Крылья судьбы

С самого утра небо затянулось тяжёлыми тучами, и дождь, казалось, не собирался утихать. Серые струи стекали по окнам дворца, глухо стучали по каменным подоконникам и крыше, будто кто-то торопливо барабанил по ним пальцами. День приёма в Дель Вальо выдался холодным и сыром, но это ничуть не уменьшало важности встречи.

Эванджелина стояла у окна своей комнаты, наблюдая за тем, как капли скатываются по стеклу, оставляя за собой мутные дорожки. Служанка только что закончила зашнуровывать платье — небесно-голубое, с пышной юбкой, расшитой серебристыми нитями. Его цвет подчёркивал её глаза, делая их особенно яркими. На спине ткань расходилась аккуратными складками, подчеркивая тонкую талию и высокую линию плеч. Волосы собрали в высокий узел, несколько локонов обрамляли лицо. Её огненно-рыжие крылья, сложенные за спиной, казались живым пламенем на фоне голубого платья. Они чуть дрожали от движения, словно отражая внутреннее волнение, и мягко мерцали в полутьме комнаты. На шею она надела тонкое ожерелье с сапфиром — подарок матери на пятнадцатилетие.

В соседних покоях королева Лианна одевалась в золотисто-жёлтое платье, мягкий блеск которого перекликался с розоватым отливом её крыльев. Она выглядела спокойно и величественно, несмотря на суматоху вокруг — в коридорах сновали слуги, готовя всё к отъезду.

Лукрецио, как обычно, закончил собираться первым. На нём был изумрудно-зелёный костюм, подчёркивающий цвет его крыльев. Он стоял в холле, перекидывая перчатки из руки в руку и нетерпеливо поглядывая на лестницу.

Король Аурель надел тёмно-синий камзол, строгий и без лишнего убранства, но с узорами, напоминающими о волнах — отголосок его родной стихии. Его синие крылья, сверкающие при каждом движении, были сложены за спиной, как у статуи.

Когда вся семья наконец собралась, под дворцовым навесом их уже ожидала большая закрытая карета, украшенная гербом Де Ла Коста. Слуги придерживали двери, укрывая вход плотными зонтами. Мокрая брусчатка отражала свет факелов, расставленных вдоль дорожки.

Под аккомпанемент барабанящего дождя и грохота колёс, карета тронулась в путь.

Карета плавно качалась на поворотах, катясь по мокрой дороге, залитой бесконечным дождём. За её окнами — только серое небо, ветви деревьев, склонившиеся от тяжести воды, и медленно проезжающие мимо стражники в сопровождающей охране.

Внутри было тепло и сухо. Лианна поправила складку на своём золотистом платье и, повернувшись к детям, мягко, но настойчиво произнесла:

— Сегодняшний вечер важен для всех нас. Я прошу — пусть всё пройдёт спокойно. Особенно тебя, Эванджелина. Не ввязывайся в споры. Сдержанность — добродетель королевской крови.

Аурель кивнул в знак согласия и добавил:

— Мы приезжаем как друзья, а не как переговорщики. Надеюсь, этот ужин укрепит союз, который держится на доверии — и на нашей дружбе.

— И пусть никто не испортит его, — с усмешкой вставил Лукрецио, бросив на сестру выразительный взгляд. — Даже ты.

— Я ничего не собираюсь портить, — спокойно ответила Эванджелина, устремив взгляд в окно.

Но мысли её были далеко от равнодушия.

Они не виделись семь лет. Семь лет с того момента, как Риккардо в последний раз смотрел на неё так, будто она совершила нечто непростительное. Сдержанный, почти холодный взгляд, от которого у неё тогда сжалось сердце. Возможно, это всё было в её голове — юношеские фантазии, переоценка эмоций.

Теперь, по её мнению, он должен был измениться. Повзрослеть. Он — наследник, будущий король. Что бы между ними ни было, он не позволит себе вести себя недостойно на приёме.

Если он будет держать себя в руках, то и она справится. Ей нечего ему сказать. И уж точно — не о чём спорить.

Она провела ладонью по мягкой ткани платья и посмотрела на свои крылья — огненно-рыжие, пышные, с искристыми прожилками, будто пламя трепетало у неё за спиной. На фоне голубого платья они казались особенно яркими.

Вскоре за окном мелькнула каменная арка, означающая границу между двумя королевствами. Оттуда дорога пошла вверх, по пригорку, к замку, чьи тёмные башни виднелись сквозь завесу дождя.

Карета остановилась у парадного входа замка Дель Вальо. Навес от дождя тянулся к лестнице, вдоль которой уже стояли слуги с зонтами, готовые сопровождать гостей.

Первым вышел Аурель, за ним — Лукрецио. Лианна подала руку лакею, и только затем, под шум дождя и гул голосов, ступила вниз Эванджелина.

Тяжесть взгляда с балкона будто почувствовалась ей ещё до того, как она подняла голову. Но, взглянув наверх, она увидела лишь размытые силуэты — и ничего, что бы выдало его.

Приём начинался.

* * *

В замке Дель Вальо с самого утра царило оживление. Придворные слуги сновали по широким коридорам, унося пыльные покрывала, вытирая позолоченные канделябры, расправляя бархатные шторы на высоких арках. Большой приёмный зал, обычно погружённый в полумрак и тишину, заиграл новыми красками: мраморный пол был начищен до зеркального блеска, а длинные столы покрыты белоснежными скатертями с вышивкой королевского герба.

На центральном столе расставляли фарфоровые блюда и сверкающие кубки, полированные до блеска столовые приборы, хрустальные графины с вином и фруктовые вазы. На возвышении готовили место для королей и королев — две семьи должны были сидеть рядом, символизируя единство.

В это время, в покоях королевы, Маргарита помогала дочерям одеваться. Аделиса и Клариса, почти одинаковые — обе с серебристо-золотыми крыльями и густыми светлыми волосами, — кружились в пышных платьях перед зеркалами. У одной — нежно-розовое, у другой — небесно-сиреневое.

— Девочки, достаточно, — мягко улыбнулась Маргарита, поправляя колье. — Это важный вечер. Мы встречаем не просто союзников, а друзей. А ты, Клариса, перестань дёргать оборку.

— А если она всё равно перекосится? — пробормотала та, но руки всё же убрала.

— Всё пройдёт хорошо, — уверенно сказала Маргарита, хотя и сама чувствовала волнение. Встреча спустя столько лет могла пробудить и старые чувства, и новые вопросы.

В своих покоях Риккардо стоял перед высоким зеркалом, застёгивая пуговицы на чёрном камзоле с алыми акцентами. Его крылья, чёрные с рубиновым отливом, были расправлены и приглажены — он всегда держал их в идеальном порядке. Лёгкий отблеск свечей скользил по их поверхности.

Он не любил приёмы. Не любил смотреть в глаза тем, кто улыбается слишком вежливо. Но сегодня ему предстояло смотреть в глаза той, с кем он рос. Той, кто была в его жизни слишком часто — и всё же недостаточно близко, чтобы понять.

«Семь лет...» — подумал он, пристально вглядываясь в своё отражение. — «Интересно, насколько изменилась она? И произойдет ли снова спор?»

Он надеялся, что вечер пройдёт спокойно. Без уколов, без воспоминаний, без слов, которые лучше было бы не говорить.

— Ваше Высочество, они прибыли, — раздался голос за дверью.

Риккардо выдохнул и, не оглядываясь, направился в зал.

Риккардо подошёл к лестнице и остановился. За его спиной сестры что-то тихо обсуждали с матерью, но он не слушал. В этот вечер он обязан был быть сосредоточенным. Всё должно пройти безупречно. Как и всегда.

Двери распахнулись.

Они вошли — вся семья Де Ла Коста. Первым — король Аурель, выпрямленный и уверенный, с тем же холодным, спокойным выражением лица. Следом — его сын, Лукрецио, немного старше Риккардо, сдержанный и собранный. Королева Лианна в жёлтом, приветливая и изящная, с мягкой, почти безмятежной улыбкой.

И наконец — она.

Эванджелина.

На ней было пышное голубое платье, яркое, как её глаза. Волосы — длинные, густые, цвета пламени, точно такие же, как её крылья. Те самые рыжие, переливающиеся оттенками огня, крупнее, чем он помнил. Всё в её облике изменилось — она стала выше, взрослее, женственнее. Даже походка — ровная, уверенная. Черты лица заострились, взгляд стал резче. Теперь в ней не было наивности, только сдержанная гордость и холод.

«Повзрослела, — холодно отметил он. — И, как ни странно, стала красивее. Но это ничего не меняет.»

Он не моргнул, не выдал ни малейшего удивления. Просто смотрел, как она приближается вместе с семьёй. Рядом с отцом шагнул вперёд, чтобы исполнить протокол. Всё должно было выглядеть безупречно — для внешнего мира.

— Добро пожаловать в Дель Вальо, — произнёс Фернандо с открытой улыбкой, и на миг зал наполнился звучанием голосов и шелестом шагов.

А они с Эванджелиной... лишь мельком встретились взглядами.

После приветствия королевские семьи не спешили сразу проходить в зал. Казалось, что на миг они забыли о своих обязанностях и статусах, и просто наслаждались встречей. Разговоры оживились: смех королевы Маргариты, спокойный тон Лианны, твёрдый, но тёплый голос Фернандо. Два королевства, связанные дружбой, — не на словах, а по-настоящему. Сейчас они были не монархами, а давними друзьями.

— Лукрецио, — окликнул Риккардо.

— Риккардо, — тот сразу шагнул к нему. — Давно не виделись.

— Семь лет, если быть точным, — сухо отозвался он. — Хотя, я припоминаю, что виделся с тобой на недавнем турнире, пошедший два года назад.

— Всё верно. Но ты всё так же считаешь нужным напоминать о времени? — усмехнулся Лукрецио. — Рад тебя видеть.

Риккардо слегка кивнул. — Взаимно.

В этот момент за плечом Лукрецио он заметил движение.

— Эванджелина! — воскликнула Клариса, подбегая к ней почти бегом.

— Мы так давно не виделись! — подхватила Аделиса, сияя от радости.

Девочки заключили её в объятия, и Эванджелина ответила с тёплой улыбкой.

— Я тоже очень рада видеть вас, — сказала она. — И давайте без формальностей, прошу вас. Я ведь не на много вас старше.

— Хорошо, — хором отозвались они.

Риккардо бросил мимолётный взгляд в их сторону. Казалось, он слушает Лукрецио, но взгляд его то и дело скользил за плечо собеседника — туда, где Эванджелина разговаривала с его сёстрами.

— А у тебя уже есть своя способность? — спросила Аделиса.

— Да, есть, — ответила Эванджелина.

— А давай мы вам покажем свою, а потом ты — свою? — предложила Клариса.

— Согласна.

Клариса первой вытянула ладони вперёд, и над её пальцами засверкали крошечные молнии — едва заметные, как ниточки серебра.

— Это проявилось недавно. Говорят, молния — очень редкая стихия.

Аделиса подняла руку, и из её ладони появились тонкие стебли, словно невидимое семя прорастало из воздуха.

— А у меня — растения. Я их чувствую, могу ускорять рост.

— Впечатляюще, — сказала Эванджелина, чуть улыбнувшись. Затем опустила ладони вниз и сделала лёгкое движение пальцами.

Риккардо слушал Лукрецио вполуха. То, как тот рассказывал о предстоящих переговорах, едва доходило до него — внимание сосредоточилось на другом.

За спиной Лукрецио, чуть поодаль, Эванджелина подняла ладони. Из воздуха, словно повинуясь её жесту, появились капли воды — чистые, прозрачные, в их движении скользила какая-то хищная грация. Они обвились вокруг её запястий, как тонкие браслеты.

— Вода. С самого детства чувствовала её... но управлять начала уже ближе к подростковому возрасту. Думаю, так бывает у многих.

«Вода», — мысленно отметил он, не отрываясь. Его взгляд на секунду стал холоднее, напряжённее.

Он хорошо знал, что это значит. Стихия, противоположная его собственной. Хрупкая на вид, но коварная, терпеливая. Та, что ждёт, пока не прорвёт плотину. Её движения были точны, она управлялась с водой с явным опытом — спокойно, уверенно.

Он слегка нахмурился.

«Интересно», — подумал он. Ни восхищения, ни зависти — лишь почти механическое удивление, как если бы он впервые увидел неизвестное оружие. Неожиданное. Молчаливое.

Он опустил взгляд, вернувшись к разговору с Лукрецио, но её образ всё ещё стоял перед глазами — с длинными рыжими волосами, с каплями воды на пальцах и спокойной, почти взрослой улыбкой.

Риккардо продолжал говорить с Лукрецио, но его взгляд то и дело возвращался к ним. Голоса сестёр, их смех, то, как легко Эванджелина с ними общалась, — всё это раздражающе резонировало в сознании. Он не слышал, что именно они говорили, но наблюдал — слишком внимательно.

— Друзья мои, — наконец проговорил король Фернандо, — давайте пройдём к ужину. Думаю, все уже проголодались.

Семьи двинулись в сторону зала, где уже ждали слуги и накрытые столы. Высокие потолки, свет от множества канделябров, изысканная сервировка — всё было готово к приёму.

* * *

Когда Эванджелины вошла в замок, она чуть замедлила шаг. Воздух внутри отличался от того, к которому она привыкла: пахло полированным деревом, старинными гобеленами, специями и чем-то еще — лёгким, но пряным, особенным. Стены были украшены гербами и живыми цветами, и отовсюду лился мягкий свет. Всё это говорило о празднике. Но у Эванджелины внутри царила не праздничность — скорее, сосредоточенность.

Она шла рядом с отцом, матерью и Лукрецио, стараясь держать спину ровно. Они прибыли не как простая семья, а как королевская. Но сейчас, в этот короткий миг, она позволила себе быть просто девушкой, впервые за семь лет встречающей того, с кем раньше сталкивалась лишь в ссорах.

Её взгляд сразу нашёл его.

Риккардо стоял чуть в стороне, рядом с отцом, матерью и сестрами. Он выглядел иначе. Гораздо иначе. Он повзрослел — не только в чертах лица, но и в том, как держал себя. Стал выше, плечи — шире, взгляд — спокойнее, почти непроницаемый. Волосы чуть отросли, тёмные и чуть волнистые. На лице ни следа прежнего задора, только хладнокровная уверенность. И всё же она уловила в нём нечто знакомое.

«Он изменился. Но я бы узнала его даже сквозь годы. Хотя... теперь он и правда похож на будущего короля. Ни следа того мальчишки, с которым я когда-то спорила. Может, теперь и ссориться будет не с кем...»

Она чуть опустила глаза, а потом снова подняла взгляд, стараясь удержать выражение лица нейтральным. Лишь бы не выдать себя.

Внезапно тишину прервали радостные голоса.

— Эванджелина! — Клариса и Аделиса бросились к ней, едва родители успели закончить приветствие. Девочки светились от счастья, словно увидели старую подругу, а не дочь союзного короля. — Мы так давно не виделись! 

Эванджелина улыбнулась — искренне. В их голосах не было фальши, никакого притворства. Только искренняя детская радость.

— Я тоже очень рада вас видеть, — сказала она тепло. — И давайте без формальностей, прошу вас. Я ведь не на много вас старше.

— Хорошо, — хором отозвались они.

— А у тебя уже есть своя способность? — спросила Аделиса.

— Да, есть, — ответила Эванджелина.

— А давай мы вам покажем свою, а потом ты — свою? — предложила Клариса.

— Согласна.

И девочки с радостью начали демонстрировать свои навыки. У Кларисы проявилась способность управлять растениями — из её ладони вырос побег, тонкий и живой, словно в поиске солнца. Аделиса же, сосредоточившись, создала слабое свечение в воздухе, как будто позаимствовала частицу света.

— Впечатляюще, — сказала Эванджелина, чуть улыбнувшись.

Из её ладоней тонкой лентой потекла вода — ясная и прохладная, словно сама суть её стихии.

Он наблюдает.

Она почувствовала взгляд Риккардо. Не видела, но знала — он следит. Стоял рядом с Лукрецио, разговаривал с ним, но краем глаза, краем уха — следил за ней, за их разговором, за её способностью.

«Тебя это удивляет, Риккардо?»

В этот момент король Фернандо сделал лёгкий жест рукой:

— Друзья мои, — наконец проговорил король Фернандо, — давайте пройдём к ужину. Думаю, все уже проголодались.

Эванджелина вздохнула. Настояственная встреча ещё только начиналась.

Они миновали сводчатый коридор и вошли в просторный зал, где должен был состояться ужин. Потолки поднимались высоко вверх, украшенные тонкой росписью в тёплых золотисто-белых тонах. По стенам горели факелы и хрустальные люстры, отбрасывая мягкий свет, отчего каменные колонны казались почти живыми, а пол — зеркально гладким. В центре зала возвышался длинный прямоугольный стол из тёмного полированного дерева, богато украшенный, но без излишней вычурности.

Белоснежная скатерть мягко спадала по краям, на ней были аккуратно расставлены блюда: фаршированные овощи, запечённая птица, фруктовые композиции, сыры, медовые лепёшки, золотистые кувшины с вином и водой. Вдоль стола стояли высокие резные стулья с бархатной обивкой. Всё выглядело торжественно, но сдержанно — как и положено при встрече двух союзных королевств.

На одном торце стола, в торжественном кресле с более высоким спиналом, уже сидел король Фернандо. На противоположной стороне, у другого торца, вскоре разместился Аурель. Это были «крылья» стола — символ равенства, где ни один из королей не занимал центр, а оба находились в позиции власти и уважения.

Вдоль длинных сторон расположились остальные. С одной стороны — королева Лианна, Лукрецио и Эванжелина. Напротив них — королева Маргарита, Риккардо, Аделиса и Клариса. Девочки уже тихо перешёптывались между собой, явно в ожидании продолжения разговора с Эванджелиной. Лиана и Маргарита обменялись взглядами и улыбками, видно было, что между ними — давняя дружба, тёплая и неподдельная.

Эванджелина села на своё место, чувствуя, как ткань платья мягко скользнула по бархату стула. Она подняла глаза — напротив сидел Риккардо. Спокойный, сдержанный, почти отстранённый. И всё же их взгляды встретились — не более чем на мгновение, но в этом мгновении заключалась вся их предыстория.

Она не ожидала, что окажется лицом к лицу с ним, как когда-то, четырнадцать лет назад — в тот вечер, когда оба их королевства праздновали наступление весны. Тогда ей было всего семь, ему — десять. Маленький длинный стол для детей, и она оказалась прямо напротив мальчика с чёрными крыльями и колким взглядом, с которым в тот день столкнулась в саду. Спустя годы они снова напротив друг друга — повзрослевшие, другие, но всё так же чужие.

«Ты больше не мальчишка. И я больше не девчонка. Мы выросли. Но что изменилось на самом деле?»

«Словно круг замкнулся», — подумала она, сдержанно посмотрев на него. Ни приветствия, ни намёка на эмоции — только пустой взгляд, за которым скрывалась напряжённость.

Слуги начали разносить первые блюда. За столом повисла лёгкая тишина, которую вскоре разрежет речь одного из королей.

Король Фернандо, сидевший в торце стола, первым взял слово. Он отложил бокал и обратился к собравшимся:

— Рад видеть вас всех вновь под крышей нашего дома. С момента последней встречи прошло немало времени, и за это время каждый из нас проделал долгий путь — как в делах, так и в жизни. Де Ла Коста продолжает укреплять свои рубежи на востоке, и новые торговые караваны уже направляются в Соренто.

Аурель кивнул, держа руки на столе:

— И у нас в Альбарии всё стабильно. Мы сосредоточены на восстановлении старых деревень в южных землях и готовимся к летнему сбору Совета.

Разговор шёл уверенно, формально. Но едва Фернандо собрался снова заговорить, мягкий голос Маргариты прервал беседу:

— Друзья мои, — с тёплой улыбкой сказала она, — а может, на сегодня оставим разговоры о королевствах? Мы собрались за этим столом как семьи, как старые друзья. Разве не прекрасная возможность — поговорить не о политике, а просто о жизни?

Лианна тут же поддержала подругу:

— Я согласна. Мы так редко бываем все вместе, что ужин стоит посвятить тёплым историям, а не докладам.

Короли переглянулись, а затем оба коротко усмехнулись. Фернандо поднял свой бокал:

— За старую дружбу и за то, что она выше границ и тронов.

Бокалы звякнули. Эванджелина опустила взгляд, стараясь не слишком смотреть на Риккардо. Но она чувствовала его присутствие каждой клеткой — словно воздух между ними был другим. Как и тогда, четырнадцать лет назад. Но на этот раз всё было по-настоящему.

После тоста за старую дружбу разговор у стола постепенно перешёл в более непринуждённый. Первым заговорил Лукрецио. Он сидел прямо рядом с матерью и держался спокойно, но с лёгкой улыбкой, что появлялась у него всегда, когда речь заходила о тренировках.

— Мы с Эванджелиной продолжаем занятия с оружием, — начал он. — Наш мастер доволен нашим прогрессом. Особенно её — она двигается всё быстрее и точнее.

Он бросил на сестру короткий, но одобрительный взгляд.

— Помню, как два года назад состоялся турнир, — продолжал Лукрецио. — Тогда я впервые встретился на арене с Риккардо.

Он повернулся к юноше из Дель Вальо, сидящему чуть поодаль:

— Это был достойный поединок. Я рад, что именно ты получил награду в тот день. Ты действительно владеешь мечом с честью.

Риккардо слегка наклонил голову в знак уважения. Разговор перешёл к другим занятиям. Клариса оживлённо рассказывала о недавнем дипломатическом споре, в котором ей удалось убедить наставника в собственной правоте, а Аделиса — о своей первой самостоятельной поездке на юг, где она наблюдала за работой советников.

Маргарита с гордостью слушала дочерей, сдержанно улыбаясь.

— Мы с сестрой ещё не всё умеем, — добавила Аделиса, — но стараемся. И даже у мастера дипломатии иногда не остаётся аргументов, когда мы вместе.

Смех прокатился по столу, и вскоре настала очередь Эванджелины. Она выпрямилась и, собравшись, заговорила спокойно:

— Я по-прежнему занимаюсь искусством. Несколько раз в неделю провожу время в мастерской, в старом крыле дворца. Это помогает мне сосредоточиться. Я пробую и живопись, и гравюру... иногда теряю счёт времени.

Она заметила, как Риккардо мельком взглянул на неё. Его глаза задержались на ней дольше, чем просто из вежливости. Они встретились взглядами, но Эванджелина не отвела глаз — только спокойно продолжила:

— А ещё... Я всё так же тренируюсь с мечом. Иногда вместе с Лукрецио. Он — непростой соперник, но с ним я учусь быстрее, чем с кем-либо.

Лукрецио одобрительно кивнул.

В этот момент в разговор вмешался Фернандо, слегка прищурившись:

— А что ты думаешь о своём будущем, Эванджелина? Есть ли у тебя планы?

Она уже набрала воздуха, чтобы ответить, но отец опередил её:

— Мы надеемся, — с улыбкой сказал Аурель, — что в скором времени она выйдет замуж за достойного принца. Возможно, наследника одного из союзных королевств.

Слова прозвучали неожиданно для неё. Эванджелина застыла на месте, её губы всё ещё были приоткрыты — будто слова застряли где-то внутри. Она медленно повернулась к отцу.

Он улыбался, ни на секунду не задумываясь, что только что перебил её. Что отнял её голос.

Она почувствовала взгляд. Риккардо. Он снова смотрел на неё — теперь с лёгкой усмешкой на губах, словно ему было забавно, что её прервали. И всё же, в его глазах было что-то ещё... словно он наблюдал, что она сделает дальше.

Эванджелина опустила глаза. В груди сжалось. Не злость — даже не обида. Разочарование. Она не была против обсуждения будущего, но это был её ответ. Её момент. А он — её отец — решил за неё.

Она молча отвернулась, опустив взгляд в тарелку. Сделала короткий вдох, качнула головой — еле заметно, но в этом движении было всё. Как будто это движение отбрасывало прочь навязанные слова.

Внутри что-то померкло. Её настрой, её искренний интерес к разговору — всё потускнело. Она больше не хотела говорить. Ни с кем.

Лианна заметила, как после слов Ауреля Эванджелина словно ушла в себя. Та сидела между ней и Лукрецио, чуть ссутулившись, взгляд её был опущен, а пальцы неторопливо поглаживали край скатерти, будто ища в этом жесте опору.

Она не сказала ни слова. Не отреагировала ни на улыбку отца, ни на взгляд Риккардо, ни на лёгкий смешок, пронёсшийся по столу. Как будто этот момент вообще её не касался.

Лианна мягко посмотрела на дочь — не с тревогой, но с вниманием, каким только мать могла наделить. Она не стала задавать лишних вопросов, не стала показывать, что заметила что-то. Вместо этого её голос прозвучал спокойно и светло:

— А я вот недавно нашла старые зарисовки Эванджелины, — сказала она, глядя не на дочь, а на Маргариту. — Ещё те, что она делала лет пять назад. Среди них была одна — с яблоневым садом. Я тогда подумала: вот бы снова туда съездить. Помнишь, Маргарита? Мы были там вместе, и ты сказала, что это место похоже на сказку.

Маргарита с радостью подхватила:

— Конечно, помню! Там ещё были те старые качели на дереве, и у Лукрецио застряла нога между корней!

Смех вернулся за стол, лёгкий, непринуждённый. Лукрецио вздохнул, качая головой:

— Ну да, мне до сих пор это вспоминают.

Сквозь общую оживлённость Лианна скользнула взглядом по дочери — коротко, почти мимолётно. Эванджелина по-прежнему молчала, но при упоминании о зарисовках её пальцы на мгновение перестали двигаться, а в глазах мелькнул проблеск чего-то — будто благодарности. Не столько за слова, сколько за то, что мать поняла. Не спросила — а просто сменила волну.

Когда за столом на мгновение воцарилась пауза, голос Фернандо прозвучал ясно и уверенно:

— Мы с Маргаритой уже всерьёз задумываемся о том, чтобы передать королевство Риккардо.

Все взгляды невольно обратились к нему. Риккардо остался спокоен: сидел прямо, скрестив руки на груди, будто ожидал этих слов.

— Он многое пережил за последние годы, — продолжила Маргарита. — И доказал, что готов к правлению. Мы верим, что он справится.

— Но, — Фернандо слегка усмехнулся, — при одном условии.

Аурель с лёгкой улыбкой вскинул бровь:

— И что же за условие?

— Он не взойдёт на трон один, — ответил Фернандо. — Только с женой. Только когда будет рядом королева, способная разделить с ним бремя власти.

В зале воцарилась тишина. Все взгляды медленно обратились к Риккардо. Он не изменился в лице, лишь чуть напряжённее скрестил руки. Эванджелина подняла взгляд и тоже посмотрела на него. Он почувствовал её взгляд — и вместо того чтобы встретиться с родителями или с кем-то ещё, посмотрел прямо в глаза ей.

Она не отвела взгляда. Не дрогнула. Но её плечи чуть поникли, а осанка стала более сдержанной — почти закрытой. Риккардо же, наоборот, оставался неподвижным и прямым, будто вызов, прозвучавший только что, касался его лично. И он собирался ответить.

— Очень заманчивое условие, — произнесла Лианна, обратившись к Маргарите. — Он не будет тратить годы на поиски невесты. Вместо этого сразу начнёт своё правление рядом с королевой.

— Да, — кивнул Аурель. — Это предложение действительно заслуживает внимания.

Лукрецио хмыкнул и обратился к Риккардо с лёгкой улыбкой:

— Могу пожелать тебе только удачи. Жениться ради трона — это, наверное, не самый лёгкий путь.

Риккардо усмехнулся краем губ, едва заметно. Лукрецио тихо рассмеялся.

Аурель кивнул и добавил, словно делая отметку про себя:

— Мы возьмём это на заметку. Очень разумный подход к передаче власти.

Лукрецио фыркнул:

— Неужели вы хотите и мне такое условие поставить?

— Посмотрим, — с лукавой усмешкой ответил Аурель.

— А что если... — начала Лианна, но Аурель перебил её, повернувшись к ней в удивлении:

— Тебе тоже самое пришло в голову?

— Да, — кивнула Лианна.

Он замолчал на секунду, оглядел всех за столом, а потом произнёс:

— А что если наши Эванджелина и Риккардо поженятся? Объединят наши королевства. Де Ла Коста и Дель Вальо станут единым родом. И узы между нашими семьями станут не просто союзом, а настоящей кровной связью.

Молчание.

А потом — одновременно, как будто сговорившись, с резкими движениями Эванджелина и Риккардо вскочили на ноги.

— Я ни за что не выйду за него замуж! — воскликнула она.

— Я ни за что на ней не женюсь! — бросил он.

Они посмотрели друг на друга с такой яростью, что воздух между ними будто дрогнул. И в этих взглядах не было ни страха, ни сомнения — только злая, искренняя ненависть.

Фернандо оглянулся на жену и с усмешкой сказал:

— Маргарита, я думаю, это очень заманчивое предложение.

— Я тоже, — ответила она с таким же выражением лица. — Более чем.

Эванджелина горько усмехнулась. Она посмотрела на родителей — и на родителей Риккардо — и вдруг осознала: обе семьи объединились. Не против врагов, не ради политики. Против них. Против неё и Рикардо.

— Ну, мне, пожалуй, больше нечего здесь делать, — произнесла она холодно и шагнула прочь от стола.

— Эванджелина! — позвала её Лианна. — Вернись немедленно!

— Эванджелина, это не обсуждение! — добавил Аурель.

Она не остановилась. Уже у выхода из зала она услышала позади голос Риккардо:

— Приятного вам аппетита, — сказал он с ядом в голосе.

Она вышла в коридор, не оглядываясь, но чувствовала — он идёт следом. Им пришлось пройти одну и ту же дорогу до выхода — другого пути из зала не было. Когда она остановилась у порога замка, чтобы расправить крылья, почувствовала, что он тоже замер позади.

На секунду она обернулась — и встретилась с ним взглядом. Молча. Без слов. Но в этом взгляде было достаточно ненависти, чтобы обрушить стены замка.

Она взмахнула крыльями и взлетела в ночь, сквозь дождь, не дожидаясь родителей. Не желая больше слышать ни одного слова.

Риккардо, не сказав ни слова больше, отправился в свои покои. Он открыл дверь, бросил взгляд на комнату — и вдруг остановился. Сквозь распахнутое окно было видно, как чья-то фигура, освещённая вспышкой молнии, взлетала вверх, прочь от замка.

Он узнал её сразу.

Она улетела. Одна. Под ливнем. Не дождавшись никого.

Риккардо стоял у окна и молча смотрел вслед исчезающей фигуре, расправившей крылья. Нахмурился. Улетать под таким дождём было, по меньшей мере, глупо.

И в этом был весь её стиль — сначала вспыхнуть, потом сбежать. Драматично. Как всегда.