6 глава - Копание в голове
Уэнсдей прошла мимо большого изящного зеркала в украшенном холле Невермора и быстро окинула себя взглядом. Черное платье с прозрачными рукавами и черная лента на шее.
"Идеальный пример того, как мужчины представляют красивую девушку" - подумала она, а в голове всплыл образ восхищенных глаз и широкой улыбки. Лживой улыбки. Стоило послать его подальше и пойти в лес с Юджином, ничего никому не говоря. Но что сделано, то сделано.
Но сейчас не об этом. Уэнсдей отогнала мысли о прошлом бале, когда ей казалось, что она нашла того, кто ее понимает и восхищается ею. Сейчас Аякс должен был освободить маму Бьянки, а на сцене уже танцевали Агнес и Энид. Уэнсдей никогда не думала, что чей-то танец может так... заворожить и восхитить. Энид наверняка бы потом спросила, понравился ли Уэнсдей танец, так что она должна была посмотреть все и запомнить в малейших деталях.
На другом конце зала между гостей мелькнула простая дешевая пластиковая маска, которую можно было купить на заправке, но она совершенно не интересовала Уэнсдей. Ее больше увлекала вторая половина лица, показавшаяся чересчур знакомой не в самых приглядных обстоятельствах. Но она не успела ее рассмотреть.
- Я приглашаю на сцену организатора гала Мортишу Аддамс, - произнесла Бьянка. - И директора школы для изгоев "Невермор" Барри Дорта.
Под глумливую усмешку Уимс Дарт выскочил на сцену в забавном фиолетовом костюме. По приказанию сирены директор начал раскаиваться в своих грехах, что наполняло Уэнсдей невообразимым любимым ею чувством - победа, подтверждающая ее право на высокомерие, в которое ее постоянно тыкали.
Горячая рука коснулась запястья Уэнсдей, на что она тут же повернула голову в сторону нависшей тени. Большие длинные пальцы расположились между ее костяшек.
- Что ты тут делаешь? Здесь полно копов, - прошептала Уэнсдей, слыша каждый вдох и выдох.
- Пришел посмотреть, как развлекаются богатые изгои, - шепот Тайлера защекотал ее ухо.
Барри Дорт схватил Бьянку, зажав ее и приставив горящий палец к ее лицу. Уэнсдей вздрогнула и была готова рвануться вперед, как сухая рука обхватила ее ладонь.
- В анонсе не было сказано про рыбное барбекю, - сказал Тайлер, не давая ей ускользнуть.
- Сказал бы, что мать отменит твой домашний арест, послала бы афишу.
- Никто меня не отпускал. Я сам ушел.
- С чего ты взял, что я в это поверю?
- А с чего мне верить, что ты не запрешь меня где-нибудь, как только станешь моей хозяйкой? Мы оба рискуем, Уэнсдей.
Не успели они сделать хоть что-то, как Дорт обратился в камень, а люстра, подожженная им, упала и расколола его. Вот в чем основной риск превращения в камень.
- Вот это вы развлекаетесь, не то что балы в моей школе, - с удивленной ноткой восхищения сказал Тайлер, продолжая держать Уэнсдей за руку.
- В прошлый раз ты был не в восторге.
- Что бы ты подумала обо мне, если бы я улыбался под кровавым дождем?
Подумала бы, что Тайлер - ее родственная душа. Но Уэнсдей не могла это сказать. Порадовать его самолюбие еще одной маленькой победой было не в ее интересах.
- Пора уходить, пока мои родители заняты своим унизительным поражением. Как бы это не было приятно осознавать, что я вновь оказалась на милю впереди.
Держа Тайлера за руку, чтобы контролировать его, чтобы он не сбежал, Уэнсдей провела его в разрушенную рекреацию, проход которой был закрыт картиной. Убил Лорел Гейтс, сбежал от матери - такому хайду нельзя было верить на слово. Уэнсдей все доводила до конца, она слишком рисковала, осуществляя свой план, поэтому не могла потерять его просто в коридорах Невермора, нашпигованных полицейскими. Благо, смерть Барри Дорта отвлекла их. Шагая по каменному коридору, Уэнсдей вдруг поняла, что никогда не держала его за руку. Их отношения могли войти в книгу рекордов Гиннеса как самые короткие. С этой мыслью Уэнсдей отпустила его руку, немного оттолкнув ее от себя, стряхивая ощущение его влажной кожи, что неприятно кольнуло под ребрами у любого, но только не у Тайлера. Он знал, что ее отвращение - равно влечение.
- Ты принес шприц? - спросила Уэнсдей, протискиваясь между сломанными балками.
В голове Тайлера при побеге ни разу не всплыла мысль о том, что Уэнсдей ему доверила. Он думал только о своей боли, о желании освободиться, что он не пошел за вещами, даже спускаться для него было риском оказаться снова на поводке у матери.
- Черт. Я оставил его дома, уходил немного в спешке, забыл его взять.
- Я доверила его тебе, а ты просто забыл? - Уэнсдей забыла, что за маской мрачного злодея был просто запуганный неловкий парень, который даже кофемашину починить не мог.
- Есть же другой способ - гипноз.
Задумавшись над его словами, Уэнсдей подошла к столу, на котором были разбросаны шахматные фигуры. Сюда не подавалось электричество, поэтому на столе стояли несколько свечей, растекшихся и потерявших форму, но фитиль все еще был достаточно длинным. Она провела пальцами по столешнице с разводами пыли, будто ответ на ее вопросы был запечатлен в изгибах дерева, и зажгла свечу найденной зажигалкой.
Действительно ли Тайлер забыл и план Уэнсдей работает, или он пришел в очередной раз обмануть ее? Она еще помнила, как его описывала Фейрберн: хитрый и склонный к манипуляциям. Но она уже была наедине с ним, не оповестив никого о том, куда и с кем она шла. Снова Уэнсдей чрезмерно доверяла ему и осознавала рискованность своих поступков слишком поздно. Мысль о возможной попытке убийства даже не мелькнула в ее голове, когда они были на виду у полиции. Энид будет в истерике, когда узнает о такой самонадеянности Уэнсдей, обычно рассудительной и продумывающей все наперед. С этим парнем все инстинкты самосохранения у нее отключались сами собой, даже не оповестив ее. Если Тайлер убьет Уэнсдей, то ее труп там найдут тогда, когда чета Галпинов будет уже далеко от Джерико резать глотки и доставать мозги.
Нельзя было давать слабину.
- Я читала, что это возможно, но в дневнике Лорел не было описаний этого метода. Единственный верный способ - та эссенция. Мне поверить тебе на слово, что ты ее просто забыл?
- Мне поверить тебе на слово, что ты не сдашь меня копам, подчинив меня?
- Я не горю желанием помогать властям, они и так у меня в долгу. Сделаю хоть что-то для себя, а не для общества.
- И что тогда ты будешь делать со мной? Я убил Лорел, потому что то, что она приказывала мне делать, привело меня к заключению в Уиллоу Хилл. Ушел от матери, потому что... - болезненная причина встала поперек горла, а глаза намокли, но Тайлер не хотел давать им волю. Он не слабый Тайлер.
- Почему? - причину, пожалуй, стоило знать, чтобы не совершить ошибки предшественника.
- Потому что мама слушает этот живой труп. А он меня бесит, - он отмазался, и Уэнсдей почувствовала, что это ложь.
Им обоим было непросто признавать правоту другого. В глазах Уэнсдей, от выражения которых по спинам большинства шли холодные мурашки, отразилось пламя свечи. Тайлеру нравилось смотреть в них, ожидая, как она бросит взгляд на него и сразу отведет глаза. Для него это было то же самое, что признание.
- Ты делала это раньше? - его взгляд скользнул по ее лицу, и она поспешила занять себя чем-то другим, что вызвало у него легкую быструю улыбку.
- У меня многое получается с первого раза.
Места были заняты согласно купленным билетам. Между ними Уэнсдей поставила самую большую свечу, пламя которой горело между их лицами. Маска и вуаль давно лежали где-то на полу, между ними не было никаких преград, и все это казалось немыслимо интимным. Уэнсдей старалась не отводить глаза, что доводило ее до судорог в висках.
- А вы отважная, Мисс Аддамс, - сказала Уимс, нависая над Тайлером. - Вы же даже не знаете, как его приручить гипнозом. Какая самоубийственная уверенность!
- Назад пути нет, лучше скажите, что делать, - Уэнсдей продолжала смотреть Тайлеру в его зеленые светлые глаза, будто бы это была игра в гляделки.
- Я не знаю, думал, ты в этом разбираешься, - сказал Тайлер, саркастически пожимая плечами.
- Если бы я действительно спросила тебя, то меня можно было бы уже списывать в Уиллоу Хилл, как потерявшую рассудок, - Уэнсдей посмотрела на Уимс, и Тайлер обернулся себе за плечо, где никого не было. С его точки зрения.
- Прочти строки, которые описывают вашу связь, так вы погрузитесь в транс. Вам будет необходимо найти воспоминание и создать эмоциональный якорь, который привяжет его к вам, - Уимс была в восторге от неизбежности пути Уэнсдей через сферу, вызывающую у нее отвращение. Как считала бывшая директриса, такая реакция была вызвана тем, что дочери чувствительной Мортиши совершенно не давались эмоции, а она привыкла идти по легкому пути. - Вы правы, мисс Аддамс, назад пути нет. Но если у вас получится, то я признаю ваше превосходство и уйду на покой.
У Уэнсдей глаза на лоб полезли. В какое отвратительное уязвимое положение Тайлер поставил ее, забыв шприц, эссенцию которого она так тщательно готовила.
- С кем ты говоришь? - Тайлер вглядывался в темноту, пытаясь увидеть хоть кого-то.
- Положи руки на стол и не задавай вопросов.
Тайлер нехотя положил руки на стол ладонями вниз, и Уэнсдей кончиками пальцев быстро перевернула его кисти. Вспоминая сеансы у доктора Кинботт, как она учила успокаиваться, девочка сделала короткий выдох. Ее кости напряглись до боли, когда она вкладывала свои холодные пальцы в руки Тайлера, едва касаясь подушечками его ладони. Еще противнее ей было от той тихой части где-то на затылке, которая трепетала от этого прикосновения, и Уэнсдей сжимала своим черным мозгом эту мерзкую часть себя. Вдруг Тайлер сам обхватил ее пальцы, положив большой палец между ее костяшками.
- Не думай, что мне это приятно, - сказал Тайлер, а у самого намокли ладони. - Хотя твоя реакция упоительна.
- Человек выбирает зло, не потому что это зло. Он ошибочно принимает его за счастье, которое ищет, - произнесла Уэнсдей, не удостаивая Тайлера ответом на его замечание.
В ту же секунду их тела натянулись, как струны, а головы запрокинулись назад, они впились пальцами в кисти друг друга. Как только судорога отпустила их, они увидели, что находились в склепе Крекстоуна. В груди неприятно завозилось чувство досады от окружения. Уэнсдей было бы проще, если бы вокруг были цепи, свечи, части тел жертв Тайлера и ее собственная кровь. Но там были развешаны гирлянды, массивная дверь завешана белой тканью, на гробу стоял проектор, на ступенях лежал черный плед, рядом с которым стояли черно-белые коробки с попкорном, а у стены стоял стеклянный графин с черными георгинами. Свидание, из-за которого был украден дневник Натаниэля Фолкнера, а Вещь чуть не умер.
- Один дух сказал, что нужно найти воспоминание для эмоционального якоря, - сказала механически Уэнсдей, отпуская его руки, и подошла к проектору. - Садись.
Уэнсдей взяла пульт от проектора, чтобы переключать воспоминания. Гипнотизер здесь она, все будет по ее правилам и под ее контролем. Почти одновременно они сели на плед, не смотря друг на друга из-за неловкости, навеянной атмосферой, и Уэнсдей нажала на пульт. Блеклые картинки зашевелились как в настоящем фильме, будто их подсознание мечтало стать режиссером либо просто популярным автором эдитов в Тик-Токе.
На белом полотне появилось изображение салютов, ярких тентов и декораций праздника урожая. Уэнсдей смотрела, как Тайлер передавал ей дело ее отца, с отвращением к себе, что она поверила, что кто-то может искренно помогать ей. Никто не способен принять ее жуткость. Если уж она чересчур мрачная для своей семьи, то с чего она вдруг решила, что какой-то незнакомый парень по-настоящему не считает ее пугающей. Она была разочарована в себе, видя, как искра блеснула в ее глазах, когда Тайлер назвал ее "чудной", а его лицо растянулось в этой мягкой улыбке, убивающей в Уэнсдей весь холод и тьму.
- Если бы мы сели в твою машину, то ты отвез бы меня сразу в склеп Крекстоуна? - Уэнсдей напомнила себе и ему, чем все закончилось, смотря, как они бежали вместе по парку аттракционов.
- Отец остановил бы нас на выезде из города, а ты бы была уверена, что я - твой союзник. Такой был план.
Уэнсдей фыркнула и переключила. Другого она и не ожидала.
- Но теперь ты знаешь, почему для меня ты не страшная, - Тайлер вскинул брови.
- Если ты не пугаешься своего отражения в форме хайда, то меня уж подавно.
На экране появились картинки со дня примирения, когда Уэнсдей спрашивала Тайлера о доме собраний. Конечно, она сразу вспомнила, как бежала в дождь по следам монстра, которые превратились в человеческие. Уэнсдей смотрела на себя со стороны, как Ксавьер накрыл ее зонтом, понимая, что это точка зрения Тайлера, который прятался от нее в лесу уже в обличии человека. Она подозревала Ксавьера, не видя очевидного. Чувства затуманили ей разум, и она не собиралась вестись снова на эту удочку.
- Но ты тоже меня не боишься, навсегда запомню твою одержимость монстром, - Тайлер улыбнулся, как тогда во "Флюгере", указывая ей дом собраний.
- Тебе это даже нравилось.
- Конечно. Уэнсдей Аддамс, которой плевать на всех и все, вдруг не плевать на меня, но она еще не знает об этом. Я с восторгом смаковал это чувство.
Его самодовольство было раздражающим, Уэнсдей еле держалась, чтобы не прервать сеанс, но начиная жалеть, что снова дала Тайлеру подобраться близко к ней. В это время на экране появилось другое изображение: Уэнсдей в роскошном антикварном платье, купленном на украденные деньги Вещью, слушает лживые объяснения Тайлера, взявшего белый костюм, вероятно, на прокат. С учетом обстоятельств вечер стоил парню крупной суммы.
- Ты уничтожил фреску Ксавьера, потому что ненавидел изгоев. А после исправительного лагеря решил, что будешь действовать тайно, играя роль хорошего парня, чтобы тебя никто не заподозрил, - жестко заключила Уэнсдей. Она давно поняла это и много раз говорила себе, когда вспоминала хоть что-то теплое о нем.
- Когда ты сказала, что не обидишься на глупый прикол, я хотел сказать, что на самом деле мне совсем не жалею этого придурка Торпа и его фреску. Этот сноб из элитки всегда смотрел на нас свысока. А это фреска - гребаный монумент его высокомерия. Мне хотелось сбить с него спесь. Что бы ты сказала тогда?
- Что зазнавшихся придурков надо ставить на место. Ксавьер собирался учить меня стрельбе из лука, учить, как распознавать видения, учить, кому доверять. Так что мне даже было приятно ранить его самолюбие, придя с тобой на Вороний бал. Как тяжело ему было осознавать, что он не лучший.
Всегда приятно найти единомышленников, особенно в том, что всегда осуждалось большинством. Уэнсдей вспомнила, как она поддержала темное проявление Тайлера, а он первый раз признался, что она ему нравится. Нравится жестокой и жуткой, которая натравила пираний на заносчивого обидчика брата. Тайлер, который разделял ее наклонности, а не чурался их - такой Тайлер растекался теплом по холодным венам Уэнсдей и разжигал в ее груди несвойственный ей жар.
- За придурка Торпа, - Тайлер поднял коробку попкорна, как бокал, и, улыбаясь, засыпал порцию себе в рот. - Все еще свежий. Будешь?
- Ненависть к зазнайкам. Достаточно ли сильный эмоциональный якорь? - Уэнсдей проигнорировала его предложение.
- Я бы назвал это по-другому. Да я и называл, - Тайлер высоко поднял брови, намекая на их первую встречу в Уиллоу Хилл.
Уэнсдей молча нажала на кнопку "Далее". Эта самоуверенность, кичливость его темной стороны, в ней она не узнавала того мальчика, которого встретила во "Флюгере". Нет, это не истинная сторона. Нужно то, что вскроет его, заставит быть искренним, потому что маске нельзя было доверять.
На экране появилась их вылазка в дом Гейтсов, которую она перелистнула. Еще один обман. Хоть и такой филигранный. Затем свидание - всего лишь прикрытие, Уэнсдей не собиралась переживать это снова, тем более в той же самой обстановке, но все же остановилась.
- Я ведь почти прокололся, - сказал Тайлер, слушая, как Уэнсдей пыталась оттолкнуть его. - Продержись ты еще, я бы обратился в хайда, чтобы ты наконец согласилась быть со мной.
- Представляю лицо твоего отца, - Тайлер усмехнулся на ее слова.
- Ты бы смогла встречаться с монстром? - спросил он, понимая, что так она ответит ему на вопрос: каким она видит его в роли своего хайда.
Тайлер не хотел больше на цепь, на которой ему запретят чувствовать себя живым и свободным. В его жизни было достаточно мрака, а хайд был единственным просветом. Но если для нее хайд - монстр, которого надо было контролировать, лучше он умрет.
- Не думаю, что мы пришли сюда, чтобы говорить об этом, - ответила Уэнсдей, никогда не желавшая выяснять отношения, даже когда стремилась к ним, а уж тем более теперь.
Отношения для нее - закрытая тема. Тайлер развернулся к Уэнсдей.
- Нет, Уэнсдей, мы пришли говорить об этом. Ты дала мне выбор, чтобы я сам пришел к тебе. Я хочу знать, каким ты видишь мое будущее, когда я буду в твоей власти. Это не шутки и не фигура речи. Лорел нужен был монстр, маме - человек. Кем, ты хочешь, чтобы я был?
Уэнсдей молчала. Ее план был такой: получить Тайлера, обезвредить Айзека и Франсуазу, не дать ему убить Энид или одного из Аддамсов. Как именно это обеспечить, она еще решала: отправить в тюрьму или держать его, как собаку на поводке. Ни то, ни другое ее истинно не радовало, но в другом формате она не могла ему доверять.
- Да, ты видишь меня целиком, Уэнсдей, но тебе я не нужен ни хороший, ни плохой - никакой. Ты просто хочешь быть спасительницей. Тебе льстит положение хозяйки хайда.
Тайлер встал, подойдя к двери, сорвал белую ткань, оторвав вместе с осыпавшимся карнизом, и яростно стал пытаться открыть каменные двери, но они были запечатаны.
Зачем Уэнсдей привела Тайлера туда? Если он для нее монстр, опасность, обманщик, единственный верный путь - убить его. Уэнсдей не понимала, зачем она придумала этот план. Уимс была права - у нее секреты от самой себя.
Уэнсдей нажала кнопку пульта, уже зная, что будет дальше, и на дверь спроецировалась сцена их поцелуя во "Флюгере". Бессмысленно скрывать, как она ненавидела себя за то, что ни разу не усомнилась в Тайлере, что доверилась ему настолько, что дала волю чувствам, которые ввели ее в заблуждение. И эти чувства вновь привели ее туда - в этот чертов склеп.
Ее сознание сопротивлялось, но Уэнсдей признала свое поражение - ее все еще тянуло к Тайлеру. Тянула надежда, что не все было обманом, что между ними есть не только ненависть и расчет. Когда Тайлер корчился от удара электричеством в Уиллоу Хилл, она не видела монстра, преступника, злобного гения, она видела того парня, который своей улыбкой ломал ее ледяную броню. Которому она позволяла ее ломать. Честность с собой и с другими - основная черта, которой Уэнсдей пренебрегла, не желая признавать свою слабость.
Тайлер - это слабость Уэнсдей. Но любую слабость можно превратить в силу. Свой хрупкий вид она использовала как прикрытие: все ее недооценивают и совершают ошибки. Как тот серийный убийца, любитель кукол. Можно отрицать низкий рост, а можно им пользоваться, прячась в самых неочевидных местах. Пора признать, что "нечто" все еще тянуло Уэнсдей к Тайлеру, тогда можно ожидать от себя необдуманных поступков, не оправдывая их альтруистическими намерениями. Если признать, то он увидит, что она искренна и не убежит помогать своей семейке расквитаться с Аддамсами. А чувствует ли он что-то в ответ или пришел из безысходности - это уже ее не касается.
Увидев изображение, Тайлер остановился, но так и не оборачивался на Уэнсдей.
- В прошлом году мое расследование было проведено идеально, я раскрыла дело, засадив тебя и Лорел за решетку, - сказала Уэнсдей и встала с пледа, а Тайлер лишь раздраженно закатил глаза. - В этом году я так же докопалась до правды, даже не пользуясь видениями. Но что тогда, что сейчас в моем плане был один недочет. Ты.
Не оборачиваясь, Тайлер прислушивался к дыханию Уэнсдей, ее сердцебиению, пытаясь распознать ложь в ее словах или почувствовать дрожь ее маленьких шагов.
- Ты заставляешь меня совершать ошибки, которые многим стоят жизни, но, честно говоря, мне плевать. Мысль о твоей смерти не принесла мне того наслаждения, которого я ожидала. Приручать хайда, человека, который пытался и продолжает пытаться убить меня и мою подругу - настоящее сумасшествие. Я не могла представить, что буду способна на такое.
Уэнсдей подошла достаточно близко, чтобы дотянуться до Тайлера рукой, и остановилась. Этот парень ломал ее, сам того не осознавая, заставлял ее идти на поступки, на которые она бы никогда не пошла.
- И что буду готова на любой риск ради этого, - с болью она выдала эти слова, на которые не поворачивался язык. - Я не приходила в Уиллоу Хилл, потому что мне не плевать, а я не хотела, чтобы так было. Но сейчас я здесь, потому что мне не плевать.
Тайлер повернулся к Уэнсдей, оценивая ее лицо, как тут же ее взгляд дрогнул, как и мышцы шеи. Его дыхание сбилось от осознания, что она была искренна, что ей все еще не плевать, но он не спешил. Маме тоже было не плевать, даже чересчур.
- Каким я хочу, чтобы был мой хайд?Чтобы он был собой. Я хочу знать, кто ты. Кто такой настоящий Тайлер Галпин. Я знаю Тайлера, милого парня баристу, которого легко напугать, который целовал меня. Я знаю Тайлера, хайда, который убивает и глазом не моргнув, который вышвырнул меня из окна и отправил в кому. Но где настоящий Тайлер? Что он думает и чего хочет?
- И ты примешь меня любого?
- Я слушаю нытье Энид о ее отношениях и муках выбора купальника. Вытерпела даже одержимость Агнес быть моим другом. Меня тошнит разве что от людей, которые подавляют себя ради других.
- Какие условия?
- Никакой лжи и предательств. Иначе я посажу тебя на электрический стул, буду бить током, пока не потеряешь сознание, сниму с тебя кожу живьем и вырежу сердце. Сердце запихну твоему дяде в грудь, кожу повешу в своей комнате, а голову повешу в качестве елочной игрушки.
- Даже после смерти все равно хочешь, чтобы я был рядом?
Уэнсдей закатила глаза и развернулась. На что она вообще надеялась, пытаясь приручить хайда разговорами? Надо выходить, запереть его, приготовить эссенцию еще раз и вколоть ему. Надо было сразу так поступить. Идиотка.
- Клянусь, никакой лжи, - Тайлер схватил ее за руку, останавливая. - И с твоей стороны тоже.
- Клянусь, - заключение сделки было облегчением, как камень с плеч для Уэнсдей, она повернулась к нему, не отпуская его руку. - Нужна фраза для эмоционального якоря. Предложения?
- Я вижу тебя целиком. Это взаимно, Уэнсдей, - его голос был тихим и мягким, отчего ее нутро сжалось.
Глаза Тайлера соскользнули на ее губы, как раньше, когда обманывал ее, но его лицо было другим. Брови были слегка приподняты, создавая на лбу короткие вертикальные морщинки. Зрачки расширились, поглощая её образ, будто он пытался впитать её самой кожей. Легкая безумная улыбка изучения, можно ли было сделать этот шаг и забыть все, что было раньше.
- О чем ты? - Уэнсдей была уверена, что цитирование ее самой - лучший способ манипулировать ею, признавая ее авторитетом, чьи слова он помнит.
- Железная леди, безумный гений, мрачная барби-потрошитель. Бесстрашная перед лицом любой опасности, кроме близости. Ты хочешь этого. На самом деле. Но боишься, что люди увидят тебя настоящую и воспользуются твоими слабостями.
Уэнсдей нахмурилась. Опять глубокие психологические разговоры. Тайлер приблизился к ней, наклоняясь так, что их носы почти соприкасались, а щека покрылась испариной от его дыхания. Но она держала себя в руках, хотя он слышал, как быстро билось ее черное сердце.
- Как и случилось, - подметила Уэнсдей.
Тайлер нежно, почти невесомо поцеловал ее бледную щеку, отчего мурашки покрыли кожу девочки.
- Мне тоже страшно, что настоящий Тайлер никому не нужен. Не нужен тебе, - прошептал он, целуя ее в щеку еще раз, ближе к темно-сливовым губам. - Но я вижу тебя целиком, и ты нужна мне, Уэнсдей.
Врет ли Тайлер - этого она не могла знать никак. Любые отношения - это риск. Когда Уэнсдей рассказывала Энид то, что скрыла от нее, Энид могла навсегда разочароваться в дружбе. Но она продолжает верить в их связь, потому что не представляет свою жизнь без нее. Теперь Уэнсдей предстояло сделать тот же шаг веры, что когда-то совершила Энид - пойти на риск ради кого-то еще раз. Ради себя. Ради них.
- Я вижу тебя целиком, Тайлер. Ты нужен мне, - сказав это, Уэнсдей столкнулась с его глазами, такими же отчаянными и горящими, перед тем, как оба они закрыли веки и, ударившись носами, поцеловались, отчего их ноги слегка подкосились.
Маленькие руки Уэнсдей медленно переместились на плечи Тайлера, нежно проведя по рубашке и жилетке, пока его широкие ладони скользнули по тонкой ткани ее платья, притягивая ее к себе. Перехватывая дыхание, они снова и снова смыкали губы, сжимая пальцами плоть друг друга.
- Я вижу тебя целиком, Уэнсдей, - прошептал Тайлер, снова целуя ее так, будто все свое заключение думал об этом.
- Я вижу тебя целиком, Тайлер, - ответила она, и уголки ее губ поднялись вверх, как раз когда он поцеловал их.
Их тела вдруг выгнулись в струну, руки сильнее сжали друг друга, и они оказались вновь в разрушенной рекреации перед угасающей свечой. Помада на губах Уэнсдей не была размазана и отпечатана на губах Тайлера. Было только одно желание - исправить это. Они потянулись друг к другу через стол над свечой, воск которой растекся по столу.
- Уэнсдей! Пагсли пропал! - закричала Энид из коридора, где горел факел, и они тут же остановились.