4 глава - Секреты
Оставив дверь слегка приоткрытой так, чтобы тонкая и хрупкая Агнес могла протиснуться незаметно, Тайлер подошел к пульту управления. Каждый раз приближаясь к Айзеку, хайд удивлялся, как выдерживал это зловоние со своим острым нюхом.
Скрип. Проклятые кроссовки Агнес. Ей стоило их снять, потому что в ту же секунду гнилая рука Айзека оказалась на ее запястье. Удушающий запах страха наполнил помещение, но Тайлер чувствовал будто его сковало. Он не мог никак пошевелиться, чтобы помочь Агнес, мог только ожидать, что же сделает черный язык с ее рыжей головой.
- Куда-то спешишь, милая? – его голос был добрым, и оттого только сильнее страх пробирался под кожу. Будто мясник на скотобойне успокаивал овечку. – Тише. Не люблю бегать за ужином.
Огромная пасть Айзека раскрылась так широко, будто бы его челюсть выпала, а длинная шея изогнулась над Агнес. Из гниющего рта медленно вылез длинный черный язык и пощекотал белый лоб девочки, которую тут же покинули силы, и она упала на пол, закатив огромные испуганные глаза.
- Не поваляешь, не поешь, - вздохнул Айзек и нагнулся над девочкой.
Его зубы уже были готовы вонзиться в ее плоть, выдрать волосы, сломать череп и впиться в мозг, как вдруг из темноты выбежала Энид и со всего размаху вдарила зомби в бок ногой. Его хилая тушка полетела мимо Тайлера, упав на приборную панель так сильно, что полетели искры от сломанных рычагов, усилив мощность машины.
Бросок Энид вывел Тайлера из остолбенения, и он тут же попытался помочь стабилизировать машину, ведь от этого зависела жизнь его мамы. Но поломку уже было невозможно сдержать.
Выскользнув из-под лестницы, Уэнсдей принялась трясти Агнес и шлепать по лицу, чтобы привести ее в чувства, но... Энид упала на колени, ее уши начали расти, лицо стало менять форму, а пальцы на руках ходили ходуном.
- Энид, успокойся, или ты обратишься! – сказала Уэнсдей и посильнее ударила Агнес по щеке, отчего та резко подняла голову.
- Слишком поздно, - прохрипела Энид.
Это не было красивым превращением, описанным в романтических книгах. Это был взрыв плоти и ярости. Кость ломалась и перестраивалась с сухим хрустом, мех пробивался сквозь кожу, как щетина, а низкий рык, вырвавшийся из глотки, был звуком чистой, нефильтрованной боли. Светловолосая дружелюбная Энид, которая никогда не могла достать книгу с верхней полки, разорвав свою одежду, превратилась в огромного зверя, чьи уши почти касались потолка. Агнес и Уэнсдей медленно поднимались с пола, оценивая риски, в ужасе осознавая, через какую боль проходит Энид каждое обращение.
Сгорбившийся зверь резко поднял голову на девочек, показывая в сдержанном реве свой идеальный ряд острых зубов, которому хайд мог только позавидовать.
- Энид, - тихо позвала ее Уэнсдей, но лицо зверя не изменилось.
С силой Уэнсдей и Агнес полетели по гладкому кафельному полу в сторону лестницы от яростного толчка Тайлера, ударившись боком о стену. Его животный гнев был спровоцирован страхом, но он не мог это показать, его подчиненная сущность боролась с собственными мотивами, звуча в его голове, как хор без дирижёра.
- Эй, Энид, кажется, мы так и не закончили, - сказал Тайлер, быстро переведя взгляд от девочек на зверя. – Твоими подружками я займусь потом.
Его привычно красивое лицо, покрытое парой шрамов, начало расширяться, глаза стали похожи на старую игрушку, у которой глаза вылетают из орбит, когда нажимаешь на нее, мышцы плеч раздулись, а ноги прибавили ему в росте.
Лучшая защита – это нападение. Его животный инстинкт всегда был первым ответом.
- Тайлер, нет! – закричала Франсуаза, которую Айзек отстегивал от стола, чтобы вывести ее из машины, сошедшей с ума.
Ее слова стали стоп-краном. Вопреки его собственной воле, мышцы Тайлера резко сжались, он снова стал человеком, а огромная лапа Энид со всей силы сжала его горло и ударила об стену. Не будь он крепким благодаря силе хайда, он был бы уже мертв, а из шеи торчала бы собственная кость. Тайлер пытался разжать лапу Энид, но его человеческих сил не хватало.
Хайд – это свобода, но он не был свободен. Всего лишь слова сковали его и будто бы снова посадили на цепь. Будто бы он так и не ушел из пещеры Лорел, не сбежал из Уиллоу Хилл, не был выпущен из убежища Галпинов.
Разве Тайлер - тот самый слон, которого в детстве посадили на цепь, и потом будучи взрослым он не мог ее сорвать, потому что все еще верил, что не может?
Тайлер не хайд. Не сын. И даже не пес. Он раб.
Никто не мог Тайлеру помочь, да и, видимо, не хотел. Хватка Энид становилась все крепче, а острые зубы все ближе. Давно он не чувствовал этого. Паника, покрывшая дрожью его тело. Животная ярость сменилась катастрофическим страхом расправы.
- Энид, оставь его, нам надо идти! – Уэнсдей подбежала к зверю, а за ее спиной встала Агнес, готовая бежать в ту же секунду.
Вряд ли рыжеволосая протеже думала о том, что ввяжется в нечто подобное на грани жизни и смерти, когда следила за Айзеком и садилась в машину Галпинов.
Уэнсдей понимала, что Энид могла нанести Тайлеру урон, но не могла убить, она была слишком мягкой для этого. Однако ее агрессия могла погубить посеянное в нем семя. Если Тайлер не пойдет на сделку, то Энид опять обвинит Уэнсдей в непродуманности ее плана, хотя сама в него вмешалась.
У Уэнсдей был план, и они все должны были его придерживаться. Агрессия Энид не входила в план.
- Энид, отпусти его! – голос Уэнсдей стал громче и тверже, она с тревогой смотрела то на Тайлера, то на подругу, надеясь увидеть проблески сознания.
Это не был жесткий приказ, это была отчаянная просьба, в которой не было места для «пожалуйста». И Тайлер услышал в ней то, что ему было нужно, чтобы оттолкнуться от дна, на котором он был. Беспокойный страх.
Тайлер был нужен Уэнсдей в рамках ее плана, но эти мысли были заглушены выражением его отчаянных глаз и бессмысленных попыток бороться с Энид. Ни Тайлер, ни Уэнсдей больше ничего не контролировали, и страх подбирался к вискам обоих.
- Энид! – Уэнсдей прикрикнула, и лишь тогда зверь наконец отпустил Тайлера, прыгнув на лестницу.
Агнес побежала за Энид, и Уэнсдей, удивленная своим криком не меньше, чем Тайлер, задержалась на несколько секунд, прежде чем догнать подруг.
Какая неуместная, грубая, иррациональная эмоция. Уэнсдей надеялась, что из-за накала страстей все об этом забудут, потому что ей стало противно все ее естество от ее реакции. Она человек рассудка, холодного расчета и разума, единственное применение эмоций – это, как говорила бабушка Эстер Фрамп, дай эмоциям сожрать тебя изнутри, но уж точно она не советовала дать им выйти наружу.
Ее тошнило от самой себя.
Этих мгновений хватило, чтобы оценить состояние ее «инвестиций»: Тайлер был цел, ему нужно было лишь отдышаться. Ему же хватило этого времени, чтобы увидеть, что он для нее не материал, который можно пустить в расход ради цели, что Уэнсдей... переживала, как тогда в поместье Гейтсов, даже если ей самой не хотелось проявлять эти эмоции, момент опасности – это тот самый шанс, когда ее мозг не тратит энергию на сдерживание чувств.
Этот короткий зрительный контакт говорил ему больше, чем все ее слова.
От взрыва мать затащила Тайлера и Айзека в свою старую камеру, и оглушающий шум скрыл от ушей хайда быстрые шаги маленьких ног.
- Так значит, умереть от рук оборотня можно, а от взрыва – нельзя? – саркастично спросил Тайлер, на что его мать сделала такое лицо, будто бы не понимала суть его претензии.
***
Энид бежала, обернувшись в пиджак Уэнсдей, босыми ногами по колючим листьям и сухой траве. Уже видя ворота Невермора, девочки остановились, чтобы перевести дух.
- Агнес, о чем ты думала?! Не делай так никогда больше! Еще бы секунда, и твой исчезающий мозг исчез бы во рту у этого зомби! - Энид была на пике эмоций. Агнес даже было приятно, что та переживала за нее, несмотря на всю неприязнь.
- Его зовут Айзек Найт, это дядя Тайлера, - рассказала Агнес. - Уэнсдей просила меня узнать о нем, поэтому я не могла не проследить за ним, когда он съел мозг профессора Орлофа.
- Что?! - вскрикнула Энид. - Профессор... Уэнсдей, почему ты не сказала мне про Айзека? Ты мне не доверяешь?
Призрак Уимс за спиной Энид укоризненно посмотрел на Уэнсдей. Пришла пора начать делиться секретами, раз слова покойной директрисы оказываются правдой. Секрет Уэнсдей, о котором говорила Уимс, вырвался с ее губ криком, от которого бледную кожу все еще сводило неприязнью.
- Мое последнее видение было о том, что ты умрешь, - сказала Уэнсдей, не избегая зрительного контакта с Энид.
- И ты молчала?! - на эмоциях она отпустила пиджак, но тут же запахнула его обратно.
- Я пыталась тебя уберечь, чтобы ты не лезла на рожон.
- Так. Айзек Найт, моя смерть, что еще ты от меня скрываешь?
Уэнсдей угрюмо посмотрела на Агнес, та поняла намек и, исчезнув, ушла, шелестя листьями под ногами.
Еще в прошлом семестре Уэнсдей поняла, что секреты разобщают даже семейку Аддамс. В ее голове мелькнуло омраченное воспоминание о том, чем обернулось ее доверие вектору Мортиши - парень, которого она поцеловала, оказался монстром, что она искала. В отъезде из Невермора, Уэнсдей охотилась на серийных маньяков, восполняя свою жажду мести Тайлеру Галпину через восстановление справедливости по собственным понятиям. Уэнсдей все время посещала оскорбляющая мысль - а смогла бы она принять его, если бы он рассказал, что он хайд? Если бы видение не вскрыло его обман?
Раскрытие правды, хоть и такой ужасной, заставило бы Уэнсдей посмотреть на все под другим углом намного раньше. Но ее гнев от обмана, предательства, что он выставил ее дурой, манипулировал и заставил сблизиться с ним даже раньше, чем с Энид - вот это заставляло ее хотеть раскрошить его кости каждый день.
- Больше никаких секретов, - утвердила Уэнсдей. - Я встречалась с Тайлером сегодня утром в подвале его дома.
- И ты не взяла меня с собой?! Он ведь мог убить тебя!
- Если бы я взяла тебя с собой, то ничего бы не получилось.
- Что не получилось бы? Если бы его мать не приказала ему, то он бы снова оставил на мне кучу шрамов.
- Я разговаривала с ним. Сейчас сила на стороне Галпинов и Найта, но если я переманю Тайлера на нашу сторону...
- Уэнсдей, ты с ума сошла? Не говори мне, что ты хочешь приручить хайда словами! Он убил стольких людей, и даже глазом не моргнул! Он мог убить меня и тебя!
- Он мог сдать меня Франсуазе или Айзеку или убить самостоятельно, но он дал мне уйти. Мой план работает, и мне нужно, чтобы ты не провоцировала его на откат при следующей встрече.
- Тайлер - серийный маньяк, жестокий убийца, которого никто не может контролировать, всегда будут осечки!
- Так происходит, потому что его берут под контроль против его воли. Но я буду его хозяйкой, потому что он сам меня выберет.
Энид застыла. Она давно научилась различать оттенки разных эмоций ее мрачной подруги и знала, как выглядит ее лицо, когда та сдерживала чувства, на которых чуть не была поймана.
- Уэнсдей, да он тебе все еще нравится. Серьезно? - раньше Энид сказала бы это с воодушевлением, но теперь это приводило ее в недоумевание. - После всего, что он тебе сделал?
Это было бы просто сумасшествием. В плохом смысле. Как ее достали все вокруг, твердящие, что ее ненависть - отражение ее любви. Еще и эта цитата редактора вспомнилась. У Уэнсдей снова подступил приступ рвоты.
Ей хотелось всем этим гениям мысли и отцам психологии сказать только одно: "Себе помоги". В своей жизни разобраться не могут, лезут в ее. Может ли Энид, которая пыталась понять, какого же парня ей выбрать: тупого горгону Аякса или повесу-оборотня Бруно - вообще предполагать о каких-либо чувствах Уэнсдей? Рассудительный черный мозг имел множество преимуществ над ее розовым эмоциональным. В конце концов, Уэнсдей не загоняла себя в любовные треугольники, ей всегда, с первой секунды, с первой его испуганной рожицы и до безумных глаз, наполняющихся чернотой хайда, нравился только один.
Черт.
- Он мне не нравится. Он нужен, чтобы защитить тебя, - выпалила Уэнсдей.
- А я думала, что ты все-таки решила обойтись без секретов.
Энид разочарованно выдохнула и побрела к Невермору, когда над Уэнсдей с недовольной гримасой нависла Уимс.
- Поздравляю, мисс Аддамс. Первый шаг в вашей терапии вы совершили. Вы рассказали Энид правду. Вы даже можете ей рассказать, что ваше видение изменилось, и ей больше ничего не угрожает.
Уэнсдей закрыла глаза, наконец получив хорошие новости.
- Следующий шаг - принятие ваших чувств, на которые вам указала мисс Синклер.
- Жалеете, что в вашей жизни не было никого, кто вам бы помог в ваших любовных делах, и думаете, что мне нужна ваша помощь?
- Эмоции, как ваш дар, их нельзя обуздать. Вы скрыли свой план от мисс Синклер, потому что знаете, какие чувства лежат в его основе, и что она их опознает с легкостью, в отличие от вас. Что и произошло.
Съеденный ужин подступил к горлу, но Уэнсдей сдержала рвотный позыв. Как может призрак, отрицающий своего одинокого заточения на посту директора школы и отсутствие своей личной жизни, которая сдохла, когда она сама была ученицей, говорить о чужих чувствах? Пережитый плохой опыт и ошибки делают человека экспертом в этих самых ошибках, но больше ни в чем.
- Ваш крик на мисс Синклер - и есть ваш взрыв. Сделайте следующий шаг в терапии: не отрицайте очевидного, мисс Аддамс. В ваши годы я была такой же, и пока я была закрытой тот, кого я любила, ушел к чувствительной и сентиментальной особе.
Уимс фыркнула и с презрением и каким-то одиноким сожалением, будто бы через Уэнсдей смотрела на то, что упустила.
- Меня не покидает чувство дежавю, - Уэнсдей даже было противно от этого. - Мой крик. Меня будто ужалили ядом, но это не было приятно.
- Вскрывать эмоции никогда не было приятным, как утренний кофе, который растекается по пустому желудку. Всегда остается ожог на языке. Но все же, есть и плюсы.
Уэнсдей повернулась к Уимс, вскинув бровь. В чем плюс этой тошнотворной искренней реакции, которая опустила ее авторитет в глазах Агнес, как думала сама Аддамс.
- Потому что ваш потенциальный союзник наконец увидел ваши истинные чувства. Может, из вашего плана что и выйдет. Но пока что все ваши действия ведут к одному - могиле одного из Аддамсов.