Сердце Ведьмы. Синдром Адели |Книга №3| [ФИНАЛЬНЫЙ ТОМ]

Ксуфирия решила захоронить Керо рядом с могилой Бэнио. Вообще еë первоначальной идеей было кремировать его и оставить себе прах любимого, но всë же решилась на традиционный метод погребения. Когда Акихико с Дьякодаки собирались спускать гроб на дно могильной ямы, Ксуфирия взяла за руку Керо и долго на него смотрела, запоминая все детали его тела, долго с ним прощалась, но в итоге отпустила его руку и позволила мужчинам похоронить еë любимого. Ксуфирия уже не плакала, лицо еë выражало лишь печаль и бледность. Дьякодаки тоже попрощался с сыном и поцеловал его в лоб перед погребением. Акихико высказал парочку грустных слов, а в конце прошептал «Я сделаю Ксуфирию счастливой за тебя», чтобы ни женщина, ни отец покойного не услышали этого. А когда погребальную яму засыпали землëй, Ксуфирия шептала что-то себе под нос одними губами, похожее на заговор или заклинание. В любом случае, сказанное поняла только она.

В это время в Дьяоро в императорском дворце проходил обыск комнаты похищенного трупа Керо Паланшель. На письменном столе нашли завещание императора, в котором было написано, что в случае его смерти престол должна занять его тëтя по линии матери Ханна Волкер-Паланшель, а также еë избранник Кайл Рейсе, и все обвинения о государственной измене должны быть сняты с них, они невиновны. Всë сделали так, как и говорилось в завещании Керо Паланшель, и поверили в написанное. Ханна и Кайл, вступив на престол, торжественно объявили об окончании гражданской войны жителям Дьяоро, а те распространили эту новость в другие города и сëла, в газетах тоже об этом печатали. К Кайлу Рейсе никто не придрался из-за отсутствия статуса аристократа, потому как Ханна первым же делом изменила свод законов, внеся в него закон о праве заключения брака между людьми из разных сословий. Многие одобрили это, но некоторые были против, особенно люди из Сената долго возмущались. Но всë же своë решение новая императрица не изменила и заключила мезальянс с Кайлом Рейсе, исправив ему фамилию на Паланшель.

Вторым решением Ханны стала казнь Нейро Дефимякко, которая заключалась в лишении еë головы, однако она так и не состоялась. Перед казнью Нейро заключили в темницу в ту же камеру, где она сломала себе шею, упав со стула на пол прямо перед прутьями решëтки и схватившись за один из них зубами. Стража не успела ничего предпринять, а некоторые решили, что лучше пусть она сама над собой расправится, чем позволит кому-то отрубить свою дурную голову. Нейро умерла мгновенно и вознеслась на небеса вслед за Керо, как и возжелала ещё на месте его гибели.

Все эти вести Ксуфирия узнала из газет, что она покупала в Дьяоро вместе со сладостями. Что же касалось еë беременности, то тут всë сложно: чем дольше она длилась и рос плод, тем хуже ей становилось, и даже кровь Дьякодаки не помогала, которую он отныне переливал прямо в вену женщине. Спустя три месяца у Ксуфирии начали образовываться кровоподтëки и вздуваться вены, болели конечности и живот, начали выпадать волосы, кроме того и со сном из-за этих болей начали возникать проблемы. Дьякодаки нашëл способ, чтобы избавить еë от потребности в крови, но сначала она должна родить, а родит ли — это уже другой вопрос. Спустя шесть месяцев состояние Ксуфирии усугубилось настолько, что она сама начала желать о смерти, ибо муки еë были невыносимы, а для ребëнка и подавно. Плод нуждался в жизненных силах матери, а ей их самой не хватало. Ела она с трудом и без аппетита, вкусы и запахи Ксуфирия практически перестала различать, ходить не могла, свежий воздух казался ей удушающим, а февральский холод смертельным. Из-за этого она ещё больше мëрзла и не позволяла Акихико отпускать еë руки́, велела всë время быть рядом. Юноша перестал называть еë госпожой и перешëл на «ты», пытался быть как Керо, однако всë выходило в точности до наоборот. Он давно понял, что заменить ей брата не сможет, но не терял желания стать для ребëнка отцом или крëстным.

В мае Ксуфирия наконец-то родила дочь. Дала ей имя Майга Неакриде. После адски болезненных родов она провела на себе ритуал «перемещение сердец» и перестала пить кровь Дьякодаки, полностью исцелившись. Новое тело восемнадцатилетней женщины автоматически приобрело белый цвет волос, никаких следов от беременности и родов не было на нëм, а кровь вновь стала исцеляющей. Ксуфирия будто заново родилась.

Спустя некоторое время она узнала из газет, что Ханна тоже родила, только если у Ксуфирии была дочь, то у неë сын. Она решила поведаться с ней и явилась во дворец, где еë не сразу, но впустили, благодаря проходящему мимо стражи Кайлу. Он отвëл Ксуфирию к жене. Ханна сперва не признала еë в новом теле, но потом по знакомому хладнокровному голосу узнала в женщине свою ненаглядную Суфи. Они обнялись и рассказали друг другу о накипевшем за девять месяцев разлуки. Ханна показала ей своего красноглазого сына Димэля, а Ксуфирия с помощью колдовства показала ей свои воспоминания с дочерью. Обе были как никогда рады друг за друга, а когда их разговоры подошли к концу, гостья попросила Ханну отдать ей 53 книги, которые столько времени пылились в еë бывшей комнате. Когда книги были уменьшены заклинанием изменения размера, Ксуфирия  вместе с ними покинула дворец и надолго распрощалась с Ханной. Больше она не приближалась к дворцу ближе, чем на десять шагов, и занялась воспитанием дочери, живя вместе с ней и Акихико в хижине Дьякодаки.

Майга являлась полной противоположностью матери в характере, но внешностью она ничем от неë не отличалась. Девочка росла доброй и улыбчивой, и, смотря на дочь, Ксуфирия невольно вспоминала Керо и поняла, что эти качества Майга унаследовала от отца. В два года девочка стала называть папой Акихико, что всегда находился рядом и присматривал за ней. Кроме того он легко поладил с Майгой, благодаря ей даже стал чаще и смелее украшать лицо улыбкой. Дьякодаки тоже быстро наладил хорошие отношения с внучкой, а когда Майге исполнилось пять, Ксуфирия решила купить дом в Цукаровке на деньги, которые она зарабатывала всë это время в Дьяоро, играя на скрипке. Они переехали в новый дом втроëм, а Дьякодаки вновь стал жить один, как и прежде, иногда зовя Ксуфирию с дочерью к себе в гости. В деревне их приняли радушно, все жители сразу побежали знакомиться с новыми соседями, подарили им кошку в честь новоселья, и она первая вошла в этот большой трëхкомнатный дом.

Они жили небогато, а когда Акихико устроился на работу в цирк, денег стало больше, но из-за работы он месяцами не появлялся дома и гастролировал по стране. Ксуфирия в одиночку растила дочь и экономила деньги, потому что не знала точно, когда вернëтся Акихико с зарплатой, а сама не могла работать — дочь не было, кому оставить: соседям она не доверяла, до Дьякодаки идти далековато. Времена были не простые для их неофициальной семьи, однако лучше жить как и все люди, чем быть самим собой и демонстрировать свои силы каждому встречному, который может испугаться и, не дай Бог, схватиться за топор.

Пока Акихико зарабатывал деньги, Ксуфирия изучала остальные колдовские книги Вересы Ракмадоке, где натолкнулась на способ, как стать бессмертной. Ей неспроста приглянулся этот способ и само слово «бессмертие», ведь она, на самом деле, жаждала стать такой же, как Вереса и Такушиби Ракмадоке, чтобы повстречать перерождëнного Керо и сказать ему те самые слова. Идея абсурдна, как и сама мысль ступить на тропу бессмертия, но Ксуфирия уже не отступит от своего. Можно сказать, что она уже ступила на эту тропу, проведя над собой ритуал «перемещение сердец», ибо чтобы заполучить бессмертие, нужно повторить этот ритуал 11 раз через каждые 33 года, прожив 363 года — такое же число дней было в керпсидском календаре, и это неспроста. Когда Майге было 15 лет, еë мать и приëмный отец, который пообещал Ксуфирии, что всегда будет рядом, провели над собой этот ритуал. Майга не решалась последовать примеру родителей и прожила 38 лет, ни разу не выйдя замуж, как обычный человек, изредка баловавшийся колдовством, а потом осмелела и последовала по их пути. Она жила своей жизнью, не знала правду о родном отце и не подозревала Акихико в обмане, влюблялась или с помощью приворотов влюбляла в себя мужчин, родила пятерых детей от каждого ухожора, с кем состояла в отношениях больше года, но мать из неë вышла никудышная: детей своих она оставляла на воспитание родителям поклонников и уносилась в бега за новыми приключениями, не желая становиться женой.

Спустя 13 лет после еë перерождения в новое тело произошла катастрофа: на Керпсию обрушился массовый потоп, и вся страна оказалась затоплена. Лишь немногим жителям Керпсии удалось спастись; в их числе была и семья Ксуфирии, кроме детей Майги, но их нацию сочли вымершей. Все те, кто пережил потоп, перебрались в ближайшие страны: кто-то — в Финляндию, кто-то — в СССР, бывшую Российскую империю, а кто-то умудрился пересечь Балтийское море и сбежать в Швецию. Спасшихся насчитывалось не больше ста тысяч. На месте бывшей Керпсидской империи образовался залив, позже названный Финским. Чуть погодя в газетах всего мира печатали, что члены императорской семьи Паланшель тоже погибли, а Дьякодаки Ромбеки — это выведала сама Ксуфирия — пропал без вести. Это был июнь 1929-го года.

Ксуфирия и Акихико перебрались в Финляндию, их отношения укрепились спустя столько лет совместной жизни, однако Майга стала очень редко навещать родителей. Вскоре она стала являться домой только затем, чтобы мать провела ритуал «перемещение сердец» на ней, а сама Майга охладела к родителям, даже о внуках им ничего не рассказывала, которым ей уже надоело придумывать имена. Дети ей были противны, она любила лишь играться с чувствами мужчин и крутить романы с несколькими подряд, из-за чего сама мать стала считать свою единственную дочь распутницей.

Двадцатый век предоставил немало сюрпризов в жизни Ксуфирии, в котором было много войн и переворотов, самыми известными из которых являлись Мировые войны и Великая Отечественная война между СССР и Германией. Люди начали изобретать то, что в прошлом веке можно было увидеть только во сне: появились автомобили, самолëты, электричество, вместе с ним и электроника, радио и телевидение, система водоснабжения, нефть и нефтехимические технологии, ядерные технологии и технологии здравоохранения; произошла механизация сельского хозяйства и началось освоение космоса, а во второй половине столетия были изобретены компьютеры, мобильные телефоны, Интернет, холодильники и прочая бытовая техника. Этот век Ксуфирия и Акихико прожили в Финляндии, пережив ещё три перерождения в чужие тела. Переродившегося Керо никто из них не встретил за это столетие.

В 2009-ом году к ним нежданно явилась Майга, неизвестно где узнавшая их адрес проживания. Ксуфирия едва узнала свою дочь спустя 27 лет после последнего проведения ритуала «перемещение сердец» над ней и, собственно, последней их встречи. Майга изменилась внешне: подстригла волосы, потолстела и подросла; кроме внешних изменений были и характерные: она добродушно улыбалась, при встрече обняла родителей, даже расплакалась — в общем, холодное отношение к родным сменилось на тëплое. Акихико и Ксуфирию это затронуло за душу и посеяло семена злого подозрения, а когда Майга сказала, что беременна, те на неë начали смотреть с бурным негодованием. Дочь объяснила им, что она беременна в этот раз от колдуна и хочет, чтобы после родов  родители взяли внучку — это была достоверная информация, исходя из результатов УЗИ — на воспитание, сама Майга боялась ответственности и вовремя от неë убегала. Те согласились, и, когда Майга родила, Ксуфирия назвала внучку Исаби, а еë дочь исчезла на шесть лет, пока не пришло время для очередного перерождения. Когда мать и дочь — Майга и Исаби — встретились, то отнеслись друг к другу, как к незнакомым людям, и если для шестилетнего ребёнка это было естественным поведением, то для еë матери уж точно нет. Майге будто было плевать на существование дочери и вновь пропала, только уже на более долгий срок. Через 33 года она так и не объявилась.

Исаби росла своенравным и очень загадочным ребëнком, если не чересчур. Ещё когда внучке было четыре года, Ксуфирия заметила еë скупую мимику и интерес к насекомым и животным, особенно если они умирали. Девочка раздавливала насекомых и часами рассматривала их трупы под микроскопом, а когда она пошла в школу, в кабинете биологии выпустила хомяка из клетки и украла его. Придя домой, Исаби убила хомяка и разрезала ему желудок, изучала его внутренности и ставила эксперименты — так и раскрылась еë кровожадность. Самым удивительным было то, что она ни капли не стеснялась рассказывать про свои увлечения одноклассникам и учителям, которые стали считать еë психически больной. Однажды по этому поводу Ксуфирию вызвали в школу и посоветовали ей отвести внучку к психологу, а лучше сразу к психиатру, но она на это лишь немо кивнула и ушла. Она не решилась отвести Исаби на приëм к специалисту, вместо этого рассказала ей про колдовство и еë истинную сущность, чтобы так интерес девочки переключился на что-то более «адекватное». И это правда сработало, но только после того, как Ксуфирия упомянула, что с помощью колдовства легче изучать процессы смерти — и не врала, между прочим. Вместе с этим и догадка еë подтвердилась: Исаби привлекает сама тема смерти. Ксуфирия читала внучке книги с заклятьями авторства Вересы Ракмадоке, хотя Исаби могла и сама, но книги были на другом языке. И в этих книгах вправду много упоминаний о смерти — это зажгло в девочке желание выучить древнескандинавский язык, нарекаемый, как сказала еë бабушка, ведьминым. Однако на эмоции Исаби данная увлечëнность никак не сказалась, что касалось и школьной программы. Друзей она не смогла себе завести из-за безумного интереса к колдовству и книгам с заклятьями, а после школы не ходила гулять, даже если еë звали дедушка с бабушкой.

Вскоре Исаби тоже возжелала стать бессмертной, когда ей исполнилось 22 года. Матери она так больше и не увидела и жила беспечной жизнью зациклинного на одном фанатика. Жить самостоятельно Исаби даже не собиралась, а заводить семью и подавно, особенно после событий, произошедших в первой половине 21-го века. Жизнь становилась опасной и трудной — это одна из причин, почему она не желала расставаться с родными, а основная причина — боязнь стать такой, как еë блудная мать, про которую ей всë рассказала бабушка. К концу века Майга не нашлась, как и Керо, которого Ксуфирия больше желала увидеть снова, чем единственную дочь. А Акихико продолжал жить вместе с ней и уже смирился, что на его чувства она никогда не ответит взаимностью, хотя им мастерски удавалось играть роли любящих супругов, родителей и прародителей. Их тайна ведения бессмертной жизни оставалась никем не раскрытой.

***

В городской библиотеке в Хельсинки проводился творческий вечер, на котором слушали чтение нашумевшей книги-бестселлера «Сердце Ведьмы». Перед высокой тумбой, за которой стояла читательница, сидели фанаты этой книги и самого писателя, который должен в конце вечера выйти к ним — наверное, только ради этого они и собрались здесь. Народа было около 150-ти человек, среди них были как и взрослые, так и подростки. Для всех этих людей, собравшихся здесь, и остального полумиллиарда читателей эта книга произвела огромное впечатление и восторг, ибо подобной истории никогда не читали. Хотя каждый писатель уникален, как и его миры, расписанные на страницах вкусно пахнущих страниц, однако иногда попадаются такие книги, которые хочется не отпускать из рук и перечитывать снова и снова. Но из-за такой мегапопулярности книгу хейтили многие, видя в каждом предложении изъян. Кто-то это делал из-за зависти к автору, кто-то просто являлся занудным и токсичным человеком, а кто-то критиковал книгу на камеру и выкладывал видео в социальных сетях, чтобы прославиться за счëт чужого творения, на самом деле являвшимся не таким уж мусором, как это говорят многие книжные блогеры. Всем угодить нельзя и каждый думает в меру своей испорченности, а если в стране существовала демократия — а в Финляндии она вправду действует, — то каждый человек имел свободу слова. Финляндия как была демократическим государством, так и осталась им до сих пор — 2241-го года.

Когда девушка за тумбой закончила читать последнюю главу третьей книги — этот бестселлер состоял из трëх книг, — слушатели встали со своих мест и зарукоплескали, не успела она и книгу закрыть. Выйдя к краю выступа, девушка коротко поклонилась им и слегка улыбнулась. Бойкие аплодисменты продолжались долго, и под них к ним вышла ещё одна девушка — сам автор сей книги. Как только они еë увидели, чуть ли не бегом кинулись к ней за автографом и чтобы рассмотреть любимого писателя вживую. Писательница не скрывала своего имени, на книгах печаталось имя, указанное в еë паспорте, — И́нкери Лáджерс. Судя по словам писательницы, написанным в еë блоге, ей было всего 19 лет, и именно из-за юного возраста все восхищались ею, считали гением, ведь писала она свою трилогию в подростковом возрасте, публикуя главы в Интернет. Инкери редко выражала эмоции и даже не могла улыбкой выразить, как она рада видеть поклонников еë творчества, поэтому использовала вместо мимики красивые и чувственные слова. Она с удовольствием подписывала книги фанатов и попутно отвечала на надоевшие ещё в соцсетях вопросы по типу «А это правда ваш натуральный цвет волос?», «А вы правда родились с красными глазами?..», но неожиданно прозвучал ныне никогда не задаваемый ей вопрос:

— Что означает название вашей книги?

Исаби удовлетворëнно вздохнула, собираясь с мыслями.

— Знаете, существует песня с таким же названием, где поëтся «...Сердцу ведьмы не видана любовь...». Так вот, эту песню написал один мой преданный фанат для своей группы «Black Love», который и объяснил ею значение названия моей книги. Я же могу объяснить смысл названия так: книга так названа, потому что на протяжении всей трилогии рассказывается про ведьму, которая не могла любить из-за «заблокированного» сердца, хотя хотела этого, но проклятье Вересы ей этого не позволяло, а когда это стало возможно, было уже некого любить. Моя книга повествует о страданиях ведьмы, к которой каждый читатель относится по-разному из-за еë разносторонних поступков: кто-то ей сочувствует, кто-то — сопереживает, кто-то считает еë шлюхой или сумасшедшей, а кто-то желает ей смерти. Я же люблю своих героев одинаково, даже Рейдена Арлета, хотя у него и была мания к несовершеннолетним девушкам... В общем говоря, моя книга заставляет читателя проявлять смешанные чувства ко всем героям, но каким бы не был тот или иной человек — а в нашем случае персонаж, — каждый заслуживает счастья. Я раскрыла вам смысл и названия, и самой книги — ловко, правда?

Фанаты задумались, но неожиданно к Инкери подошла женщина с белыми волосами и алыми глазами — с внешностью, точь-в-точь как у неë. Писательница узнала эту женщину, что ярко ей улыбалась, но мастерски делала вид, что та абсолютна безразлична ей.

Рядом стоящая читательница тоже заметила эту женщину и тоже узнала. От потрясения она выронила из рук книгу и присела, чтобы поднять еë. Ей решил помочь молодой человек и поднял книгу раньше, чем та ухватилась за неë. Их глаза встретились. Для девушки это был невероятный шок, когда она увидела его лицо и беспечную улыбку. Полминуты ей казалось, что ей мерещилось всë это: эти глаза цвета спелой черëмухи вперемешку с фиолетовым, эти бледные и непоколебимые щëки и скулы, эти уши с дорогими серëжками под цвет глаз, этот острый подбородок, эти пухлые розовые губы, этот прямой остроконечный нос, эти аккуратные чëрные брови и волосы на голове, зачëсанные назад и немного спадающие ему на глаза. А когда взгляд пал на руки парня, она рефлекторно схватилась за одну из них, почувствовала, что ладони его горячие, и удостоверилась, что это действительно он.

— Девушка, вы в порядке? — спросил он тем же самым голосом, смотря на схваченную руку.

— Д-да, всë хорошо, — взволнованно ответила она и отпустила его руку, позволила ему поднять книгу и встала.

— Вот, возьмите, — дружелюбно улыбнулся парень.

— Спасибо. — Она забрала книгу и вновь прикоснулась к его тëплым пальцам. Как же она скучала по этому теплу, целых три с половиной века.

— Меня зовут Мейзó Тайсóи, я журналист и пришëл взять интервью у Инкери Ладжерс. Кстати, вы отлично читаете, с такой проникновенным чувством, интонацией... Вы не актриса случайно? Или, быть может, актëр дубляжа?

— Нет. Инкери моя родственница и предложила мне прочесть еë книгу на творческих вечерах, — сдавленно говорила девушка, прижимая книгу к груди.

— Вот это да! Вы не шутите? — удивился Мейзо, на что девушка закивала. — Простите, а как вас зовут?

— Каролина Ладжерс.

— Приятно познакомиться, Каролина. Знаете, я даже не ожидал, что на творческих вечерах книги Инкери будет читать кто-то из родни. А вы кем ей приходитесь?

— Старшей сестрой, — солгала она.

— Потрясающе! Можете сказать, как вы относитесь к творчеству сестры? — Мейзо, как уважающий себя журналист, достал магнитным браслетом электронный блокнот, который представлял собой многофункциональный планшет, переводящий речь в слова и автоматически их записывающий, так что ручка парню была ни к чему.

— Я горжусь ею. Раньше я и подумать не могла, что Инкери начнëт писать книги, ведь ранее она увлекалась совсем другим, совсем не связанным с писательством. Однако сестра превратила в хлам все мои ожидания.

— Превратила в хлам? Интересно вы выражаетесь, Каролина, — подметил он и продолжал ей улыбаться.

— В общем, я люблю еë, горжусь и ни капли не завидую ей. Если бы в семье все дети были писателями, было бы скучно, — добавила девушка и грустно глянула в еë сторону. Фанаты не давали Инкери покоя, пока она сама не отошла в сторону вместе с той женщиной.

— Благодарю вас. — Мейзо поблагодарил еë и собирался подойти к писательнице, но Каролина неожиданно взяла его за руку. Он обернулся и непонимающе посмотрел ей в глаза.

— Можно обнять вас? — спросила она с опущенной головой, на что парень, мягко говоря, захлебнулся воздухом. — Можно?

— Ну... Эм... Хорошо, — неоднозначно ответил он и позволил низкорослой девушке с волосами цвета белого шоколада прижаться к нему всем телом. Мейзо обхватил еë спину руками и взаимно обнял.

На них никто не обращал внимания, пока в помещение не зашëл один смуглокожий парень, сразу же подошедший к обнимающейся парочке. Он присмотрелся к незнакомому парню и не поверил своим глазам. Стискивая парня в тесных объятиях, Ксуфирия скромно плакала от радости долгожданной встречи. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но испугалась собственных слов, ведь спустя три с половиной века они потеряли свою ценность и необходимость в произношении.

Мейзо первым отстранился от девушки и заметил слëзы на еë бледных щеках. Он хотел улыбнуться и попрощаться с ней, но после увиденного у него окаменели ноги.

— Почему вы плачете? Что случилось, Каролина? — разволновался он.

— С ней всë в порядке, — ответил за девушку смуглокожий парень и приблизился к ней со спины, — просто она порой ни с того ни с сего начинает плакать.

— А вы кто?

— Еë друг. Пришëл забрать Каро и Инкери. — Акихико положил руку на плечо Ксуфирии.

— Вы тоже... — Не успел он договорить, как к нему подбежала рыжеволосая девушка в красном откровенном платье, вцепилась в руку и ехидно посмотрела ему в лицо.

— Зай, ну ты закончил? А как же ресторан, пляж? — обиженным тоном спросила она.

— Да, Нина, почти закончил, — ответил Мейзо смущëнно. — Я ещё не взял интервью у Инкери Ладжерс.

— Так пойдëм! Чего мы ждëм? Или что, ты стесняешься?

— Нет конечно! Я же журналист, нам не ведомо чувство стеснения.

— Вот именно, так что пошли. — Нина уже потянула его за собой, так что Мейзо не удалось как следует попрощаться с Каролиной и еë другом.

— До свидания! Было приятно познакомиться! — бросил он и удалился вслед за своей спутницей. Они оба подошли к писательнице, которая всë ещё говорила с той беловолосой женщиной.

— Ксуфирия, ты в порядке? — поинтересовался Акихико и повернулся к ней лицом. На еë ресницах всë ещё блестели слезинки, из-за которых потекла тушь. Парень достал салфетку из кармана и аккуратно вытер ей лицо. — Чего молчишь? Что с тобой? Слышишь меня вообще?

— Нормально всë, — наконец-то отозвалась Ксуфирия и посмотрела в сторону своей внучки, которая уже вовсю болтала с Мейзо. К их разговору подключились Майга и Исаби. — А они неплохо смотрятся вместе. Даже совестно становится из-за того, что он в прошлой жизни клялся в любви мне.

— А ты всё ещё любишь его? — задал он наводящий вопрос, и Ксуфирия подняла на него глаза.

— Люблю-то люблю, да только что толку от этих чувств? Тот парень — это не Керо, а какой-то журналист Мейзо Тайсои, — объяснила она, и Акихико обрадовался этому ответу. — Теперь я понимаю, что чувствовал Керо, когда я не отвечала ему взаимностью. Это так мучительно и больно, однако время лечит. Я стала бессмертной, а значит, смогу пережить любую боль. Для меня отныне жизнь и чувства не имеют веса. Единственное, что я ценю, — это свою первую настоящую семью. И я счастлива благодаря тебе, Майге и Исаби — вы втроëм смогли заменить мне Керо. А ведь раньше я думала, что не полюблю никого так сильно, как его...

На лице Ксуфирии расцвела лучезарная улыбка, и она обняла Акихико, выражая так свою благодарность ему за то, что он всегда был рядом и любил еë. Позже взгляд девушки переметнулся на дочь, внучку и Мейзо, которые без умолку болтали, однако хладнокровие Исаби было несокрушимым. Акихико скрестил руки на спине любимой и задумался над еë словами, которые были переполнены искренностью, как никогда. Ксуфирия стала врать гораздо чаще после множественного изменения паспортов, однако сейчас она ему не лгала, высказала все свои мысли, и сказанные слова подарили ей душевный покой.