5 глава - Хайд и мама
Тайлеру оставалось только одно - вернуться с семьей домой, минуя покрытые пеплом от взрыва голубые стены лаборатории. Перед спуском в душный безжизненный подвал он вдохнул поглубже свежий ночной воздух. Ему всегда нравилось, что их дом стоял обособленно, больше леса, меньше людей: в любой момент можно было обернуться в хайда без свидетелей. Однако, лишь узнав, что его мама была хайдом, Тайлер понял, почему родители купили дом подальше от чужих глаз. Даже вырыть тайный подвал во дворе дома было бы не просто, будь у них соседи, которые предпочитают ставить красивые заборы и гладко стричь газоны. А если бы Франсуаза обратилась в монстра на глазах у домохозяек, выбирающих, какой пирог приготовить на ужин, семья Галпинов навсегда бы осталась общепризнанными изгоями.
Коими они и стали, в конечном счете. Тайлеру было больно смотреть, как дом был разукрашен проклятьями, которые он заслужил. Хотя в какой-то мере ему даже нравилось их читать. Это показывало не столько неприязнь, сколько страх людей. К тому же, это то, чего заслужил его отец. Долгие годы Джерико уважал шерифа Донована Галпина, сожалея, что его сын не пошел по его стопам, а стал типичным американским школьным буллером. Сколько женщин во "Флюгере" подсаживались к нему с советами и понимающими кивками, говоря: "Мы так тебя понимаем, у меня тоже проблемы с сыном, подростки, что с них взять".
Никто. Никогда. Не имел и понятия. Что происходило дома.
Страх ли Тайлер видел в глазах отца? Он видел исключительное желание исправить, будто бы он был сломанной игрушкой. Все больше Тайлеру казалось, что отец испытывал к нему все то же отвращение, что к изгоям. От этого ему больше хотелось злить его, хотелось, чтобы хоть кто-то смотрел на него и видел его. Видел Тайлера. Не обращались к нему со сраной вежливой улыбкой, которая скрывала абсолютное безразличие. Не смотрели с отвращением, жалостью или страхом, за которой не было ни капли любви, даже если смотрящим так не казалось.
"А я вижу тебя целиком" - эти слова Уэнсдей прозвучали в голове Тайлера.
Ее глаза не задерживались на его лице, он помнил, как ее взгляд дрожал и бегал по нему всегда, когда они встречались. Она старалась смотреть на него таким же недвижимым железным холодным взглядом, будто бы уже видела смерть своего собеседника, но зрительный контакт с ним впускал его в ее душу. Уэнсдей не могла сдерживать мягкость своих глаз, растерянность и небезразличие. Поэтому она избегала соприкосновение глаз. Так Тайлер понимал, когда она искренна с ним, а когда врет. Поэтому он знал, что, говоря о своих чувствах в склепе Невермора, Уэнсдей лгала, к тому же, даже без зрительного контакта он мог легко понять это. Его железная леди никогда бы не созналась, хотя ему так хотелось верить в ее слова.
- Тайлер, спускайся, - приказала мать на ступеньках подвала.
Внутренний импульс хайда заставил его сделать шаг в сторону подвала, но он не спустился.
- Почему ты запретила мне обращаться? - спросил Тайлер, смотря через разбитое окно на кресло отца. Там Уэнсдей нашла его?
После своего освобождения он так ни разу не был в гостиной, будто там все еще был дух его отца. Тайлер забирался в свою комнату по крыше, чтобы забрать вещи, но не более. Только мама и Айзек заходили, им было все равно на гнетущий запах смерти.
- Потому что каждое обращение отнимает у тебя жизнь, милый, - сказала мама. - Посмотри на меня. Лекарства не помогут, это проклятие.
- Лучше быть убитым оборотнем, чем умереть от обращений? Так ты решила?
- Это девочка, она бы тебя не убила. Как и произошло. Спускайся.
В прошлый раз Тайлер почти убил Энид, но отец выстрелил в него, и та швырнула его в дерево, расцарапав грудь так глубоко, что эти раны оставили шрамы. Его отец предпочел спасти другого, ранив собственного сына, от этой мысли ноздри Тайлера раздувало гневом и обидой. И в этот раз его мать кинула его в лапы оборотня.
- Она обратилась не в полнолуние, откуда такая уверенность? - Тайлер сдерживался, но немного повысил голос.
- Тайлер, успокойся и спускайся. Я твоя хозяйка, - Франсуаза значительно повысила голос.
- Машины нет, что мы собираемся делать? Какой план?
- Наш план - вылечить меня. Машина есть в Неверморе, старая. И у Аддамсов есть особая миссия в нашем плане.
- Вылечить тебя? А ты точно не захочешь затем вылечить меня?
Эта мерзкая мысль посетила голову Тайлера, когда в ней не хватало кислорода из-за хватки Энид на его шее. Она все кружила, кружила, но он дал ей приземлиться только тогда.
- Тайлер, милый, быть хайдом - это проклятие. Ты даже не можешь жить без хозяина.
Еще одно родительское предательство. Сколько раз еще сердце Тайлера может расколоться? Казалось, от него осталось уже меньше одной восьмой. Собственная мать смотрела на него как на объект, который надо было исправить. Будто бы его хайд - всего лишь сломанная рука, которую нужно было ампутировать и поставить гладкий протез с имитацией кожи. Но все больше он понимал, что весь Тайлер - для нее ошибка.
- Да, не могу, - голос Тайлера стал отрешенным, холодным, как сталь. С него хватит. - Но я могу его выбрать.
Тайлер развернулся и пошел прочь в темный лес.
- Тайлер, куда ты пошел? - мать прикрикнула на него. - Тайлер! Я твоя мама!
- Мама, но не хозяйка, - спокойно ответил он, и убежал, хрустя сухой листвой под ногами.
Тайлеру хотелось верить, что мама побежит за ним или пошлет Айзека. Он остановился и прислушался, вглядываясь в темные очертания его дома. Но он услышал, как железная крышка над входом, скрытая будкой Элвиса, захлопнулась. Зачем тогда она искала его, выйдя из Уиллоу Хилл? Или, если бы Айзек нашел ее, тогда бы она не искала сына?
Тайлер закричал. Его горло рвало от этого крика, голова пухла, руки не слушались. Казалось, будто сердце резало. Обычно с таким криком Тайлер обращался в хайда, но силы его покинули. Он упал на колени, его ноздри раздулись. Боль тянулась по венам и будто колючая проволока резала его изнутри. Тайлер был счастлив снова встретить маму, но она любила его только как послушную собаку на поводке, которую можно было наказать за плохое поведение. Как сильно он был счастлив, так сильно он был раздавлен в тот момент.
Его сущность хайда, послушного монстра, тянула Тайлера обратно к цепи - под руку матери. Он вставал, ощущая, как кандалы на его ногах натягиваются, будто бы ступни были закованы в бетон, а на шее все еще был электрический ошейник. Но Тайлер сделал этот шаг, а затем еще и еще. Он не знал, куда шел, просто понимал, что должен идти.
Идти к своей свободе.