Крылья судьбы

Утро третьего дня Виренийского праздника выдалось на удивление спокойным, будто сама столица затаила дыхание перед чередой состязаний, что должны были вскоре начаться. В большом мраморном зале для приёмов, окна которого выходили на золотистые сады, уже были собраны почти все представители королевских домов. Длинный стол, утопающий в серебре и ароматах утренних блюд, блестел под солнечными бликами.

Эванджелина появилась в зале, как тень ночи, сотканная из бархата. На ней было чёрное платье — изящное, с длинными облегающими рукавами и открытыми плечами, подчеркивающее линию ключиц. Верх наряда плотно облегал фигуру, а тонкий вырез в области груди едва намекал на округлую пышную грудь, скрытую не столько тканью, сколько достоинством. Ткань мягко ниспадала к полу, превращаясь в пышную юбку с едва заметным разрезом посередине — достаточно скромным, чтобы не бросаться в глаза, но достаточно изящным, чтобы подчеркнуть движение. Волосы Эванджелины были распущены: огненные локоны стекали по спине и плечам, контрастируя с мрачной элегантностью платья. На голове — чёрная корона с тонкими шипами, словно напоминавшая о том, что в ней не только принцесса, но и будущая королева.

Риккардо сидел уже за столом. Его чёрный камзол был строгим, но элегантным: узкие рукава, тёмно-серебряные детали на груди и тонкий пояс, подчёркивающий силуэт. Он поднял взгляд, когда она вошла, и его глаза задержались на ней дольше, чем положено. На миг в уголках губ скользнула тень полуулыбки — такой, что не предназначалась для чужих глаз.

— Доброе утро, — произнёс Даррен, хозяин праздника, поднимаясь из-за стола. — Сегодня — особенный день. День силы, духа и славы. Приятного аппетита, друзья. Впереди — главное.

Тарелки наполнялись фруктами, хлебами, мягким сыром, яйцами и сладкими пирогами. Эванджелина села рядом с Риккардо, стараясь сохранять спокойствие, но чувствовала на себе его взгляд.

Лианна повернулась к дочери, одарив её выразительным взглядом — взглядом матери, от которой не ускользает ни одна деталь.

— Хороший выбор платья, — мягко сказала она, но, окинув взглядом фигуру дочери, остановилась на области груди. Склонившись чуть ближе, полушёпотом, с притворной строгостью добавила: — А другого чёрного платья не нашлось?

Эванджелина замерла, повернулась к матери с округлившимися глазами:

— Мама! Ты в своём уме?

Лианна едва заметно усмехнулась. Где-то рядом раздался тихий смешок — Маргарита, видимо, всё слышала.

— Ты мне скажи, — продолжила Эванджелина, не снижая голоса, — у тебя вообще в голове мысли хоть иногда о чём-то другом бывают?

Риккардо, сидевший рядом, насторожился, глядя на мать и дочь. Он то и дело переводил взгляд с одной на другую, не понимая, о чём речь, но чувствовал, что становится участником чего-то неудобного.

— Такие платья, между прочим, носят только перед своим мужем, — с лёгкой улыбкой добавила Лианна, отпивая из чашки.

Эванджелина медленно развернулась, показывая Риккардо спину, будто отгораживаясь от него.

— Если ты забыла, — сказала она почти шёпотом, — мой муж — не по любви.

Лианна не ответила сразу, лишь наклонилась ближе:

— Да помню я... — тихо произнесла она. — Но всё-таки... вырез у тебя очень-очень... — она сделала паузу, а затем с улыбкой добавила: — красивый. И всё-таки, твоему мужу, вероятно, неприятно, что ты в таком платье.

Эванджелина чуть приподняла брови, потом перевела взгляд на Риккардо, заметив, как тот смотрит на неё. Она наклонилась к нему и тихо спросила:

— Тебе неприятно, что я вышла в таком платье?

Он замер. Несколько мгновений — ни ответа, ни движения. Только глаза, в которых промелькнуло замешательство.

Она откинулась обратно, повернулась к матери и с лёгким вздохом сказала:

— Вот видишь, мама? Ему всё равно. Потому что у нас нет ничего.

Лианна сдержанно улыбнулась, но ничего не ответила, лишь вернулась к трапезе.

Эванджелина начала есть, стараясь не обращать внимания на всё усиливающиеся взгляды с разных концов стола. Некоторые мужчины, включая даже совсем юных, явно не могли оторваться от её образа. Её пальцы сжались под столом. Она глубоко вдохнула, потом медленно выдохнула, стараясь не взорваться.

Риккардо заметил это. Его взгляд скользнул по её лицу, груди, руке, крепко сжатой на колене. Он понял: она злится. Очень.

Резко обернувшись к присутствующим, он встретился взглядом с одним, потом с другим. В его глазах читалось: ещё раз — и вам не поздоровится. Холодно, отчётливо, как приговор.

Несколько мужчин, поймав этот взгляд, тут же опустили глаза в свои тарелки.

С этого момента никто больше не позволял себе задерживать взгляд на Эванджелине.

Даррен слегка отодвинул кубок с напитком, провёл ладонью по столу и, бросив взгляд на всех присутствующих, слегка приподнялся на месте.

— Сегодняшний день, — начал он с лёгкой улыбкой, — будет не просто насыщенным, он станет одним из самых запоминающихся за всё время проведения Веренийских дней.

В зале воцарилась тишина — даже легкий звон столовых приборов стих. Все повернулись к нему, внимательно слушая.

— В первую половину дня начнутся состязания по верховой езде. Сначала по традиции — заезд среди королей и королев, — Даррен на мгновение перевёл взгляд на Риккардо и Эванджелину. — Затем состоится заезд пар — супружеских или союзных. А после перерыва вас ждёт главный тур: совместное соревнование короля и королева, кто выиграл в третьем заезде. В крайнем заезде — дополнительный заезд, где умение владеть лошадью, работать в паре и сохранять хладнокровие будут особенно важны.

Некоторые гости переглянулись, в зале слышалось лёгкое оживление. Эванджелина машинально скользнула взглядом по Риккардо, не поворачивая головы.

— После обеда начнётся вторая часть — полёты над лесом и командные испытания. Вас ждут задания на точность, ловкость и слаженность. Мы хотим увидеть не только силу, но и союз. — Он выдержал паузу. — Ведь именно этого мы хотим добиться: союзов. В мирах, где слишком долго господствовали границы.

Лёгкое одобрительное гудение пронеслось по залу. Даррен вновь сел, довольный реакцией.

— Удачи всем вам. Сегодня — не просто день состязаний. Это день, который покажет, кто на что способен... и с кем рядом.

Он взглянул на Эванджелину, потом на Риккардо — и с хитрой полуулыбкой поднял кубок. Все дружно повторили жест, и утро вновь наполнилось звоном бокалов и оживлёнными разговорами.

Завтрак завершился.

Гости начали подниматься из-за стола, покидая зал с лёгким гулом голосов и предвкушением предстоящего дня. Эванджелина и Риккардо молча переглянулись и, не говоря ни слова, вместе направились в сторону своих покоев, чтобы переодеться к первому состязанию.

Прошло не так много времени, и вскоре она вышла из своих покоев — в наряде для верховой езды. Чёрный приталенный жакет с изящной серебристой отделкой подчёркивал талию, белая рубашка с высоким воротником была украшена брошей, брюки сидели идеально, плотно обтягивая стройные ноги. Образ завершали короткие кожаные сапоги до середины голени и перчатки, а её волосы были аккуратно убраны, но пара прядей всё же свободно обрамляли лицо.

Когда она шагнула в коридор, её взгляд на мгновение скользнул по фигуре Риккардо — он уже стоял, опершись о стену. Его наряд был таким же — чёрный облегающий верх с чуть удлинённым подолом сзади, белые брюки, высокие сапоги. Он выглядел сосредоточенным... но лишь до того момента, пока не поднял взгляд на Эванджелину.

Он хотел что-то сказать, но на пару секунд задержал взгляд. Его глаза непроизвольно скользнули по её фигуре — не с намерением, а будто бы по инерции. Он молча провёл взглядом от её ботинок вверх по ногам, затем на талию, на белую рубашку и тонкие линии жакета.
Чёрный жакет с идеально подогнанным кроем подчёркивал тонкую талию и едва заметным изгибом обрисовывал пышную грудь. Ткань плотно облегала формы, не открывая ничего лишнего, но подчёркивая всё, что и так было очевидно. Лёгкая, почти незаметная тень проскользнула в его взгляде — будто бы он пытался что-то скрыть, сдержать.

— Похоже, чёрный всё-таки твой цвет, — сказал он, голос его прозвучал ровно, но в нём скользнуло что-то тёплое.

Эванджелина бросила на него короткий взгляд, затем спокойно ответила:

— Мы же договаривались. Или ты ожидал, что я вдруг появлюсь в розовом?

— В розовом?.. — он фыркнул, чуть приподняв брови. — Не думаю, что кто-то пережил бы это зрелище.

Она усмехнулась уголками губ, но ничего не ответила. Напряжения между ними не было — но и лёгкости не чувствовалось. Будто между ними повисло молчаливое ожидание... чего-то нового. Или неизвестного.

Позади неё аккуратно, почти зеркально по спине, были сложены её крылья — огненно-рыжие, яркие, живые, будто сотканные из света пламени. Они мягко переливались при каждом её движении. Крылья Риккардо были полным контрастом — чёрные, как полночь, они выглядели особенно внушительно рядом с её пламенем. Он слегка расправил их, чтобы аккуратно уложить за спиной, движения его были привычными и грациозными.

— Пошли? — спросила она, делая шаг вперёд.

— Всегда готов, — ответил он и двинулся рядом.

Их шаги эхом разносились по коридору, пока впереди не замаячил внутренний двор, откуда уже доносилось ржание лошадей и шум подготовки к состязаниям.

Когда они вышли ко двору, утреннее солнце едва проглядывало сквозь облака, но уже освещало собравшихся у тренировочной площадки. Первые участники были готовы, а остальные медленно подходили, обсуждая предстоящие заезды. Эванджелина и Риккардо появились рядом — в чёрных костюмах для верховой езды, словно два шахматных короля, сошедших с одной стороны доски. Они шли не спеша, излучая спокойную уверенность.

К ним тут же подошли королева Маргарита и королева Лианна.

— Какая грация, — первой сказала Маргарита, одаривая невестку внимательным взглядом. — Вам невероятно идёт эта форма.

— Просто восхитительно, — подхватила Лианна, едва заметно улыбнувшись. — У вас с Риккардо сегодня тот самый редкий случай, когда одежда не подчёркивает — а подчёркивается вами.

Эванджелина немного смутилась, опустила взгляд и улыбнулась:

— Спасибо вам. Это так приятно слышать. — Её голос был тихим, но тёплым.

Пока женщины беседовали, Риккардо отступил на пару шагов и направился к отцу и тестю, которые уже обсуждали порядок состязаний.

— Доброе утро, — произнёс он, легко кивнув обоим.

Король Аурель с усмешкой смерил взглядом юношу, потом медленно перевёл взгляд на Эванджелину:

— И тебе доброе. Скажи, тебе самому... комфортно, что твоя жена вот так выходит на люди?

— Она выглядит достойно, — ответил Риккардо, даже не обернувшись. — Если бы у нас с ней была любовь... может, я бы попросил её надевать такие вещи только при мне. Но так как между нами её нет — она вправе выбирать, как ей удобно.

Короли переглянулись, обменявшись молчаливыми мыслями.

— Всё равно, — сказал Фернандо, — не все взгляды, направленные на неё, были... благородны. Мы это заметили.

— И я тоже, — спокойно подтвердил Риккардо. — Ей было неприятно. Поэтому, когда я взглянул на этих «восторженных», они очень быстро потеряли аппетит. — Он пожал плечами. — Думаю, это сработало.

Снова молчаливый обмен взглядами, и на губах обоих мужчин появилась почти синхронная полуулыбка.

Риккардо сощурился.

— Теперь я понимаю, как себя чувствует Эванджелина, когда наши матери переглядываются вот так...

— Привыкай, — хмыкнул Аурель. — Это неизбежно.

Риккардо устало закатил глаза и развернулся.

— Пожалуй, я вернусь к жене.

— Иди, — негромко усмехнулся Фернандо. — Только не забудь сказать ей ещё раз, как хорошо она выглядит. Женщинам это нравится.

Он ничего не ответил, только медленно выдохнул, уходя к Эванджелине, которая продолжала беседовать с двумя королевами, улыбаясь так, как будто утро уже началось идеально.

* * *

За пределами центральных улиц Вирены, где городской шум постепенно сменяется шелестом листвы и посвистом ветра, раскинулась обширная площадка, известная как Арена Семи Ветров. Местные называли её так из-за постоянных порывов ветра, что встречались здесь со всех сторон — особенно в ранние часы, когда солнечные лучи только начинали освещать покрытые травой холмы.

Арена находилась у подножия восточных холмов, словно спрятанная в природной чаше между склонами. С одной стороны к ней примыкал рощевый лес, с другой — поле, уходящее далеко к горизонту. Пространство было огромным, почти безграничным: в день фестивалей сюда приходили сотни зрителей, но даже они не могли заполнить всю территорию.

Вдоль внешнего круга были возведены временные деревянные трибуны, украшенные флагами всех королевств, участвующих в торжестве. Центральная часть арены оставалась свободной — именно там сегодня должны были пройти скачки, состязания в полётах, командные игры и прочие испытания.

Сегодня вход на арену был закрыт для простого народа. Доступ получили только участники, их семьи и приближённые — ради сохранения уюта, безопасности и торжественной атмосферы. Охрана у ворот была удвоена, и каждый гость проходил проверку. Но даже без обычной толпы арена не казалась пустой — в воздухе чувствовалось возбуждение, предвкушение, шум голосов и шелест крыльев, когда один за другим участники собирались на рассвете.

Неподалёку от центральной площадки, где должны были развернуться состязания, была обустроена просторная зона ожидания. Для гостей, не участвующих в заездах и конкурсах, подготовили особые места для отдыха — это были не шалаши и не палатки, а отдельные затенённые уголки с навесами из лёгких светлых тканей, защищающих от утреннего солнца. Каждый такой уголок был окружён невысокими живыми изгородями, создавая ощущение уединённости и порядка.

На арене уже начали рассаживаться по своим местам первые участники и их семьи. Трибуны, установленные по кругу, были разбиты на секции, и за каждой закреплён определённый участок для представителей конкретного королевства. У каждого — свой столик, мягкие кресла, вазы с прохладной водой и лёгкими угощениями. Атмосфера больше напоминала утренний пикник на свежем воздухе, чем напряжённое ожидание соревнований.

Для представителей знати и высокопоставленных гостей были подготовлены особые ложи, с улучшенным обзором на всю арену. Между секторами располагались широкие проходы, чтобы можно было свободно перемещаться, общаться, подойти к столикам с угощениями или на время уединиться в своём уголке.

В центре зоны отдыха стояли длинные столы, уставленные фруктами, пирожками, прохладными напитками и лёгкими закусками. В перерывах между заездами гости могли пройти туда, чтобы перекусить, обсудить происходящее, или просто передохнуть в тени под лёгким шелестом флажков и запахом лаванды, растущей по периметру арены.

У каждого из участников и гостей, прибывших на состязания, был собственный уголок для отдыха, оформленный в соответствии с цветами их королевства. Просторные навесы из тонкой ткани защищали от солнца, а под ними располагались удобные мягкие кресла, низкие столики и декоративные элементы, отражающие культуру и символику той или иной земли.

У Эванджелины и Риккардо был отдельный уголок, оформленный в красных оттенках — цвете королевства Дель Вальо. Здесь всё было подобрано с утончённым вкусом: на круглом столике из тёмного дерева стояла высокая стеклянная ваза с живыми цветами, аккуратно расставлены фарфоровые тарелки и тонкие кубки. По центру — тарелка с фруктами и сладостями, которые время от времени обновляли слуги. У каждого уголка висела небольшая табличка с названием королевства, и рядом с их именами значилось: Del Valle.

Неподалёку находился совместный уголок королей Де Ла Косты — Ауреля и Лианны — и бывших правителей Дель Вальо — Фернандо и Маргариты. Ввиду особых отношений между семьями и того, что Маргарита с Фернандо больше не представляли своё королевство официально, для них был выделен общий уголок, оформленный в голубых оттенках — цвете воды и символе Де Ла Коста. На вывеске красовалась надпись De La Costa — ведь именно Аурель и Лианна правили этим королевством. Здесь царила лёгкая, почти домашняя атмосфера: тихие разговоры, негромкий смех, редкие обмены взглядами между старыми друзьями, давно ставшими почти одной семьёй.

Каждому уголку соответствовал свой цвет, подчёркивающий принадлежность к определённой земле. Где-то доминировали зелёные оттенки, где-то — синие, золотые или бордовые. Это придавало пространству живость и ощущение праздника, словно всё вокруг заиграло красками разных стихий.

Особое место занимала высокая ложа Даррена, короля королевства Вирена. Её украсили тканями белого и жёлтого цвета — символами Света. Ложа возвышалась над остальными, предоставляя Даррену и его свите лучший обзор на арену. Она была богато украшена, но не вычурна, словно сама идея света: чистота, ясность, достоинство.

Когда они добрались до центральной части территории, Даррен указал на просторную зону отдыха, оформленную в разных цветах — каждый уголок был отведён отдельному королевству. На высоких деревянных табличках, украшенных гербами, золотыми буквами были выведены названия: Del Valle, De La  Costa, и другие. У каждого было своё уютное пространство с мягкими креслами, столиками и винами, фруктами и сладостями — всё, чтобы отдых был максимально комфортным.

Даррен обернулся к участникам и с лёгкой улыбкой произнёс:

— У каждого из вас свой уголок, вы можете занять его, отдохнуть немного перед началом. Через двадцать–тридцать минут начнётся первый заезд. В нём участвуют только короли — главы королевств. Остальные супруги, королевы, вы можете пока остаться в зоне ожидания, наблюдать за заездом с трибун. После этого вы поменяетесь местами, и в следующем заезде участвовать будете вы.

Эванджелина с Риккардо подошли к своему уголку, над которым висела табличка с изящной надписью Del Valle. Пространство было оформлено в богатых красных и золотистых тонах — цветах их королевства. Тонкая скатерть, вышитая гербом, украшала столик, на котором стояли ваза с живыми цветами, фруктовая тарелка, лёгкие закуски и два кубка с охлаждённым вином. Мягкие кресла с высокими спинками были устланы вышитыми подушками, а по периметру пространства тянулись легкие занавеси и густые кусты с красными цветами — создавая чувство уюта и лёгкой уединённости.

— Хм... — Эванджелина огляделась, поправляя перчатки, которые она держала в руках. — У каждого своё место, таблички, цветовая гамма, даже еда. Всё так... по-королевски организовано.

— Как и всё в Вирене, — отозвался Риккардо, подходя ближе. — Здесь любят эффектность. И, кажется, Даррен решил превзойти сам себя.

— У него получилось, — усмехнулась она, усаживаясь в одно из кресел. Её костюм для верховой езды — чёрный с серебряной вышивкой вдоль воротника и манжет — красиво контрастировал с красным убранством. — Но всё равно удивительно, как всё заранее продумано. Не просто зона отдыха, а настоящий личный уголок.

— Можем насладиться им минут двадцать, максимум тридцать. Потом начнётся первый заезд.

— Где ты, к счастью, участвуешь без меня, — заметила она с полуулыбкой.

— Первый заезд — да. Только короли. Второй — королевы. А вот в третьем, — он повернулся к ней с прищуром, — придётся ехать вместе, соревнуясь друг с другом и с остальными правителями.

— Обещаю постараться не захлестнуть тебя в третьем заезде, — тихо сказала Эванджелина, поднимая взгляд.

Он усмехнулся:

— Как трогательно. Значит, переживаешь.

— Переживаю за наш результат, а не за тебя лично, — спокойно отозвалась она, взяв ягодку с блюда. — Если проиграем, виноват будешь ты.

— Конечно. Король всегда крайний.

Она мельком глянула в сторону другого уголка:

— Смотри, там мои родители. А рядом — твои. Им явно не скучно.

— Уверен, они уже обсуждают, на кого мы больше похожи в седле, — усмехнулся он.

— И кто из нас должен прийти первым в третьем заезде.

— Это ты о себе, любимая?

Она хмыкнула, не отвечая, и откинулась на спинку кресла, позволяя лёгкому ветерку коснуться щёк.

— Да и, честно говоря, мне кажется, они сами были бы не против просто посидеть и поболтать.

— Они и болтают, — усмехнулась Эванджелина, глядя в ту сторону, где Лианна с Маргаритой уже о чём-то оживлённо переговаривались.

— Вот только нас с тобой всё равно посадили в красную зону. Даже если ты наполовину из голубой.

— Официально я теперь из красной, — она бросила на него взгляд. — Как бы мне ни хотелось пить воду, когда рядом огонь.

Он усмехнулся и поднял бровь:

— Что ж, раз ты обещаешь не захлестнуть меня в третьем заезде, то я тоже обещаю. Постараюсь не испарить тебя в нем. — Риккардо улыбнулся ей.

— Ох, спасибо за ваше великодушие, о, великий король Риккардо Дель Вальо, — она повернулась к нему и, сложив ладони вместе, начала наигранно кланяться ему.

Риккардо засмеялся, смотря на неё. Через пару мгновений смех стих и она спросила:

— Думаешь, Даррен сам всё это придумал?

— Если и не сам, то точно контролировал до мелочей, — кивнул Риккардо. — Он любит, когда всё идёт по плану.

— Интересно, как у него с планом на сегодняшний день. Учитывая, что мы оба собираемся немного нарушить баланс.

Он посмотрел на неё с интересом:

— В каком смысле?

Эванджелина улыбнулась уголком губ:

— В смысле, я не собираюсь просто ехать для вида. Я хочу победить.

Несколько следующих минут прошли в приятной тишине. Эванджелина и Риккардо наслаждались редкой возможностью просто посидеть вдвоём, не думая ни о политике, ни об обязанности изображать идеальную пару. За их столиком царило ощущение уюта и личного пространства, несмотря на окружающее оживление.

Иногда кто-то проходил мимо, кто-то махал рукой, кто-то кивал с уважением. Даррен, обходя гостей, кивнул им, не прерываясь — он был занят, сверяя что-то со списками, отданными в руки его советнику.

Эванджелина взяла с блюда небольшой фрукт, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза буквально на пару секунд, вдохнув аромат полевых цветов, которыми были украшены вазы. Спокойствие, которого так не хватало в последние дни.

— Почти забыла, что такое тишина, — произнесла она, не открывая глаз.

— Наслаждайся. Через десять минут весь этот луг наполнится топотом копыт и запахом пыли, — с улыбкой ответил Риккардо, отпивая воду из тонкого кубка.

Она усмехнулась и открыла глаза, заметив, как Даррен поднимается на небольшую платформу у центра поля. Его голос прозвучал в усиленном эхо:

— Друзья! Участники и гости! Через несколько минут начнётся первый заезд, в котором примут участие только короли королевств. Прошу остальных направиться на трибуны или остаться в своих зонах отдыха. Наши помощники подскажут, когда начнётся второй и третий раунд.

Легкое волнение пронеслось по полю, словно ветер. Зрители начинали рассаживаться, воины-организаторы — выстраиваться по периметру. Лошади ждали, уже готовые к старту, в отведённой загонной зоне у края поля.

Риккардо встал с кресла и легко потянулся, затем посмотрел на Эванджелину:

— Ну что ж. Пожелаешь мне удачи?

— Нет, — ответила она с невозмутимым видом. — Зачем желать удачи тому, кто всё равно проиграет?

Он усмехнулся, наклонился ближе и прошептал:

— Тогда пожелаю её сам себе. И победы тоже.

— Удачи, — всё-таки сказала она, когда он уже отвернулся. — Хотя бы немного.

Риккардо кивнул, расправил свои чёрные крылья и направился к своей лошади. Эванджелина осталась сидеть, наблюдая за тем, как он уходит. Через несколько минут она поднимется на трибуну вместе с другими королевами — наблюдать за тем, как начинается первый раунд.

И с этого момента — состязания начались.

* * *

Он услышал её «удачи» — тихое, сдержанное, почти небрежное. Она произнесла это тогда, когда он уже отвернулся, словно не хотела, чтобы он заметил, как её голос стал мягче обычного. Он не обернулся, не прокомментировал, не сказал ни слова. Только чуть наклонил голову, а на губах — почти невольно — появилась лёгкая, сдержанная улыбка.

Риккардо не стал оборачиваться, но этого было достаточно. Он понял, что ей не всё равно на него. Даже если, как на фиктивного мужа.

Уже подойдя к своему вороному жеребцу, он привычно проверил сбрую, погладил морду коня. Спокойствие перед скачкой. Но взгляд сам невольно скользнул в сторону трибун — и нашёл её.

Эванджелина сидела между своей матерью и Маргаритой, его матерью. Обе королевы были в утончённых платьях, выбранных для наблюдения, а не для участия в состязаниях. На фоне их нарядов Эванджелина выделялась особенно — строгий, элегантный костюм для верховой езды подчёркивал её фигуру, стройные линии, силу и грацию. Волосы убраны, спина прямая. Женщина-воина. Но в следующую секунду она повернулась к Лианне и что-то сказала с лёгкой улыбкой, и это вернуло в ней привычную мягкость — ту, которую он успел заметить в последние дни.

Она явно искала его взглядом. В её лице читалась лёгкая тревога. Незаметная для всех — но он, знавший изгиб её бровей и едва заметные движения ресниц, прочёл это как открытую книгу. И когда их взгляды встретились, он увидел, как напряжение в её лице исчезло, как плечи слегка расслабились. Кто-то обратился к ней — одна из королев, возможно, с шутливым вопросом. Эванджелина повернулась, что-то спокойно ответила — и, снова найдя его глазами, вдруг улыбнулась.

Тепло.

По-настоящему.

Он ответил ей той же улыбкой, чуть мягче, чем обычно, с той самой тенью, которую она, возможно, уловит. А может, и нет.

«Конечно, кто-то спросил её о нём», — понял он. — «Наверняка что-то вроде: «Переживаешь за мужа?» И она ответила, как положено. Может быть, даже правду сказала: «Да, главное, чтобы не пострадал».»

Он снова положил ладонь на шею коня, чуть кивнул.

«Игра. Всё это — игра. Но с каждым днём она становится всё интереснее.»

— Готов? — рядом прозвучал голос Ауреля.

Риккардо слегка вздрогнул, но тут же вернулся в настоящую минуту. Кивнул.

— Готов, — спокойно сказал он.

К ним уже подошёл Фернандо, отец Риккардо. И ещё один мужчина — статный, с серебром в волосах, тоже уже сидел в седле. Они все трое держались уверенно, спокойно, как те, кто знает, что такое участие в состязаниях, не впервые.

— Ну что, — сказал этот третий, с лёгкой усмешкой, — когда начнётся заезд для королев, вы, наверное, будете чуть больше нервничать, чем сейчас?

Риккардо перевёл на него взгляд.

— Конечно, — ответил он почти сразу, — Хочу, чтобы с ней всё было в порядке. Чтобы не упала, не пострадала. Чтобы всё прошло хорошо.

На этих словах он снова повернулся к трибуне. Она снова смотрела на него. Та же улыбка. На этот раз чуть дольше, чуть мягче. Он улыбнулся ей в ответ. Неосознанно.

Мужчины переглянулись между собой. Аурель чуть приподнял брови, будто что-то для себя отметил, но ничего не сказал. Фернандо тоже ничего не добавил, только усмехнулся уголком губ.

— Что ж, — произнёс тот же мужчина, — тогда пожелаю вам удачи, король Риккардо.

— Мы тоже, — добавил Аурель с тихой улыбкой.

— Удачи, сын, — сказал Фернандо чуть тише.

Риккардо кивнул.

— Спасибо. Взаимно.

Он поднял подбородок, чувствуя, как напряжение в груди понемногу начинает сменяться решимостью. И, на миг отводя взгляд в сторону, снова краем глаза отметил — она продолжала смотреть.

Он глубже вдохнул, обводя взглядом пространство перед собой. Местность была ровной, с мягкими поворотами, идеально подходящая для состязаний. Где-то за пределами центральной арены толпа наблюдателей начинала оживляться, но он слышал только глухой гул. Всё внимание было сосредоточено на ближайших минутах.

Риккардо подтянул поводья и, поднимаясь в седле, легко и уверенно забрался на коня. Уселся ровно, выпрямился, слегка расправил крылья, позволив им подстроиться под новое положение, и устроился поудобнее.

Лошадь нетерпеливо переступала ногами, чувствовала, что скоро — движение.

Он провёл ладонью по её шее и негромко, почти шепотом сказал:

— Спокойно, мы ещё покажем им.

Рядом, один за другим, остальные всадники занимали свои места. Даррен уже сидел в седле и вёл негромкий разговор с одним из гонцов. На трибунах звучал лёгкий колокольный звон, возвещая: начало близко.

— Внимание, участники первого заезда, — раздался голос глашатая. — Просим выстраиваться у линии старта. Через пять минут будет дан сигнал.

Риккардо бросил последний взгляд на трибуны. Эванджелина всё ещё смотрела на него, теперь без улыбки — только сосредоточенно, немного напряжённо. Он кивнул ей едва заметно, сдержанно, но взгляд его был тёплым.

Он снова взялся за поводья, легко, уверенно. В груди отозвался лёгкий прилив адреналина.

— Ну что ж, — пробормотал он себе под нос. — Начинаем.

* * *

Риккардо ушёл, растворился среди других участников. Эванджелина осталась на месте — на мгновение задержалась, будто хотела что-то сказать, но передумала. Просто проводила его взглядом, а затем опустила руки на колени и глубоко вдохнула.

«Лишь бы с ним всё было хорошо...»

Мысль проскользнула неожиданно. Чистая, ясная, без претензий и условий. Она даже немного удивилась самой себе. Но сразу же поспешила мысленно отмахнуться:

«Это же просто... ну, просто привычка. Мы живём вместе. Видимся каждый день. Он — мой муж, пусть даже и фиктивный. Хочешь или нет — к человеку привыкаешь. И когда он рядом, ты знаешь, что он в порядке. А когда уходит — что-то внутри дрожит...»

Она слабо улыбнулась своим мыслям, встала. Надо было идти на трибуны, к маме и свекрови. Участвовать в первом заезде она не будет — только наблюдать. И всё же сердце билось чуть быстрее, чем обычно.

Пока она шла по деревянному настилу, ведущему к зоне для зрителей, смотрела под ноги, чтобы не оступиться — но одновременно взгляд её метался вперёд, пытаясь найти его среди остальных. И, наконец, она заметила — Риккардо, в чёрной верховой форме, гладил морду своего коня. Спокойный, сосредоточенный, собранный. Всё как всегда. От этого стало легче.

— Эванджелина, милая, — обратилась к ней Лианна, когда она подошла. — Сейчас пусть участвуют мужчины. Потом — очередь женщин. Всё по порядку.

— Конечно, — мягко улыбнулась Эванджелина и села рядом, поудобнее устроившись. С обеих сторон — мама и свекровь. Обе в платьях, строго, но с достоинством. Она одна — в верховой форме, отличающейся от нарядов остальных женщин. Чувствовала себя немного не на месте, но не подавала вида.

— Королева Эванджелина? — обратилась к ней одна из женщин, сидящих рядом. Молодая, статная, в блестящем оттенке серебра, с собранными в тугой узел волосами.

— Да? — Эванджелина повернулась к ней с лёгкой улыбкой.

— Вы волнуетесь за мужа?

Ненадолго задумалась, а потом кивнула.

— Да, — сказала честно. — Главное, чтобы он не пострадал.

Она снова повернулась вперёд — и взгляд сам по себе нашёл его. Он стоял на краю поля, уже почти готовый выйти. Она задержала на нём глаза, и на губах сама собой появилась тёплая, мягкая улыбка. Не широкая — но искренняя.

И он её заметил. И ответил.

«Игра», — подумала она, — «это всё — игра... Но если честно, не самая ужасная из всех, в которые мне приходилось играть.»

* * *

Арена, где собирались пройти первые состязания, поражала своими размерами. Вдоль её границ возвышались каменные трибуны, украшенные флагами и символами разных королевств. В центре располагалась широкая, твёрдая полоса земли, выровненная и очищенная для заездов — просторная, как поле, но утоптанная, как древняя дорога.

Короли — один за другим — подъехали к линии старта. Сотканная из множества накидок, гербов и бликов брони, линия выстроилась почти идеально ровной. Среди них Риккардо был самым молодым — заметно отличался, пусть и не по внешнему виду, а по энергии, что исходила от него, по уверенной посадке в седле и по внутреннему напряжению, собравшемуся в нём в единый, точный импульс.

Конь под ним почти не стоял на месте, будто чувствовал, что впереди будет не просто заезд — вызов.

На трибунах наступила тишина. На высоком балконе, в самом центре, взметнулся вверх серебряный флаг — знак готовности. И в ту же секунду в воздухе пронёсся сигнал — звонкий, мощный удар в бронзовый гонг, отдавшийся эхом по всей долине.

Короли сорвались с места одновременно — десятки лошадей понеслись вперёд. Земля загудела, как живая, под ударами копыт.

Но быстрее всех среагировал он.

Риккардо будто бы не ждал команды — он почувствовал её. Почувствовал в тот же миг, как флаг тронул воздух и гонг пробил тишину. Его конь рванулся вперёд, будто выстрел, с лёгкостью обгоняя тех, кто лишь начинал набирать скорость.

Он не оглядывался.

Ветер бил в лицо, хлестал по щеке, воздух резал кожу, как лезвие — и всё это лишь разжигало огонь внутри. Он наклонился чуть вперёд, крепче сжал бока лошади и полностью сосредоточился на дистанции. Позади слышались тяжёлые удары копыт — короли шли почти вровень, но пока что — чуть позади.

И всё же — что-то мешало ему сосредоточиться до конца.

Он чувствовал взгляд. Не просто взгляд — тревожный. Горячий, как пар, будто огонь, который не обжигал, но давал о себе знать с каждой секундой.

Он знал, чьим он был.

Эванджелина.

Он даже не оглядывался — не было нужды. Где-то за его спиной, на трибунах, она сидела между своей матерью и Маргаритой, и, возможно, даже улыбалась — но он ощущал, как внутри неё клокотала тревога. Та, что возникает не от любви... но от зарождающейся привязанности, от беспокойства за того, кто рядом. Даже если этот человек — всего лишь фиктивный муж и бывший враг.

«Я не упаду», — мысленно бросил он в её сторону. — «Не в этот раз».

Он не мог её услышать. Но почти был уверен — где-то там, среди шума копыт и грохота толпы, её сердце билось с каждым скачком его лошади.

— И старт дан! — разнёсся над ареной громкий голос судьи. Он стоял на возвышении с трубой, через которую усиливался его голос. — Короли вырываются на старт, но... Король Риккардо, Дель Вальо — впередииии всех! Вот это скорость!

Толпа загудела — кто-то взволнованно вскакивал со своих мест, кто-то всматривался, пытаясь разглядеть, как быстро он оторвался от остальных. Риккардо держался уверенно: его тело двигалось в такт скачке, руки были крепко сцеплены с поводьями, а взгляд устремлён вперёд.

Впереди начали вырастать первые препятствия — каменистый участок, усеянный крупными валунами и неровной почвой. Лошадь чуть замедлилась, ощущая под копытами изменившуюся поверхность.

— Опасная зона, господа! Здесь важно не скорость, а осторожность! — прокомментировал судья. — Король Риккардо сбавляет темп... очень разумно...

Но именно в этот момент из левого фланга его обогнал один из старших участников — король Альдарион, правитель северного королевства, известный своей выносливостью и аккуратностью. Он с лёгкостью прошёл через камни и вырвался вперёд.

— А вот и неожиданный манёвр! Король Альдарион опережает молодого короля Риккардо! Что ж, борьба только начинается!

Риккардо, нахмурившись, продолжил путь, быстро заканчивая прохождение каменного участка. Вскоре впереди начали вырастать низкие деревянные перегородки — установленные на разной дистанции, они требовали точного расчёта движения, силы и координации.

Король Альдарион, шедший впереди, стал осторожно перепрыгивать каждую — ровно, но с заминкой.

А вот Риккардо не стал терять ни секунды. Он отдал короткую команду коню, подался вперёд и уверенно, с идеальной грацией, начал перепрыгивать перегородку за перегородкой, почти не касаясь земли. Один, второй, третий... четвёртый...

— Посмотрите на это! Удивительная техника, невероятная ловкость! Король Риккардо снова вырывается вперёд! — голос судьи гремел над ареной. — Дель Вальо возвращается в игру!

Со всех сторон раздались аплодисменты, крики, восторжанные выкрики. И среди них Риккардо отчётливо услышал родной голос:

— Ты справишься, сынок! Вперёёёд! — воскликнула Маргарита, поднимаясь со своего места.

Он даже обернулся на секунду и улыбнулся, не сдержав лёгкий смех — не насмешливый, а скорее, тёплый. Его мать всегда умела поддержать в нужный момент, и сейчас, несмотря на серьёзность соревнования, её голос пробился сквозь весь шум.

Но впереди уже виднелась финишная прямая.

Риккардо сосредоточился, подался чуть ниже, натянул поводья, и конь послушно ускорился. Остальные короли не отставали — за его спиной уже слышались звуки приближающихся копыт. Он бросил быстрый взгляд через плечо — один, двое, трое — стремительно сокращали расстояние.

Но только один рывок — и всё решится.

Он резко повернул голову обратно и рванул вперёд. Последние метры промелькнули в один миг, и черта финиша осталась позади.

— Победа! Король Риккардо побеждает в первом заезде! Невероятный рывок! Фантастическая реакция! Вот это дух молодого огня Дель Вальо! — выкрикнул судья, почти переходя на крик. — Ваши аплодисменты, дамы и господа!

Трибуны взорвались аплодисментами.

И тут, краем глаза, он увидел, как вскакивает с места Эванджелина. Она хлопала, громко, с радостью, с настоящей гордостью на лице. На её губах сияла широкая, открытая улыбка, а огненно-рыжие волосы слегка дрожали от движения. Лиана и Маргарита, сидевшие рядом, тоже поднялись и начали хлопать, переглянувшись с выражением искренней радости.

Риккардо перевёл взгляд обратно вперёд, делая вид, что ничего не заметил. Но в груди стало как-то легко, а улыбка всё ещё не сходила с губ.

Даже если всё это — игра.

Её поддержка была реальной.

И этого было достаточно.

Когда копыта его коня остановились, Риккардо плавно соскользнул вниз, легко приземлившись на землю. Он провёл рукой по шее скакуна, благодарно поглаживая его, — тот фыркнул и качнул головой. Позади уже слышались гулкие звуки: один за другим остальные короли достигали финиша, постепенно сбавляя темп и направляясь в сторону.

— Поздравляем, Риккардо. Превосходный заезд. — первым подошёл король Альдарион, тот самый, кто почти догнал его. Он протянул руку, и Риккардо пожал её с уважением.

Затем — ещё несколько королей. Все сдержанно, по-королевски поздравляли, кто-то с улыбкой, кто-то с искренним восхищением. В их взглядах не было зависти — скорее, понимание: он молод, силён, и его победа закономерна.

Среди подходящих фигур Риккардо заметил отца. Фернандо подошёл первым, обняв сына крепко, с гордостью и отеческим теплом. Затем к ним присоединился Аурель, пожимая руку зятю и хлопнув его по плечу.

— Сильный старт, сын. — сказал Фернандо, слегка улыбаясь.

— Ты справился достойно, Риккардо. — добавил Аурель. — Не каждый день молодые короли оставляют нас далеко позади.

И в этот момент, словно вихрь, к нему подбежала Маргарита. В её глазах сверкала неподдельная радость.

— Я верила в тебя, сынок! — с этими словами она обняла его крепко, с такой нежностью, что на мгновение он почувствовал себя мальчишкой, вернувшимся с победой домой.

Он рассмеялся:

— Мама, осторожнее, я только что выжил в скачке.

— Ты у меня самый лучший. — ответила она, не обращая внимания на его слова и продолжая его обнимать. Он обнял её в ответ, мягко, тепло.

Рядом появилась Лианна, всё такая же грациозная, в лёгком платье цвета морской волны.

— Ты большой молодец, Риккардо. Мы с Маргаритой так кричали, что теперь, боюсь, голосов не будет.

Из-за их спины раздался слегка обиженный голос Ауреля:

— О, так вы, выходит, болели не за нас с Фернандо, а за молодого победителя?

— Ну, мы сели как троица. — с достоинством ответила Лианна. — Я, Маргарита и Эванджелина. Они обе уже болели за Риккардо, так что пришлось присоединиться.

Риккардо почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Эванджелина болела за него.

Словно услышав его мысли, она подошла.

Он сразу заметил, как у неё слегка дрожат пальцы, скрещённые перед собой. Взгляд бегал по сторонам, но на него она смотрела не сразу.

— Поздравляю с твоей победой. — сказала она, остановившись перед ним.

— Спасибо. — он чуть улыбнулся, глядя на неё пристально.

— А ведь ты говорила, что я всё равно проиграю.

— Ну... — она закатила глаза и рассмеялась. — Папа уже не в том возрасте, чтобы выигрывать подобные гонки.

Она вздохнула, опустив глаза, потом вновь подняла на него взгляд.

— А во-вторых... Да, я действительно болела за тебя. Как за мужа. Даже если... мы с тобой не... — она осеклась. — Просто... я не хотела, чтобы ты проиграл. Или пострадал.

Риккардо на мгновение замолчал. Он понимал, что она говорит больше, чем позволяет себе показать.

— Спасибо. Мне очень приятно.

Он смотрел на неё, не отрываясь, в то время как она всё ещё отводила взгляд, явно пытаясь не встретиться глазами.

— Теперь твоя очередь. — напомнил он тихо.

— Я помню. — кивнула она. Но её пальцы продолжали неспокойно двигаться. Руки были скрещены перед собой, тонкие пальцы перебирали друг друга.

Он обвёл взглядом окружающих. Несколько человек явно наблюдали за ними, но никто не подходил близко.

Тогда он мягко взял её за руку — правой рукой обхватив её левую.

— Не переживай. Всё будет хорошо. Победа — не главное. Главное — чтобы ты была цела.

Она посмотрела на него. На мгновение — прямо, потом опустила взгляд.

— Я знаю. — прошептала. И кивнула.

Он не отпускал её руку. Её пальцы были тёплыми, но напряжёнными. Он почувствовал этот нерв, эту дрожь — и ещё сильнее сжал её ладонь.

И в этот момент, как по сценарию, все, кто их видел, были уверены: перед ними — король и королева, муж и жена, которые любят друг друга.

Но между ними пока не было этой любви. Была лишь игра.

Но игра — стала удивительно настоящей.

— Итак! — раздался голос судьи, поднимаясь над шумом арены. — В первом заезде побеждает король Риккардо из Дель Вальо!

Толпа разразилась аплодисментами. На трибунах поднялись отдельные зрители, кто-то хлопал стоя, кто-то — с места. Эванджелина вздрогнула от громкости, потом вновь обратила взгляд на мужа.

— Давайте ещё раз поаплодируем ему за прекрасный первый заезд! — добавил судья.

Риккардо, стоявший у своей лошади, слегка склонил голову в сторону трибун и остальных участников, вежливо кивая в знак благодарности. Он не искал оваций — но приятно было видеть, как даже старшие короли аплодируют ему с одобрением.

Судья тем временем продолжал:

— А теперь... начинается второй заезд — между королевами. Хотим отметить, что не все королевы изъявили желание участвовать, некоторые решили остаться в качестве зрителей, как и на первом заезде. Остальные же...

Пауза.

— Прошу вас — направляйтесь к своим лошадям.

На мгновение повисла тишина. Эванджелина сделала глубокий вдох, а затем медленно выдохнула. Она всё ещё держала за руку Риккардо — его ладонь была крепкой, тёплой, поддерживающей.

Он почувствовал это и с лёгкой улыбкой потянул её вперёд, нежно, но уверенно.

— Пойдём. — сказал он просто.

Они шагали в сторону её лошади, и всё это время Риккардо не отпускал её ладони. Пара двигалась среди участников и помощников, и в этом коротком пути между шумом толпы и звоном упряжи он говорил с ней негромко, но отчётливо:

— Когда начнёшь, не спеши. Первая часть пути — прямая, без препятствий. Едь так, как тебе удобно. Хочешь — ускоряйся, хочешь — держи ровный темп. Главное — не рискуй понапрасну.

Она молча кивнула, вслушиваясь.

— Камни будут первыми. Когда начнётся участок с валунами — замедлись. Если лошадь наступит неудачно — пострадаете обе. Лучше немного потерять время, чем получить травму.

Он бросил взгляд на неё. Она всё ещё не отпускала его руку, и это придавало беседе странную близость. Он замедлил шаг, а потом чуть наклонился к ней сбоку, почти касаясь губами её уха — Эванджелина была ему ниже плеча.

— А если ты всё-таки хочешь победить... — его голос стал чуть ниже, игривее, почти заговорщицким.

Она посмотрела на него — в её глазах зажглось что-то дерзкое.

— ...я расскажу, как. — он улыбнулся в пол-ухмылке.

— Ну, давай. — пробормотала она в ответ, и в её голосе тоже прозвучала та же самая улыбка, которую он только что подарил ей.

— На перегородках... — продолжил он. — Если будешь замедляться, потеряешь время. Лучше всего — разогнаться. Главное — аккуратно. Если между препятствиями нужно расстояние, чтобы лошадь собралась, дай ей это расстояние. Если нет — перескакивай сразу. Главное — не споткнуться. И когда дойдёшь до финишной прямой...

Он чуть поднял брови.

— Если хочешь оглянуться, можешь. Но помни — в это время тебя могут догнать. Если хочешь быть первой — просто рвись вперёд. Не тормози.

Эванджелина снова кивнула. Она понимала каждое его слово, и, как и он, чувствовала зов состязания.

— Ты же хочешь победить? — мягко уточнил он.

— Хочу. — уверенно сказала она.

Эванджелина, как и Риккардо, была человеком, который любит достигать свои цели. А в соревнованиях или в конкурсах побеждать.

— Тогда иди и возьми победу.

Они подошли к её лошади. Та уже стояла наготове, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Риккардо отпустил её ладонь только затем, чтобы чуть поднять руки, готовый подстраховать.

— Осторожно. — сказал он. — Даже лучшие всадники иногда оступаются.

Но Эванджелина легко, с первого раза, вскочила в седло, заняв положение уверенно и спокойно. Её густые рыжие волосы слегка развевались на ветру, а огненные крылья аккуратно сложены за спиной. Но время от времени подрагивали от волнения перед гонкой.

Риккардо чуть наклонился ближе и сказал:

— Удачи. Ты справишься.

Она посмотрела на него сверху и слегка кивнула. Лошадь сделала первый шаг.

И в этот момент, он мягко положил руку на её руку, чуть сжав пальцы.

— Пожалуйста... не пострадай. Просто будь осторожна.

Эванджелина посмотрела на него. Улыбнулась.

— Хорошо.

И, развернувшись, направила лошадь к линии старта.

Эванджелина уверенно направила лошадь к стартовой линии. Рядом с ней уже стояли несколько королев, одна из них — высокая, с серебристыми прядями в тёмных волосах, в строгом костюме верховой езды тёмно-зелёного цвета. У неё был твёрдый взгляд и спокойная осанка. Она давно держалась на первом месте в состязаниях между королевами, и никто не удивился, когда именно она первая подогнала свою лошадь ближе к черте старта.

Эванджелина остановилась рядом, сдерживая дыхание. Лошадь тихо переступала под ней, чутко улавливая настроение всадницы. Пока остальные участницы подходили, Эванджелина невольно повернула голову в сторону трибун — в тот самый уголок, где ещё совсем недавно сидела с матерью и Маргаритой.

Теперь там сидели все: и Лианна, и Аурель, и Маргарита с Фернандо — и Риккардо, удобно устроившийся рядом с отцом. Все они наблюдали за ареной, и стоило ей задержать на них взгляд, как Лианна, заметив дочь, одарила её мягкой, тёплой улыбкой, а Фернандо и Маргарита переглянулись, явно обсуждая что-то, одновременно поддерживающе кивая в её сторону.

Её взгляд замер на Риккардо. Он заметил это — и едва заметно кивнул, как бы передавая ту же уверенность, которую сам получил перед своим стартом. А затем улыбнулся, просто, чуть шире, чем позволяла сдержанность короля, но достаточно, чтобы Эванджелина почувствовала это как поддержку.

Она невольно улыбнулась в ответ. Никаких слов. Только взгляд.

Вдох.

Она повернулась обратно вперёд, развернула плечи, сжала поводья обеими руками. Краем глаза видела, как остальные королевы начали выстраиваться по линии.

Голос судьи разнесся над ареной:

— Королевы готовы. Второй заезд — начинается прямо сейчас!

Резкий звуковой сигнал.

И первая рванула та самая королева с серебристыми прядями, держа корпус идеально ровно. Её лошадь, будто предчувствуя гонку, сорвалась с места стремительным рывком. Эванджелина последовала за ней — вторая, не уступая в скорости. Остальные королевы тоже тронулись с места, и поле ожило мощным гулом копыт и зрительского волнения.

— Вперёд вырывается королева Сирилла! — прокричал судья. — Но за ней буквально в двух скачках — королева Эванджелина из Дель Вальо!

Внутри неё вспыхнул жар, как пламя, охватывающее грудь. Огонь желания не просто участвовать, а побеждать.

— Я смогу. Я должна. — прошептала она себе под шум воздуха.

Она ускорилась, чувствуя, как волосы вырываются из-под закреплённой ткани, как дыхание становится глубже. Сирилла всё ещё была впереди, но теперь разрыв между ними сокращался — скачок за скачком.

Когда они добрались до участка с валунами, Сирилла резко замедлилась — это была её стратегия, выверенная, осторожная.

Эванджелина, вспомнив слова Риккардо, замедлилась чуть-чуть, сохраняя скорость ровной, но достаточно безопасной. Она аккуратно провела лошадь между камней, мягко контролируя движения. Когда каменный участок уже почти закончился — она резко ускорилась.

— Королева Эванджелина обгоняет Сириллу! — возгласил судья. — Великолепный обход валунов!

Толпа взорвалась аплодисментами.

Сквозь этот гул она услышала голос отца:

— Давай, Эванджелина! Вперёд!

И сразу за ним — голос матери:

— Ты у нас лучшая!

Но даже в этом гуле она почувствовала тревожный взгляд. Как будто кто-то смотрел в точку между её лопатками — тёплый, волнительный, сосредоточенный.
Она знала — это Риккардо. Он тоже переживал.

Но она не оглянулась. Только опустила голову ниже, и поскакала дальше — сильнее, быстрее.

Когда начались перегородки, первые две она перескочила с такой скоростью, будто парила над землёй. Но лошадь запыхалась, и Эванджелина это почувствовала всем телом.

— Тише... — мысленно сказала она, — ты умница.

Она замедлилась перед третьей перегородкой, позволив лошади пройти ровно, почти шагом. Затем, убедившись, что всё в порядке, взяла поводья крепче, подала вперёд корпус — и лошадь снова пошла в рывок. Она поднялась на передние ноги — Эванджелина на долю секунды отклонилась назад, но тут же уверенно подалась вперёд, и лошадь взяла препятствие.

— Королева Эванджелина сохраняет контроль! — закричал судья. — Какая мощь и точность!

— Молодец. Осталось совсем немного.

Она прошла последние перегородки, как по нотам. Кто-то из зрителей ахал, охал, аплодисменты звучали всё чаще и громче. Кто-то уже пытался догнать её, но когда она снова оказалась на прямой, всё было ясно.

— Финишная прямая! — прокричал судья.

Она почувствовала, что кто-то позади приближается, и на секунду почти оглянулась — но не стала. Только вцепилась в поводья и рванула вперёд, собирая всё, что оставалось в ней и в её лошади.

Финишная черта оказалась совсем близко.

Ещё один скачок. Ещё один толчок.

И — она пересекла финишную линию.

Лошадь замедлилась, фыркая, сбавляя темп, а Эванджелина резко выдохнула, чувствуя, как дыхание рвётся наружу.

Эванджелина спешилась. Почувствовав, как под её ногами снова твёрдо зазвучала земля, она обернулась к трибунам. Взгляд скользил по знакомым лицам: кто-то уже встал, аплодируя, кто-то что-то оживлённо обсуждал. Она искала тех, кто был особенно важен ей в этот момент — семью. И увидела, как её родители и родители Риккардо начали спускаться вниз, направляясь к ней.

Аурель и Лианна, Фернандо и Маргарита — все улыбались. Особенно мать — Лиана, её глаза блестели гордостью.

А вот Риккардо, чуть позади, шёл, не глядя прямо на неё — он сосредоточенно смотрел под ноги, чтобы не споткнуться, но на лице у него играла мягкая, искренняя улыбка. Та самая, когда человек не может сдержать довольства, даже если не смотрит в глаза. Она знала — он радовался за неё. И, возможно, гордился.

Эванджелина стояла прямо, гордо, но... ждала. Она не собиралась сама подходить — поздравления приходят к победителю, а не наоборот. Она была готова принять их, и только после — выразить ответную благодарность.

На другом конце арены остальные королевы пересекали финишную черту. Некоторые из них переглянулись — в том числе и та, что раньше вырывалась вперёд. В её взгляде читалось презрение, так же, как и в глазах двух других участниц, приблизившихся к ней. Эванджелина вдруг почувствовала, как волна холода пробежала по спине — их выражения были... тяжёлыми, хмурыми, наполненными завистью.

Её радость начала понемногу гаснуть. Тонкий ледяной налёт лёг на сердце. Но в этот момент к ней подбежал Аурель.

— Моя девочка! — с широкой улыбкой он поднял её за бока, легко приподняв над землёй и закружив в воздухе. — Вот это победа!

— Папа, отпусти! — Эванджелина засмеялась, искренне, от всей души, позабыв на миг о холодных взглядах.

— Это твоя первая настоящая победа, — сказал он, ставя её на землю. — Я горжусь тобой. Ты справилась.

Следом подошла Лианна, обняв дочь с нежной гордостью:

— Ты — наше солнце. Мы с отцом так за тебя болели. Мы знали, что у тебя получится.

Маргарита с распростёртыми объятиями кинулась к ней:

— Ты показала им, кто ты. Это было великолепно!

Фернандо подошёл ближе, лишь слегка наклонившись в знак уважения и сдержанно улыбнувшись:

— Поздравляю. Удивительный заезд.

Другие гости, знакомые, сопровождающие — тоже начали подходить. Эванджелина отвечала каждому сдержанным, но искренним "спасибо", кивая и благодарно улыбаясь. Когда их стало слишком много, она отошла чуть в сторону.

В этот момент голос судьи снова разнесся над ареной:

— Во втором заезде победу одерживает королева Эванджелина из Дель Вальо! Давайте ещё раз аплодисментами поздравим её!

Зрители снова взорвались звуками — аплодисменты, крики, кто-то даже вскочил на ноги.

Эванджелина снова слегка наклонила голову, поблагодарив всех кивком, как подобает королеве.

Она снова посмотрела в сторону той группы женщин. Её рука чуть дрогнула — она собиралась подойти, сказать: "Спасибо за гонку. Было честью соревноваться."

Но теперь все они — не только та женщина, но и прочие королевы — смотрели на неё одинаково: холодно, тяжело, с ядовитой завистью. Ни одна не сделала шаг навстречу. Ни одна не попыталась поздравить.

И её настроение, только что такое лёгкое и воздушное, снова упало камнем вниз.

И вдруг сзади на плечи легли чьи-то руки — крепко, спокойно.

Она обернулась. Это был Риккардо.

Он смотрел на неё внимательно, тихо сказал:

— Поздравляю тебя с победой.

Она хотела бы ответить как-то тепло... но всё, что получилось — наигранная, усталая улыбка.

— Спасибо. Мне очень приятно, — сказала она.

Она снова посмотрела на тех женщин. И он тоже посмотрел. Его взгляд стал острым, хищным — он смотрел с тем же презрением, что и они, только теперь — в ответ. Потом повернулся к Эванджелине. Осторожно развернул её к себе.

Она взглянула на него, слегка округлив глаза.

Он взял её за руку.

— Пойдём.

Они отошли чуть в сторону, подальше от трибун, но не в укромный угол — просто туда, где было немного тише.

Они отпустили руки. Эванджелина, глядя вниз, начала перебирать пальцы, тёрла ноготь о ноготь — почти нервно. Он заметил. Молчал.

Затем одной рукой взял её за запястье, второй — мягко коснулся подбородка двумя пальцами и приподнял голову.

— Эванджелина, ты не должна обращать на это внимание. Понимаешь?

Она кивнула.

Он продолжил:

— Есть люди, которые любят побеждать. Я из таких. И ты — тоже. Но разница в том, что мы умеем проигрывать достойно. Если нас обойдут, мы подойдём и поздравим. Мы не будем отравлять чью-то радость презрением.

Она, шепотом:

— Я просто хотела поблагодарить за гонку. Даже если мы соревновались, это была хорошая гонка. А они... они все на меня так посмотрели, как будто я... не имела права победить.

Он убрал пальцы с подбородка. Но тут же взял её за другую руку. Наклонился чуть ближе:

— Понимаешь, мы с тобой — из тех, кто знает, как важно уважать соперника. Даже если проиграл. Даже если побеждён. Мы — не они. Мы не будем лишать других людей радости. А они... они боятся собственного поражения. И завидуют тем, кто моложе, сильнее, увереннее.

Эванджелина снова посмотрела на тех женщин. Он уловил это.

— На таких не стоит тратить даже взгляд. Они не достойны твоего общения.

Она обернулась на него с удивлением.

Он усмехнулся:

— Ты королева нового поколения, Эви. Они не понимают этого. Они не понимают, что не каждая новая королева может добиться успеха так быстро. Но ты — смогла. И если они не хотят этого признать, то это их проблема.

Её губы дрогнули в благодарной улыбке.

Он выпрямился, всё ещё держа её за руки.

— Поэтому не обращай внимания. Всегда будут те, кто не выдержит твоего успеха. Но они не достойны быть рядом, если не могут порадоваться за тебя.

— Хорошо... — сказала она тихо. — Спасибо.

И вдруг обняла его. Просто — тихо, без лишних слов.

— Спасибо, что поддержал меня. И за то, что дал мне стратегию... Я бы не справилась без неё.

Он на миг замер от неожиданности, но обнял её в ответ. Он был выше, и его подбородок легко опустился на её макушку. Они стояли так какое-то время — под взглядами, под восхищённым шёпотом публики.

Он обнимал её не как враг, не как муж, даже не как союзник — а просто как человек, который помог, поддержал, понял.

— Эви, — шепнул он, — ты большая молодец. Я очень рад, что с тобой всё в порядке.

Она улыбнулась и прошептала в ответ:

— Спасибо. Я тоже рада, что всё прошло хорошо.

Эванджелина прижалась к нему, обняв, как обнимают не врага, не союзника, а того, кто оказался рядом в самый нужный момент.

Ее пальцы крепко вцепились в ткань его костюма, будто в якорь. А он... Он обнял её в ответ, немного наклонившись, чтобы не прижимать слишком сильно. Его подбородок почти невесомо опустился ей на макушку. Она чувствовала его дыхание — теплое, ровное, спокойное. Оно касалось самой вершины её головы, пробегало по коже легким, но ощутимым касанием. Он же чувствовал, как она держалась за него, почти вцепившись в грудь его костюма, как будто боялась отпустить этот момент.
Ни один из них не говорил — и слов не требовалось. Всё было в тишине, в том, как он держал её, а она — его. И только когда судья громко объявил:

— Участники, внимание! Перед следующим, третьим заездом, у нас объявляется пятиминутный перерыв! Просим не покидать арену, но вы можете отдохнуть в своих зонах!

Риккардо первым немного отстранился, но не сразу отпустил её. Он посмотрел вниз, встретился с ней взглядом, а затем снова прошептал:

— Ты правда большая молодец, Эви, — прошептал он, едва слышно, будто боялся нарушить ту хрупкую, едва уловимую магию между ними.

Он произнёс это тихо, но с какой-то особой искренностью, как будто только для неё.

Эванджелина снова подняла взгляд, и, услышав то имя, которым он звал её всё чаще, чуть растерялась. Но не отстранилась. В её глазах отразилось удивление и что-то ещё - неуловимое, тёплое, ускользающее, словно солнечный луч на воде.

— Спасибо ещё раз, — прошептала она в ответ. — И за поддержку, и за стратегию.

Он чуть кивнул и, наконец, отпустил ее, но пальцы его скользнули по её руке — не спеша, словно не хотелось терять этот контакт.

Они оба молчали, когда повернулись и пошли в сторону своего укромного уголка. Перерыв начался — и они могли немного передохнуть.

Уложившись на мягкие подушки, расстеленные на лавках в их шатре, они выпили по стакану прохладной воды. Кто-то из помощников принёс нарезанные фрукты — виноград, дольки сладких яблок, кусочки инжира и персика.

Риккардо молча подал ей тарелку, и Эванджелина, всё еще немного молчаливая, взяла один кусочек. От укуса сладость разлилась по языку, но мысли были всё еще где-то там — на арене, под взглядами тех женщин, под светом их зависти.

Риккардо что-то говорил, лениво, вполголоса, больше для фона.

Она кивала, отвечала тихо. В этой паузе, в этом пятиминутном перерыве, между шумом зрителей и гулом арены, между заездами и аплодисментами, они просто были рядом. Не как враги. Не как союзники. Как двое, кто устал и нуждался в том, чтобы рядом был кто-то, кто поймёт.

И вот, спустя несколько минут, вновь раздался голос судьи:

— Участники! Просим выйти на арену. Сейчас начнётся третий заезд. В нём участвуют все короли и все королевы, которые выступали в первых двух! Победителями будут названы только один король и одна королева! Удачи всем участникам!

Риккардо первым поднялся. Он потянулся, размял плечи и протянул Эванджелине руку.

Она, не раздумывая, вложила свою в его. И пока они шли обратно к лошадям, всё ещё казалось, что за их спинами осталась не просто тень прошедшего состязания — а что-то новое, едва начавшее прорастать между ними.

Эванджелина, кладя ладонь на шею своей кобылицы, глубоко вдохнула. Рядом, усаживаясь на своего гнедого коня, Риккардо сказал:

— Помни про стратегию.

Она молча кивнула, уверенно взбираясь в седло. Обоих лошадей уже вели к старту, где выстраивались участники. Эванджелина приехала первой, с левой стороны арены, и заняла позицию ближе к центральной линии. Постепенно к ней начали присоединяться остальные — королевы и короли, выстроившись плечом к плечу на лошадях.

К ней подъехал Фернандо, отец Риккардо, и с улыбкой сказал:

— Желаю тебе удачи, королева. Ты впечатлила нас.

— Спасибо. И вам удачи, — с уважением ответила Эванджелина.

Следом к ней снова подъехал Риккардо. Он уже был в седле, его чёрные волосы немного растрепались на ветру. Он чуть наклонился к ней и сказал:

— Удачи, Эви.

Она повернулась к нему и сдержанно, но тепло улыбнулась:

— И тебе, Рик.

В этот момент судья вышел вперёд, его голос разнесся по арене:

— Сейчас состоится третий, финальный заезд. Участвуют все короли и королевы, принимавшие участие в первых двух заездах. Победителей будет двое — один король и одна королева!

Толпа оживлённо зашумела, начались выкрики имён, аплодисменты. Участники, сосредоточенные, смотрели вперёд. Эванджелина ещё раз посмотрела на Риккардо — он кивнул ей, коротко и уверенно, взглядом давая понять: ты справишься. Она кивнула в ответ и сосредоточилась на дистанции.

Судья поднял руку. Глубокий вдох. И...

Сигнал.

Лошади рванули вперёд, копыта врезались в землю. Эванджелина — одна из первых, кто сорвался с места. Рядом с ней рывком устремился Риккардо, и почти сразу же судья начал комментировать:

— Пока непонятно, кто лидирует! Все идут плотно, но... Кажется, король Риккардо снова выходит вперёд! Он обгоняет королей один за другим!

Эванджелина услышала это, повернула голову — и действительно, Риккардо уже опережал всех. Она сжала поводья и бросила быстрый взгляд назад — остальные королевы начинали догонять её. Тогда она ускорилась, вплотную подбираясь к мужчинам.

— Королева Эванджелина на уровне с королевой Сириллой! — возглас судьи разрезал воздух. — Кто же вырвется вперёд?

Сбоку она увидела Сириллу — ту самую, которая когда-то была впереди неё. Сирилла бросила на неё взгляд — с ухмылкой, с вызовом, с ядовитым «пока-пока» во взгляде. Эванджелина почувствовала, как по спине прошёл жар. Ни капли уныния — только злость, решимость и пламя.

Она резко пришпорила лошадь.

Толпа ахнула.

Она обошла Сириллу.

— Королева Эванджелина выходит вперёд! Она опережает всех королев! — голос судьи почти захлёбывался от восторга. — Она уже на уровне с мужчинами!

Она чувствовала ветер в волосах, сердце стучало, но злость в ней вела её вперёд. В какой-то момент она оглянулась — мужчины уже были позади, и она хмыкнула с удовлетворением.

Впереди снова был Риккардо.

Со стороны трибун прорезался голос:

— Эванджелина, давай! Сделай их всех! — это кричала Лиана. Толпа подхватила её крик, аплодисменты не смолкали.

Риккардо обернулся и выкрикнул:

— Молодец! Всё по стратегии!

Она кивнула, сжимая зубы и направляя лошадь дальше. Вскоре начался участок с валунами. Эванджелина сбавила темп — и тут почувствовала, как сзади её догоняет кто-то. Это была Сирилла. На бешеной скорости она перескакивала камни почти не касаясь земли, будто бы мчалась не на лошади, а на вихре. Эванджелина сжала поводья, вздрогнула от вспышки ярости и сама ускорилась.

Преграды — низкие барьеры. Эванджелина перепрыгнула первую, потом вторую, лошадь уже хрипела, но она не останавливалась. Сирилла шла почти наравне. На последнем препятствии Эванджелина вырвалась вперёд. Она видела, как мужчины замедлились — Риккардо уже пересёк финишную черту.

Остальные, видя это, тоже начали тормозить — по правилам мог выиграть только один король. Но королева ещё не определена.

Сирилла была близко, но не настолько.

Эванджелина взмыла вперёд, крича что-то лошади. Она чувствовала, как ветер разрывает воздух у ушей. И...

Финиш.

Она пересекла линию.

Судья воскликнул:

— Королева Эванджелина и король Риккардо — победители третьего заезда!

Толпа взорвалась овациями. Эванджелина соскочила с лошади, сердце бешено билось. Риккардо уже тоже спрыгнул со своего коня. Он шагнул к ней, но не успел ничего сказать — она, переполненная радостью, почти бросилась к нему и обняла его.

Он чуть замер, явно не ожидая этого. Но через пару секунд, заметив на себе взгляды публики, обнял её в ответ, крепко, по-настоящему. В этот момент толпа восхищённо ахнула.

С трибун раздалось:

— Вот это любовь! Какая пара!

Эванджелина вдруг осознала, что уткнулась щекой в его грудь. Щека горела. Она немного отстранилась, собираясь отпустить его, но тут судья с улыбкой сказал:

— Давайте ещё раз поаплодируем не только нашим победителям, но и этому прекрасному жесту королевы Эванджелины!

Толпа снова взорвалась аплодисментами, восклицаниями и восторженными выкриками:

— Вот это настоящая пара!

Эванджелина ещё сильнее уткнулась лицом в грудь Риккардо, чтобы скрыть румянец. Он опустил подбородок ей на макушку и слегка прижал к себе.

— Всё нормально, — прошептал он. — Для влюблённой пары мы выглядим очень убедительно.

Она, всё ещё не отрываясь от его груди, ответила:

— Я не сдержалась. Я просто... я так обрадовалась, что обогнала всех. Даже её. Даже некоторых королей...

— Я видел, — он чуть улыбнулся, — ты была великолепна.

Судья снова возгласил:

— Поздравляем наших победителей — королеву Эванджелину и короля Риккардо! Вот это был заезд!

Толпа визжала, хлопала, выкрикивала их имена. Кто-то уже начал подходить к ним с поздравлениями.

— Спасибо тебе, — прошептала Эванджелина. — За всё. За стратегию. За поддержку. За то, что ты был рядом.

— Пожалуйста, — ответил он тихо.

Они ещё несколько мгновений стояли в объятии, прежде чем отстраниться. И только тогда к ним начали подходить остальные — поздравлять, восхищаться, аплодировать.

Толпа ещё гудела от восторга, когда Эванджелина и Риккардо, приняв поздравления от самых близких — родителей, Даррена, друзей — наконец направились в свой уголок. Эванджелина, едва переступив порог уютной беседки, где их ждали охлаждённая вода, нарезанные фрукты и мягкие кресла, села почти с облегчением и, не сдержавшись, закрыла лицо ладонями.

— Что это вообще было?.. — пробормотала она сквозь пальцы, чуть слышно, как будто сама себе.

Риккардо опустился рядом с лёгким смешком и с любопытством посмотрел на неё.

— Ну... вышло немного эмоционально, — заметил он. — Но бывает. У всех бывает.

— Я так обрадовалась... — прошептала она, слегка разведя пальцы, чтобы посмотреть на него. — Обогнала её. Обогнала некоторых королей. И... просто подбежала к тебе. Как будто инстинктом.

Он усмехнулся и кивнул:

— Да уж, инстинкт сработал как у настоящей жены. Учитывая, как это выглядело со стороны — всё просто идеально. Любовь, поддержка, триумф. Все умилялись.

— Мне показалось, это было... слишком, — пробормотала она и, опуская руки, выпрямилась. — Для меня это самой неожиданно было. Даже немного странно.

Риккардо рассмеялся, не насмешливо, а по-доброму, искренне.

— Для нас — возможно. Но не для остальных. Все видят прекрасную, влюблённую пару, победителей, которые обнимаются от радости. Вон, вспомни хотя бы день назад. Все просто млели от одного взгляда на нас. А сегодня? Просто вишенка на торте. Умиляются до сих пор, поверь.

— Я не то чтобы волнуюсь... — Эванджелина взяла стакан воды, отпила и снова опустила взгляд. — Просто это... неожиданно. Я не планировала. Эмоции как будто вырвались сами по себе.

— Так и должно быть, — мягко сказал он. — Ты победила. Ты справилась. И первое, что ты сделала — побежала к человеку, с кем всё это пережила. Это не странно, Эви. Это очень по-человечески.

Она резко подняла взгляд.

— Ты снова назвал меня Эви.

Он усмехнулся и, подперев подбородок рукой, наклонился ближе:

— Мне можно. Мы же, вроде как, женаты.

Она фыркнула и закатила глаза, не сдержав лёгкой улыбки.

— Знаешь, — он уселся удобнее, подкинул в ладони виноградину, — мы с тобой сегодня проведём особый заезд.

— Какой ещё? — она прищурилась.

Он обернулся к ней, улыбка стала лукавой:

— Старый-добрый заезд врагов. Ну, вспомни, как это было.

— Риккардо, мы с тобой уже не враги. Эта вражда... она исчезла, — сказала она спокойно, даже удивив саму себя.

Он замер, слегка приподняв брови. Посмотрел на неё, как будто не сразу поверил в её слова.

— Правда? — с лёгкой, почти неуверенной усмешкой уточнил он.

— Конечно. Ты сам разве не чувствуешь? Мы больше не те, что были. Уже нет того упрямства, колючести, насмешек на каждом шагу. Всё... иначе.

Он кивнул и задумчиво откинулся назад:

— Тогда пусть это будет заезд бывших врагов.

— Вот это уже ближе к истине, — с легкостью согласилась она.

Они замолчали на мгновение, неспешно жуя виноград и наслаждаясь прохладой в тени. Снаружи по-прежнему гудел народ, но здесь, в своём уединённом уголке, всё казалось словно на паузе.

— Но всё же, — вдруг сказала она, вернувшись к мысли, — ты не считаешь, что это выглядело... ну, слишком? Когда я обняла тебя.

Он посмотрел на неё серьёзно, но голос оставался мягким:

— Смотри. Если бы мы не были женаты... И если бы ты просто подбежала к какому-нибудь принцу из другого королевства и вот так его обняла — да, это было бы странно. Все бы начали что-то подозревать. Даже если бы ты не имела ничего такого в виду.

Он чуть наклонился к ней, понизив голос до почти шёпота:

— Но мы женаты. И не просто на бумаге — мы уже столько показали. Все уверены, что между нами настоящая любовь. И снаружи это действительно так выглядит. Так что никому и в голову не придёт считать, что твой поступок был странным. Наоборот. Всё очень... искренне.

Эванджелина кивнула, уставившись в кружку с водой.

— Да, ты прав. Спасибо, что сказал это. Мне как-то... спокойнее стало.

Он улыбнулся и достал дольку яблока.

— Не переживай, Эви. Это был один из самых красивых моментов сегодняшнего дня.

Она снова чуть улыбнулась. Молчание повисло между ними — но оно было уютным, настоящим. Она взяла ещё кусочек груши, а потом снова посмотрела на него.

— Знаешь... спасибо тебе. За стратегию. За поддержку. За всё, что ты сделал. Если бы не ты — не знаю, как бы всё пошло.

Он взглянул на неё с тем самым мягким выражением, которое она уже научилась распознавать — не дразнящее, не раздражённое, а... настоящее. Он чуть наклонился ближе, как будто хотел сказать что-то, что услышит только она.

— Пожалуйста. Ты справилась сама. Я просто помог немного.

— Немного? — она рассмеялась. — Без «немного» я бы уже лежала с вывихом где-нибудь на участке с валунами.

Он тоже засмеялся. И этот смех не был фальшивым, показным, как раньше. Он был тёплым, родным.

И в этот момент, когда их разговор замер, она вновь ощутила лёгкое биение под рёбрами. Тёплое. Чуть тревожное. Но не неприятное.

Снаружи прозвучал голос судьи:

— До начала следующего состязания остаётся пять минут. Участники, будьте готовы.

Они посмотрели друг на друга.

— Заезд бывших врагов, — напомнил Риккардо с лукавым прищуром.

— Да, — кивнула Эванджелина. — Но бывших.

И в этом слове, в этой улыбке было больше, чем просто признание. Был шаг. Маленький, но явный.

Шаг навстречу.

В этот миг Риккардо, немного отстранившись, поднялся с кресла. Он поправил костюм и развернулся к ней лицом. Эванджелина посмотрела немного удивлённо, так как стоя, он казался ещё выше.

Несколько секунд он еще смотрел на нее — будто пытался запомнить выражение её лица в этот момент. Потом, выпрямившись, он легко отступил на шаг и сказал чуть громче:

— Я пойду подготовлюсь. Осталось пять минут. И ты тоже... подготовься.

Эванджелина кивнула и, всё ещё сидя, посмотрела на него снизу вверх:

— Хорошо.

Он уже почти повернулся, но затем вновь наклонился - достаточно близко, чтобы их лица оказались почти на одном уровне. Его голос стал тише, почти интимным:

— Несмотря на то, что это будет только между нами... всё равно будь осторожна. Помни стратегию. Не рискуй лишнего. И... удачи.

Она улыбнулась, мягко, с теплом:

— Спасибо тебе. И тебе тоже — удачи, Риккардо.

На её лице в этот момент не было и следа той холодной, колкой маски, что ещё недавно прятала всё внутри. Только тёплая, искренняя улыбка.

Он кивнул ей в ответ - коротко, чуть сдержанно — и развернулся, уходя быстрым шагом. Эванджелина провожала его взглядом. Его спина, прямая осанка, тёмные крылья, слегка подрагивающие от ветра... Она смотрела, пока он не скрылся за поворотом.

Тогда она отвела взгляд и глубоко выдохнула, чуть прижав ладони к груди - там, где всё ещё звенело от адреналина и чего-то другого... чего-то нового.

«Вот теперь мы по-настоящему соперники...» — подумала она. И впервые в жизни это не вызвало раздражения. Лишь пульс учащённый, тепло где-то в глубине.

Эванджелина ещё несколько мгновений сидела, глядя в сторону, откуда ушёл Риккардо.

Тихо. Ветра почти не было. Только с далёких трибун доносился приглушённый гул голосов. Но в ней самой шумело сильнее.

Она опустила взгляд, чувствуя, как дыхание потихоньку выравнивается. Сердце всё ещё стучало, но уже по-другому — не от волнения, а от предвкушения. От решимости.

"Я должна его выиграть."

Эта мысль пришла внезапно — резкая, как щелчок. И вместе с ней — огонь. Не яростный, не злой, а... чистый, живой, будто она вспоминала, кто она.

"Я не просто принцесса, не просто королева. Я боец. Я не отдам победу только потому, что он мне помог. Наоборот — именно поэтому я должна выложиться на все сто."

Она медленно поднялась с кресла. На голове всё ещё был защитный шлем — тяжёлый, надёжный. Но теперь он мешал. Не физически — морально. Он будто напоминал ей, что она должна защищаться. А хотелось наступать.

Эванджелина сняла шлем, осторожно потянув его вверх, и поставила на стол рядом.

Под ним волосы были собраны в строгий узел, стянутый тугими заколками. Слишком формально. Слишком сдержанно. Слишком не она.

«Он меня выиграл. Первый заезд — за ним. Я — во втором. Теперь всё решится в третьем. Мы на равных.»

Она потянула за шпильку, вторая, третья — и тяжесть упала с головы. Огненно-рыжие волосы с легким шелестом рассыпались по спине. Свободно, словно отозвались на внутренний зов.

Вдох. Выдох.

Пальцы быстро, привычно перебирали пряди. Косы она умела заплетать с детства, и это было почти ритуалом. Спокойным, сосредоточенным. Каждый новый виток косы — как шаг к цели. Уверенный, решительный. Она не торопилась, позволяя мыслям течь.

"Он думает, что я сильная? Что я справлюсь?"

Улыбка мелькнула на губах, но быстро исчезла.

"Я справлюсь. Не потому что он в это верит.
А потому что я сама в это верю."

Коса получилась плотной, аккуратной — длиной до талии, тугой и тяжелой. Она завязала её у основания, чуть пригладила ладонью и снова надела шлем. Теперь он уже не был напоминанием о защите — он был частью доспехов. Не слабости, а силы.

"Я хочу выиграть. И я выиграю. Он — бывший враг, он — союзник, он — муж. Но на поле — он противник. А я не уступаю."

Её пальцы коротко сжались на ремне защитной перчатки. Сердце билось спокойно. Чётко. Ровно.

«Если я отдам победу, только потому что он мне помог — это будет слабость. А я не слабая. Я никогда не была слабой.»

Она подошла к кувшину с водой, взяла глиняную чашу, сделала пару глотков. Вода была прохладной, и в этом ощущении было что-то очищающее. Как будто она выдыхала остатки сомнений.

«Мы всегда были врагами. Мы боролись друг с другом столько лет. И если мы теперь идём рядом, значит, я должна быть ещё сильнее. Он дал мне свою силу — теперь я дам ему бой.»

Она поставила чашу обратно.

«Не ради короны. Не ради родителей. Даже не ради него. Ради себя.»

Перед выходом из их с Риккардо уголка она остановилась на мгновение.  Глубоко вдохнула. И выдохнула.

Словно сбрасывая с себя всё, кроме одной цели.

И только потом направилась вперёд — к своей лошади, к стартовой линии, к последнему, решающему заезду.

* * *

Риккардо выпрямился и, без слов кивнув Эванджелине, направился к своей лошади, которая стояла немного в стороне, почти рядом с её кобылой.

Он шёл спокойно, но внутри него уже начиналось движение — знакомое напряжение перед стартом.

«Я уверен, что она хочет меня победить», — мелькнуло в голове. — «Так что... у меня есть план.»

Он подошёл к своей лошади, проверил седло, поправил поводья. Крупная, тёмная, словно вырезанная из ночи, лошадь слегка всхрапнула, будто чувствовала, что приближается следующий заезд.

Риккардо легко вскочил в седло, сел ровно, уверенно, как и в прошлый раз. Кивнул, сдерживая улыбку — и направил лошадь к стартовой линии, возле которой уже начинали собираться зрители нового, общего заезда.

Когда судья объявил, что финальный, четвёртый заезд состоится между двумя победителями — королём и королевой, зрители вновь оживились. Эванджелина и Риккардо стояли у своих лошадей. Перед выходом она заплела волосы в тугую косу и надела защитный шлем, как и все участники. Тонкая прядь всё же выбилась у виска, колыхаясь от ветерка.

Риккардо, который подошел к старту первым, невольно отметил взглядом, как аккуратно она заплела волосы, и чуть заметно улыбнулся.

Судья, стоявший у стартовой линии, скомандовал:

— Пожмите руку своему сопернику.

Они оба повернулись друг к другу. Сквозь напряжение гонки, в их взгляде читалось уважение. Эванджелина протянула руку, в кожаной перчатке, и Риккардо, не раздумывая, пожал её своей - с лёгкой, крепкой хваткой. В этот миг было неважно, кто из них проиграет: оба знали, что заслужили быть здесь.

— Как только я досчитаю до трех и прозвучит сигнал, вы начнёте гонку. — сказал судья, отходя в сторону.

Наступила почти полная тишина. Затаили дыхание и трибуны, и сами всадники. Риккардо чуть наклонился боком и, не глядя в ее сторону, негромко сказал, чтобы слышала только она:

— Удачи.

Эванджелина повернула к нему голову и улыбнулась:

— И тебе тоже.

Их слова были искренними. Не ради победы, а ради того, чтобы оба остались целы и невредимы.

Они снова посмотрели вперед.

— Раз.. два... три!

Прозвучал сигнал — и оба резко сорвались с места.

Сначала Риккардо вырвался вперёд. Его чёрный конь, будто влитой в дорогу, мчался грациозно и мощно. Судья озвучивал:

— Король Риккардо вырывается вперёд! И это... о да, гонка только началась, а он уже показывает дистанцию откоролевы!

Эванджелина тихо пробормотала себе под шлем:

— Ну уж нет, Риккардо... ты не выиграешь так просто.

Она подстегнула свою лошадь, но расстояние между ними не сокращалось. Это злило её. Она сжимала поводья, прищурившись от встречного ветра. А судья продолжал:

— И да, напомню вам... эти двое — супруги! Та самая парочка возлюбленных, которые, по слухам, да и в жизни, не могут жить друг без друга. Но сегодня... они враги на поле!

Услышав это, Эванджелина усмехнулась под шлемом. Усмешка невольно появилась и у Риккардо, чуть впереди. Словно оба одновременно услышали нелепость этих слов —и оба поняли: да, это звучит странно.

— Давай... — прошептала Эванджелина. —
У тебя не получится просто сбежать от меня.

Она снова подстегнула лошадь. Сильнее.
Но догнать Риккардо не удавалось.

— Кажется, королева Эванджелина прибавляет темп! — раздавался голос судьи. — Но все безуспешно! Король держит лидерство уверенно!

И вот судья возвещает:

— Приближается каменный участок! Посмотрим, как эти двое собираются преодолеть его.

Риккардо вошёл первым. Он ехал размеренно, не теряя скорости, но осторожно. Эванджелина, едва войдя в зону с валунами, догнала его. Их движения стали синхронными. Лошади будто чувствовали друг друга. Слева и справа от дороги — стоны толпы, затаившие дыхание зрители.

Судья почти вскрикнул:

— Невероятно! Они идут абсолютно синхронно!
Даже стратегия у них одна. Видимо, именно по этой стратегии оба одержали победу в своих предыдущих заездах!

Толпа зааплодировала. Зрители восхищались тем, как гармонично двигались эти двое — будто не противники, а партнёры.

У обоих всадников одновременно промелькнула мысль: ну да, именно по этой стратегии и выиграли...

Следующее препятствие — преграды. Судья объявил:

— Сейчас начнётся этап с преградами. Преодолеют ли они его столь же синхронно?
Риккардо первым начал перепрыгивать барьеры. Через пару секунд за ним последовала Эванджелина. Раз за разом они взмывали в воздух — один, потом другой, но движения совпадали с пугающей точностью. Казалось, они тренировались вместе месяцы. Толпа охала и ахала.

— Даже в прыжках они синхронны! — восхищённо прокомментировал судья. — Что за идеальная пара!

Эванджелина вновь улыбнулась. Несмотря на всю серьёзность состязания, всё происходящее казалось невероятным.

После преодоления последнего барьера началась финишная прямая. Риккардо был немного впереди. Но вдруг он замедлился. Его лошадь фыркнула, сбавляя темп.

Толпа затихла. Судья понизил голос:

— Кажется, у короля Риккардо проблема с лошадью...

Эванджелина, мчавшаяся позади, резко перевела взгляд. Он действительно замедлялся. Смотрел на своего коня, будто что-то было не так. Но всё в нём — движения, взгляд, дыхание — подсказывало: он делает это нарочно.

Эванджелина этого не поняла. В ее глазах вспыхнул огонь. Она подстегнула лошадь и обогнала его. Её сердце стучало — громко, торжествующе. Я обогнала его... я обогнала его!

Риккардо остался позади, позволив ей вырваться вперёд.
Зрители, сначала в шоке, начали перешёптываться. Родители Риккардо, родители Эванджелины, королевы, остальные короли — все они поняли: он поддался. Ни один сильный, опытный всадник не выдыхается внезапно, особенно после перерывов и хорошей подготовки.

Но только не Эванджелина.

Она пересекла финишную черту. Залитая солнцем, взметнув крылья, она не слезла с лошади — а сразу же взлетела вверх. В лицо ударил ветер. Сердце колотилось от радости.

Толпа взорвалась апло у ментами.

— Победа! Победа королевы Эванджелины! — кричал судья.

Все начали вставать. Риккардо, стоя немного позади, смотрел, как она взмывает в небо. Его губы тронула мягкая улыбка. И пусть все всё поняли — он не сожалел.

* * *

Её сердце грохотало где-то в горле. Она обогнала. Она — обогнала его. Не просто кого-то из участников, не просто очередного соперника. Она обогнала Риккардо.

Финишная черта всё приближалась. Осталось всего ничего — один мощный рывок.

Лошадь рванула вперёд изо всех последних сил. Эванджелина наклонилась ближе к её шее, чувствуя, как бешено стучит собственное сердце.

— Ещё чуть-чуть, — прошептала она. — Давай, прошу тебя!

Словно в ответ, копыта с глухим стуком ударились о землю — и в следующий миг она пересекла финишную черту.

Мгновение стояла тишина. Лишь её дыхание и тяжёлое фырканье лошади наполняли пространство.
А затем — разом взорвались аплодисменты.

Трибуны ожили. Сначала несколько хлопков, затем всё больше и больше. Зрители вставали с мест. Кто-то выкрикивал ее имя, кто-то просто восторженно смеялся и аплодировал.

Судья высоко поднял руку:

— Победитель четвёртого заезда, королева Эванджелина!

Она стояла на стременах, крепко держась за поводья. Щёки горели от ветра, от усилий, от бешеного напряжения, которое, казалось, всё ещё не отпускало. И только тогда, лишь тогда, она позволила себе повернуть голову.

Риккардо. Он остановился чуть поодаль. Его лошадь действительно стояла, слегка опустив голову, будто устала, а может, просто следовала приказу всадника.

Риккардо не двигался. Он просто смотрел на нее.
И все — абсолютно все — смотрели не только на Эванджелину, но и на него.

И все понимали.
Каждый, кто следил за гонкой, каждый, кто видел, как он вёл лошадь до этого момента, знал: он притворился. Он позволил ей выиграть.

Но не ради аплодисментов.
Не ради титула.
А ради нее. Ради того, чтобы она могла испытать эту победу — свою первую в честном, открытом соревновании, и чтобы ее имя прозвучало, как имя лучшей всадницы.

Судья ещё что-то говорил, но она уже не слышала. Эванджелина сидела на лошади, словно в прострации, а потом... вдруг резко взмахнула крыльями.

Она не спешилась.

Толпа аплодировала стоя. Кто-то из женщин прижал руки к груди, кто-то восхищённо вскинул руки. Родители Эванджелины с сияющими лицами аплодировали, гордость на их лицах смешивалась с лёгкой растерянностью от масштаба момента.

Маргарита и Лианна обнимали друг друга, а Фернандо со смешанным выражением умиления и уважения кивал головой, будто соглашаясь: да, она действительно победила.

Но даже сквозь шум, сквозь овации и хлопки, сквозь солнце и ветер, Эванджелина в душе слышала только одно: стук собственного сердца.

И где-то внутри звучала мысль, простая, но очень настоящая:
«Я победила.»

Её лошадь замерла у самой линии, а сама всадница уже парила над ареной, раскинув руки и смеясь так искренне, как только может смеяться человек, впервые победивший не только в гонке, но и в давней вражде.

Все головы поднялись вверх. Зрители, родители, судьи — весь стадион — смотрели только на неё. А она, кружась в воздухе, хлопала в ладоши, как ребёнок, не скрывая радости, широкой, сияющей, настоящей.

Риккардо стоял возле своей лошади, слегка откинув голову назад, и с лёгкой улыбкой следил за её полётом.

Он тоже начал хлопать в ладоши - не как соперник, не как муж на публику, а как человек, искренне радующийся за другого.

"Неужели одна маленькая победа — и вся вражда, что годами копилась между нами, просто исчезла?" — подумала Эванджелина, взлетая ещё чуть выше. Словно вся боль, злость и холод улетели прочь, оставив в груди только тепло.

Она медленно опустилась на землю, и, коснувшись пола и заметив приближающегося Риккардо, подошла ближе, улыбаясь широко, ослепительно:

— Я тебя выиграла! — радостно воскликнула она и захлопала в ладоши, как девочка.

Риккардо чуть усмехнулся и кивнул:

— Поздравляю тебя с твоей победой.

К ним стали подходить родители. Первым добрался король Аурель. Он снова подхватил дочь крепко, обнял за бока и, не сдерживая эмоций, закружил в воздухе:

— Папа! — смеясь, запротестовала Эванджелина. — Отпусти, ты же меня уронишь!

— Вот это точно твоя первая настоящая победа,— с гордостью сказал он, опуская её на землю. — Ты большая молодец.

Мать обняла её крепко, шепча слова гордости.
Затем подошли Маргарита и Фернандо— она обняла Эванджелину, а он просто тепло улыбнулся и сказал:

— Великолепная езда, королева.

Постепенно к ней начали подходить другие, поздравляя, и она каждому с радостью благо-дарила: "Спасибо", "Очень приятно", "Спасибо большое". Риккардо немного отступил, давая ей пространство, и расстояние между ними стало шире.

Затем к ней подошёл Даррен с кубком в руках. Он сказал короткую, но торжественную речь:

— За впечатляющую езду, за скорость, ловкость и достоинство... Победительницей четвёртого заезда и лучшей всадницей сегодня становится королева Эванджелина. Теперь этот кубок ваш.

Эванджелина с сияющей улыбкой взяла кубок, поблагодарила, и все снова зааплодировали. Потом, прижимая кубок к груди, она направилась к Риккардо. Протягивая ему руку, она снова рассмеялась:

— Я тебя выиграла! — хлопнула в ладоши и засмеялась звонко.

Он смотрел на нее, и в его глазах читалась та же искренняя радость.

— Когда я увидела, что у тебя начались проблемы с лошадью, — заговорила она тише, наклоняясь ближе, — я поняла, что могу тебя обогнать. И тогда рванула вперёд.

Риккардо молча слушал, и внутри него всё дрогнуло. Его маленький план сработал.

— И... — ещё тише добавила она, — тогда я поняла, что вся наша вражда... исчезла. Из-за одной, — она подняла указательный палец, — одной маленькой победы. Понимаешь?

Она немного наклонила голову вбок и посмотрела на него с мягкой улыбкой.

Он кивнул, взглядом скользнув по её глазам, и тихо ответил:

— Понимаю. Я очень рад за тебя.

— Но... — уже громче сказала Эванджелина, — если бы у тебя не было этой проблемы с лошадью, ты бы держал кубок сейчас.

Он чуть приподнял брови.

— Почему?

— Потому что ты ехал впереди. Ты бы выиграл. Но... — она пожала плечами. — Кубок всё же мой. Я всё равно рада, что мы участвовали вместе.

Она снова протянула ему руку, словно хотела просто пожать её как сопернику. Он сжал её в ответ... но потом, наклонившись, взял ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

Эванджелина замерла, глаза округлились от неожиданности. Она смотрела на него, а он — всё так же мягко, спокойно — просто улыбался ей.

Со стороны это выглядело по-настоящему: как нежный жест мужа своей жене. Зрители начали перешёптываться. Кто-то улыбался, кто-то шептал: "Смотрите, как он её любит", а кто-то просто аплодировал уже не как победительнице, а как прекрасной паре.

Даррен поднялся и снова объявил:

— Теперь у нас не состязание, а дружеская прогулка в седле — один конь, двое супругов. Наслаждайтесь поездкой!

Толпа зашевелилась. Все начали расходиться по своим уголкам. Эванджелина и Риккардо направились в свой.

Она не выпускала кубок из рук и время от времени с детской радостью похлопывала в ладоши.

— Ты всё ещё радуешься? — усмехнулся он, наблюдая за ней.

— Конечно! — воскликнула она. — Я же победила! Ты видел, как я взлетела?

— Видел. И, если честно, это было... прекрасно.

— Спасибо, — тихо сказала она, снова обняв кубок.

Он наклонился чуть ближе:

— Сейчас мы будем ехать на одной лошади. Вместе. Спокойная прогулка, без состязания.

— Поняла, — кивнула она.

Через несколько мгновений они подошли к его лошади. Сначала в седло сел Риккардо, потом протянул руку, помогая Эванджелине взобраться перед ним. Её крылья аккуратно прижались к его груди, но не мешали — они сидели близко, почти касаясь друг друга дыханием.

— А как так получилось, что твоя лошадь устала, но теперь спокойно выдерживает нас двоих? — вдруг спросила она, оборачиваясь через плечо.

Он усмехнулся:

— Бывает. Даже сильный может утомиться. Или сделать вид, что устал.

Она рассмеялась, но ничего не сказала.

Их прогулка началась. Они выбрали путь в сторону, туда, где деревья закрывали небо, где царила прохлада и тишина. Эванджелина запрокинула голову назад, рассматривая ветви над собой.

— Тут красиво, — сказала она.

— Очень, — ответил он. Но смотрел он в этот момент не на деревья. А на неё. Ему нравилось видеть, как Эванджелина улыбается, смеётся. Как радуется самым мелочам.

Она оглядывалась вокруг, рассматривая, как лучи солнца пробираются через ветки деревьев. И вдруг, она резко услышала сзади шёпот:

— У тебя красивые глаза на солнце, — признался Риккардо, смотря в её яркие голубые глаза.

Она повернула к нему голову и он продолжал рассматривать её глаза.

— У тебя тоже, — улыбнулась она ему. — Обычно у тебя просто светло-карие глаза, а на солнце прям янтарные.

— Хм, — подумал парень, отведя взгляд. — Спасибо.

Он повернулся к ней и улыбнулся в ответ. Они замерли на пару секунд и повернулись обратно вперёд. Тронув поводья, Риккардо и Эванджелина медленно прошли дальше, выходя из тени под деревьями. Солнце ударило в глаза. Глаза сморщились при ярком свете, но они пошли по краю скалы, у низа которой бились волны. Свежий воздух заполнил их лёгкие.

Тишина. Такая спокойная. Без напряжения между ними. Вдалеке слышались голоса других королей и королев. Они были весёлыми, звонкими, с нотками смеха.

Они ехали молча, и лишь мерное постукивание копыт по мягкой тропинке нарушало тишину. Эванджелина всё ещё сжимала кубок — теперь не так крепко, но всё ещё не выпуская. На её лице была улыбка — не такая сияющая, как раньше, но спокойная, тёплая. Победа всё ещё отдавала приятным эхом внутри.

Риккардо немного ослабил поводья, позволив лошади идти шагом. Он почувствовал, как Эванджелина чуть сильнее откинулась на него, неосознанно — просто в поисках равновесия.

— Ты, кстати, когда-нибудь каталась вот так? — спросил он, глядя на дорогу впереди.

— В смысле? На одной лошади с кем-то?

— Да.

Она немного подумала.

— Два раза. Один раз с Лукрецио. Мне тогда было лет восемь. Мы ехали верхом до реки. Он позволил мне держать поводья. Только я тогда нас в кусты увела... — усмехнулась она.

— Серьёзно? — рассмеялся он. — И кто пострадал?

— Никто. Просто Лукрецио потом весь день вытаскивал листья из волос. А я смеялась.

Он хмыкнул, а она продолжила.

— Ну, и второй раз с отцом. Это ты уже и сам знаешь.

Сзади он промолчал и кивнул. И какое-то время они ехали молча.

Солнце пробивалось сквозь листву, оставляя на их лицах мягкие золотые блики. Легкий ветер гулял по их волосам.

— Ты выглядела очень уверенно, — сказал он после паузы. — В заезде. Даже в тот момент, когда лошадь запыхалась — ты знала, что делать.

— А знаешь, — ответила она, чуть поворачивая голову, — я правда чувствовала себя уверенно. Не всё время, но... в нужный момент. Наверное, потому что ты всё объяснил заранее.

— Так ты всё-таки прислушалась?

— Конечно. Уж поверь, я умею слушать, когда это нужно.

— Это новое качество, — заметил он с усмешкой.

— Я всегда так умела. Просто ты никогда не давал мне повода.

Он улыбнулся. И снова между ними возникла короткая, но спокойная тишина.

— Мне понравилось сегодня, — вдруг сказала она, уже глядя вперёд.

— Что именно?

— Всё. День. Атмосфера. Даже то, как ты проиграл мне.

Он замер на долю секунды, но быстро ответил:

— Думаешь, что это просто так вышло?

— Всё возможно. — Она наклонилась ближе к шее лошади и погладила её, — Конь мог устать и начать запыхаться, замедляться. Поэтому я думаю, что если бы он не утомился, то ты бы точно меня выиграл.

Риккардо усмехнулся.

— То есть, ты действительно думаешь, что он утомился просто?

— Да. Как я сказала ранее, это нормально. А что такое? Неужели ты уступал мне победу? — Она повернулась к Риккардо лицом и прищурилась.

Промолчав пару секунд, король Дель Вальо ответил:

— Ну что ты? Считаешь, я бы уступил бы тебе? — усмехнулся он.

— Вот видишь. Сам же сказал, что это был заезд бывших врагов. Поэтому сомневаюсь, что ты бы поддавался мне. Победить своего врага, хоть и бывшего, важно для людей.

— Очень, — подтвердил он и рассмеялся. Он легко стукнул лбом по её плечу, а она засмеялась в ответ.

Впереди показалась небольшая поляна, окружённая невысокими деревьями. Трава была сочной, густой, кое-где виднелись мелкие цветы. Риккардо остановил лошадь и спрыгнул первым. Потом подал руку Эванджелине.

— Перерыв?

— Ммм, — задумалась она. — У тебя есть что-то с собой? — Она повернулась к нему и коснулась чего-то, упираясь за край седла. Сзади была небольшая сумка, закреплённая на седле.

— Что ты думаешь, кто я, неучтивый муж?

Вполне возможно, — ответила она, но с той же тёплой усмешкой.

Он достал из сумки бурдюк с водой и маленький мешочек с нарезанными фруктами — инжир, яблоки, ломтики сладкой груши. Эванджелина удивлённо вскинула брови:

— Ты всё это пронёс?

— На случай, если кто-то из нас выиграет и захочет отпраздновать.

— А если бы проиграли оба?

— Тогда это была бы еда для утешения. Но это было бы невозможно, ведь из нас двоих всё равно  должен был кто-то выиграть.

Они сели рядом под деревом. Он протянул ей бурдюк, и она сделала несколько глотков. Потом, отломив кусочек груши, посмотрела в сторону арены — её не было видно отсюда, скрытая деревьями.

— Здесь действительно спокойно, — тихо сказала она.

Риккардо посмотрел на неё:

— Как будто всё остальное — далеко. И никто не требует притворяться.

Она снова посмотрела на него. Их взгляды встретились — и не было ни игры, ни вражды. Только тишина и лёгкость.