Кукла

21. Боль не убивает. Она делает нас сильнее. Любовь не дарит счастье, она спасает. Потому что в этих районах не спасет больше никто.

Ладно, самолет Кристины – это не пафос, они прилетели за пол часа. Правда, пока его подготовили, пока уговорили Мишель не лететь, а заниматься делами в столице, прошли сутки, за которые они добрались бы и машиной.

Спешить в интернат не стали. Медведева не могла себя пересилить и войти на его территорию. Она не была тут кучу времени и это больно. Потому что каждая улица ассоциировалась с ней. Сколько раз ее конкуренты пытались найти человека, с помощью которого легко манипулировать всемогущей Спартой? Да огромную тучу раз. В моменте все смирились, поняли, нет таких людей. Спарта любит только себя.

Такой образ она себе создала. Но на деле был человек, который делал ее слабой. И даже спустя год, она порвет на куски любого ради нее. Она воин. И она сто раз доказала, что достойна ее. И еще сто раз бросится под пулю. Тоже ради нее.

Встретила их директор интерната. Кира ожидала, что та будет приторно сладко улыбаться, будет вести себя, как конфета, по крайней мере, так было всегда, когда она приезжала. Но она вышла в слезах и пригласила их двоих в свой кабинет.

— Спарта, я поеду посмотрю квартиру, что нам предлагают. И с машиной нужно разобраться. — Девушки пожимают друг другу руки и Крис удаляется.

У блондинки же намечается важный разговор, она даже не успела посмотреть, как за годы изменилось место, где она провела все свое детство... Она плакала тут, задыхаясь в подушку, мечтала тут, впервые полюбила тоже тут.

— Кирочка, проблемы. Вот тебе все бумажки, я не знаю, что делать. По документам все чисто, но это так странно, почему решили снести именно наш интернат? У нас детки умненькие учатся, пускай и район не очень, но и на конкурсы, и на олимпиады ездим. А как отстроили? Вы с Ниночкой такие умнички, кто бы еще так помогал!

Родное имя резануло по ушам и руки сами собой сомкнулись в замке. Сдерживать эмоции тут всегда было сложнее.

В кабинет стучат и завуч просит выйти женщину.

Она оставляет мне документы, я пытаюсь сосредоточиться на них.

Слышит, как на улице кто-то паркуется. Выглядывает в окно и удивляется. Нина тут.

Стоило догадаться раньше, что она приедет, Номак помогала интернату, всегда привозила игрушки, давала тут бесплатные концерты и вбухивала кучу денег.

Стоило проверить её инсту с фейка, стоило вообще остановить её, сказать не ехать, но она не смогла. Не смогла разрешить себе остановить черноволосую, но и убедиться в том, что она приедет, тоже не смогла.

Так что, теперь она смотрит, как девушка выходит из машины, ступая идеально чистыми, беленькими кедами по грязной восточной земле и смеется, улыбаясь Виолетте. Снова эта девка. Она была слишком шумная, громкая, слишком веселая для Киры. А еще борзая. А еще наркоманка. Полный букет.

Отводит взгляд от любимой фигуры и упирается в документы. Достаточно. Они еще встретятся, Нине предстоит наорать на нее, а ей предстоит молча слушать её истерику. Потому что она виновата. И сама это прекрасно знает.

Видеть её сложно. Смотреть на губы без возможности поцеловать, кидать взгляд на руки с длинными розовыми ногтями без возможности дотронуться. Больно. Невыносимо больно. Но она потерпит. Потому что ей хорошо без Киры. Поэтому лучше держать дистанцию.

Лучше делать вид, что ей все равно. Хотя это не так. В этот раз она засунет в жопу все свои желания и сделает так, как нужно. Ведь любит также. А, может, даже сильнее.

*

Нина

Мы молча выжидаем минут пять, мне тяжело под весом Спарты, хотя не спорю, я наслаждаюсь этим моментом, наслаждаюсь близостью, которой больше может не быть...

Встает, оставляя после себя холод и ужасный запах пыли. Подает руку и я встаю.

— Я не знаю, что это было, но взрыв где-то не далеко, но и не сказала бы, что били по нам с тобой. — Осторожно осматривает кабинет, пытаясь вытащить из-под стекол документы. — Нас ударило волной от взрыва. Правое крыло, наверное. Разберемся.

— У тебя рука... — Прихожу я в себя, отряхивая свой короткий топик от штукатурки. В левую руку врезался осколок, текла кровь, но Кира не обращала внимания, четно пытаясь найти бумажки.

Открываю шкафчик с выбитыми в нем стеклами, и достаю аптечку. Стряхиваю всю грязь с дальней стороны дивана, к счастью, туда не попали стекла и прошу её сесть.

— Я вытащу стекло и обработаю, потом найдем все, у них точно есть копии этих дурацких бумажек. — Кручусь вокруг нее, пытаясь стать так, чтобы было удобно достать осколок, но никак не получается. Вокруг все в стекле, грязно, свет вырубился, оставляя лишь пасмурную погоду.

В секунде Кира хватает меня здоровой рукой за талию и усаживает на себя. Я ойкаю, но понимаю, это единственный выход. По-другому я не обработаю ничего.

Свободная рука блондинки гладит меня по оголенной спине, от чего по всему телу появляются мурашки. Лицо не выражает эмоций, будто она совсем ничего не делает, но я так спокойно сидеть не могу. Сглатываю, облизывая губы и выгибаюсь в спине, когда рука перемещается еще выше, прямо под топ, под лямку лифчика и к груди, сжимая сосок пальцами.

— Кира... — Выдыхаю я, сжимая в кулак руку.

— Какая же ты... Никого не было, да? Все еще моя. — Усмехается и вытаскивает ладонь. Убедилась, сука, что я так же теку по ней и радуется.

Почти сразу же я отрезвляюсь, возвращая все внимание ранению. Вытаскиваю кусочек окна, обрабатываю рану перекисью и заматываю бинтом. Стараюсь не смотреть ей в глаза. А она старается лишний раз не шипеть от боли. Так что мы, наедине каждый со своими мыслями. Но это ненадолго.

Спускаемся вниз по коридору, все подростки давно внизу, это видно с окон.

— Где был взрыв? — Ловит Кира за руку какую-то девчонку и она говорит, что на кухне.

Выходим вместе с ними на улицу из здания и я вижу Виолетту. Налетаю на нее обнимая.

— Ты цела? Господи, Нина, мы сейчас же уезжаем! — Орет мне на ухо и я вижу, она реально напугана. Столица въелась в нее своими яркими красками и она уже не сможет жить в городе, который хотя бы на миллиметр меньше нее.

— Я не могу уехать, Ви. Я должна разобраться. — Смотрит куда-то сквозь меня, замечая Киру.

— Она тоже тут, да? Зачем только было врать, что забыла её, я не понимаю. — И уходит, оставляя меня с блондинкой.

— Виолетта, я не знала ничего! — Кричу вслед, но все четно. За руку меня уже тащит Спарта. Нам нужно найти директора.

Пробираемся через детей и громкие возгласы "Кукла!" к месту взрыва.

— Что произошло? — Спрашивает Кира, когда мы выходим к администрации. Все в шоке, стоят отдаленно от детей, пытаясь разобраться.

А я вижу, что бомбануло кухню и столовую. Их разнесло к чертям.

— Взрыв в столовой. Кто-то включил газ на плитке. То есть, на всех. Их больше пяти... — Завуч заикалась, я же стояла, резко ухватившись рукой за Киру.

Потому что страшно стало. Потому что я снова в центре этой гребаной войны между бандами, кланами, я снова рядом с криминальным авторитетом, я снова та Кукла с кобурой и пачкой наркоты на продажу, снова разменная монета в этих играх кланов, а самое главное, я снова Нина. Потому что этот город умел обнажать все тонкости души, умел вытаскивать скелеты из шкафов с помощью одного только ветра. И это пугало.

Она обернулась ко мне, но виду, что удивлена, не подала.

— Что делать будем? Половина окон выбита, детей нельзя пускать в здание... Нужно вызвать полицию.

— Не нужно. — Подает голос Спарта. — Сами разберемся. Или вы хотите больше недели детей по корпусам и домам таскать? Только начало осени, еще тепло, что-то придумаем.

— Поход. Тут лес недалеко, поход с палатками. — Отрываюсь я от Киры, завязывая черные волосы в хвост. — Костер, песни под гитару. Им понравится, а у вас будет двое суток все убрать, окна поменять.

— Сутки. Мы пришлем из города клининг и замену окон. Идея с походом хорошая... Мы с Ниной и Кристиной пойдем с детьми, а вы оставайтесь тут, следите за работой.

— Ой, как хорошо, что вы приехали, девочки! Все вместе и уже не так страшно. Только... Я ведь не имею права не вызывать полицию. Это же безопасность детей.

— Все будет хорошо. Мы разберемся, у нас достаточно связей. — Обнимает женщину блондинка и я в который раз убеждаюсь, что она очень поменялась.

И не действую уже законы улицы. В ход пошли правила жизни.

Человечность. Доброта. Искренность. Любить только родных. Ненавидеть врагов. Уважать знакомых. Быть начеку.

Вырываемся из толпы и я решаю себе взять лидерство.

— Я и Виолетта едем за палатками и спальниками. За продуктами тоже. Вы найдите место в лесу и вызовите помощь в интернат. Почему без ментов?

— Потому что мы сами найдем этих сук, Нина. Только позже. Намного больше меня волнует твоя идея с походом. Ты реально думаешь, что это прокатит?

— А ты предлагаешь подселить их к пацанам? Если ты не забыла, меня чуть не изнасиловали, когда я сюда приехала. Это все тот же жестокий мир и розовые очки не помогут. Нужно что-то делать. — И я разворачиваюсь уходить, ища в поиске номеров Вилку.

— Ты повзрослела. Пускай и орешь, как чокнутая.

— Ты тоже выросла. Этот год изменил нас. — Говорю, не оборачиваясь.

— Да, изменил. Только чувства мои к тебе все такие же сильные.

Я игнорирую и молча выхожу с территории интерната. Слышу, как она матерится себе под нос и закатываю глаза. Спарта не меняется и это лишь мои фантазии.

Мой телеграмм: isidavaars🐍 , там много интересного!)

Жду отзывы на главу