Крылья судьбы

Сквозь полупрозрачные шторы в спальню проникал утренний свет, мягко скользя по лепным стенам и парче балдахина. За окном щебетали птицы, перекликаясь с еле слышным шелестом крыльев стражи, патрулировавшей небо над дворцом.

Эванджелина медленно открыла глаза. Сначала она почувствовала лёгкое покалывание в плечах. Затем — тупую, но навязчивую боль, что тянулась от лопаток и вниз по спине. Её крылья — те самые огненно-рыжие, гордые и сильные — сейчас лежали на простынях вяло, будто были сотканы из свинца.

Она поморщилась и осторожно села на постели, откидывая волосы за плечи. Сидела так несколько секунд, привыкая к ощущению тяжести. Затем медленно развернула плечи и расправила крылья. Каждое движение отзывалось слабой, но ощутимой болью.

— Улетела... — тихо прошептала она, вспомнив вчерашний полёт. Дальний, стремительный, наполненный яростью и отчаянием. Конечно, теперь тело напоминало ей о последствиях.

— Ариэль, — позвала она негромко, но уверенно.

Дверь в спальню приоткрылась, и на пороге появилась стройная девушка в тёмно-синем платье с серебристыми пуговицами. Её тёмные волосы были убраны в аккуратную косу, а лицо светилось спокойной доброжелательностью. Крылья ярко-голубого цвета выделялись на её фоне.

— Доброе утро, принцесса, — склонилась она в почтительном реверансе. — Как ваше самочувствие?

— Крылья немного ноют, — призналась Эванджелина, осторожно потянув одно из перьев на изгибе. — Я хотела бы принять полную ванную процедуру. С мягкой солью... и массажем. Сможешь всё устроить?

— Конечно. Я попрошу служанок подготовить всё немедленно, — с лёгкой улыбкой кивнула Ариэль. — Боль утихнет, как только вы немного расслабитесь.

Когда ванна была готова, Эванджелина вошла в купальню, устланную тёплым светом утренних ламп и ароматом свежих трав. Мягкая вода, обогащённая цветочными маслами и настоями, заполняла резной мраморный бассейн. Она медленно погрузилась в неё, позволяя воде добраться до самых краёв расправленных крыльев.

В обычные дни она позволяла воде лишь скользить по перьям, стараясь их не намочить. Но сегодня был не обычный день. Сегодня ей нужно было не просто смыть усталость, но и успокоить душу, выветрить остатки вчерашнего гнева.

Служанки бережно промывали перья специальными составами, следя, чтобы не повредить структуру. Затем — лёгкий массаж основания крыльев, сушёные лепестки фиалки на висках, и шелест полотенец, впитывающих лишнюю влагу.

Спустя полчаса Эванджелина вновь стояла у зеркала. На ней было платье из изумрудной тафты, пышное, с тонкой вышивкой по краю лифа и коротким шлейфом, распадающимся позади, как струи воды. Ткани оттеняли цвет её глаз, а волосы были собраны в причёску с двумя свободными прядями, мягко обрамляющими лицо.

Крылья, тщательно высушенные и расчёсанные, теперь сияли в свете ламп — яркие, как утреннее солнце над вершинами Соренто.

Она вздохнула, выпрямилась и направилась к двери.

В этот день она спустилась в главный зал завтраков чуть раньше, чем обычно. Тяжёлые дубовые двери распахнулись перед ней, и она шагнула внутрь, готовая встретить новый день.

В зале для утренних трапез, где огромные витражные окна отбрасывали на пол световые пятна, уже были накрыты столы. Запах свежей выпечки, меда, травяных настоев и пряного масла тонко витал в воздухе. У окна, в изящном кресле с резной спинкой, сидела королева Лианна — в лёгком платье оттенка сливок, с кружевной накидкой на плечах. Её крылья были сложены за спиной — длинные, жемчужные, тонкие, как листы пергамента, и такие же изящные, как она сама.

Напротив неё стоял Аурель, король, читающий письмо, склонившись над бокалом с настоем. Его крылья были глубокого синего оттенка с сизыми прожилками — широкие и крепкие, словно вырезанные из стали.

— Эванджелина, — мягко улыбнулась Лианна, когда дочь появилась в дверях. — Доброе утро, дитя моё.

— Доброе, мама, — кивнула принцесса, проходя к столу. — Отец.

— Ты выспалась?

— Более или менее, — ответила принцесса, присаживаясь на своё место. Она осторожно раздвинула крылья, чтобы удобнее устроиться, но тут же невольно поморщилась. Боль отозвалась глухим эхом в плечах, и она быстро снова сложила их.

Отец, король Аурель, оторвался от утреннего письма, оглядел дочь внимательным взглядом.

— Что-то случилось?

— Нет, — быстро сказала Эванджелина и взяла чашку с настоем. — Просто странная ночь. Слишком много думала.

Он продолжал смотреть на неё с лёгкой настороженностью, но ничего не сказал. Она почувствовала, как на ней сгустился взгляд матери. Лианна заметила её усталость — и, быть может, заподозрила что-то.

— Надеюсь, сегодня ты всё же присоединишься к нам на дневном совете, — сказала королева. — Мы хотим обсудить возможные союзы. Без давления. Но с твоим участием.

— Конечно, — кивнула Эванджелина, не поднимая взгляда. — Я буду.

Лукрецио вошёл в зал, словно рассеивая напряжение, и с шумом уселся за стол.

— Доброе утро, мои любимые заговорщики, — усмехнулся он. — Уже решили, кому сегодня отдать меня в жёны?

— Лишь бы не в Аргвию, — сдержанно усмехнулась Эванджелина.

— Ага, ты бы знала, как там танцуют. Всё, меня не ищите.

Все слегка улыбнулись, и на мгновение завтрак стал спокойнее. Но внутри Эванджелины всё бурлило. Она не рассказала — и не собиралась рассказывать, по крайней мере пока, — о предночном полёте. О том, как почти долетела до границы. О том, как видела замок Дель Вальо и... вспомнила Риккардо.

Они бы не одобрили. Полёт без сопровождения, в подвечернее время, в таком состоянии — это было безответственно. Но ещё безответственнее было прятать от них свои настоящие чувства. И вот это она сделать пока не могла.

Завтрак продолжался в непринуждённой, хотя и слегка напряжённой атмосфере. Лианна с улыбкой выслушивала очередной доклад по текущим делам, но взгляд её часто возвращался к дочери, как будто замечая её подавленное состояние.

Аурель тоже продолжал внимательно следить за всем происходящим. Он знал, что у Эванджелины не самый лучший день, но не стал настаивать на разговоре. Он доверял ей, но всё же знал, что она слишком горда, чтобы открыться без нужды.

— Вчера мне прислали несколько предложений от соседних королевств, — сказал Аурель, поглаживая усы. — Среди них есть интересные варианты, но думаю, что нам стоит быть осторожными. Не все из них честны.

— Ты прав, — подтвердила Лианна, взглянув на дочь. — Нам нужно будет обсудить их на совете. Ты на уроки пойдёшь сегодня? Или всё же лучше посвятить время подготовке к совету?

Эванджелина сделала глубокий вдох и, стараясь скрыть внутреннее беспокойство, ответила:

— Конечно, я присоединюсь к урокам. Дипломатия — это важнее, чем любые разговоры на совете.

Лианна кивнула, но всё же заметила:

— Важно сохранять баланс, Эванджелина. Не забывай, что ты не только принцесса, но и женщина, и должна уметь строить отношения не только на словах, но и через действия.

Эти слова повисли в воздухе, но Эванджелина не ответила сразу. Она не знала, как отреагировать. Да, дипломатия была важной частью её будущего, но в последнее время её интересы и цели казались чем-то иным. Что-то не давало ей спокойно смотреть в будущее.

Завтрак продолжился в привычном ритме, но каждый из присутствующих чувствовал, что сегодня был не совсем обычный день. Эванджелина улыбалась и поддерживала разговор, но её мысли были заняты чем-то другим, как всегда в последнее время. Что-то предстояло. Но что именно — она не могла пока понять.

Завтрак постепенно подходил к концу. Аурель, снова вернувшись к письму, слегка нахмурился.

— В письме от Эльдорс не указано, о чём именно они хотят поговорить, только намек на военные силы, — сказал он. — Мы должны быть осторожными.

— Мы не можем просто отмахнуться от них, — ответила Лианна, протирая губы салфеткой. — Эльдорс слишком стратегически важен. Мы не можем позволить себе упустить шанс на укрепление позиций в регионе.

Эванджелина внимательно слушала, погружаясь в размышления. Она понимала, что такие союзы могут означать много для королевства, но иногда в этих соглашениях скрывалась угроза. Каждый шаг в дипломатии мог стать роковым. Но её внимание отвлеклось на Лукрецио, который, заметив её взгляд, улыбнулся.

— Ты как, готова к сегодняшнему уроку? — спросил он с лёгким насмешливым тоном. — Мечи, доспехи, тренировки — это твоё?

— Ты прекрасно знаешь, что я могу держать меч не хуже тебя, — ответила Эванджелина с лёгкой улыбкой, хотя в её глазах промелькнуло сомнение.

— Убедим тебя, — шутливо подытожил Лукрецио.

— Будет ли ещё что-то важное на совете? — спросила Эванджелина, стараясь вернуться к более серьёзному тону.

— Мы обсудим ещё один аспект, — сказал Аурель, отложив письмо. — Некоторые из королевств предлагают выкуп за пленников. Но это нужно обсуждать с осторожностью. Это всегда подводит к делам, которые требуют точности и чёткости.

— А ты как считаешь, отец? — Лианна, которая всегда была настроена на мирный путь, посмотрела на мужа.

— Надо решать, исходя из ситуации, — ответил Аурель, задумчиво покачав головой. — Но сейчас важно твоё участие, Эванджелина. Мы не можем всё решать за тебя. Понимаешь?

Эванджелина кивнула. Совсем недавно она почувствовала, как тяжело будет принимать участие в подобных решениях, зная, что её мнение будет иметь вес, а ошибки могут быть фатальными.

— Конечно, — сказала она, стараясь скрыть свои сомнения. — Я буду готова.

Пока обсуждение продолжалось, её мысли о ночном полёте и беспокойствах, которые он вызвал, не покидали её. Но она знала, что сейчас ей нужно сосредоточиться на совете. Обсуждения союзов и стратегий были важнее любых личных переживаний.

— Тогда договорились, — сказал Аурель, поднимаясь. — После совета ты идёшь на тренировки и уроки, а затем к нам в зал? Мы будем ждать твоего отчёта по предложениям.

— Да, — кивнула Эванджелина, вставая из-за стола. — Сразу после совета.

Она повернулась, чтобы покинуть зал, когда Лианна вновь заговорила.

— Не забывай, что твоё участие будет ключевым, — сказала королева мягко. — Дипломатия — это не только слова, но и действия. Подумай о будущем.

Эванджелина снова кивнула, её мысли были уже в другом месте. В её сердце что-то беспокойно ёкнуло, но она не позволила себе задерживаться на этом. Время было терять нельзя.

Как только она вышла из зала, её шаги направились в сторону совета, а в голове её всё ещё звучал тот самый, знакомый вопрос: как ей предстоит принять участие в делах, которые так глубоко касаются её королевства и её собственного сердца?

* * *

Зал совета находился в западной части дворца — высокие своды потолка, тяжёлые колонны из светлого камня, карты королевств на стенах и огромный овальный стол из тёмного дерева, за которым уже собрались члены узкого круга советников. Здесь были военачальник Сарвино, казначей Маркессо, королевский стратег, а также двое представителей знати — граф Арнольд и баронесса Тельена. В торце стола сидели король Аурель и королева Лианна.

Когда Эванджелина вошла, все присутствующие привстали в знак уважения. Она кивнула и сдержанно опустилась на своё место рядом с отцом. Лукрецио уже сидел чуть поодаль, делая пометки на пергаменте. Крылья его были сложены аккуратно, взгляд — сосредоточен.

— Рад видеть тебя с нами, — тихо сказал Аурель, бросив на дочь короткий взгляд.

Совет начался. Сначала обсуждали логистику: поставки зерна из восточных провинций задержались из-за дождей, и Маркессо с явным раздражением выкладывал на стол списки с цифрами.

— Если мы не получим поставку хотя бы до конца недели, начнутся перебои в снабжении гарнизонов, — сообщил он. — Особенно на южной границе.

— Мы можем перераспределить запасы из северо-западных хранилищ, — предложила Тельена. — Но тогда придётся затронуть резервы, предназначенные для зимнего периода.

Аурель молча выслушал всех и затем перевёл взгляд на Эванджелину:

— Что скажешь, дочь? Как бы ты поступила?

Несколько секунд она молчала. Затем выпрямилась и уверенно заговорила:

— Если перераспределять резервы сейчас — зима нас может ослабить. Я бы предложила начать переговоры с Альбарией. У них сейчас избыток урожая. Мы можем обменять часть наших тканей или лечебных настоев, в которых они нуждаются.

— Достойное предложение, — одобрительно кивнул стратег. — Альбария сейчас открыта к переговорам. Недавнее письмо от их канцлера подтверждает готовность к бартеру.

Аурель коротко кивнул, а Лианна, чуть заметно улыбнувшись, сказала:

— Мы поручим тебе составить черновой вариант дипломатического письма. Ты справишься?

— Конечно, — спокойно ответила Эванджелина.

После логистических вопросов совет перешёл к дипломатическим темам. На повестке — три письма от соседних королевств, в том числе из Эльдорса, как упомянул ранее Аурель.

— Их формулировки расплывчаты, — говорил Сарвино. — Но между строк читается тревога. Они или чего-то боятся, или готовятся к чему-то.

— Эванджелина, — вновь обратился к ней король. — Ты ведь ещё не забыла, как думают в Эльдорсе?

— Они действуют мягко, но выверено. Всегда сначала дают повод почувствовать угрозу, а потом делают вид, будто готовы её снять в обмен на уступки. Надо быть начеку, но не показывать, что мы встревожены.

— Хочешь лично встретиться с их послом? — предложила Лианна. — Лукрецио будет рядом.

Принцесса встретилась взглядом с братом, тот едва заметно кивнул.

— Я готова, — сказала она.

Когда основные темы были исчерпаны, Лианна повернулась к детям:

— Вы оба сегодня идёте на занятия?

— Конечно, — сказал Лукрецио. — Сначала дипломатия, потом тренировка.

— Я тоже, — отозвалась Эванджелина. — Хочу поработать с мечом сегодня. Нужно не только говорить, но и быть готовой защищать своё слово.

С этими словами она поднялась вместе с братом, когда король дал знак завершить собрание.

— Хорошо, — сказал Аурель. — До вечера. Пусть этот день принесёт ясность.

* * *

Учебный зал для занятий дипломатией находился в южной башне дворца — светлый, просторный, с высоким потолком, арками и окнами, выходящими на висячие сады. Здесь было всё для вдумчивой и серьёзной работы: глобусы, карты, полки с книгами о торговых путях, договорах и историях союзов и предательств.

На одном из столов уже были разложены документы и пергаменты. У окна стоял их наставник — седеющий мужчина лет пятидесяти, сдержанный и точный в манерах, с тёмными крыльями, собранными строго за спиной. Его звали магистр Фаурен.

— Принц, принцесса, — произнёс он с лёгким поклоном. — Вы как раз вовремя. Сегодня мы сосредоточимся на тонкостях письменных переговоров. Вы будете работать над черновиками посланий — в те страны, с которыми, возможно, предстоит заключить союз.

Он сделал приглашающий жест к столам.

— Принцесса, вы подготовите письмо Альбарии. Принц — Эльдорсу. Сначала разберём образец, а затем вы выскажете свои предложения.

Когда он начал зачитывать официальный черновик, Эванджелина склонилась над текстом, глаза сузились. В строках чувствовалась холодная учтивость, но не было ни души, ни настоящей дипломатической изворотливости.

— Здесь, — сказала она, не дожидаясь приглашения, — фраза «с надеждой на благоприятные перспективы» звучит слишком неопределённо. Почему бы не сказать прямо: «в расчёте на укрепление взаимных интересов в сфере торговли и обороны»?

Фаурен поднял бровь, но кивнул.

— Согласен. Конкретика — это сила. Продолжайте.

Лукрецио, склонив голову, тоже изучал черновик, а затем тихо хмыкнул:

— А я бы предложил добавить акцент на культурный обмен. Альбария гордится своими учёными и архивами. Можно упомянуть о возможной совместной переписи хроник или приглашении их летописцев.

— Это... разумно, — заметила Эванджелина. — А ещё, может, предложить совместную охрану границ? Без открытого намёка на угрозу, но с посылом: «поддержание стабильности в пограничных регионах».

Они переглянулись — не враждебно, а скорее с интересом. Фаурен выждал паузу и произнёс:

— Вы оба смотрите на одно письмо с разных сторон — и в этом ценность. Один из вас усиливает твёрдость, другой — доверие. Составьте свои варианты. А затем сравним.

Когда Эванджелина склонилась над пергаментом, она позволила перу скользить свободно. В письме звучал холодный разум, но между строк пробивалась и её идея: не просто союз ради выгоды, а союз, где можно было бы остаться собой, не теряя достоинства и силы.

Лукрецио писал иначе — живо, с долей иронии, но с ясным расчётом. Он упомянул возможность организовать совместный бал в честь сближения королевств, особенно для молодого поколения знати.

— Это твоя идея? — спросила Эванджелина, взглянув на него.

— Ага, — улыбнулся он. — Если уж нам суждено сидеть на совете и говорить о будущем королевства, почему бы не начать с хорошего праздника?

Она чуть склонила голову.

— А я думала предложить культурную ярмарку с обменом ремесленных изделий. Музыка, еда, ткани... Это даст простой народ почувствовать себя причастным к союзу.

Фаурен, выслушав оба предложения, выглядел почти удовлетворённым — по его меркам.

— Удивительно. Вы мыслите не только как представители власти, но и как настоящие дипломаты. Осталось лишь убедить совет в ваших идеях.

После урока дипломатии Лукрецио, по обыкновению, не пошёл переодеваться — он уже был в удобной для тренировки одежде: тёмной рубашке без украшений, кожаных перчатках и облегающих брюках, позволяющих свободно двигаться. Его меч висел за спиной — простой, но хорошо сбалансированный, с гравировкой герба их дома на рукояти.

Эванджелина задержалась — переоделась в облегчённый тренировочный наряд: корсет из мягкой кожи, светлая туника с короткими рукавами и брюки, заправленные в сапоги. Её крылья были свободны, но прикрыты лёгкой защитной накидкой, чтобы не повредить перья. Хотя она не занималась боевыми искусствами так регулярно, как брат, у неё был свой стиль — точный, аккуратный, идущий от расчёта, а не грубой силы.

Плац находился во внутреннем дворе дворца — вымощенный камнем, с мишенями, оружейными стойками и стендами для зрителей. Сейчас там было почти пусто — только один из мастеров по фехтованию и двое оруженосцев.

— Готова? — спросил Лукрецио, подходя с лёгкой ухмылкой. Он вращал меч в руке, словно это было перо.

— Насколько это возможно после дипломатии, — фыркнула Эванджелина и вынула тренировочный клинок. Её меч был чуть легче, чем у брата, но всё равно хорошо сбалансирован — подходящий для дуэльных боёв.

— Начнём с отработки защиты и ответного удара, — предложил мастер фехтования. — Без крыльев.

— Жаль, — усмехнулась Эванджелина. — Я уже почти научилась использовать их как отвлекающий манёвр.

— Для начала — классика, — отрезал мастер.

Они встали друг напротив друга, клинки скрестились. Лукрецио первым пошёл в наступление — резко, с уверенным выпадом. Эванджелина отбила удар, шагнула в сторону, увернулась. Её движения были осторожны, но точны. Она не пыталась перехитрить брата — она просто выжидала.

— Не думала, что ты ещё держишь меч в руках, — провоцировал он, слегка наседая. — Всё больше советы, книги, ленты...

— Всё ещё держу, — сухо ответила она и резко сделала выпад в ответ.

Клинки столкнулись, зазвенели. Несколько минут прошли в быстрой череде атак, блоков и отступлений. Их дыхание стало чаще, на лбу выступили капли пота. Лукрецио ухмыльнулся:

— Уступишь?

— Только если меня отнесут с плаца, — парировала Эванджелина, отразив удар.

В какой-то момент она поднырнула под его руку, разворачиваясь с разворота, и меч чуть скользнул по его плечу — не по-настоящему, конечно, но достаточно, чтобы мастер произнёс:

— Касание. Один — ноль в пользу принцессы.

— Я в шоке, — хмыкнул Лукрецио, улыбаясь. — Ты точно не была ночью на тайных тренировках?

Эванджелина только фыркнула, слегка вытирая пот с виска. Её крылья слегка подрагивали от напряжения, но она чувствовала себя... живой.

— Ещё раунд? — предложил он.

— Всегда, — сказала она и подняла меч.

После второго раунда, который закончился ничьей, мастер дал им короткий перерыв. Лукрецио и Эванджелина сели на каменную скамью в тени, принимая из рук оруженосца кружки с прохладным настоем.

— Ты стала гораздо увереннее держаться, — заметил брат, делая глоток. — Удары точные. Меньше колебаний.

— Наверное, потому что в голове меньше сомнений, — ответила она, глядя на кружевные отблески света на булыжнике под ногами. — Или я просто устала бояться.

Он хмыкнул.

— Не думаю, что ты когда-либо по-настоящему боялась. Сомневалась — да. Но не боялась.

Она взглянула на него, на секунду сдерживая улыбку.

— Бывает. Но не сегодня.

Мастер вновь подозвал их. Следующий час они отрабатывали не только технику боя, но и координацию движений в полёте — лёгкие упражнения с крыльями, не требующие резких манёвров, но заставляющие держать равновесие. Лукрецио был в этом быстрее, Эванджелина — точнее. Каждый раз, когда их крылья скользили слишком близко, всплески воздуха ударяли по ним, напоминая о силе стихии, которой они обладали.

Когда тренировка подошла к концу, солнце уже стояло высоко, заливая плац золотым светом. Эванджелина тяжело выдохнула, стряхнула с ладоней пыль и взглянула на брата.

— Пойдём?

— Родители уже наверняка нас ждут, — кивнул он. — Надеюсь, в этот раз обойдётся без разговоров о брачных договорах.

Она скептически подняла бровь.

— Ты и сам знаешь, что не обойдётся.

Они направились внутрь дворца, в один из малых залов, где король и королева ждали их в более неформальной обстановке — без посторонних, без советников. Лианна сидела у окна с чашкой настоя, Аурель — за столом с картой королевства и стопкой писем рядом.

— Мы слышали, вы оба были на плацу, — сказала королева, не поднимая взгляда от окна. — Хорошо, что нашли на это силы после дипломатии.

— Иногда легче думать, когда меч в руке, — пожал плечами Лукрецио, проходя вперёд.

— И чем же вы оба сегодня занимались? — спросил король, переведя взгляд на детей.

— Помимо защиты и нападения? — Эванджелина уселась на скамью напротив. — Мы говорили о том, как можно укрепить торговые связи с Эльдорсом через морские каналы. Если объединить порты Сонтини и Дарвины...

— ...то можно создать альтернативный путь для поставок пряностей и шёлка, — подхватил Лукрецио. — Без зависимости от Альбарии.

Аурель выпрямился. Его взгляд стал внимательнее.

— Интересное предложение. Мы как раз получили письмо от советников Эльдорса. Они просят разрешения на дипломатическую встречу. Неофициальную.

Лианна наконец повернулась от окна.

— Это может быть возможностью. Но и риском.

— Потому я подумала, — сказала Эванджелина, сцепляя пальцы, — что, возможно, стоит пригласить кого-то из младших советников к участию. В менее формальной форме. Пусть это будет началом.

Король и королева переглянулись.

— Подумайте об этом, — добавила она. — Это не прямое вмешательство, но знак открытости.

— Ладно, — сказал Аурель после короткой паузы. — Мы обсудим это.

Он отложил одно из писем, поверх других, и, как будто невзначай, добавил:

— Кроме того, ходят слухи, что в Дель Вальо тоже готовятся к переговорам. Но пока это только слова. Никаких официальных вестей не было.

Эванджелина на секунду замерла. Она даже не сразу поняла, что задержала дыхание.

Лукрецио что-то пробормотал насчёт неизбежности, но её мысли уже унеслись далеко от зала...

После разговора в малом зале Эванджелина поднялась к себе, сославшись на усталость. На самом деле ей хотелось тишины. Ни мечей, ни слов, ни взглядов — просто минуту тишины.

Она шла по галерее с арочными окнами, за которыми догорал день. Золотой свет стекал по стенам, отражался в витражах, переливался на мозаичном полу. Отголоски шагов эхом разносились под сводами. Придворные и стража уже разошлись, и коридор был почти пуст.

У себя в покоях она не стала звать служанок. Развязала шнуровку платья сама, сняла туфли и сбросила накидку. С крыльев тихо осыпалась пыльца, когда она прошла к окну. Солнце опускалось за холмы, будто ускользало сквозь пальцы.

Она раздвинула створки и опёрлась на подоконник. Внизу раскинулись сады дворца, за ними — крыши Де Ла Косты, залитые вечерним светом. Ветер мягко трепал её волосы и края рубашки.

Мысли метались. Всё было слишком ясно и одновременно запутанно. Союзы, порты, дипломатия — всё это было важно, и она это знала. Но за всем этим в последние дни просвечивало нечто другое. Что-то неуловимое, тревожное, как чувство, что ты вот-вот встретишь кого-то, кого когда-то знал.

Она подумала о том, как отец упомянул Дель Вальо. Как он говорил это почти буднично, но взгляд его был чуть пристальнее обычного. Он что-то знал. Или догадывался.

— Они не пришлют письма, — прошептала она. — Они сделают ход. Не словами. А шагом.

И когда он будет сделан — она тоже сделает свой.

Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Воздух пах наступающей ночью, цветами из сада и солью далёкого моря.

Ещё немного тишины. Завтра начнётся новое утро.

И, возможно, с ним — всё остальное.