, именно их регулярно сканируют, а за малейшие нарушения — наказывают коллективно, без разбора. Бесконечные этические комиссии и взыскания — так вы отстаиваете вашу свободу? Ваши Лоцманы — самые уязвимые и самые бесправные!
Льенна ощутила приступ паники — что в нём сейчас говорило? Кто? Чей опыт и воспоминания вырывались из под контроля, и заставляли её обычно сдержанного Второго так безрассудно поддаваться гневу? Она тут же вытеснила на периферию сознания свои собственные чувства и направила на него все своё внимание. Я знаю тебя, Мори. Возвращайся.
Усталость. Растерянность. Тень стыда и страха. Она пропустила его чувства через себя, а Ильс перевел дыхание и замолчал, внешне ничем не выдавая своих переживаний. Зато теперь вновь заговорила Кристелл Норав.
— Молодежь! — все также свысока произнесла она, глядя на Эйтана, Ильса и других молчаливых присутствующих, — Вы ещё молоды, как и ваши цивилизации. В отличие от Орданны вы делаете одну большую ошибку — вы не помните истории. А наши архивы помнят уклад миров задолго до их восхождения, и помнят произвол одаренных! То, что кажется вам угнетением, на самом деле – мера предосторожности! На протяжение всей истории то и дело возникают сообщества эзотерического толка, которые пытаются вернуть нам былую славу и вспомнить древние практики. Вы думаете, что печетесь о благе, но есть вещи, о которых лучше забыть раз и навсегда. Нам не нужна никакая особая сплоченность. Объединенная Гильдия — угроза для всего Кольца!
С этими словами Норав встала с кресла, и вышла из круга. Её Вторая, облаченная в бело-голубые цвета Орданны, присоединилась к ней. Обе они молча покинули Конвергенцию.
В первом кругу воцарилась тишина. Участники второго тревожно переглядывались. Льенна вспомнила Умбарру и все, что узнала от Ильса о Темной Синхронии и Дроре, и не могла не признать — в словах Норав могла быть доля правды.
После некоторых колебаний, из круга вышли Главы ветвей Деларнии, Талаверы и Галатоса и в сопровождении своих Вторых покинули зал вслед за Норав. Центральные миры Содружества. Сердце Льенны сжалось от дурных предчувствий.
Эйтан Ллурд поднялся и отодвинул к стене пустые кресла. Теперь первый круг стал гораздо тесней.
— Орданнцы могут говорить что угодно, — негромко сказала Мия Лонг, Глава Совета Гильдии Зентана, — Но на Зентане очень хорошо помнят судьбу раванских Лоцманов. Мы против того, чтобы жертвовать кем-то одним ради призрачного общего блага. Мы за поиск баланса.
— Триумвират тебя поддержит, Морриган, — сказал киллуанец Росс Гарбар, — Мы поищем в наших архивах практику Связи. Мы сделаем все возможное.
Льенна считала состояние своего Второго: тяжелая, почти свинцовая усталость, пополам с облегчением. Часть её собственной тревоги тоже на время отступила. Когда все важные договоренности были достигнуты, Лоцманы разбрелись по залам ожидания, и они, наконец, остались наедине, она коснулась поцелуем его век, скул, и уголков губ. Он заглянул ей в глаза, как будто оправдываясь.
— Это все усталость, — оба они знали о чем он сейчас говорил. Его срыв это, конечно, объясняло... Но только это был уже второй срыв.
Рядом с ними кто-то деликатно откашлялся.
— Я просто хочу поблагодарить вас, — сказал Эйтан Ллурд, — За вашу поддержку и вашу позицию. Того, что случилось с Лоцманами Раваны не должно повториться никогда, — его взгляд задержался на Льенне, слишком долгий, слишком пристальный, — Я хочу вам показать как мы обустроили Новый Даркенкогр. Вы ведь никогда ещё не были в Анклаве? Я приглашаю вас посетить наш новый мир.
Она почти физически ощутила напряжение, зависшее в водухе между двумя мужчинами.
— Разумеется, вас обоих, — уточнил Эйтан, — Вашу пару.
***
— Друг? — Ильс криво усмехнулся, — Я знаю этот взгляд. Вы, женщины, бываете так наивны!
Льенна не нашлась что на это ответить, и он сменил тему:
— В любом случае, я не могу сейчас рисковать визитом в Анклав. После неявки на встречу Кабинета я врядли на хорошем счету у Давирэля, — он помолчал и небрежно добавил, — Ты можешь пойти одна. Ты ведь этого хочешь, я знаю.
Льенна вздохнула. Конечно, она хотела увидеть, какой новый мир удалось построить её соотечественникам. Ещё больше ей хотелось почувствовать себя, наконец-то, своей среди своих — за столько лет на Саоре она устала являть обществу социально-приемлемый образ хорошей беженки: тихой, смиренной, благодарной. Но после слов Ильса она знала, что ещё долго не сможет посетить Анклав.
— Я не пойду, если не пойдёшь ты. Ты это тоже знаешь.
Она настояла на том, чтобы снять номер в отеле недалеко от сот-лодорианского Зала Прибытий, чтобы Ильс смог поспать, пока с Саорой их разделяла Бездна. Никаких звонков и сообщений, никаких раздражителей. Такая возможность ещё не скоро представится.
Сама она не могла уснуть и вспоминала слова Норав о произволе одарённых и об угрозе Кольцу, которую несет объединенная Гильдия. "Именно так рассуждали раванские коллаборанты," — сказал ей Мори, — "Отказ от своей свободы и своей позиции: так они понимали служение миру. Норав не успеет и глазом моргнуть, как сама станет пособничать преступникам". Он знал об этом не понаслышке, но это было частью его памяти, которой он не хотел с ней делиться. Выходит, баланс невозможен — либо произвол, либо угнетение? Как же тогда Умбарре удалось добиться последовательного развития?
Она вспомнила напутственные слова Кинары: "Вы не должны оставаться беззащитными", потом её предостережение по поводу Ильса. Она посмотрела на своего Второго, украдкой — спал он всегда чутко, и не раз уже просыпался от её взгляда.
Сейчас черты его лица разгладились, отпуская напряжение последних недель. Во сне он выглядел на свои годы, и в груди у Льенны предательски защемило — слишком юным он казался ей сейчас, и слишком уязвимым.