Церера. Сияние призрачных звезд

«Оно погибло...» – шептали тени, их голоса эхом отозвались в пустынном пространстве.

«Оно живо!» – кричало мое сердце, отказываясь принять неизбежное.

Наконец я дошел до края Диара Хель. Когда я наконец достиг своего назначения, мое тело было измучено, а душа переполнена эмоциями. Но я смог сделать это, несмотря на долгие циклы пути. Несмотря на чувство безысходности, стискивающего грудь.

Я упал на колени, сдерживая слёзы. Какого же было мое удивление, когда среди сероватого песка я увидел мёртвое дерево, полностью почерневшее от пламени. Оно было таким же безжизненным, как и всё вокруг. Сдерживая слезы, я коснулся его почерневших ветвей, чувствуя их холод.

"Это всё из-за пламени... Моего пламени... Моей силы... Неужели ты и вправду погибло, Безвременье? Неужели именно я стал твои убийцей?"

"Так и есть, Драконий сын. Я действительно погибло и множество миров поглощает чернота..." – слышал я всеобъемлющий голос Безвременья в своей голове.

– Я не хотел... – Я вытер тыльной стороной град слёз. – Мне просто было страшно... Прости меня, Безвременье, за то, что я поступил, как трус.

"И всё же это случилось. И не только это... При побеге ты разрушил стены между мирами, растопил их своим пламенем... Это всё вот-вот приведет мироздание к всеобщей погибели..."

– Прости меня, Безвременье, за то, что я поступил, как трус. Пожалуйста, скажи, как мне всё исправить?

"Несмотря на то, что ты сотворил, я дам тебе ещё один шанс. Ибо только ты способен это сделать. Открой же своё сердце, Драконий сын... Прими то, что внутри тебя и снаружи... Прими себя таким, какой ты есть и отпусти то, что съедает тебя изнутри... Отпусти своих демонов..."

Я постарался сделать, как оно просило. Безвременье всегда было рядом со мной, всегда меня слушало, всегда мне помогало. Поэтому сейчас я был готов сделать всё, что оно скажет, лишь бы вернуть его.

"Я Май, но ещё я...

Трус, что вместо принятия предназначения и спасения мира решил сбежать.

Убийца, ведь из-за меня погибло Безвременье, которое защищало наш мир от зла.

Плохой друг, ведь не смог спасти Амалию.

Никчемный брат, потому что не смог простить Обсидиана за то, что он сделал со мной в детстве. Я позволил своим эмоциям управлять мной, и теперь я понимаю, что мои действия были ошибочными. Обсидиан — мой брат, и я должен был попытаться понять его и работать над нашими разногласиями. Вместо этого я позволил нашей связи разрушиться.

Ужасный человек, я совершил много плохих поступков, из-за меня погибло множество невинных жителей.

Но ещё я дракон. И это пламя сжигает мой разум... Я сам воздвиг вокруг себя преграду, не желая мириться с судьбой. Потому что я не хотел принимать этот дар, не хотел считать, что пламя это не кто-то другой, это я сам. И я сам же являюсь своим демоном, своим кошмаром...

Я принимаю все эти черты, ведь всё вместе – это я."

Когда после этих слов я открыл глаза, то обомлел.

Впервые за долгие циклы я оказался не в мертвой пустыне, не в своих кошмарах, я оказался в Междумирье. В самой душе этого странного создания, с которым мог общаться лишь я.

Междумирье было местом, где реальность была искажена, создавая удивительное зрелище. Земля уступила свое место небу, а небо, казалось, лежало у меня под ногами. Вокруг простирались каменные платформы, словно огромные ступени, ведущие в бесконечное множество других миров. Каждый камень был покрыт сочной зеленью, а деревья, с их нежными розовыми цветками, придавали этому месту волшебный вид. Воздух был наполнен сладким ароматом, который завораживал и завораживал.

– Я рада, что ты смог принять свою сущность, Драконий сын. – Услышал я голос Безвременья, от которого по щекам снова потекли слёзы. И когда я их вытер, я увидел как ко мне не касаясь ступеней ступает она.

Это была девушка невероятной красоты. У неё были длинные белые волосы, развевающиеся на ветру, словно шёлковые пряди. Кожа девушки сияла бликами от солнца, словно состояла из множества алмазов. А глаза... Я не видел зрачков, но чувствовал, что смотрела она прям на меня. Она была в легком, полупрозрачном перламутровом платье, украшенным жемчужными каплями.

– Я решила принять человеческий облик, чтобы тебе было привычней говорить со мной, Драконий сын. – Её некогда могущественный голос теперь звучал словно пение птиц. Безвременье наклонила голову, рассматривая меня вблизи. Мои щёки покраснели от смущения. Девушка улыбнулась. – Я скучала по тебе.

– Я тоже, но как ты...

– Тш-ш-ш... – Безвременье приложила палец к губам. – Позже мы с тобой ещё поговорим, а пока что тебе нужно идти. И помни... Не противься своему предназначению...

Май, лагерь Астреи

Ветер колыхал коротко стриженные тёмные волосы, словно только что скошенную траву... Май сидел на самом краю скалы, наблюдая за тем, как медленно парят среди облаков другие обломки скал. Он думал о том, был ли когда-нибудь этот комплекс единым целым, а потом по какой-то причине огромный парящий камень разломился на части. Или так было всегда?

– По крайней мере, теперь я знаю, что ты живо.... – Прошептал потомок драконов сам себе, задумавшись о происходящем вокруг. Он вздохнул, вспомнив о том, что всё ещё его ненавидят абсолютно все вокруг. Но что либо делать с этим тоже не хотелось.

Он нервно вертел в руке небольшой и острый камешек, закусив губу. Все жители только и говорили о том, что будет через считанные дни – о долгожданном фейтинге. До этого ему было как-то все равно, но после встречи с Безвременьем что-то изменилось. Он вруг ясно осознал, как же это всё бесполезно. Май настолько погрузился в самого себя, что не заметил тень, подошедшую к нему со спины.

– Не помешаю, если присяду? – Спросил у него шершавым голосом Циндер. От него вновь был сильный запах цедры лимона и мяты.

– Садись.

– Я хотел поговорить... Точнее рассказать кое-что.

– Ты про Эша? – Май поднял на него взгляд. В этот момент Циндер застыл, с опаской смотря на друга. Но потом кивнул. – Хорошо, раз ты готов.

– В общем... Начну с самого начала. Когда-то давно жила небольшая семья. Отец, мать и двое чудесных детей: сын и новорожденная дочь. Мужчина безумно любил свою семью и был готов убить любого, кто будет покушаться на их жизнь. Но к сожалению, в то время король их мира предоставил правление полуночникам, и те стали постепенно готовиться к наступающей войне. Мирные жители стали исчезать, а тёмные набирали силу и пополнение в свои ряды. – Его шершавый голос обрел явные оттенки отстраненности, смешанные с печалью. – Мужчина тот был кузнецом, поэтому полуночники захотели его в свои ряды: им хотелось иметь сильных бойцов, способных с одного удара разрубить кого угодно. И я отказал им, сказав, что дороже семьи у меня никого нет. И за эти слова я ненавидел себя больше всего на свете. – Циндер сглотнул внезапно появившийся ком в горле. – Когда в Риванте случился пожар, то полуночники воспользовались этим: сожгли всю мою семью. Они сгорели прям у меня на глазах и... Я ничего не мог с этим сделать.

Сначала я отрицал их смерть. Затем был нескончаемый гнев: на себя, на тёмных, на парня, что устроил этот пожар. И всю свою ненависть я обращал на других: стал самым свирепым призраком, самым верным слугой, убивая каждого с разгоряченной злобой, на которую был способен. – С отвращением проговорил Циндер последние слова.

– Или самый несчастный. – Май поднял на него сочувствующий взгляд.

– Не мешай рассказывать! – С улыбкой ответил ему Циндер. После этого мужчина прочистил горло и вновь заговорил шершавым голосом. – Так вот... Я винил в смерти семьи абсолютно всех. Но больше остальных я ненавидел и желал отмщения самому невиновному в это пожаре – парню с ярко-алыми волосами. Представляешь? С каждым лье в моем сердце росла чернь. Я забыл всё, что когда-то делало меня счастливым. Что когда-то делало меня самим собой. Я забыл всё, кроме прожигающей злобы и жажды мести. Такое состояние называется "полуночный морок". Бабушка мне рассказывала, что призраки являются душами, оставшимися в этом мире, которые держатся за какую-то цель, полностью забывая самих себя. Так происходит со временем и с нами: однажды ты просыпаешься и понимаешь, что твоя душа больше тебе не принадлежит, что больше нет смысла бороться с Тьмой. И в какой-то момент полуночники... Некоторые из нас начинают меняться. Это что-то вроде окончательной трансформации: облик постепенно теряет привычные черты, голос, привычки. Со временем всё, что от тебя остаётся это: ненависть, боль, злоба, отчаяние и постоянный... Нескончаемый голод. Так происходит единение с Ночью. Я был очень близко к этому, но... Не так давно Обсидиан подобрал мальчишку. Я до сих пор не понимаю, почему он его взял: ведь он такой маленький, щупленький, словно веточка. Но в его деревеньке погибли все, кроме этого светловолосого юнца, в чьих ярко-бирюзовых глазах отражался страх и одиночество. И что-то в этом мальчике заставило меня пробудиться. И тогда я начал вспоминать о том, кем был раньше. Злость отступила и на смену ей пришло осознание: месть не вернет мне родных. Обсидиан решил взять его в свои ряды, чтобы оставлять на верную гибель. После этого, несмотря на строгие порядки, я решил ценой своей жизни приглядывать за этим мальчиком, ставшим за короткий срок чем-то большим, чем просто соратником. Он напомнил мне... – Циндер закусил губу, не в силах произнести это.

– Сына?

– Да. Мне пришлось покинуть его, чтобы выполнить важную цель, так ничего и не объяснив. До сих пор виню себя за то, что бросил его там... Я думал... Думал что смогу стать охотником и во время битвы с полуночниками я смогу его спасти... Смогу забрать его с собой в какое-нибудь безопасное место... – Последние слова темноволосый проговорил с какой-то печалью, делая глубокий выдох.

– Спасибо... За то, что поделился со мной этим...

Следующее утро началось также, как прошлое: за ними была слежка из охотников до самой столовой, а в самом помещении свободным оставался лишь один столик. Только в этот раз здесь хотя бы не было Лэнда, что порадовало Мая. Именно за этот столик и сели друзья. Циндер почти сразу приступил к еде, очень быстро сминая завтрак, Май же, как обычно, ковырялся вилкой, не в силах заставить себя есть. Но тут к их столику кто-то подошёл и сел на место напротив Циндера. Май посмотрел на пришельца с удивлением в лице.

– Арианна? – Вопросительно выгнул бровь Циндер, откусывая яблоко. – Ты что-то хотела?

Девушка, чей вид был мрачен, словно туча, злобно посмотрела на Циндера, словно это он сел за их столик без разрешения. Она снова раздула ноздри, как делала всегда, когда злилась, а потом буроволосая буркнула:

– Доедай и жду тебя сразу же после завтрака на тренировке.

– Что? – Темноволосый чуть не подавился апельсиновым соком. – Какой ещё тренировке?

– Теперь ты охотник, а значит, обязан ходить на тренировки вместе с остальными. – Нехотя проговорила девушка, почесав за ухом. Она не хотела смотреть в глаза своему собеседнику.

– Подожди... Ты же сказала, что я не принят?

Арианна вновь пустила в ход взгляд, искря молниями во все стороны. Девушка крепко сжала кулаки до побелевших костяшек. После этого она сделала глубокий вдох и постаралась ответить как можно более спокойно, хотя презрительность угадывалась в её тоне:

– Передумала. И если ты не хочешь, чтобы я вновь это сделала, то будь добр, приди на тренировку вовремя. – Она встала, а потом посмотрела на Мая. – Сможешь помочь Гее в саду? – Сказала девушка, полностью успокоившись.

– М-м... Да, хорошо. – Неуверенно проговорил Май, переглянувшись с Циндером.

Больше ничего не говоря, девушка развернулась и ушла к остальным охотникам. В её походке и движениях всё ещё было видно напряженность, несмотря на внешнее спокойствие.

– Что сейчас это было? – С недоумением проговорил Май, нацепив на вилку кусочек пирога.

– Понятия не имею. – Пожал плечами Циндер, но было видно, что он рад.

– А вообще, поздравляю. Теперь ты сможешь осуществить свой план с Эшером. – Май улыбнулся, откусив небольшой кусочек от колбасы: еда всё ещё не имела для него никакого вкуса и он заставил себя проглотить это. – Как думаешь, почему она передумала?

– Вряд ли она передумала, скорее всего её заставили это сделать. Ты же видел с каким видом она всё это говорила? – Усмехнулся Циндер, явно довольный этим событием.

Выйдя на улицу, Май сделал глубокий вдох, прикрыв глаза. Вокруг ходили церреийцы, занятые своими делами. Май шёл, не зная куда, иногда кидая взгляд на проходящих мимо него. Все они были такими разными в и то же время – похожими. Их объединял не только цвет одежды или Общая речь. Все ходили с одним настроением – счастливо-взволнованным. Мятежники старались не смотреть на Мая, быстро отводя от него расстроенные взгляды. Это было ещё одно, что их объединяло – разочарование в нём.

Огненный маг не заметил, как пришёл к краю лагеря, смотря на нижний ярус, где работали Земледельцы. Но сегодня там была только Гея. Май пошёл по мостику, висящему между ярусами. Деревянную конструкцию, которая была сделала не слишком умело, сносил ветерок, поэтому Май крепко держался за верёвки. Подходя к Гее всё ближе, он ощущал запах зеленых яблок и корицы.

Убрав с лица волосы цветочным венком, девушка порхала между высокими деревьями причудливой формы, держа в руках корзинку и наполняя её плодами. Май не хотел мешать девушке, но не знал, как начать говорить, чтобы не напугать её. Гея же весело улыбнулась, рассматривая страшный плод дерева.

– О Май, здравствуй, я тебя ждала! – С широкой улыбкой произнесла она, не оборачиваясь к нему. – Сегодня такая прекрасная погода! Плоды ткима в какое время просто прекрасны, повара будут очень рады.

Май заразился её хорошим настроением, отчего на душе ему стало немного легче. Запах яблок и корицы стал сильнее в несколько раз.

– Да, погода хорошая. Знаешь, мне всегда было интересно, откуда ты знаешь где я, ну, или ещё кто-то. То есть, ты ведь... Не видишь?

Выдохнув, девушка поставила корзинку, наполненную до краёв плодами ткима на землю.

– Это не совсем так, но не хочу пока нагружать своей историей. Как-нибудь потом расскажу тебе это. – Чуть смущённо произнесла она. – Я способна чувствовать чужую энергию, либо, как мне нравится больше – душу. Фэйри имеют очень тонкую интуицию на этот счет.

– Фэйри?

– Да. Это же одни из Первых который вместе с Драконами, Гидрой и Аирэлами правили в этом мире этерналии назад.

– Прости... Я мало учил историю, когда жил во дворце, а потом было как то некогда. Благодаря нашему с Обсидианом отцу я хорошо знал только историю Драконов... И как ты считаешь, какая у меня душа?

Светловолосая девушка подняла лицо в сторону Мая и начала говорить серьезно:

– Мне кажется, ты и сам не знаешь толком, какой ты. И старательно прячешь бурю эмоций внутри себя. Но при этом, твой огонь... Он мерцает. Словно не может найти своего места. Словно не знает, какую сторону ему принять: быть теплым и греть остальных или яростным пламенем, сжигающим всё на своём пути. – Гея подошла к Маю, коснувшись кончиками пальцев его груди. – Однажды эти метания разорвут тебя внезапно, словно взрыв.

Май вспомнил, как почти то же самое ему говорило Безвременье. Как просило его принять самого себя. А потом его аметистовые глаза упали на странное дерево.

– Арианна сказал прийти тебе, так что, давай я тебе помогу собрать плоды?

– О, спасибо. – Гея тепло улыбнулась.

Тким был высоким деревом фиолетового оттенка. Его ствол был покрыт множеством бородавчатых отростков, на которых росли огромные листья. Ветви извивались спиралью и на самых её кончиках росли плоды похожие на чёрные морщинистые камни.

– На вид не очень они выглядят. – Усмехнулся Май, рассматривая один из них. – Как их есть то? – Он постучал по кожуре одного из плодов и ощутил то, что фрукт был очень твердым.

– Нот придумал нож, который разрезает их толстую кожуру, даже не затрагивая сердцевину. – Ответила ему девушка. – Но на самом деле у них есть шов, по которому достаточно провести, чтобы они раскрылись. – Девушка взяли из рук потомка драконов фрукт и стала нащупывать пальцами его шероховатую поверхность, пока не нашла "шов" и не провела по нему рукой. Тким раскрылся и внутри него оказалась синяя дольчатая сердцевина с зелёными косточками. – Попробуй, он очень вкусный, а главное – питательный!

Май попробовал одну из долек фрукта и почувствовал во рту сначала очень яркий, освежающий вкус, который потом сменился сладостью. Сочный фрукт был похож на смесь клубники и персика, плавно перетекающие друг в друга.

– М-м-м.. Это невероятно! – Восторженно произнёс Май, положив в рот уже вторую дольку, а за ней и третью и четвертую.

Гея рассмеялась, после чего они с Маем продолжили складывать фрукты в корзину, попутно разговаривая обо всём на свете и стараясь не затрагивать важных тем. Потомок драконов наблюдал за девушкой, и в какой-то момент его одолела грусть за свои прошлые поступки.

– Гея?

– Да, Май?

– Я... В общем я хотел извинится перед тобой за то, что не разбудил тогда, в пещере. Знаю, ты скорее всего ничего не помнишь, ведь тогда ты была каменной статуей, но я просто... Мне очень стыдно за это.

– Я помню абсолютно всё, Май. – С лёгкой отстранённостью ответила ему Гея. – Но ничего страшного, ведь меня разбудил Нот.

– Погоди, раз ты помнишь всё... А долго ты была... Статуей?

– Почти семь этерналлиев. – Гея замедилилась, уставившись в одну точку. – Моя семья знала об этом задолго до меня. Они чувствовали, что Падение Первых вот-вот произойдет, что нужен кто-то, кто спустя многие циклы сможет помочь потомкам вернуть равновесие в мирах. И тогда среди фэйри шла ожесточенная борьба за то, кто же станет этим посланником. Многие тогда погибли, желая быть на моем месте.

– Но как же тебя выбрали?

– Волею судьбы. Когда не могли решить, кто же является достаточно умным, сильным и поможет пройти путь потомкам, решили написать имена выживших на листочках и... Там выпало моё имя. Родители были счастливы.

– А ты?

– По началу – да. Ведь это большая часть. Но со временем, когда Боги покинули этот мир. Когда я начала наблюдать за тем, как в храм Первых приходит всё меньше и меньше людей, меня наполнила печаль и одиночество. Самое ужасное было то, что иногда, когда мне хотелось кричать или плакать от отчаяния, я ничего не могла сделать. Просто наблюдала за происходящим.

– Почти семь этерналлиев... – пробормотал он. – Я даже не могу представить, каково это – быть застывшей статуей так долго. Как же ты не сошла с ума?

– Не знаю, Май, не знаю... Давай продолжим собирать тким?

После этого они долгое время молчали. Перекладывая фрукты в корзинку, Май случайно столкнулся с девушкой руками и почувствовал сквозь ткань перчаток, что её пальцы были невероятно ледяными и... Твёрдыми. Словно камень.

– Почему ты ходишь всегда в перчатках? – Заметил Май, взяв очередную дольку фрукта. – Я видел, что во время колдовства ты её снимала, а потом надела заново.

Гея на какой-то момент замерла, отчего была похожа на статую. А потом она отвернулась, неуверенно прошептав:

– Я... Просто мёрзну. – В этот момент она прижала кисти к груди, чтобы спрятать их от внимательного взгляда.

– Да, я заметил. Давай согрею? – Предложил ей Май, взяв кисть девушки в свою руку. В этот момент Гея быстро, но мягко забрала руку, быстро проговорив:

– Не нужно... Пошли отнесем корзинки. – Она кинула быстрый взгляд на небо, заметив, что большая звезда уже клонилась к закату и небосклон окрасился в цвет сахарной ваты.