Церера. Сияние призрачных звезд

Цикл 9777, лье 132.

Сириянские птицы насвистывали песни, похожие на мелодии древних эльфийских флейт. В саду медленно гулял темноволосый мужчина, одетый в чёрную мантию. В некоторых местах на тёмной ткани сияли камни цвета густой крови. В дворцовом парке росли цветы и деревья, раздобытые правителем с каждой планеты. Больше всего Виссариону Аль'Сивьери – Императору вселенной Ain Meins, нравились заррианские фай'кхситы – небольшие, ветвящиеся растения белоснежного цвета, лепестки которых аккуратно собирались в одну чашечку. Из этой чашечки шли шесть изумрудных, заостренных на концах чашелистиков. Ствол этих невинных на первый взгляд растений покрывался пяти сантиметровыми шипами с истекающим из них смертельным ядом.

Босые ноги ступали по мягкой траве. Солнце согревало кожу, скрытую за тёмной бронёй. По всему саду витал едкий запах цветочного масла, наверное, розового. Украденные клинки Элиоса с золотыми надписями грели спину в районе лопаток. Надпись на них гласила: «Пусть свет навсегда изгонит Тьму, пусть Эфир поможет в этом ему». Клинки были созданы из вулканического стекла и осколков метеоритов, так что эти слова подходили к ним как нельзя лучше. Тем более что создавались они самыми первыми Церрерийцами, или если быть проще – народом Тейтари для уничтожения самых великих существ – потомков стихий.

Амалия остановилась и спряталась за сиреневыми цветами, очень похожими на маленькие лилии. Золотые крапинки блистали на солнце. Песнь птиц с перьями-хамелеонами мешала сосредоточить мысли на цели, которая преследовала девушку. Правда, сомнения также крутились в голове: разве месть – это выход? Отогнав от себя от мысли, словно надоедливых мух, она сделала глубокий вздох и подумала: «Так будет лучше. И всё на этом».

А вот и он: Виссарион. Как и обычно, он гулял по саду ровно в это время в полном одиночестве. Почти полном. Девушка прикрыла лицо платком и, вытащив клинки из-за спины, стала медленными шагами приближаться к Правителю Ain Meins. Пока что – правителю. Он повернулся, вскрикнув, оскорбив своих же постоянных садовников, которые служили ему уже не одно поколение.

«Сколько лет прошло, а он не изменился...» – подумала про себя девушка, быстро спрятавшись за мраморной статуей. В руках крепко были сжаты клинки, которые обжигали кожу. Церрерийцы постарались на славу, тут уж ничего не скажешь.

«Так... На счет три... Раз, два...» – девушка растворилась в воздухе и в виде тёмного дыма переместилась к кустам Фай'кхситам, возникнув прямо перед Виссарионом.

– Три. – Амалия воткнула клинок прямиком к сердце Тёмному королю, чья одежда была окрашена теперь в красный не только благодаря камням.

Прошлое. Континент Фаервил. Ривант

Цикл 9778, лье 4.

Такое количество людей, которое белоголовая девушка наблюдала с этой площадки, наверное, не видела никогда в жизни. А тем более злобносмотрящих, кроме одного. Кровь прилила к лицу, очень ярко подкрасив снежные узоры на щеках, появившиеся после высыхания слёз, похожие на цветы. Амалия не хотела поднимать глаза на злостную толпу, поэтому смотрела себе под ноги, наблюдая за тем, как ветер сдувает пылинки. Она осознавала свою вину, хоть и смутно помнила события, совершенные ею. Впрочем, это уже было неважно, как и всё остальное.

«А вдруг Обсидиан окажется прав? И у него не получиться провести ритуал?... Вдруг я действительно умру?» – подумала про себя Амалия, почувствовав пробежавший по позвоночнику холодок. Но уже было слишком поздно и она ничего не могла сделать. Теперь всё зависело лишь от Обсидиана.

– Дорогие жители Цереры! – торжественно начал Обсидиан, сияя от гордости, – Я понимаю, как это больно, когда король умирает, но все мы знаем, что мой отец, он же Виссарион – наслал в нашу вселенную много несчастья! Сколько было войн между расами? Сколько крови было пролито и сколько жизней пало под его правительством? – большое количество из присутствующих стали внимательно слушать принца. На их лицах были легкие усмешки.

– Ну и кто теперь будет королём? – «неожиданно» прокричала из толпы какая-то женщина с маленьким ребенком на руках. Она явно хотела поскорее уже покончить со всей казнью и начать праздновать.

– Я. И обещаю вам, что отныне в вашей жизни будет... – но Обсидиан не смог договорить свою пламенную речь из-за громкого смеха из толпы. Тут же в его сторону стали литься многочисленные насмешки и упреки:

– Ты? Да кто ты вообще такой?

– Серьезно?

– Ага, будешь такой же, как твой папочка-убийца!

Амалия немного усмехнулась, слыша такую реакцию людей. Хотя, чему он удивляется, раз все так ненавидели его отца, то почему они должны любить его? И всё-таки, несмотря на такие долгие негодования жителей, звук бьющегося стекла прервал все эти недовольные высказывания. Громко заговоривший человек был знаком каждому если не второму, так третьему жителю Цереры уж точно!

– Народ, как вы так можете говорить об Обсидиане? – Гарри, владелец корчмы «Седьмое королевство» с удивлением смотрел людям в глаза, разведя руками, – как вы вообще можете судить о нём, даже не зная его? Лично я, а я, как известно всем, с кем попало, дело не имею, считаю, что Обсидиан — идеальный будущий наследник нашего королевства.

– Соглашусь! – жеманно произнесла, подняв руку с сигаретой иссушенная госпожа Мерлин, – Ведь Обсидиан владеет всеми теми качествами, которые должны быть у правителя: доброта, отзывчивость, решительность и огромное самообладание в любой ситуации! – Знаменитая ведьма вновь закурила и выдохнув, окутала сигаретным дымом всех вокруг.

– А как он докажет, что эта девчонка действительно убила короля? – произнес кто-то из толпы.

Обсидиан был готов к такому вопросу, поэтому услышав его, широко улыбнулся. Он подошел к Амалии и очень тихо, с нотками сарказма, попросил прощения, доставая из-за её спины тисовый лук, который надел на неё в пещере. Он поднял его высоко над головой, а потом разломал на части. Постепенно, две палки в его руках стали преображаться. Спустя некоторое время вместо двух сломанных краев лука принц держал в руках два темных стеклянных клинка с золотыми надписями. По толпе стал проносится возбужденный шепот.

– Знаете ли вы, что это за орудие? – громко произнес принц, в чьей груди постепенно возрастало удовлетворение. – Это – клинки Элиоса. Как вы все прекрасно знаете по сказкам, которые читали вам на ночь ваши матери и бабушки, клинки Элиоса, спрятанные в виде лука, а также белые волосы и ледяные узоры на щеках – это истинные признаки Тейтарийца! – он указал острием клинка в строну Амалии. – Эта девчонка — последняя выжившая из рода Лелии I – правительницы, уничтожившей около двух трети населения королевства одним щелчком! Последняя из рода тех, кто несёт лишь страдания и хаос. Они – болезнь, чума для нашего мира. И именно клинками Элиоса был убит мой отец. Она хочет вернуть себе власть, даже способ выбрала как раз для своего рода – через погибель.

Постепенно люди с гневом стали смотреть на девушку, некоторые были намерены даже бросить в неё что-нибудь потяжелее, а кто-то просто плюнул прямо под ноги.

– Спасибо, спасибо... Так на чём мы там остановились? Ах, да... Если раньше вам жизнь с моим отцом казалось плохой, то я обещаю вам, что теперь превратится в сущий кошмар и вы будете умолять на коленях, чтобы всё было как раньше! Король умер, да здравствует король! – Тени, стоящие до этого далеко позади людей, внезапно стали хватать людей, забирая их души одну за другой, принц тем временем занёс клинок над телом девушки, – А начнётся моё великое правление с того, что я уничтожу последнюю наследницу Эфира! – после этих слов Обсидиан нанёс свой первый и последний удар.

Прошлое. Континент Фаервил. Королевский дворец.

Цикл 9777, лье 132.

Виссарион, как и любой правитель, всегда был готов к ежедневным покушениям на его жизнь. Глаза короля вновь загорелись алым цветом. Он вынул клинок, обжигающий грудь из межреберья, в надежде им же дать отпор нападавшему. Растворившись в воздухе в виде темного дыма, девушка возникла сзади Виссариона и резанула ему кожу около лопатки, после чего вновь исчезла. Эфир, растекшийся в теле девушки, придавал клинкам особую силу преобразовывать ткань в световой поток. В тех местах, где Элиос касался кожи, она начинала испускать белый свет, постепенно растворяясь в воздухе.

Амали выбрала новую тактику своих действий – отныне это были стремительные и режущие атаки.

– Это тебе за моего отца! – прокричала девушка, возникнув прямо перед потерявшим ориентацию королем вселенной. Она нанесла режущий удар в районе скул, надеясь в это время забрать второй клинок, обращённый к ней лезвием. Но её план не мог осуществиться – силы были неравны. Поэтому, снова исчезнув в воздухе, Амалия стала продолжать свою стратегию стремительных, но не достаточно сильных нападений.

Имея хороший опыт на войне, Виссарион за какие-то несколько минут смог поймать темп Амалии, и, когда она вновь принимала свой облик, то он схватил девушку за горло, подняв высоко над землёй. Темноволосая уронила второй клинок на землю.

– Сейчас ты у меня получишь, маленькая мерзавка! – Глаза короля сияли алым оттенков. Амалия ворочалась в его руке, словно огромный червь. Сначала она била по рукам, царапалась, но со временем сил становилось всё меньше и меньше. Постепенно в глазах начинало темнеть, а лицо принимало синеватый оттенок. Изо рта вместо слов или криков вырывались лишь глухие звуки, похожие на крик ведьмы Банши.

Пока Виссарион душил девушку, все его органы чувств были сосредоточены лишь на ней. Под ногами стал стелется черный дым, который взял клинок не Элиоса с травы. Дым стал постепенно преобразовываться за спиной правителя Цереры. Жгучий клинок с золотыми надписями вновь пронзил Виссариона сзади в области сердца, только глубина вошедшего орудия оказалась смертельной для него. Но он всё ещё крепко стискивал горло девушки, которая также находилась на волосок от смерти.

– Отпусти её, – произнес маг, которого боялись все слуги темной стороны. Виссарион прекрасно знал голос, прошептавший этот приказ, поэтому его кисть в один миг разжалась и Амалия свалилась бы без сознания на землю, если бы не принц, вовремя поймавший её. Он аккуратно положил девушку, медленно приходящую в сознание. Виссарион сидел перед ним на коленях, выплевывая кровь. Обсидиан, с гневом смотрел на него, и, с помощью темной силы отнял второй Элиос из рук короля, воткнув его со всей силы в грудную клетку между ребрами

Полностью истекая кровью, король потянулся к рукоятке, чтобы вновь вынуть её из груди, но что-то сильное, словно невидимая магия не давала ему коснуться кинжала. Сквозь затуманенные глаза маг видел, что лезвие кинжала было покрыто ярко-светящимися символами. Виссарион, стоя на коленях, изо всех сил старался вынуть прожигающий грудь клинок, в то время, пока тень стояла прямо над ним. Подняв голову вверх, он вновь посмотрел на убийцу и едва прошептал, выплюнув кровь:

– За... Что? – В глазах полностью стало темно и самое последнее, что Виссарион услышал, это слова:

– Ты всегда меня учил – огонь побеждают огнем.

– Знаю, сын, знаю... – собрав все свои последние силы в кулак, прошептал. – Надеюсь, этот подарок от Багдеста научит тебя выбирать себе союзников. – Виссарион выпустил в мага алый поток энергии, после чего он свалился на шипы белоснежного растения. Сила мертвого правителя пронзила сердце Обсидиана, которое затем стало чернеть.

Грудная клетка в один миг покрылась темными венами, исходящими из места удара. Нахмурившись от боли, принц с девушкой на руках покинули королевский дворец.

Прошлое. Континент Фроузвил. Дом Обсидиана.

Цикл 9777, лье 9.

Амалия сидела в комнате на подоконнике, разглядывая капли дождя на оконном стекле. Она чувствовала не облегчение, как хотелось бы, а лишь угрызения совести. Перевязанной рукой девушка стала вырисовывать на запотевшем окне улиток. Обсидиан молча зашел в комнату, наблюдая за печальным состоянием девушки. Он подошел к ней, аккуратно обняв со спины. Амалия оперлась об его теплую грудь, но даже не подняла взгляда в его сторону:

– Я могу стереть тебе память об этом, если ты попросишь.

– Нет, я не хочу забывать это. – Ответила она после глубокого вздоха, поднял на него глаза, немного ужаснувшись. – Твоё лицо...

– Извини. – Резко бросил Обсидиан, отвернувшись от неё. Тёмные вены окутывали его шею, словно жилки листа на свету. Маг хотел отойти от девушки, но Амалия чуть крепче взяла его за руку, смотря на него с улыбкой.

– Поэтому ты теперь меня избегаешь? Из-за этого? – Она мягко коснулась его щеки, словно разрисованной чёрной акварелью. Обсидиан опустил взгляд, взяв коснувшись её руки.

– Ты не обязана на меня смотреть только из жалости. – Его золотые глаза блистали из-за лучей солнца. – Эта зараза не просто изменила мой облик. У Теней такое состояние зовётся Полуночным Мороком, только вот, отец решил ускорить моё единение с Ночью, поэтому рано или поздно я безвозвратно обращусь в чудовище. – Его лицо скривила гримаса боли и отвращения.

Девушка почувствовала, как сжалось её сердце. Почему Виссарион не мог просто так умереть!? Почему даже после смерти он будет очернять её жизнь? Жизнь своего сына!?

– Почему он это сделал?

– Потому что это мой отец. – Обсидиан горько улыбнулся, пожав плечами.

– А с этим ничего нельзя сделать? Как-нибудь вылечить? Разве эфир на это не способен? – С надеждой произнесла девушка, но её надежда растворилась сраку, как маг отрицательно закачал головой. В серых глазах появились слёзы.

– Не волнуйся обо мне, цветок. – Прошептал маг, поцеловав её. Он почувствовал во рту соленый привкус. Амалия лишь крепче прижалась к нему, потихоньку всхлипывая. – Как-то же я должен был расплатиться за то, что обратился за помощью к Багдесту и помогал ему покинуть Отражение. – Обсидиан вздохнул, поглаживая волосы девушки. – Как жаль, что его не убили сразу, как отобрали силу при помощи midtariell.

– А что это такое? – Вопрос Амалии прозвучал глухо из-за того, что она всё ещё была уткнута лицом в грудь.

– Это ритуал, который полностью забирает силу Первоначала. То есть, делает его носителя обычным человеком, которого можно очень легко убить, но это под силу лишь тем, кто владеет другим Первоначалом, например, Эфиром и... – Но тут Обсидиан замолчал, поняв свою ошибку. Девушка в этот же момент посмотрела прямо на него со взглядом, обозначающим одно. – Даже не думай. Я тебе не позволю!

– Обсидиан, что, если это единственный шанс его остановить? Сколько ещё циллениалов он будет продолжать обращать всех обманом в Теней? – Амалия скрестила руки. – Что нужно для ритуала?

– Я знаю не так подробно, но...Должны быть два человека: один с Эфиром другой с Ночью в крови... Обязательна смерть того, в кого перейдёт сила. И она должна быть добровольной... – Обсидиан опустил взгляд, ненавидя себя за то, что вообще заговорил об этом всём. – Потом, в ночь кровавой луны сообщник должен как-то оживить того, кого убил и...

– Я согласна. – Она с готовностью взяла его за руки. – Убей меня, а потом проведешь ритуал, уверена, у тебя всё получиться.

– Нет... А вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг я не смогу!? Вряд ли Багдест, если узнает, позволит этому случиться! – Он хотел закричать от негодования от происходящего. – И знаешь, что кровавая Луна – чрезвычайно редкое явление и следующая только через двадцать циклов! Цветок... Я не могу так.

Амалия потянулась к нему, чувствуя, как сама дрожит всем телом. Но они должны друг другу помочь, чтобы перестать бояться. Она коснулась губами щеки, ощущая его дыхание на своей шее.

– Мне тоже страшно, Обсидиан. – Едва слышно прошептала Амалия, чувствуя, как сердцебиение становится всё быстрее. Его сильные руки приподняли девушку за талию, посадив к себе на колени. Амалия чувствовала, как вот-вот струна невыносимой боли, натягивающаяся во время их разговора, порвется, и все её слезы бесконечным потоком выльются наружу. Но девушка знала, что он не позволит этому произойти. – Пожалуйста, ты должен это сделать... Ради нас. Ради королевства, у которого появится шанс на светлое будущее, где Ночь останется лишь в страшных сказках.

– Я не хочу тебя потерять... – От эмоций, которые захватили Обсидиана с той же силой, как и Амалию, он крепко-крепко прижал её к себе, целуя плечи, приоткрывшиеся из-под одежды. По телу пробежался рой из мурашек от его прикосновений, которые с каждым мгновением становились всё более напористыми.

Дыхание стало сбивчивым и проблемы, которые терзали голову, медленно отступили на последний план. Амалия начала приоткрывать его рубашку, видя, как тёмные вены окутывают грудь. Но ей было всё равно на это. Всё тело горело от того, как она сильно хотела его всё это время. Он был единственным, кто всегда был рядом, кто поддерживал, когда она падала. Он спас ей жизнь. И теперь ей хотелось поддержать его, дать ему сил, чтобы пережить весь ужас, ожидаемый в будущем. Амалия хотела показать ему свои чувства, которые так старательно прятала в своём сердце до этих пор.

– Не потеряешь... – Немного отодвинувшись, чтобы видеть его лицо, проговорила Амалия. Она с любовью взглянула на него, спросив, – ты же не бросишь меня? – Сбивчиво спросила девушка, трепетно ожидая его ответа. Голова немного кружилась от переполнявших эмоций, но она не могла позволить их выплеснуть, пока он не скажет.

– Никогда. – На выдохе произнёс он охрипшим от желания голосом, прижав её к себе так, как никогда прежде.

Прошлое. Континент Фаервил. Ривант

Цикл 9778, лье 4.

Она медленно опускалась в темноту, которая охватила её тело, словно холодная вода. Девушка, будто из-под купола стала смотреть на то, как она постепенно отдаляется от внешнего мира и опускается всё ниже и ниже. Амалия чувствовала, как сила Элиоса разрывает её кожу, она видела, как тьма постепенно становится красного оттенка, благодаря её крови... Но ей уже было всё равно.

Ледяной девушке было сейчас настолько больно, что было тяжело кричать. Ей было трудно даже шелохнуться, и она знала, что ещё немного, и смерть навсегда заберет её. Она безразлично повернула голову в сторону: вон там Тени нападают на людей, превращая их пепел. Где-то вдалеке она видит ярко-красную голову, низвергающую пламя. И Амалия, с трудом подняв глаза вверх, и сквозь разломанный лёд своего сознания увидела, что небо стало ярко-оранжевого оттенка.

Кто-то горячий, словно солнце, приближается к ней. Ему уже были не страшны Тени, ему была важна лишь она. Вон она, лежит на этой сцене, вся истерзанная... Нет, она ещё жива... Жива...

Взяв её холодное, как лед тело, неизвестный пытался найти хоть один признак жизни в пустых глазах, но их не было. Стеклянные, серые глаза смотрели куда-то вдаль. Жизнь покинула это тело.

«Она мертва...» — шептали ему тени.

«Она жива!» — кричало его сердце.

Темные силуэты окружили неизвестного со всех сторон, и, он почувствовал, как гнев подступает к нему. Обняв девушку, он закричал. Такого гнева он не испытывал никогда. Огонь, исходящий от него, смог сжечь всё, что находилось вокруг. Воздух накалился до такого предела, что улицы стали самовозгораться.

Май, упав на колени перед девушкой стал смотреть на её холодное тело, на её пустые глаза. Он взял Амалию за руки, и начал искать пульс. Но тот предательски молчал. Некогда розовые губы, чуть розовый нос теперь окрасились синего оттенка. Он взял подругу за лицо и начал смотреть в её пепельные, стеклянные глаза.

«Она мертва...» — шептал ему ветер.

«Она мертва» — согласились глаза.

По его лицу начали лить слезы, которые оставляли ожоги на его коже. И, когда он осознал, что Амалии больше нет, то закричал:

— Нет! Не-ет! Не-е-ет! — он поднял глаза к небу. Огонь, исходивший от юноши, зажег всё вокруг. Горело небо, горели дома, горели жители этого города. Но не смотря на обжигающие языки пламени, огненного юношу со всех сторон стали окружать церрерийцы со словами:

— Это истинный цветок! Он существует!

— Он спасёт нас! Он уничтожит тьму!

— Избранный!

Он смотрел на них с непониманием и страхом. Неужели они действительно говорят это всё про него?

— Не надо, не подходите! — Он вскочил с колен, чтобы предупредить их всех. — Я опасен для вас!

Но когда же первые из них успели пройти сквозь пламя, то не увидели ничего, лишь тёмные следы, оставшиеся после огня.