Глава 2. Мы с тобой похожи
Пели цикады. Ночное небо подсвечивала лиловым Лайола – спутник Инсолинтуса. Одиноко шелестело кроной какое-то старое дерево в чистом поле. Сложив ладони на черенок лопаты и поставив на них подбородок, я задумчиво смотрела в вырытую яму, на самом деле не видя её. Перед глазами стояло лицо Стоуна, а в ушах звучал его голос:
«Мне всё равно...»
Я пыталась. Я честно пыталась его ненавидеть. Но была только боль, разочарование, обида и снова боль. Но не ненависть. И это не могло не ужасать.
—...Принимай товар! — от звука упавшего тела и веселого голоса одной из близняшек я испуганно дернулась, вырыная из тяжёлых дум.
Миа и Одет отряхнули руки, отходя от трупа, что они притащили из флая к могиле. Я взглянула на него и недовольно вздохнула:
— Обязательно его хоронить?
— Обязательно! — к нам подошла Вазилика с белым покрывалом; Ида же демонстративно осталась возле флая, сложив руки на груди. — Давайте, девочки, помогайте!
Втроём Странижцы принялись обматывать тело в покрывало, как того требовали традиции Инсолинтуса.
Не смотря на мои доводы о том, что сжечь тело, растворить в кислоте или в крайнем случае утопить на дне океана было бы куда безопаснее и логичнее, девушки, а потом и Уран настояли на закапывании. На мой истерический вопрос «Почему?!» отвечали просто:
— Так принято! По-другому нельзя!
Пришлось мне искать подходящее необитаемое глухое место и рыть могилу, бормоча под нос о сумасшедших жителях этой сумасшедшей планеты, где принято только закапывать умерших. А вот тварей разломов, кстати, как раз таки только сжигали. Мое же гневное ворчание о том, что убитый мной маньяк та ещё тварь, нагло проигнорировали.
Да, убитый мною барон фон Бессе действительно оказался маньяком. Он похищал девушек и делал их своими послушными куклами, причем в прямом смысле: мужчина играл с ними, делал прически, переодевал...
Когда два месяца назад стали пропадать девушки, подозрения пали на многих (а как иначе, если каждый второй сумасшедший!), в том числе и на коллекционера кукол фон Бессе. Только уличить его так и не смогли, ведь он хорошо затирал все следы и прятал девушек в подвале под конюшней у себя в поместье. Когда же я его грохнула и рассказала, с какими словами он на меня напал, мы обыскали тело и нашли старинный ключ. Король (всё-таки мужик умный!) сложил два и два и отправил своих людей проверить поместье барона, подбирая ко всем дверям ключ. Так добрались и до подвала в конюшне.
Только вот почему-то объявлять всем, что преступник пойман и жертвы найдены король не стал. Вместо этого приказал своим тихо разослать найденных девушек по домам и проследить, чтобы те молчали обо всем, и взглянув на тело барона пробормотал:
— Мертвый преступник – это плохо... Не Король его казнил... Вот если бы живой... Так! — подпрыгнув на месте, воскликнул старик. — Стражницы, похороните труп! И чтоб никто не нашел! И знайте – для всех барон уехал!
А после с кровожадной улыбкой отправился свершать расправу над заговорщиками, что их передали ему Стражницы. Бал всё это время, кстати, продолжался.
«Интересно, почему меня совершенно не заботит то, что я убила человека, пусть он и маньяк?.. — размышляла, работая лопатой. — Впрочем, о чем это я – меня заботит совершенно другое...»
Когда близняшки поливали закопанную могилу специальной жидкостью, чей запах отгонял тварей разломов, чтобы те не «угощались» трупятиной, Вазилика подошла ко мне и тихо спросила с беспокойством:
— Кейт, ты в порядке? У тебя такое лицо...
Тряхнув головой, я показательно зевнула.
— Просто устала. И хочу спать. Полетели уже...
В самом деле, что я могла ей ещё ответить? Что я совершенно не в порядке, ведь мой «жених» хочет меня убить? Нет уж, мне хватает и странных взглядов от Урана.
Мы вернулись в Локус уже далеко за полночь. Девушки, пожелав друг другу спокойных снов, разбрелись по спальням спать. Уран остался во дворце, поэтому его комната пустовала. Впрочем, при мне он ещё никогда в ней не ночевал, всегда куда-то уходил на ночь глядя...
Скинув с себя в ванной грязную от «копальных работ» одежду и оставшись в одном белье, я чуть подрагующими руками умылась холодной водой и опершись о умывальник, уставилась на себя в зеркало.
Шерх, как я устала... Эти несколько дней вымотали так, что сил больше нет. Старательно улыбаться в присутствии других и кусать подушку ночью наедине – то ещё испытание моей нервной системы.
Вот казалось бы, зачем так страдать? Ну, да, тебя хотели использовать и совершенно плевать, умрешь ты там или нет. Ну, так ты спаслась! Сбежала и надёжно спряталась. Почему же так хреново?
Ответ я знала. Только всё никак не могла понять и постоянно, чем истязала себя ещё больше, прокручивала в голове, во что же можно было влюбиться в этого проклятого полмадронца. В холодные льдистые глаза? В язвительность и слова, которыми он выводил меня из себя и ранил? В настойчивость, с которой раз за разом преследовал меня?..
Нет, это не влюблённость, это какая-то болезнь.
Но почему же так тошно?
Скривившись, я смотрела в зеркало, но ничего не видела, потому что перед глазами снова стояло лицо Стоуна. И когда опять в голове зазвенело то самое «Мне всё равно», я зашипела, остро желая высказать всё наболевшее этому грралу, и с силой сжала умывальник, за который держалась. И не сразу заметила, что от ладоней по нему пошла легкая вибрация, и поэтому ошарашенно замерла, когда зеркало вдруг на какой-то миг покрылось рябью, а когда прояснилось – отображало не мою потрепанную старую ванную комнату и меня, а чужой новый и современный санузел, а так же в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер, мужчину, что другим полотенцем вытирал мокрые волосы. И стоило ему посмотреть в, видимо, свое зеркало, как он замер, подобно мне.
Первое, что я испытала при виде Стоуна – ужас, что покрыл мою кожу мурашками. Но тут же поднялась и злость за этот страх. М-да, так себе коктейльчик...
— Кейтелин? — осторожно спросил полмадронец, всматриваясь в зеркало.
— Ага, — только и смогла процедить.
Взгляд отмечал всё: и бледную кожу, на которой кое-где блестели капельки воды, и стальные мышцы, и... подстриженные волосы. Мужчина опустил руки с полотенцем, и теперь было хорошо видно, что чёрные пряди едва прикрывали острые уши, хотя пару дней назад доставали ему до лопаток.
— Ты... постригся? — почему-то это удивило меня так сильно, что куда-то испарился и страх, и гнев.
Стоун медленно кивнул, а потом так же медленно произнес:
— А ты волосы… хм… отрастила.
И ничего не растила, они сами вымахали за пару ночей. Сейчас белые локоны, спадающие спереди, немного прикрывали грудь. Вспомнив, что не только мужчина полуголый, но и я тоже, замялась. Словно тоже только это заметив, Стоун медленно прошелся по мне взглядом, и его глаза потемнели.
Схватив майку, быстро надела её и с вызовом взглянула в зеркало. Это словно отрезвило полмадронца – он подобрался и взглянул уже более цепко.
— Кейтелин... Где ты? — спросил он наконец. — Куда ты снова сбежала? И... почему?
Я хмыкнула. Прищурилась и язвительно ухмыльнулась:
— Предположения в студию!
Мужчина на это поморщился и подойдя к своему умывальнику, оперся на него, как я давеча.
— У меня их только два: либо тебя опять переклинило на этом твоём «не вижу выгоды»... — он криво усмехнулся, припомнив ужин, когда я плеснула ему в лицо вино, —...и ты из-за этого вновь сбежала. Либо...
Он замолчал, то ли подбирая слова, то ли ожидая моей реакции. Я же, чувствуя, как внутри опять закипает ядерная смесь из страха и злости, стоило вспомнить его «Мне всё равно», подняла брови и протянула:
— Либо?..
Жирнее намёка и не придумаешь. Стоун всё понял, помрачнел и припечатал, уже не спрашивая, а утверждая:
— Либо ты всё знаешь.
Я усмехнулась, развела в сторону руками, а потом медленно принялась хлопать в ладоши.
— Браво! Медальку за догадливость!
Стоун на мои «аплодисменты» скрипнул зубами, сжав челюсть. Яростно сверкнул глазами.
— Прекрати, Кейтелин! Я могу объяснить...
— А зачем? — улыбка сползла с моего лица. — Ты ясно дал понять, что тебе плевать на мою судьбу. Этого мне достаточно.
— Достаточно для чего? — мужчина скептически изогнул бровь. — И достаточно ли? Ты не знаешь ни всей ситуации, ни того, зачем я сказал то всё...
— «Зачем»?! В каком смысле «зачем»?! — я гневно прищурилась, желая скрыть, насколько меня взволновали его слова. — Ты разговаривал с братом и обсуждал свои «планы» на меня! И ты чётко сказал, что тебе всё равно, что я умру! Разве в этом может быть какой-то потаенный смысл?!
— Кейтелин, я повторюсь: ты не знаешь всего! — мужчина устало провел рукой по лицу, будто этот разговор высосал из него силы.
Я неожиданно тоже почувствовала, как дрожат ноги и руки. Тело отчего-то начало ослабевать. Через какой-то миг по зеркалу пошли разводы.
— Кейт?! — заметил это Стоун и запереживал. — Что происходит? Не смей прерывать связь! Наш разговор не закончен!..
Последнее, что я увидела – его злое лицо. Потом зеркало пошло рябью и через секунду оттуда уже взирала почему-то очень бледная я с кровавой дорожкой под носом. Перед глазами появились черные мушки, в ушах противно зазвенело и я начала оседать на пол. Всё, что успела сделать – отстраненно порадоваться, что Стоун не спросил, зачем и как я с ним связалась, потому что... Потому что я и сама не знала ответа на этот вопрос.
***
—...Идиотка!.. Совсем мозгов нет...
Я протестующе застонала, чувствуя как меня, словно мешок с картошкой, тащат по холодному полу, схватив под мышки. С трудом распахнула глаза и с удивлением сфокусировала взгляд на Иде, что и тянула меня из ванной в спальню к кровати. При этом тихо цедила ругательства. И я не совсем поняла, про кого она: про меня или себя.
— Чт... Ида... — я обессиленно прикрыла глаза, потому что комната вдруг закружилась. — З-зачем...
— Вот и я спрашиваю себя: зачем?! — раздражённо прошипела она и дотащив меня наконец до кровати, принялась затаскивать на неё. — Зачем ты выложилась досуха?! И зачем я тебе помогаю... Надо было оставить тебя и дальше трупом лежать в ванной! Может, хоть немного ума прибавилось бы... Дура... Кто же так делает...
Слушая, как она ругается, я усмехнулась и не совсем отдавая себе отчёт, произнесла, когда наконец оказалась на кровати:
— Я поняла, почему ты меня бесишь: мы с тобой похожи...
— Похожи?! — разъярилась Ида, нависая надо мной фурией. — Да ни хрена!.. Я не безмозглая курица, что не умеет обращаться с силой! Как ты вообще выжила после передачи?! Тоже мне, симайя... Одно название!
Я хрипло засмеялась.
— Говоришь так, будто разбираешься!
— Разбираюсь! — вдруг злобно гаркнула девушка. — Отлично разбираюсь! Да я всю жизнь к этому готовилась, чтобы по итогу остаться ни с чем!.. А такая же идиотка, как ты, получила всё, и получила незаслуженно...
Последнее она уже негромко цедила, смотря сквозь меня, видимо, углубляясь в свои воспоминания. Я притихла, серьёзно рассматривая её лицо, что ещё немного плыло.
— К чему «этому» ты готовилась, Ида?
Стражница тут же сфокусировала на мне острый взгляд и молча поднялась. Прошла в ванную, где через секунду послышался шум воды из крана, а потом вернулась и шлепнула мне на лоб смоченную тряпку. Я блаженно застонала, закатив глаза и прижав одной рукой холодную тряпочку ко лбу сильнее.
— Спасибо!..
Пока я приходила в себя и мокрыми пальцами вытирала кровь под носом, Ида мрачным изваянием безмолвно нависала надо мной, стоя возле кровати. Она, кстати, была в обычной пижаме: майке да шортах, в карманы которых засунула большие пальцы рук.
Когда девушка вдруг вздумала уходить, я поспешно просыпела:
— Либо ты мне всё расскажешь, либо я узнаю всё сама от других, Ида.
Стражница, уже было развернувшаяся и сделавшая шаг в сторону двери, резко обернулась, хлестнув себя черными волосами по плечам, и зло прищурилась на меня.
— Хорошо. Отлично! Слушай, — Ида сложила руки на груди и принялась рассказывать, словно разрезая словами воздух: — Моя мать была симайей. Причём симайей уже далеко не в первом поколении. И я часто от неё слышала, как бабка готовила её с самого детства к передачи дара. Обучала её. И я, естественно, подумала, что мама передаст дар мне. Я постоянно таскалась за ней, подглядывала, что она делает, учила всё её книги... Но... — девушка зло и горько усмехнулась. — Но пару лет назад мама, будучи на смертном одре, передала дар едва ли не первой встречной девице. А на мой вопрос почему она, а не я... Чем я такое заслужила.. Она ответила «Ей нужнее. А у тебя другая судьба...» и… И умерла у меня на руках!
Ида замолчала, невидящим взглядом смотря куда-то поверх меня. Я заерзала на кровати, чувствуя себя неудобно после её рассказа, и медленно села. Влажной тряпочкой вытерла лицо, смывая остатки крови.
— Ида, мне...
— Жаль? — хмыкнула Стражница и презрительно поджала губы. — Мне не нужна твоя жалость, Кейтелин!
И, отвернувшись, она стремительно пошла прочь.
— Я не просила этого дара! — крикнула ей вдогонку. Ида замерла в дверях. — Я вообще думала, что меня проклинают или убивают...
Девушка покачала головой и хлопнула дверью. Я тяжело вздохнула и упала на подушки, осмысливая услышанное. Что ж, были в этом свои плюсы: теперь стала понятной причина враждебности Иды, и теперь я отвлеклась от мыслей о Стоуне.