Сердце Ведьмы. Синдром Адели |Книга №3| [ФИНАЛЬНЫЙ ТОМ]

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!

Крик Ксуфирии разразился эхом по окрестности, но его услышали немногие — лишь те, кто стоял ближе всего к скачущему мимо коню. Из-за испуга от увиденного руки женщины отпустили поводья. Наездница потеряла контроль над конëм и свалилась с него, как только он почувствовал свободу и отскочил резко в сторону из-за живых препятствий на пути в виде воинов. Громко и протяжно она упала на землю, отбила себе ладони и ноги, но успела защитить лицо от ран рефлекторным сгибом локтей. Ксуфирия опасливо и не желанно подняла голову и теперь уже с низкого ракурса смотрела на истекающего кровью Керо. Из-за дождя была плохая видимость. Она лишь видела, как он перевернулся набок и съëжился от боли, всë так же держась за рану. Женщина поползла к нему, ибо боль в конечностях не давала свободно двигаться. Воины вокруг неë расступились и смотрели на умирающего императора. «Рабы» всё ещё продолжали нападать на них, а когда они отвлеклись, то смогли убить сразу нескольких, хотя не меньше были обескуражены случившимся. Их приказ никто не отменял, поэтому «рабы» не могли остановиться.

Когда Ксуфирия ползком смогла добраться до Керо, она заметила, что ни тела Михаэля, ни Рейдена нет рядом. Но ей было уже не до них. Хоть ей и было страшно смотреть на Керо, на его рану и руки, по локоть запачканные кровью, женщина не могла отвести взгляд от его всë ещё моргающих глаз, уставившихся на еë вымазанное в грязи лицо. Капли дождя омывали тело Керо и попадали в рану, что болезненно проникали в плоть. Но ещё больнее юноше было видеть вину в алых глазах. Их обладательница поднялась на локтях и положила голову Керо на свои колени, тревожно кидая взгляд на кровоточащую рану. Ей было и страшно, и больно, и холодно, и непонятно, почему так всë обернулось, причëм против них обоих.

— Почему ты... здесь? — произнëс он едва дыша. Ксуфирию привëл этот вопрос в замешательство.

— Что значит почему? Я хотела спасти тебя! — отчаянным рëвом отозвалась она. — Так ведь гласит предсказание Вересы...

— Я... так и... думал. Кхах! — Керо поперхнулся кровью и наклонил голову вбок. — Она нас провела, как детишек, — я это понял только ночью, и эта мысль не дала мне заснуть. Теперь я уверен, что был прав. Надо было сказать тебе перед... Кхах! Перед своим отъездом — тогда бы этого не произошло.

— То есть она обманула меня, а тебе сказала правду, — грустно констатировала Ксуфирия и сморщилась от подступивших слëз. — Я... Это я во всëм виновата! Ты же вот-вот... Тх! Чëрт!

— Фиру, — позвал он еë ласково и протянул руку вверх, к лицу возлюбленной. — Забудь. Брось меня. Найди Рейдена и убей его, иначе... эта бойня никогда не кончится.

— Нет! Аки... Акихико найдëт его и убьëт, а я отнесу тебя к Дьякодаки, он тебя исцелит, воскресит... Ты не умрëшь! Я не позволю! Слышишь? Керо, не закрывай глаза, смотри на меня, ну же! — Несмотря на слëзы, Ксуфирия старалась говорить уверенно, а юноша наклонил еë к себе, притянув к себе за шею.

— Мне... осталось совсем... немного. Ты не... у-успеешь, Фиру.

— Л-лучше заткнись, — на всхлипе ответила женщина и отправила Акихико сообщение силой мысли, пытаясь поднять его, на что Керо усмехнулся. — Что смешного?

— Я... не выживу. Бесполезно всë... это.

— Нет!

— Я умру.

— Молчи! — От слëз и падения с коня у неë не было сил даже взгромоздить его на плечи, и все попытки оказались тщетны. Ксуфирия бросила его тело обратно на землю от усталости. — Хватит уже о смерти думать! Ты будешь жить! Я спасу тебя!

— Будущее... нельзя... изменить, — напомнил Керо ей еë же слова и бессмысленно смотря на небо. Но обзор закрыла ему Ксуфирия, которая взглянула на него и уронила несколько слезинок на его лицо. — Фиру... Я... люблю... тебя.

— Керо...

Последние слова юноша произнëс едва различимым шëпотом, но их услышала Ксуфирия, почувствовав при этом что-то. Еë сердце забилось с бешеной скоростью, дыхание участилось, голова затрещала по швам и не давала ни о чëм мыслить. Боль в теле была просто адской, будто каждую клетку организма разрывает на куски, особенно сердце. Ксуфирия схватилась за левую грудь и не понимала причину этой боли. Слишком уж мощная и загадочная. Она продолжалась полминуты, а за это время сердце еë будто успело остановиться и забиться заново сто раз. К горлу подступила кровь, которую женщина выплюнула, и ей полегчало. Однако появилось новое чувство, новое ощущение и эмоции, переполняющие еë сверху донизу. Никогда раньше Ксуфирия не чувствовала подобного — сильного и озаряющего всë еë подсознание вместе с душой. Это сравнимо с падением оков с заключëнного, отсидевшего долгий срок, и после освобождения получившего в подарок крылья за то, что к нему пришло озарение. Только вот к Ксуфирии это озарение пришло слишком поздно...

— Керо... Я люблю тебя! Я тоже тебя люблю, Керо! — громко сказала она, схватив его за воротник рубашки, но вместо живого человека Ксуфирия держала трупа. — Ну же, очнись! Ты не можешь умереть! Керо, прошу, молю тебя... Не оставляй меня одну! Я не смогу теперь без тебя! Твоя любовь взаимна, Керо, так почему же ты... Почему ты молчишь?! НЕ УМИРАЙ!

Ксуфирия взяла его за руку, но та оказалась холодной. Даже еë вечно ледяные руки были теплее рук юноши, что намертво закрыл глаза и перестал дышать. Вместе с этим пропал пульс. Смерть настигла его, но Ксуфирия не желала с этим мириться, хотя и осознавала, что в руках держит трупа. Собственно, и эти слова Керо не услышал, вернее не успел услышать. Еë слова растворились в воздухе, губы задрожали вместе со всем телом. Восприятие реальности покинуло разум женщины, и вокруг неë не было никого, кроме мëртвого тела Керо, что окрасилось в более бледный цвет. Ксуфирия в отчаянии задрала голову и закрыла глаза, чувствуя, как капли дождя падают ей на лицо и сливаются с ручьями слëз. Она закричала, и еë крика испугались даже низко летящие птицы.

Акихико в это время искал Рейдена с Михаэлем, что притаились под кроной одинокого дерева в поле. Рейден притащил сюда умирающего друга, чтобы он стал единственным очевидцем его смерти. На них и правда никто не обращал внимания. Михаэль томно дышал и блевал кровью, с выпученными глазами смотрел на старого друга, будто не узнавал его, хотя в его глазах действительно постепенно всë меркло и теряло цвет. Он узнавал Рейдена по голосу и видел лишь его расплывчатый силуэт.

— Ты идиот отдельного сорта, — сообщил ему Рейден без всякого гнева в голосе. — Устал он, надоело ему, видите ли, как маленькому мальчику учиться играть в шахматы...

— Прости меня.

— Ты хотел, чтобы и мы тоже погибли?

— Не хотел... Я знал, что так и будет, но... Ты ещё можешь спастись.

— Я так и хочу поступить и бросить тебя здесь, — честно признался Рейден и прижал его спиной к стволу дерева. — Ты умрëшь, как глупец, который сдался на полпути, хотя мог запросто придумать превосходный план спасения или даже завоевания Керпсии.

— Я был в меньшинстве... Наша армия пала... Бесполезно уже пытаться... ведь всë равно ничего не получится. Я... виноват не только перед тобой... Рейден, но и перед всеми... кто в меня поверил и мои слова... Мне дорога в ад.

— Только сейчас это понял, полудурок? — скривился Арлет, понимая, насколько Михаэль безнадëжен, особенно сейчас. — Я никогда тебя не прощу и ты больше мне не друг.

— Давно это понял, — усмехнулся Михаэль и надрывисто вдохнул свежего воздуха, который отчего-то стал таким тяжëлым и мерзким. — Спасайся.

— Прощай, — ответил мужчина, но не сдвинулся с места. — Пусть земля тебе будет пухом.

— Рейден, — тихо позвал он его.

— Что? — Михаэль взял его за руку и вздохнул.

— Мне всë равно умирать... т-так что скажу... — умирающий слабо улыбнулся кровавыми губами, взял друга за плечо и приблизился к его уху, прошептав нечто важное для умиротворения собственной души.

В ушах противно зазвенело, а последние слова Михаэля заставили Рейдена окаменеть. Он не верил в услышанное. Мужчина смог поверить и понять, что его только что кто-то сзади пронзил мечом насквозь, но уж никак не в эти простые, но невероятные слова. Рейден упал наземь рядом с трупом своего друга, что, верно, потерял голову от приближения смерти и произнëс абсурдное признание, схватился обоими руками за рану и почувствовал вкус крови. Вскоре смерть настигла и его. Неподвижные глаза Рейдена никто так и не закрыл.

Акихико выполнил приказ госпожи и понял, зачем она его об этом просила: «рабы» перестали нападать на воинов императора, и бойня прекратилась. Хоть Кайл тоже был дьяволистом, но он не давал «рабам» никаких приказов больше недели, поэтому они избавились от раболепия. Когда все это поняли — и воины императора, и революционеры, — всех посетила недолгая радость, пока те, кто лицезрел убийство императора, не сообщили это остальным. И все поспешили у тому самому месту, где умирал император. Акихико тоже был в их числе вместе с Нейро, которая всë это время отбивалась от приставучих бывших «рабов».

— Эй, ты что творишь?! Отойди от него! — закричали воины, увидевшие, как Ксуфирия вцепилась в шею Керо зубами. — Живо отошла от него!

— ЗАТКНИТЕСЬ! — Женщина крикнула и отстранилась от шеи трупа. Все вокруг вздрогнули от еë пронзительного голоса. Ксуфирия сильнее стиснула трупа в своих объятиях, злобно озаряясь вокруг и демонстрируя тем самым своë мокрое и испачканное в крови Керо лицо. — Акихико!

— Понял. — Юноша понял еë мотивы и, выйдя вперëд, спрятал их от лишних глаз за завесой огня. Однако на их сторону успел перескочить посторонний человек, что испепелял Ксуфирию гневными глазами. — Уйди.

— А ты говорила, что он не умрëт... — причитала Нейро, плакала, а еë тело освещал огонь Акихико. — Ты говорила...!

— ПОШЛА ПРОЧЬ! СГИНЬ С ГЛАЗ МОИХ! — рыдала и орала Ксуфирия, не отводя глаз от лица мëртвого Керо. — Я не отдам тебе его... Не отдам...

Женщина нагнулась над его лицом и нежно поцеловала в губы, погладила по лбу и щекам, не желая отпускать тело из своих рук. Нейро смотрела то на неë, то на Керо и не осознавала, что Ксуфирия творит и говорит. Акихико загородил госпожу от девушки.

— Неужели ты... его полюбила? — ошарашенно спросила Нейро. — Когда? Только сейчас? Сердце недоделанной ведьмы научилось любить?

— Нейро, — произнесла Ксуфирия и посмотрела на неë уныло, — я давно люблю его.

Рыжеволосая замерла в оцепенении и не могла отвести глаз от Ксуфирии, которая обратилась в волка и приняла себе на спину Акихико вместе с Керо. Она умчалась прочь в лес, а огонь вскоре потух под дождëм. Воины увидели на месте гибели императора только Нейро и в недоумении уставились на неë. Девушка упала прямо в лужу крови Керо и горько заплакала. Еë повязали, а остальные последовали по горячим следам похитителей тела императора.

***

Ксуфирия смогла добраться до хижины Дьякодаки с тяжëлым грузом на спине. Она надеялась, что он как-то сможет воскресить Керо, что было в самом деле возможным. Дьякодаки поведал ей способ о воскрешении мертвеца, однако это возможно сделать не позднее десяти минут после смерти. Время смерти Керо никто не знал, поэтому не было ни у кого уверенности в том, что воскресить получится. Но Дьякодаки и Ксуфирия — отец и невеста покойного — верили в лучшее. Акихико и женщина стояли в стороне и наблюдали, как Дьякодаки в попыхах режет себе вену и сливает в стакан свою кровь, а потом выливает еë в рот мертвеца, произнося при этом нужное заклинание. Теперь оставалось только ждать и надеяться.

Прошла минута — чудо не произошло. Дьякодаки проверил пульс, но сердце так и не забилось у Керо, а глаза не раскрылись. Ксуфирия в ступоре смотрела на Керо в ожидании невозможного, однако, когда прошло ещё пятнадцать минут, ей пришлось смириться. Она больше никогда не увидит ни блеска его влюблëнных глаз, ни нежной улыбки, ни его уверенной походки; не услышит ни его дыхания, ни голоса, ни смеха; не почувствует ни его прикосновений, ни тепла рук, ни аромата, ни присутствия рядом — Ксуфирия больше никогда не увидит Керо живым. Его смерть обернулась горем не только для неë, но и для отца, который даже толком не узнал своего сына. Лишь Акихико ни о чëм не горевал, а подсознательно радовался смерти соперника. Теперь ему никто не помешает завоевать сердце Ксуфирии — так он подумал.

Не в силах больше смотреть на бездыханное тело любимого, женщина выбежала на крыльцо и уронила по пути горячие слëзы. Дьякодаки остался сидеть на стуле рядом с трупом сына, пряча слëзы за рукой, а Акихико рванул вслед за госпожой. Ксуфирия сидела на ступеньках крыльца и продолжала плакать. Дождь уже кончился. Еë плечи содрогались от каждого всхлипа. Юноша сел рядом с ней и сложил руки в замок, ибо не знал, как еë успокоить и поддержать. Повода для скорби, казалось, у него было, но Ксуфирия рассказала ему правду о нëм, заметя его отстранëнность и хладнокровие.

— Он твой сводный брат-близнец, Акихико. Звучит странно, но так получилось, что вы родились от одной матери, но от разных отцов. Твой отец мëртв, а Дьякодаки познакомился с Керо только в этом году. До обращения в ведьмака ты был инвалидом, не мог ходить, и я решила исцелить тебя и сделать своим слугой, при этом лишив воспоминаний. А насчëт проклятья...

— Я догадывался, — спокойно ответил юноша, смотря на плачущую госпожу, которая удивилась его ответу. — Я долго не понимал, почему нас связывает одно проклятье, но когда услышал от Керо слова «как раньше»... Тогда я понял, что нас связывает что-то близкое, и я предположил, что это родство.

— Какой ты умный, — самозабвенно усмехнулась она. — Хоть ты это и понял, но что-то не видно слëз на твоëм лице.

— Я не помню, каким я был, и как я любил брата. Я ничего не чувствую по отношению к Керо и его смерти. Только вас я люблю, госпожа, и надеюсь, что вы когда-нибудь избавитесь от чувств к мертвецу.

— Замолчи. Не сыпь соль на рану, — нахмурилась она от переполняющей боли. — Я буквально час назад осознала, что люблю Керо, а ты... Какой же ты чëрствый.

— Да слышал я, как вы кричали, только почему-то мне плевать. — Акихико посмотрел на женщину и стиснул еë ладонь в своей тëплой руке. Она подняла на него мокрые глаза. — Я буду рядом с вами, даже если ваша любовь к нему не исчезнет даже спустя десятилетия, и готов стать для вашего ребëнка отцом или хотя бы крëстным. Можете не любить меня, но не прогоняйте и позвольте мне быть с вами всю жизнь. Посвятить свою жизнь вам для меня будет честью.

Юноша сдержанно улыбнулся ей и поднял женскую руку, чтобы невесомо поцеловать. Он был серьëзен и уверен в своих словах, не собирался от них отказываться, а также покидать Ксуфирию. Для него она была и будет смыслом жизни с момента потери памяти. Акихико вознамерился заменить ей Керо и стать для неë самым близким человеком. Ксуфирия поняла это по его словам, однако не верила, что они могут воплотиться в реальность. Заменить Керо — значит, стать таким как он, начиная с цвета волос и заканчивая размером ног. Однако Акихико подразумевал иной смысл своей красивой речи: юноша воплотит в жизнь всë, что наобещал ей Керо. И Ксуфирия дала ему шанс, ибо одиночество еë только погубит.