Церера. Сияние призрачных звезд

Во времена правления Первых Богов было распространено, чтобы носители магии использовали для своих целей необходимые ритуалы. Многие из них были простыми, но существовали и те, которые были запрещены. Эти ритуалы напрямую связаны с силами Первоначал и управлением ими. С возвращением мертвых с того света и общением с их душами. Многие из них, как утверждают церрерийцы, были придуманы Багдестом. Существует также дикая магия: она распространена за пределами Цереры и её секреиы навечно остануться для нас неизвестны.

Настоящее. Сектор Фаервил. Цитадель,

Обсидиан, цикл 9796, лье 70.

Комната погрузилась в непроглядную тьму, среди которой был заметен силуэт. Обсидиан стоял, окутанный еле заметным свечением от книги. Он внимательно рассматривал руны и ведьминские знаки, водя по ним кончиками пальцев. Старинная ткань, имеющая возраст Первых Богов, была шершавой и твёрдой, царапая кожу, словно наждачка.

Король долгое время находился в смятении. Этот драгоценный фолиант всё время был рядом, а он даже не смог почувствовать его могущественную энергетику. Но в то же время, его взор невидяще глядел будто сквозь страны страницы, думая-думая-думая. За последние лье он изучил книгу, насколько хватило времени и сил. Обсидиан с особым трепетом смотрел на один ритуал, предвкушая его исполнение.

– Жаль, что я не нашёл её на пару циклов раньше, тогда меньше была бы вероятность на ошибку... – Златоглазый бросил взгляд в сторону белокурой девушки, лежавшей на столе.

Обсидиан подошёл к ней, с печалью коснувшись ледяной руки. Кончики пальцев Амалии состояли словно из чистейшего хрусталя, а щёки покрывали морозные узоры. Проклятие, набирающее силу с каждым мгновением, коснулось и её, несмотря на наличие в крови эфира и летаргического сна.

Он не смог её уберечь и от этого.

– Скоро всё закончиться, мой цветок, я обещаю. – Он бросил на неё последний взгляд, прежде чем покинуть помещение, чтобы взять необходимое для немедленного исполнения ритуала.

Обсидиан шёл по тёмным коридорам, чувствуя, как ужасно болит каждая клеточка кожи. Тело в последнее время стало меняться со стремительной скоростью: он всё меньше походил на самого себя, напоминая полумутировавшего демона. Лекарства, помогающие сдерживать боль и проклятие, заканчивались и он старался держаться изо всех сил, чтобы сохранить рассудок.

Всё это время король часто прятался в тени, чтобы никто не видел, что он слабеет с каждым лье. Обсидиан отсчитывал дни и ночи до Кровавой луны, являющейся обязательным условием магического ритуала. Именно поэтому Аль'Сивьери назначил в этот лье нападение на Астрею отправив туда всех теней.

"Неужели этот лье наступил..." – думал он про себя, радуясь тому, что в коридорах нет ни одного призрака и никто не кидает на него любопытные взгляды.

Когда же король Цереры забрал из своей комнаты всё нужное для обряда, то заметил в коридоре еле заметное движение. Что-то тёмное скользило вдоль стены, медленно приближаясь к комнате с Амалией и книгой заклинаний. Он ощутил знакомую энергетику, напоминающую имбирь, острый перец и апельсин.

Растворившись в воздухе в виде дыма, он в это же мгновение оказался рядом с нарушителем, схватив того за шею и прижав к стене.

– Ах! – Воскликнул высокий голос. Длинные волосы, искрящиеся от постоянного расчесывания, окутывали Хемлок, словно вихрь осенних листьев. Она вцепилась ногтями в его кожу, надеясь ослабить хватку.

Маг с любопытством взглянул на девушку, что извивалась в его руке, напоминая змею. Он ослабил силу сжатия, поставив её на пол, но так и не отпустил. Девушка вперила в него хищный изумрудный взгляд, недоумевая. В её глазах читался ясный вопрос: что ты здесь забыл? Но вместо этого, она натянула ослепительную улыбку, пропев:

– Ох, ваше величество! Как же я рада, что вы не в Астрее, а то там такое происходит, просто ужас! – Хемлок постаралась говорить как можно более заботливо и нежно, словно сам ангел. – Знаете, Обсидиан, я так волновалась за вас! – Её рука стала поглаживать мужскую кисть, держащую за горло, подбираясь всё выше к предплечью.

– Что ты здесь делаешь? – Проговорил маг, но из-за мутации его голос звучал двойственно: низкий, бархатистый голос перекрывал рык зверя. Это забавило Хемлок и её лицо украсила широкая белозубая улыбка, полная насмешки.

– Ну как же, я... Знаете я так соскучилась по вам и по этому месту... И хотела забрать свои вещи, и встретится с вами, о великий король. – Рука девушки прикоснулась к его лицу, которое не выражало никаких эмоций. Он по-крепче сжал кисть, и рыжеволосая стала сдерживать его пальцы, которые на концах заканчивались длинными когтями.

– Во-первых, прекрати этот цирк, Хемм. Тебе больше нет смысла делать вид, что ты любишь меня. – Он пристально посмотрел на неё, отпустив. – Во-вторых, я повторяю вопрос: что ты здесь делаешь?

Девушка, махнув копной осенних волос, коснулась своей шеи и колье с жемчугом, что оставил явственные отпечатки на коже. Она недовольно цокнула, скрестив руки на груди:

– Оу, как же это в твоем стиле. Самоутверждаться за счет угнетения слабых и беззащитных девушек. – Она вновь коснулась шеи, отпечатки на которой начали исчезать, наполняясь кровью. – Вроде бы уже сказала: искала свою комнату и тебя.

– М-м-м... Поэтому ты решила оказаться именно здесь, совершенно в другой стороне Цитадели.

В этот момент она прыгнула, словно пантера. Обсидиан щелкнул пальцами как раз в тот момент, когда девушка достала клинок и вознамерилась ударить его в сонную артерию. Но, Хемлок так и не сделала этого, застыв в нелепой позе, вытянув холодное орудие прямо перед его шеей. Девушка начала злобно хрипеть.

Обсидиан наклонился к её уху, прошептав:

– Слишком медлишь, маленькая ведьма. – А потом он рассмеялся, когда её глаза загорелись изумрудным огнём, словно были готовы сжечь его заживо. – Кстати, поздравляю, ты сможешь быть в своей комнате, сколько захочешь. Ведь теперь отсюда ты не выйдешь.

– ... Подонок! – Скрепя зубами, прошипела она перед тем, как он отпустил её. Хемлок упала бы на пол, если бы темноволосый не поймал её. Младшая ведьма же оттолкнула его от себя, закричав. – Убери руки! Не нужна мне твоя помощь! – После этого она стала с особой элегантностью осматривать своё платье, усыпанное созвездиями и отряхивая те места, где её касался мужчина, словно он оставил после себя куски грязи.

Обсидиан посмотрел куда-то в сторону, и отстраненно спросил:

– Ты здесь одна?

– Нет. Другие вместе с повелителем уже здесь. – Её уверенный голос на последнем слове дрогнул и он понял, что девушка сама себя в этом убеждала. Сама хотела верить в это.

– Они сказали, чтобы ты их ждала?

– Повелитель сказал, что он и сёстры придут следом за мной, когда я проникну в цитадель. – Она вскинула подбородок, гордо смотря ему прямо в глаза. – И да, он уже на свободе.

Король Цереры посмотрел на неё, внимательно изучая.

"Жаль её. Она сама-то хоть верит в эти слова?" – Промелькнуло у него в голове, но вслух ничего не сказал, лишь молча кивнул.

– У меня нет времени с тобой говорить дальше, так как как остались считанные минуты для выполнения ритуала. – Взмахом руки Обсидиан подтянул к себе свёрток с необходимыми сосудами и редчайшими цветами. – Поэтому ты идёшь со мной.

– Нет. Я лучше буду дальше задерживать тебя, чтобы ты не смог оживить свою мертвую подружку. – На лице Хемлок застыла широкая ухмылка, и она скрестила руки на груди. Она горделиво вздернула подбородок, явно говоря этим: ха, думал, мы не знаем твоих намерений!?

– Оживить? – Улыбка на его лице заставила на какое-то мгновение Хемлок опешить, но она продолжала стоять с самоуверенным видом.

– Ну да. Только непонятно, для чего её было убивать. – Она коснулась вишнёвых губ, чуть прикрыв ресницами изумрудные глаза, зашептав сладким голоском. – А, понимаю. Тебя больше мёртвые интересуют? Они ведь такие... Покладистые, верно?

Обсидиан создал мудру и девушку окутало миллион тёмных нитей. Она засмеялась, и тогда он чуть сжал их и это, казалось, рассмешило девушку ещё больше.

– Так ты хочешь поиграть со мной? – Она облизнула губы, хищно смотря на него. – Давай, дави сильнее и тогда я стану достаточно соблазнительна для тебя!

Не говоря больше ни слова, он развернулся и пошёл в комнату, а связанная ведьма полетела за ним, всё ещё громко хохоча.

После того, как маг разложил предметы в необходимом порядке, он снял с себя верхнюю одежду, оставив лишь брюки. За последние годы его подтянутое тело изменилось: он стал сильно истощенным, отчего казалось, что он: это лишь кости, покрытые кожей. Половина тела имела тёмную кожу, покрытую мелкой шерстью. Обе руки заканчивались длинными когтями чудовища. Другая же половина покрывалась чёрными линиями, идущими по сосудам и окутывая его кожу, словно мелкая сетка.

– М-м-м... Вижу ты просто в прекрасной форме, Обсидиан. – С издёвкой кинула Хемлок, не отрывая от него сияющих изумрудом глаз. – Только я привыкла снимать одежду с мужчин сама.

Он продолжал игнорировать девушку, взяв в руки ритуальную чашу. А потом решил уточнить:

– Ты всё ещё думаешь, что это ритуал Возвращения? – Спросил он с улыбкой повернувшись к ней.

– Да. Либо мои слова про твою нездоровую любовь к мёртвым девушкам были правдивы.

– Я собираюсь провести Мидтэрриэль.

Озорной огонёк в глазах Хемлок погас, уступив место страху.

– Ты сумасшедший. – Прошептала она. Младшая ведьма сразу же начала вырываться из связывающих её нитей, но это было бесполезно.

– Разве у меня есть выбор? Разве вы мне оставили его!? – Он подошёл к ней, взяв её за подбородок и повернув лицом к себе. Острые когти больно впились в кожу, оставляя там кровавые следы. – Смотрю, тебе уже не так весело.

– Ты просто пеплов предатель! – Закричала она, вертя головой. Копна осенних волос вихрем кружилась вместе с ней. – Он вырастил тебя, как собственного сына! Он нас так никогда не любил, чтобы мы для него не делали, как тебя! – На её глаза навернулись слёзы. Обсидиан и представить не мог, что такая девушка, как Хемлок, способна плакать. – И это твоя благодарность, да?

Обсидиан не нашёл, что ей ответить. Всё это было правда и он прекрасно знал. И о том, что трёх сестёр, верно служивших ему, он никогда не подпускал к себе настолько близко. Возможно, Багдест не доверял ведьмам, которые внезапно приехали с Диких Земель. Возможно он считал, что те всё ещё верны Столикому. Но Багдест никогда не делился своими мыслями с Обсидианом.

– Я хочу тебя кое о чём попросить, Хемлок. Помоги мне.

– С чего бы?

– Я освобожу тебя от его влияния, дав достаточно магии, чтобы ты была зависима ни от кого, кроме себя. – Проговорил он, смотря на неё переливающимся золотом. – Я дам тебе свободу, о которой ты мечтала.

Вместо ответа, младшая ведьма укусила его за палец, после чего плюнула ему в лицо.

– Пошёл ты к пеплу! – Её лицо было измазано кровью, вытекающей из следов от когтей. – Ты и твоя эта мертвецкая тейтарийка. Как только эта малышка придёт в себя, я придушу вас обоих!

Расплавленное золото, мерцающее в свете книги, потемнело. Обсидиан навис над Хемлок, от чего та в это же мгновение замолчала.

– Про меня ты можешь говорить что хочешь, мне на это наплевать, но про неё... – Прорычал он, не притронувшись к девушке. Ему это было и не нужно: энергия, шедшая от него, чувствовалась каждой клеточкой кожи настолько болезненно, что хотелось сжаться и исчезнуть. – Лучше придержи свой язык за зубами, если не хочешь его лишится.

Хемлок ничего не ответила на это. Она молча опустила взгляд в пол, даже перестав сопротивляться стискивающим её нитям. Обсидиан воспринял это, как согласие с ним. Пришло время для ритуала.

Он подошёл к небольшому столику, на котором разложил принесенные вещи: клинок элиоса, цветки севиолиста и митридарта, ритуальная чаша и воск. По всей комнате были расставлены свечи и стоило ему махнуть руками, как те зажглись, освещая комнату багровым пламенем.

Обсидиан, взяв в руку восковую свечу, стал лить пламя из неё на пол, вырисовывая магические знаки, как это было показано в книге. Четыре небольших круга, внутри которых были символы на эскрипта: по одном на каждый элемент. Они сияли, обжигая своим жаром, но он не обращал на это внимания, продолжая усердно выводить символы.

– И два больших – на каждое из первоначал. – Прошептал Обсидиан, обводя первоэлементы двумя большими сферами. Его взгляд зажигался нетерпением с каждым кругом всё сильнее.

Хемлок с ужасом наблюдала за тем, что делал король Цереры, но ничего не говорила. Она надеялась на то, что златоглазый совершит какую-нибудь ошибку и ритуала не случиться.

Темноволосый взял в руки клинок элиоса, символы на котором сияли белым светом. Обсидиан чуть замедлил, но всё-таки подошёл к лежащей на столе Амалии, очень тихо прошептав:

– Прости, мy elani cereris... – После этого он провёл лезвием клинка по её бледной руке. Благодаря тому, что маг поддерживал в ней еле заметную жизнь, кровь потекла, наполняя ритуальную чашу. Эфир, находившийся в крови девушки, сиял в ней, словно растекающаяся акварель. Серебряные нити плыли среди багряной жидкости, сияя и блистая, напоминая звёздную пыль.

– Кровь дочери Эфира – первоначала, наполняемого тьму светом. – Проговорил громко Обсидиан. – В теле, что погибло по своей воле.

После этого он привёл по своей руке клинком, даже не шелохнувшись. Тёмная, словно гудрон, жидкость потекла в сосуд. Ночь, наполненяемая тело Обсидиана, была очень похожа на растекшуюся по чаше чёрную дыру или самый тёмный элемент во вселенной, поглощаемый свет. Он не искрился и не сиял, но притягивал взгляд своими гипнотическими движениями. Ночь, соединяясь с эфиром, наполнила комнату невероятным светом, словно в этот момент здесь находилась одна из ярчайших звезд.

– Кровь сына Ночи – первоначала, показывающего тёмную сторону каждого. – Вновь сказал король, ослепленный сиянием. – В теле, что против своей воли продолжало жить.

Когда же сияние исчезло и комнату вновь окутала багровая тьма, Обсидиан взял в руку митридарт и севиолист, бросив их в сосуд с кровью.

– Цветы Жизни и Смерти, несущие в себе память и призраков прошлого. – После того, как лепестки цветов соприкоснулись с жидкостью, та вновь засияла множеством оттенков, напоминая расплавленное северное сияние. Обсидиан засмотрелся на это на какое-то мгновение, но потом поднял чашу вверх так, чтобы лунный свет касался его наполнения. И потом громко заговорил:

Enterimo mamorur. Cum cerdaci filliyris...

Enterimo mamorur. Teita yr cerilllis...

Enterimo mamorur. Enjoi experi citis...

Siri for me amore, ti is my Amalieris!

My elani cereris...

С каждым словом атмосфера в комнате менялась: свечи начали мерцать, а затем постепенно гаснуть, символы первых сияли в полу настолько ярко и горячо, что температура комнаты поднялась на несколько градусов. Хемлок сжималась, прекрасно понимая, что это, возможно, окажутся её последние минуты жизни. По стенам начали плясать тени: призраки бывших королей и королев, всех носителей Эфира и Ночи, душ, что сгинули и не смогли найти своего покоя. Их гневный шёпот был слышен у самого уха и становился всё громче и громче, переходя на крик.

Обсидиан коснулся губами чаши, начав небольшими глотками пить жидкость. Он боролся с сильным чувством тошноты: от запаха и вкуса крови его желудок сворачивался, но он заставлял себя делать глотки. Шёпот неупокоенных шелестел у его уха, бросаясь проклятиями и мольбами. А вместе с тем, он чувствовал, как тело наполняется невероятной силой. Среди тёмных волос появились белые пряди.

Последний глоток дался королю особенно тяжело: вот-вот он был готов распрощаться с содержимым желудка, но маг запрещал себе даже думать об этом. Его начало трясти и кожа в какой-то момент стала напоминать растёкшуюся по вулкану лаву. Все тёмные полосы, шедшие по его телу, исчезли, как и мутированные в демона части тела. Он вновь смог обрести свой прежний облик, только теперь его глаза сияли фиолетовым светом, как и прорези в теле.

На трясущихся ногах он подошёл к столу, где лежала Амалия и провозгласил:

– Я Обсидиан, сын Ночи и Огня, носитель в своей крови оба первоначала, отдаю свои силы дочери Эфира и Тьмы. Теперь она является их полноправной хозяйкой! Да будет так! – После этого он наклонился к холодным, словно лёд, губам девушки, оставив на них нежный поцелуй. От неё веяло терпким ирисом, весной и лёгкой свежестью утра.

И всё вокруг окутала тьма.

Сначала он не понял, в чём же дело и почему внезапно стало так холодно. Но потом Обсидиан заметил едва заметную снежинку. А потом ещё одну и ещё. Они появились неизвестно откуда, но стали окутывать и кружиться вокруг тела Амалии, светясь. Её образованная рана сама собой стала заживать. Казалось, будто иней покрывал её тело. А потом безжизненная девушка стала взлетать к лунному свету.

Её волосы извивались, напоминая белоснежный шёлк. А потом Амалия засияла так, что Обсидиану пришлось закрыть глаза, чтобы не ослепнуть.

Какое-то время спустя свет померк и Амалия опустилась вновь на стол. Обсидиан взял её за руку, щупая пульс. И его сердце пропустило один удар.

– Нет... Нет-нет-нет... – Он коснулся сонной артерии на шее, явственно чувствуя, что сердце девушки остановилось. Оно больше не билось.

– Аха-ха-ха! – Громко засмеялась Хемлок, наблюдая за ситуацией. Нити, сдерживающие её, рассеялись. Копна осенних волос была растрепана, а лицо измазано кровью, но ведьма ликовала. – Я так и знала! О-о-о, представляю лицо Багдеста, когда он придёт сюда, чтобы забрать твою душу!

Обсидиан с ужасом смотрел на девушку, не подающую признаков жизни. Боль от проклятия больше не мешала ему мыслить ясно, поэтому он яростно стал перелистывать страницы книги.

– Я не мог допустить ошибки! Всё сделано правильно... – От злости он был готов разорвать эту чертову книгу на части, но она была слишком ценной.

Взяв в руки ритуальную чашу, он с криком разбил её об пол, не веря в свой проигрыш.

"Мои силы... Если бы я только мог её снова держать в сне... Но я не чувствую больше ничего" – он понимал, что его магических сил в нём больше нет. Он отдал ей всё до единой капли.

Темноволосый упал на колени, резко ударив кулаком по полу. Один раз, потом снова и снова. Осколки от чаши вонзились ему в ладонь, но ему было всё равно на это. Внутренняя агония была сильнее. Хемлок же была уже готова задохнуться от ликующего смеха. Костяшки были разбиты в кровь, но это ничто по сравнению с болью утраты.

– Уходи, Хемлок. – Проговорил Обсидиан, даже не поворачиваясь к девушке.

Долго уговаривать на это младшую ведьму не пришлось. Она в это же мгновение вылетела из комнаты с безудержным криков, словно ураган из осенних листьев, усыпанных звездным сиянием.

Маг подошёл к девушке, безжизненно лежащей на столе. Взяв её на руки, он сел вместе с ней на пол.

– Я не мог потерять тебя, мой цветок... Навсегда... – Он прижал Амалию к себе, медленно покачиваясь из стороны в сторону. Запах ириса, шедший от неё, как ему показалось, стал менее заметен. Слезы не шли из глаз. Обсидиан поцеловал девушку в лоб и стал говорить очень-очень тихо, так, словно рассказывал ей сказку.

– Амалия... Прости, я пытался сделать всё правильно. Пытался быть хорошим. Ведь до тебя я чувствовал себя ужасно: сбежал из дома, бросив безумного отца взамен на Багдеста. С каждым лье я всё меньше походил на самого себя, потеряв веру во что-то хорошее. Все призраки, которых я знал раньше, боялись и уважали меня, даже Багдест. Ведь я был монстром, чудовищем, которым меня хотели видеть. Но ты... Амалия... Ты та, кто заставил меня поверить, что я не чудовище. Ты причина, по которой я ещё жив. И ты знаешь, что ни я, ни кто либо другой не посмел бы приничить тебе боль. Ведь ты... Ты мой цветок.

"Ты не монстр, Обсидиан. Ты был потерян и одинок, как и все мы в какой-то момент. Ты выбрал путь во тьме, но нашёл свет. И этот свет – не я, а твоя собственная душа, желающая исцеления"

– Амалия, ты – мой свет в темноте. Ты показала мне, что даже в самом ужасном из нас есть искра добра. И я буду бороться, чтобы эта искра не погасла.

Он разомкнул губы, вновь поцеловав её, словно прощаясь. Но ему было ужасно невыносимо от того, что она не отвечала. От того, что она больше никогда ему не ответит. Сердце до боли стискивало грудь от этих мыслей, но Обсидиан не мог поверить в это. Он никогда её не бросит, как и она его. Никогда.

Он сначала не обратил внимание на то, что на губах Амалии ещё оставались капли ритуального зелья, пока не почувствовал на кончике языка вкус крови, моментально впитавшийся в кожу.

– Ты смог... – Хриплый голос девушки прервал тишину. – Ты вернул меня...