Кукла

Мир забирает лучших,

А я просто живу одним днём.

Засыпать получается плохо,

Без тебя умираю живьём.

Как ты там? Радость, счастье и похоть?

Ну, наверное, точно любовь .

Сигарета без фильтра, как прихоть

Без души свой рассказ приготовь.

Акт 3. Щовечора я умирав. І щовечора знов народжувався. Воскресав.

20. Как бы я не пыталась, я не забыла. Как бы ты не пыталась, ты не разлюбила. Снег разбил мои мечты, ты не виновата. Ну, или же я просто не привыкла во всем винить тебя...

Я всегда бежала от проблем. Хотя, если так посмотреть, проблемы бежали от меня, а я притягивала их, как магнит.

Я всегда хотела отказаться от прошлого, но прошлое звучало ее голосом, называлось ее именем и кричало мне, что больше никогда не отпустит.

Она снится мне. Всегда. Каждую ночь, закрывая глаза, я вижу силуэт Киры. Но лица не вижу. Она, как безликая, и иногда меня это пугает. Потому что просыпаюсь я в слезах. И начинаю ненавидеть себя за те три чертовых выстрела. Ненавидеть за тоску в ее глазах, ненавидеть за то, что отказалась.

Что было бы, если бы я тогда не бросила ее? У нас бы была семья? Мы бы жили в месте в том доме, я бы простила смерть Снежаны и... Нет. На этом можно закончить. Потому что я не простила смерть Снежаны. И никогда не прощу. Так что нет смысла сейчас мечтать и думать о том, чего не случится.

Просыпаюсь я из-за раннего звонка. По щекам катятся соленые слезы из-за Киры, которая снова прорвалась в мои сны, но я уже не обращаю на них внимание. Это плачет Нина внутри меня, Кукле же всегда было все равно.

После ночного концерта у меня нет никаких сил, я вернулась домой под утро, пропитанная фальшивыми улыбками и деньгами. Удивительно, но только потеряв ту, которая дарила счастье я поняла, что деньги не главное и я бы с огромным удовольствием обменяла их на стабильную психику.

Кидаю взгляд на часы. Девять утра. Звонит директор интерната. Звонок из прошлого, сколько еще это все будет продолжаться и, когда уже меня оставит в покое Вселенная?

— Доброе утро. Что-то срочное? — Спрашиваю, открывая бутылку воды.

— Ниночка, прости за ранний звонок! — Режет по ушам, Ниной меня никто уже не называет, я похоронила ее на дне своих подростковых желаний и любви. — Нас хотят закрыть. Интернат хотят закрыть, построить на его месте завод, а детей переправить заграницу... — Чуть ли не рыдает женщина, а у меня резко проходит головная боль.

— Как так? Я же помогала все эти годы, я вбухала в него кучу денег, что там у вас происходит?

Я не готова дать добро на такой ужас, это место ­– единственное, что связывало меня с моей прошлой жизнью, единственная ниточка к временам, когда я любила и была любима. Пусть я и не приезжала туда столько лет, но это место всегда оставалось романтизацией старых районов и криминального востока.

— Я сама ничего не понимаю, что же я могу, как скажет верхушка, так и сделаю, но из-за этого куча людей потеряет работу, дети... Ниночка, приезжай, пожалуйста, ты сможешь с ними договориться, тебя тут все уважают. С детками пообщаешься, они как узнают, что к ним Кукла приедет, так обрадуются.

Ее приторный голосок вперемешку со слезами бесил и я мало, что понимала.

Но знала одно. Ехать я не хотела, я не хочу вспоминать прошлое, бродить старыми улицами, которые никак не поменялись и плакать от желания вернуться назад, изменить что-то, исправить. Обнять ее...

— Я буду. Сейчас собираюсь и выезжаю. — Все же говорю и откладываю телефон. Я засуну свои эмоции себе в жопу и сделаю все, чтобы сохранить хоть одно место, которое грело мою душу.

В конце концов, там же не будет Киры.

— Ты сошла с ума, Куколка. — Комментировала Виолетта мои сборы, дожевывая какую-то булку с заправки. Она приехала сразу же, как услышала фразу «В город, где я с Кирой познакомилась» Со времен их знакомства она так и не приняла мои чувства к блондинке. — Я рада, что у нас хотя бы нет работы сейчас, потому что в ином случае я бы заперла тебя в этой квартире и отпускала только на концерты. Как ты добираться планируешь? Водить ты до сих пор, почему-то, не умеешь.

Точно. Я без машины.

« — Дай я попробую сесть за руль, ну Кира! — Истерила девушка, уже открывая водительскую дверь.

Это был один из единственных спокойных дней, когда блондинка смогла вырвать Нину из интерната и погулять с ней. Покататься по городу, который девушка до сих пор не знала хорошо.

— Нет. Я не хочу, чтобы ты водила, достаточно того, что это делаю я. Еще мне нервов не хватало из-за тебя на дороге.

Но Кукла не слушалась, все порываясь сесть за руль. И тогда Кира резко дернула ее за руку, прижимая к машине.

— Я говорю тебе – нет.

— Переживаешь? — Игриво уточняет, заправляя белые пряди за ухо.

— Переживаю. Доверять за рулем ты можешь только мне. И не нужно спорить. — Нина прыскает смехом, утыкаясь ей в толстовку.

— Ты такая смешная, когда злишься! — Приближается, чтобы поцеловать, но вместо этого кусает за нос, убегая.

— Кукла, я не знаю, что с тобой сделаю. — Кричит Кира, догоняя девочку, роняя прямо на асфальт.

При этом крепко держала в руках, не давай полностью повалиться на холод.

Ветер дарил свободу.

Желтые листья танцевали в честь их любви.

Солнце уже не грело, но их грела любовь.

А еще, они просто были счастливы.

А Нина просто утыкалась в толстовку, радуясь и смеясь, как ребенок.»

Отгоняю воспоминания и грустно сажусь на диван, держа в руках кофту, которую не успела положить в чемодан. Я не доверяла за рулем некому, даже себе, я боялась дороги всегда, когда машину вела не Кира. Поэтому старалась ездить на поездах или добираться пешком. Но сейчас не тот случай.

— Ви, поехали со мной, пожалуйста! Отвези меня, помоги. Вот ты когда-то была в криминальном востоке? У нас там так красиво! — Не правда, вру. — Ты там так на работу вдохновишься и мне поможешь, правда.

— Ладно. — Все же соглашается Виолетта и я подлетаю обнять ее. Все не так уж и плохо!

*

— Ты снова ночь не спала? Ты так до больнички себя доведешь. — Говорит Кристина, наливая себе воды.

Бессонница гложет блондинку уже год. Зимой будет год, как Нина убила ее теми выстрелами. Убила все то счастье, которое теплилось в ее душе.

Только она пытается уснуть, перед глазами появляется Кукла с пистолетом в руках. А она не может смотреть на нее. Спасают антидепрессанты, но сидеть на них вечность невозможно.

Спасла бы она, но ей никто уже не нужен. Кукла ясно дала понять, что вместе они не будут. Никогда.

« — Кукла, у вас есть молодой человек или, может быть, девушка? — Спрашивала женщина-интервьюер.

— Нет. У меня никого нет. — Было видно, что ей не нравится эта тема.

— Но ваше сердце занято?

— Уже кучу лет оно занято человеком, который больше никогда не появится в моей жизни...»

— Хватит убивать себя, Спарта. — останавливает Крис видео, там уже в сотый раз крутился на повторе этот момент. — Вы не будете вместе, смирись с этим уже и возьми себя в руки. У нее все хорошо. Без тебя.

Кира бы могла что-то ответить на это, но не успела. Ее перебил звонок. Директор интерната.

— Слушаю.

— Кирочка, у нас проблемы! Господи, на тебя одна надежда. — Плачет женщина и кареглазая напрягается.

— Что случилось?

— Интернат сносить хотят, на его месте завод будет. Он же дорог тебе, и нам тоже, детки... Так жалко всех. Приезжай, помоги, я прошу тебя! — Кира подозревала, что это все напускное и женщина любила только деньги, но не помочь не могла. Она выросла там и ей не все равно.

За последние года этот интернат стал лучшим на востоке, она вбухивала туда половину денег с банды, она помогала всем, а тут такие новости. Кто-то сильно постарался, чтобы приняли решение снести именно его. И ей нужно с этим разобраться.

— Мы будем. И я, и Кристина приедем. И поможем. — Отключает звонок и поворачиваюсь к девушке, которая уже ждала объяснения. — Вызывай наш частный самолет, мы летим на восток.

Хоть какая-то польза от покупки этой махины. Самолет захотела Мишель, которая теперь, как девушка заместителя главной криминальной банды столицы, летала каждые выходные гулять по миру.

Главную я убила в ту ночь. Это была месть за мою девочку. Хоть какая-то возможность выпустить пыль.

За это, правда, чуть не убили меня, но это уже другая история.

Нина

Виолетта загружает в багажник свой чемодан и ожидающе смотрит на меня, открывая дверь.

— Садись, едем.

Паника волной накрывает меня, я выхватываю ключи от ее квартиры и возвращаюсь в туалет.

Это ужас. Я ненавижу долгие поездки, это травма, это недоверие.

Выпиваю таблетку успокоительного, умываюсь и все-таки выхожу. Я должна перебороть себя.

— Знаешь, такое недоверие ко мне за рулем убивает желание ехать. Я, между прочим, чистая. — Хмыкает и я поворачиваюсь к ней.

— Прости. Я не знаю, как это исправить, как перестать ненавидеть эти поездки. Думаешь, мне это не мешает? Куда быстрее было бы ездить в туры на машине, а не поездом.

— Ладно. Поспи. Нам ехать часов восемь.

И я действительно укрываюсь пледом и закрываю глаза, в попытке поспать. Пару часов мучаюсь в дремоте, тошноте и с блондинкой перед глазами, как девушка тормозит на заправке.

Я иду за кофе и очередной булкой для Виолетты, она же бежит в туалет.

— Кукла! Можно сфоткаться? — Слышу я и выдыхаю. Ну конечно же. Куда без фоток.

Я знала, что так будет на всех остановках, поэтому оделась подобающе. Розовые бархатные штаны, топик и каблуки, тоже розовые. Мне не холодно, я перестала мерзнуть после той ночи.

Даю девушкам автограф и они спрашивают:

— Вы тоже на восток едете? Вы же родились там, верно?

— Да. Еду проведать родину.

— Я видела Виолетту на входе, вместе едете... Вы встречаетесь? — Даму сразу же отдергивает ее подружка, а я фыркаю.

— Если бы вы внимательно смотрели мои интервью, то запомнили бы не только то, где я родилась, но и то, что у меня никого нет. — И ухожу, не прощаясь. Задолбали.

Меня ждет еще шесть часов дороги, а я уже трачу свою энергию на каких-то девок.

Стучусь в дверь к директору и слышу тихое «Войдите!»

Открываю и застываю с бумагами в руках. Что она тут делает. Сука. Ну нет же.

Кира сидела на диване, ничуть не удивленная. Только усмехается, вставая с места.

— Ты знала? Это ты заставила меня приехать, да? Я же просила оставить меня в покое. — Подхожу к ней впритык, все тело заполняет злость.

— Я не знала, что ты тут будешь. Не ори, ведешь себя, как истеричка. — Спокойно садится обратно, возвращаясь к чтению каких-то документов. Мне становится неловко.

— Просто странно все это... Да и тебе я не очень доверяю, откуда я могу знать, что ты снова придумала. — Говорю тихо, даже слишком, приземляясь на другой край дивана, подальше от нее.

— Понимаю. Я слишком часто врала о том, что тебе я в принципе не лгу. И прощу за это прощение, Нина. — Меня пугала эта серьезность. Пугала грусть в ее глазах и синяки под ними.

— Ладно. Проехали. Что там с интернатом? Все плохо? — Все же подсаживаюсь ближе, заглядывая в бумаги.

В нос сразу же ударяется запах кардамона. Ну конечно же. Духи она не меняла никогда.

— Честно, я ничего не понимаю. Все так мутно, не одного конкретного ответа на вопрос, почему именно этот интернат сносят. Фирма странная. Ястреб называется. Почему-то мне кажется, что все это связано с новой бандой, которая правит тут. Нужно пробить эту фирму, а дальше уже отталкиваться. Но я не планирую отдавать это место кому-то.

— Ну зачем им сносить такое прибыльное место? Тебе малолетки, которые скупали наркоту и помогали в работе, как бонус шли, а эта банда откажется? Странно.

— Они знают, кто спонсирует это место. Спарта и Кукла. Мы навели в свое время тут очень много шума, нам просто-напросто могут хотеть насолить. Что у тебя за бумажки?

— Завуч попросила отнести сюда, мне же по пути. Я уже изучила их, там ничего важного.

— Ждем Крис тогда. — И наступает тишина.

Я не видела ее год и хотелось не разговоров, а объятий. Хотелось целоваться, но я молча сидела, пока не услышала каких-то девчонок на площадке с колонкой.

Окна выходили как раз на задний двор и я подошла ближе.

А за окнами ночь,
А внутри пожар.
Мам, прости, твоя дочь
Сегодня в хлам.
Она снимет своё платье,
Ребята примчали к нам с улиц,
Сидели, бухали на хате
Пока они все не уснули.

— Это твоя песня? — Спрашивает Кира, подходя ко мне.

Я не вижу ее, но чувствую, что она очень близко.

— Да. Вчера вышла. Уже знают наизусть, красотки. — Открываю окно и начиняю кричать припев с ними.

Они резко оборачиваются в шоке.

— Кукла, ты тут! — От этого детского восторга у меня и самой появляется улыбка на лице.

— Я вас запомнила! Еще споем вместе. — И закрываю окно.

Кира только смотрит, одобрительно так, с душой. Она стала старше. Мудрее. Это видно.

А дальше резкий взрыв. Громкий, бьются стекла, сипится штукатурка. Спарта в секунде накрывает меня собой, роняя на пол. Если бы не она, мелкие стеклышка впились бы мне в спину, а от волны я бы повалилась прямо на них. Но подумать об этом я не успеваю, только крепче сжимаю ее толстовку в руке и зажмуриваюсь, вдыхая запах кардамона.