7 глава - испытательный срок
Ночь закончилась, лучи тусклого рассвета просачивались в комнату Уэнсдей через круглое окно. Энид еще была заперта в клетке Люпина, Капри все еще искала Пагсли в лесу с остальными учителями и старшими Аддамсами. Сама Уэнсдей, убежденная в бесполезности полиции, только недавно вернулась из леса. Ее туфли были в слое грязи, и она несколько раз топнула ногами со злостью на себя, что она не заметила исчезновение Пагсли. Ее роскошное платье было изорвано от деревьев, кустов, в подоле застряли листья, палочки и трава.
Окно в комнату скрипнуло, и большой тенью в комнату проскользнул Тайлер: в старом поношенном пальто, раскрытом на груди, и джинсах с затяжками на голое тело, ступни были босые, грязные, в мелких ссадинах. Ей стало неловко от вида его сухих мышц груди со старыми следами от когтей Энид, что заставляло ее представлять и вспоминать их поцелуй. Уэнсдей прочистила горло, и ее взгляд скользнул от его лица к ногам и обратно.
- Я проверил дом в лесу и подвал, их там нет, - сказал Тайлер, неловко отряхивая ноги друг об друга. - Айзек полностью восстановился, я не могу учуять его запах.
- Есть идеи, куда они могли отправиться? - спросила Уэнсдей, снимая туфли.
- Они собирались использовать машину, которую Айзек построил в Неверморе, чтобы вылечить маму, - говорил он, неловко продолжая стоять у окна. - Больше я ничего не знаю. Прячутся в рандомной норе. Прости, что от меня не больше пользы, чем от шерифа Сантьяго.
- Я принесла твою одежду, - Уэнсдей указала взглядом на стопку вещей и его кроссовки на кровати. - Только ноги помой.
Тайлер наконец шагнул ближе, пока Уэнсдей доставала ему полотенце из гардероба. Они ощущали какое-то тревожное покалывание на коже от желания и невозможности коснуться, будто бы это было неразрешено.
- Жаль, что твое платье пострадало, - Тайлер разглядывал черную вуаль юбки.
- Это меньшее из того, что меня беспокоит сейчас, - Уэнсдей протянула ему черное полотенце, и их пальцы соприкоснулись, дрожь растеклась от пальцев до затылка. - Мне надо переодеться.
Все еще отстраняясь от физической близости, ощущения уязвимости, Уэнсдей считала, что не может проявлять к нему излишнюю нежность. Она ведь не ее мама, а Тайлер не ее отец. Будто проявление ее привязанности к нему - это слабость. Ему должно быть достаточно вчерашних ее слов и сиюминутной импульсивности.
Взяв полотенце, Тайлер скрылся в душевой. Развязав ленту на шее, Уэнсдей сняла прозрачную рубашку, тонкими пальчиками расстегнула скрытую молнию на спине платья, услышав, как в душевой полилась вода. Юбка упала вниз, ловкие руки спустили на пол порванные колготки. В этот момент до чуткого слуха Уэнсдей, который достался ей от Мортиши, донесся звук расстегивающейся молнии, и несложно было догадаться, что это было. Она стояла в одном нижнем белье, позади нее была дверь в гардероб, откуда она могла и должна была взять одежду, но она просто замерла с каменным лицом, сглатывая подступающую слюну от мыслей, в каком виде сейчас Тайлер стоял в ее душевой в паре метров от нее. Уэнсдей помнила его рельефный торс, мышцы с низким процентом жира, каждый шрам, линию разделения плеч и груди - все, что увидела во время визита в Уиллоу Хилл, но помнила и ощущение его мягкой горячей груди под своими холодными пальцами, когда обрабатывала его раны после его нападения на самого себя в доме Гейтсов. Его нежные глаза, которые смотрели на нее сверху с восхищением и обожанием, будто бы они были одни, а Энид и Ксавьера вовсе там не было.
Уэнсдей передернуло от самой себя, что она позволяет себе мысли, будто бы они были написаны в одном из романов ее матери, и она поспешила одеться.
- Каков план? - спросил Тайлер, застегивая пуговицы на манжетах рубашки, в которой был на балу, и зевнул.
- Ты устал, ложись спать.
- Я в норме, - Тайлер демонстративно проморгался и размял шею, чтобы освежить свой взгляд. - Я не в первый раз сутки напролет на ногах.
Уэнсдей нравилось его стремление помочь ей, но хайд, у которого не порядок в голове из-за недосыпа, ей ничем не поможет. Его усталый вид напомнил ей о ее собственном желании провалиться в сон. Но более того она не хотела, чтобы он страдал даже в такой слабой форме. Отведя глаза в пол от Тайлера, Уэнсдей со свойственной ей идеально прямой спиной легла на кровать, отодвинув край одеяла, и скрестила руки на груди. Жесткий матрас принял ее тело, как родную, будто бы она устроилась в гробу. Она слегка подвинулась к левому краю, уставилась на Тайлера и перевела взгляд на свободное место рядом с ней.
Нижняя губа Тайлера слегка откинулась вниз и задрожала, его брови поднялись, сформировав глубокую складку на лбу, грудь вздымалась от долгих вдохов. Он не мог поверить, что Уэнсдей, которая не переносит физического контакта с семьей, которая не часто позволяет подруге касаться ее, теперь сама хотела, чтобы он лег рядом. Такая возможность безнаказанно прикасаться к ней была исключительно его привилегией. Всегда. Ее телесная зона - как драгоценность в королевской сокровищнице - была доступна только ему.
Медленно шагая к кровати, Тайлер скинул со ступней кроссовки и аккуратно лег рядом, будто бы от его резкости Уэнсдей бы вскочила и убежала. Скользя по серой, графитной простыне он выпрямил руки и ноги, не зная, как еще лечь на кровати, предназначавшейся для комфорта одного, но не двоих, но даже этого хватило ему, чтобы от ощущения кровати под собой и соприкасающихся бедер и плеч, по его коже побежали мурашки.
- Уэнсдей, - прошептал он, и девочка перевела на него глаза с потолка. - Тебе удобно?
- Приемлемо, - она старалась держать холодную твердую интонации и не выдавать свое переживание их близости, которую она сама спровоцировала.
Ерзая на кровати, Тайлер переместился на бок, не отрывая взгляд от Уэнсдей, и, уткнувшись носом ей в плечо, положил широкую ладонь на бледные костяшки правой руки. Она вздрогнула, но все же не оттолкнула, не сбросила руку, думая, что позволяет ему это, на самом деле наслаждаясь его теплом и запахом свеже вымытого тела. Тайлер воспользовался гелем для душа Уэнсдей - с едва уловимым запахом мускуса, и теперь от них пахло одинаково. Его мягкий кончик носа скользил по ее плечу, а тяжелая рука лежала на ее грудной клетке, отчего он чувствовал каждый ее вздох.
- Ты же не сбежишь, когда я проснусь? - спросил Тайлер голосом, который выдавал, что он уже погружается в сон.
- Ты в розыске. Мне придется охранять тебя, как принцессу, - он лишь тепло усмехнулся, погладив кисть Уэнсдей большим пальцем.
Всего пару дней назад она и думать не могла, что Тайлер снова будет рядом, будет улыбаться ей и смотреть на нее своими кошачьими глазами. Год назад она не могла позволить себе даже мысль о нем, занимая свой мозг эскапизмом: творчество и убийства. Она была убеждена, что Тайлер мертв для нее, что ее ненависть к нему никогда не погаснет. Ее ярость вспыхнула только сильнее при встрече в Уиллоу Хилл: от его угроз, от бесполезности, от его самоуверенной бравады, от того, что она помнила, кем он был для нее, и не могла поверить, что все это было ложью. С каким отвращением к себе Уэнсдей вытирала мокрый след на глазах, когда, покидая Тайлера, слышала его рёв.
А теперь между ними не было никакой преграды: ни обид, ни ненависти. Сквозь легкую вуаль геля для душа Уэнсдей чувствовала его собственный запах и даже наклонила голову к его макушке, чтобы незаметно вдохнуть аромат его кудрявых волос. Его молекулы пробежали по ее ноздрям, вздымая все волоски, и в уголках глаз блеснули слезы. Она не стала их убирать, пробуждая Тайлера своими движениями. Его тепло рядом с ней, его дыхание и мерное сердцебиение - все погружало ее в блаженный сон, освобождая ее голову от всех зудящих мыслей.
Мери Шелли была уверена, что люди выбирают зло не потому, что оно зло, а ошибочно принимают зло за счастье, которого ищут, Уэнсдей наконец была другого мнения. Люди считают свое счастье злом, отрицая зло в своей собственной душе, именно поэтому они так боятся этого счастья.
Будь прокляты редакторы издательства, к чьему совету она прислушалась, сделав шаг навстречу Тайлеру, переступив через гордость и перевернув монету со стороны ненависти на сторону... дружбы.
К полудню ее разбудило призрачное прикосновение, рука Уимс была мертвецки холодной, чего и стоило ожидать. Уэнсдей широко раскрыла глаза, пока плечи Тайлера размеренно вздымались от каждого вздоха.
- Отложу поздравления с тем, что у вас получилось приручить хайда, мисс Аддамс, - начала Уимс шепотом, расплываясь в злорадной улыбке.
Уэнсдей широко раскрыла глаза от ужаса, что директриса застала ее в таком неловком положении, имея возможность рассказать ее матери о своем триумфе. Она хотела провалиться под землю прямо в могилу, но ее резкие движения могли пробудить Тайлера, поэтому под натиском самодовольства Уимс девочка медленно выскользнула из объятий парня, положив его руку, которая ее обнимала, на подушку.
- Только слово маме... - прошипела Уэнсдей сквозь зубы.
- Не откажу себе в этом удовольствии, но позже, - ее лицо в миг стало угрюмым. - Полиция нашла пальто Пагсли на юге в 20 километрах от Джерико и уехала.
- Они ведут их по ложному следу, - сделала вывод Уэнсдей.
- Все верно, потому что Юджин только что видел Айзека Найта, тот вручил ему коробку для вас, мисс Аддамс. Юджин, которого Тайлер растерзал в прошлом году и отправил в кому, из-за чего мальчик просыпается каждую ночь в холодном поту с криками от кошмаров, бежит сюда, - она уставилась на Тайлера.
Прыгнув в кроссовки, Уэнсдей вылетела в коридор, как тут же столкнулась с Юджином, тихо закрыв дверь в комнату в последний момент. Запыхавшийся кудрявый подросток был до ужаса напуган, протягивая ей черную коробку.
- Слёрп, он полностью регенерировался! - Юджин весь трясся, Уэнсдей открыла коробку, из-за ее плеча на содержимое смотрела Уимс: черный снежный шар с фигуркой дерева с черепом, а на дне была красная надпись "Полночь". У этой семьи было исключительное чувства стиля в смертельных угрозах.
- Иди в свою комнату и запри дверь. Никого не впускай, - строго сказала Уэнсдей, пряча угрозу обратно в коробку, и мальчик убежал.
- Как вовремя вы завели себе ручного хайда, мисс Аддамс, - сказала Уимс с серьезной ноткой, и Уэнсдей была рада, что никто ее больше не видел и не слышал.
- Теперь я знаю, где будет Пагсли, я не заставлю Тайлера сражаться с его семьей, - прошептала Уэнсдей, заходя в комнату.
На кровати сидел Тайлер, в спешке надевая кроссовки, подняв голову, он оставил шнурки развязанными и подбежал к ней широкими шагами.
- Ты сказала, что будешь охранять, а сама убежала, - он обиженно хмурился, как ребенок, отчего Уэнсдей стало только тепло на сердце, что ему так важно ее присутствие.
- Я вижу призрак директрисы Уимс, - сказала Уэнсдей, чему Ларисса удивилась, а у Тайлера глаза на лоб полезли. - Я вышла поговорить с ней, чтобы не будить тебя.
- Оу. Прости. Со мной говорил призрак отца, так что думаю, это нормально. Да? - его лицо было немного растерянным.
- Нормальность переоценена, - Уэнсдей оставила коробку на комоде у двери, чтобы не обращать на новый предмет внимание Тайлера. - Я должна отправиться к матери и узнать, как спасти Пагсли, через видение. Придется с ней помириться. А тебя я прошу еще раз прочесать лес вокруг Невермора, рано или поздно они тут появятся, вдруг ты столкнешься с ними. Полицию увели по ложному следу, так что тебя никто не поймает.
- Ты же не пытаешься просто избавиться от меня? - он читал ее слишком хорошо, ее губы дрогнули.
- Даже не думай так. Ты нужен мне. Мы должны найти Пагсли, и для этого хороши все методы.
- Если не доверяешь мне, так и скажи, - Тайлер наклонил голову, изучая каждый ее мускул лица, чтобы узнать ответ самостоятельно.
Уэнсдей посмотрела на Уимс укоризненно, желая, чтобы та не наблюдала воспитание хайда, и призрак махнул рукой, исчезнув. Стремительно девочка сократила расстояние между ней и Тайлером, поднялась на носочки и, положив ладошки ему на грудь, медленно поцеловала, соприкасаясь всеми нервными окончаниями. Парню не требовалось второе приглашение: он тут же обнял ее, пальцами касаясь ее ребер.
- Я прошу не как хозяйка, а как... подруга, - выдавила из себя Уэнсдей.
- Ты хотела сказать "больше-чем-подруга"? - ему нравилось то, как она все еще стеснялась статуса их отношений. - Для своей девушки я, конечно, побегаю по лесу в поисках ее брата, - он коснулся ее шеи сзади кончиками пальцев, смотря, как она содрогается при каждом контакте с ним.
- Тогда нам пора, - ее классическим согласием было замалчивание, что она не отрицала сказанного, но и не подтверждала.
Уэнсдей действительно направилась к матери, узнав лишь то, что семейные секреты - вот главная проблема семейки Аддамс. Все боятся быть слишком мрачными друг для друга. Не приедь Уэнсдей в Невермор, она бы так никогда и не узнала о двух трупах, отправленных в мир мертвых ее родителями.