Сердце Ведьмы. Синдром Адели |Книга №3| [ФИНАЛЬНЫЙ ТОМ]

Рука предательски задрожала, как только Керо потянулся к ручке двери. Он боялся увидеть то, что происходило или могло происходить в комнате. Разумеется, ничего радующего глаз он не увидит, кроме любимой, которая сейчас была одной ногой в могиле. Напомнив себе об этом, юноша сглотнул и резко распахнул дверь. Керо пулей влетел в комнату и даже не стал тратить время на разглядывание едва живого женского тела, что почти не шевелилось. От страха у него сбилось дыхание, но это не помешало ему смело подойти к кровати, сесть перед ней на колени и взять в ладонь ледяную руку Ксуфирии, вздрогнув от этого соприкосновения тел разных температур. Женщина лежала с закрытыми глазами, у век ещё не высохли слëзы, и Керо их заметил, мысленно дав себе пощëчину. В ухудшении еë состояния виноват никто иной, как он сам. Юноша сжал зубы и прислонился лбом к руке Ксуфирии.

— Прости меня... Прошу, прости... Я идиот, я виноват, я... я и подумать не мог, что с тобой такое случится, Фиру! Прости меня и, пожалуйста, очнись... Не умирай из-за меня! — каялся он и в порыве чувств не смог сдержать слëз. — Ксуфирия, милая... любимая моя, очнись... Т-ты ведь не умерла! Скажи... скажи, что это так!

Керо встал на ноги и, схватив женщину за плечи, начал трясти. Слëзы его капали ей на лицо, которое было таким же холодным, как и руки. Керо прикоснулся к еë щеке и почувствовал это, но неожиданно понял, что она не дышит. Грудь больше не вздымалась при вдохе и не опускалась при выдохе. Керо сковала дрожь от сокрушающего понимания того, что он опоздал. Он отдëрнул от неë дрожащие руки и не хотел больше прикасаться к этому холодному телу. Резко отшатнувшись назад так, что он чуть не упал, юноша пытался выдавить из себя еë имя, хотел кричать его сколько угодно раз, чтобы таким образом достучаться до небес, приказав Богу не трогать еë душу и вернуть еë обратно. Но нет, это было невозможно. А вернуть Ксуфирию к жизни было ещё возможным — это ему подсказала своим видом Хака, что залетела в открытое окно и каркнула так громко, что зазвенело в ушах. Она уставилась на Ксуфирию, мельком поглядывая на озабоченного и остолбеневшего от потрясения Керо.

— Нет, я верну еë... Она не умрëт, не умрëт! — заявил он сам себе, со всей силы выдвинув ящик в столе и достав оттуда кинжал Акихико, который ему покойный дед отдал на сохранение или же на память. Его старший брат хорошо помнил этот момент.

Керо взял пустой стакан, обнажил лезвие кинжала и своë запастье, сделал глубокий порез, из-за чего полилась мощная струя крови прямо в стеклянную ëмкость. Казалось, что он обезумел: стоя перед столом и истекая кровью, глаза его не моргали, взгляд был сфокусирован только на стакане, а в голове было пустое пространство, что хоть строй мегаполис в этой пустоши. Когда стакан оказался полон, Керо перелил содержимое в рот, наклонился над лицом бездыханной женщины и прильнул к еë губам так плотно, что ни одна капля не вытекла. Ему удалось напоить еë своей кровью, после чего юноша уставился взглядом в еë закрытые глаза, ждя того самого светлого и благотворящего момента, когда они откроются.

Рука Ксуфирии вновь оказалась стиснута в сильной мужской ладони. Керо снова опустился на колени и про себя молился в ожидании еë пробуждения. Подействовали, конечно, не молитвы его, а кровь, и Ксуфирия открыла свои алые глаза, вновь явя их и себя миру живых. Нет, это не воскрешение, ибо она не умирала, это была так называемая клиническая смерть.

Она повернула голову в сторону юноши, который от этого только сильнее сжал еë руку. Его глаза по-новому засияли от бесконечной любви к ней, дрожь прошла, губы растаяли в радостной улыбке. А ведь Ксуфирия лишь посмотрела на него и моргнула пару раз, но этого было достаточно, чтобы растрогать его до глубины души.

— Керо... — прошептала она его имя.

— Да, я здесь, с тобой... Всë хорошо, я вернулся...

— Я тут умирала без тебя...

— Да, я знаю, прости... прости меня, что бросил тебя, как последняя мразь... Прости, молю тебя... — уткнувшись лбом в еë руку, Керо заплакал, боясь поднять на неë взгляд.

— Не плачь, — полушëпотом сказала она, нахмурилась и поджала губы. Его плачь был заразителен; Ксуфирия еле сдерживала слëзы.

— Не могу. Хоть я и мужчина, но я не могу не плакать, не могу сдержать слёзы сейчас, ведь ты... ты чуть не умерла из-за меня! — ответил юноша и на последних словах поднял на неë мокрые и красные от плача глаза. — Если ты умрëшь, что мне делать? Отныне я не вижу смысла жить без тебя! Пусть ты и не любишь меня, но когда на свет появится наш ребëнок, — он покраснел и мечтательно улыбнулся, — тогда будет тот, кого мы будем оба любить! Когда он родится, вы станете для меня единым смыслом жизни.

Говоря это, Керо заулыбался сквозь слëзы. Ксуфирию тронули эти слова и запечатались в памяти, как самые приятные слуху. И юноша не мог врать, он всегда был искренен с ней и только с ней, не стеснялся говорить о своих чувствах и мыслях. Но Ксуфирии не понравилось в его словах только то, что он ничего не сказал про государство и трон. Казалось, Керо вообще не заботило, что будет с Керпсией и что с ней происходит сейчас, однако он по-прежнему продолжает править и очень хорошо с этим справляться, хотя государство интересовало его далеко не в первую очередь. Даже если их общий ребëнок появится на свет, Ксуфирия будет против мезальянса, как и большинство подданных, и ей придëтся поставить Керо ультиматум: он побеждает в войне и отказывается от престола, иначе она просто исчезнет и будет воспитывать дочку сама, но перед этим ей нужно найти способ избавиться от жажды его крови, тогда всë ныне перечисленное будет осуществлено в еë пользу и безвредно. Но смогут ли они жить друг без друга, даже если жажда Ксуфирии пропадëт? — это уже вопрос, ответ на который будет ясен только в далëком будущем.

— Хочу, — произнесла она спустя долгое молчание, — ещё...

Женщина положила руки ему на плечи, что послужили ей в качестве опоры, и навалилась на него всей своей онемевшей тушей. Ему пришлось выставить руки позади себя и опереться на них, дабы не оказаться прижатым к полу, а она в это время устроилась сверху на нëм и растëгивала ворот долгое время нестиранной рубашки. Керо задержал дыхание и уставился ей в лицо взволнованным взглядом, придерживая еë за талию. Спустя мгновение Ксуфирия прокусила плоть шеи и начала поглощать из него кровь вместе с силами. Боль укуса для него стала привычна и не так болезнена, как раньше, но обратить эти ощущения в удовольствие никак не получалось. Керо не мазохист, но терпеть он умел, потому как считал себя настоящим мужчиной, которым будет вправе называть себя вслух после родов Ксуфирии. И ему было абсолютно безразлично, какого пола будет ребëнок, даже выбор имени для него он предоставит матери, ибо у него на этот счëт не было никаких соображений. Лишь бы это имя не начиналось на «К» — так Керо подумал.

Ксуфирия сделала девять глотков — больше обычного, — но не спешила отстраняться от его шеи. Она зализала рану и с уставшим вздохом положила подбородок на мужское плечо. Керо расслабился, как только боль прекратилась, замер, боясь нарушить эту приятную тишину. Но юноша не удержался и выкинул с многозначной усмешкой на губах:

— Это наказание?

— Подзарядка. Теперь силы вернулись ко мне.

— Хоть какой-то от меня прок.

— В этом ты прав, — ответила Ксуфирия и посмотрела ему в глаза, отлипнув от его плеча. — Надеюсь, в роли отца ты себя проявишь на максимум.

Обоими завладело жгучее желание поцеловать друг друга. И они это сделали. Первой на этот соблазн повелась Ксуфирия, в первый раз целуя его с «окрылëнным желанием», что подняло их обоих за облака — туда, где их никто не видит, не слышит и никогда не найдëт. Керо ответил ей страстно и жадно, прижав к себе так, будто еë от него отнимают — так он во всей красе продемонстрировал ей своë желание никогда не отпускать еë и всегда быть рядом, даже если их будет разделять друг от друга мили. И Ксуфирия поняла этот жест, но не представляла, насколько горяча и велика его проклятая любовь к ней. Ей оставалось лишь принимать еë и пытаться ответить тем же, не испытывая при этом взаимных чувств. Несмотря на это Ксуфирии очень хотелось отвечать ему, притворяться влюблëнной, потому как эти желания оправдывали ощущения. А их общий ребёнок только сплотит их отношения.

Казалось, этот миг слияния губ продолжаться мог вечно, если бы не стук в дверь, выбросивший их в реальность. Керо отстранился первым и, приложив пальцы к еë губам, улыбнулся, прошептав: «Не судьба нам побыть наедине». Ксуфирия вздохнула и поднялась на ноги, а потом устремила недовольный взгляд на того, кто, не дождавшись разрешения войти, наполовину зашëл внутрь. Это оказался Кайл; его приход удивил обоих.

— Извините за беспокойство. У Роджера появились неотложные дела, и он сказал мне передать Вам, что все члены сената собрались, ждут только Вас, — сообщил он, и его слова порадовали Керо.

— О, отлично! Спасибо, Кайл, — поблагодарил он красноволосого и пошëл к выходу, но после одного шага развернулся к Ксуфирии. — Прости, Фиру, но в этот раз твоего присутствия на сенате не требуется. Мы там обсудим скучные вопросы, от которых ты заснëшь.

— Когда ты успел собрать сенат?

— Как только вернулся. Что за подозрительные вопросы? Думаешь, я стану от тебя что-то утаивать? — усмехнулся юноша и подошëл к ней ближе.

— Ты так и не рассказал, что ты делал в Гартвольде, — смотря в пол, констатировала Ксуфирия.

— Как только собрание закончится, я тебе всë расскажу, обещаю. — Керо обнял еë, пытаясь добиться так доверия. — Договорились?

— Ладно, — выдохнула она и оттолкнула от себя, но руки с его плеч не убрала. — Чеши уже.

Керо улыбнулся, поцеловал еë руку и откланился. Кайл ушëл к себе после его ухода из комнаты Акихико. Ксуфирия осталась наедине с Хакой, которая всë это время пряталась за шторкой. Женщина подсела к птице, запрыгнув на подоконник, и злобно посмотрела на неë. Чëрная плутовка на это только вопросительно склонила голову набок, а-ля «не виновата я ни в чëм, не смотри на меня так». Ксуфирия лишь скрестила руки на груди и отвела взгляд от неë.

— Не знаю, зачем ты с ним летала, но если это ты виновата в долгом его отъезде, то лучше тебе ко мне во снах больше не являться — порву, как Тузик грелку, что от тебя только лапки и останутся.

Довольная своей угрозой, женщина слезла с подоконника и подошла к двери. Не посмотрев перед уходом на ворону, Ксуфирия вышла в коридор и направилась в комнату, где всегда проходил правительствующий сенат. Она почувствовала ложь в словах Керо, поэтому вознамерилась, сделав себя невидимой и прозрачной, явиться на собрание сената и понять, что задумал император. До этого он никогда не лгал ей, но сегодня наконец-то солгал, и эту ложь было просто невозможно не определить.

Дойдя до нужной двери, она увидела двух кавалеров у двери, которые, если бы еë увидели, послали бы обратно и точно не впустили бы внутрь. Но ей и не нужна была дверь, чтобы войти, ведь Ксуфирия научилась, как быть одновременно и невидимой, и прозрачной — это заклинание она вычитала в одной из 53-ëх колдовских книг. Применив заклинание на себе, она оказалась в комнате проведения сената, где Керо уже начал говорить. Он не собирался садиться на стул, гордо стоял перед сенаторами, объяснял причину их созыва и сообщил главную весть, то бишь тему их сегодняшней дискуссии.

— Завтра, одиннадцатого сентября в одиннадцать часов утра, у моста на другом берегу реки Эгсуаль состоится финальное сражение с революционной армией, предложенное самим Михаэлем Своном.

Как только император это сказал, настала гробовая тишина. Все молчали и не верили в услышанное. Ксуфирия тоже это услышала, не понимая, как так вышло и главное — когда? Неужели по дороге в Дьяоро Керо остановили революционеры и предложили ему идею, как решить всë раз и навсегда? И почему Керо согласился?

— Ваше Величество, когда он предложил Вам это? — спросил бывший регент Исаму Рейбер.

— Сегодня по пути в Дьяоро. Революционеров было меньше сотни, они не тронули меня и моих спутников, подъехали к нам, предложив устроить завтра финальный бой, а в этом документе, — Керо достал из внутреннего кармана пиджака свиток и развернул его, — они выдвинули свои требования.

— Какие ещё требования?

— Здесь сказан, что каждая сторона вправе иметь с собой столько военных сил, сколько пожелает. Также вместе с временем сражения указаны следующие требования: если император будет убит на поле боя силами революционеров, то победа в войне присваивается революционной армии вместе с властью над Керпсией, если же будут убиты вожди революционной армии — Михаэль Свон и Рейден Арлет — силами воинов императора, то победа присваивается императорской армии и будет означать полное освобождение Керпсии от революционной армии, вместе с тем и окончание войны. Выигравшей стороне присваивается право судить проигравших и выживших, — кратко пересказал император написанное в документе, где были подписи Михаэля Свона и Керо Паланшель. — Я принял эти условия и собираюсь ехать завтра на это сражение.

— Вы это серьёзно?!

— Я абсолютно серьëзен.

— И какое количество воинов Вы намереваетесь собрать и взять с собой?

— Всю имеющуюся кавалерию.

— Но это же расточительство!

— Ничего подобного! Я подозреваю, что у врагов имеется какой-то хитроумный план с эффектом неожиданности, и нам надо быть к этому готовыми.

«Нет, не может быть», — пронеслось в мыслях Ксуфирии, когда еë захлестнули воспоминания, вернее слова Вересы из сна, приснившегося ей четыре года назад. Даже спустя столько времени она помнила этот сон и эти слова, но именно сейчас она поняла их суть. Слова о будущем, которое ей предсказали, Ксуфирия захотела изменить, потому что она просто не могла дать этому случиться, но сейчас до неë дошло, что предсказание начинает сбываться.

«На самом деле твоë предназначение заключается в том... Ксуфирия, запомни: 11 — наше с тобой счастливое число. Через пять лет ты уничтожишь последнего правителя из рода Паланшель, но не своими руками — его уничтожит твой враг. А ещё через два года начнëтся война, которая закончится только благодаря тебе. Я не видела, что произойдëт дальше и кто победит, но, очевидно, что от тебя будет зависеть многое в будущем. Так живи и узнай, чего я не смогла предвидеть».

— Тебе нельзя туда, — вслух произнесла она, рассеяв заклинание и сделав вид, будто она всë время пряталась за колонной. Все еë увидели и вздрогнули от неожиданности.

— Ксуфирия, — вздохнул Керо, — я же сказал, что сам тебе потом всë расскажу. Зачем...

— Ты соврал — я это сразу поняла! — выкрикнула Ксуфирия и подняла на него грозный взгляд. — Тебе ни за что нельзя ехать на завтрашнее сражение!

— Почему вдруг? — не понимал он.

— Ты можешь с него не вернуться.

Сенаторы громко повздыхали и уставились на ни чуть не удивлëнного императора, который бросил взгляд в пол и сжал кулаки. Он не удивился, не испугался и даже не сменился в лице, будто ему это говорили в сотый раз за сегодня.

— Вернусь, — уверенно заявил Керо.

— Тогда ты возьмëшь меня с собой.

— Нет.

— Почему?

— Ты не в том положении, чтобы биться на поле боя.

— Это не аргумент и не причина, а тупая отмазка, — сказала она, сделала два шага вперëд и выставила на него указательный палец. — Ты меня не остановишь. Я поеду с тобой.

— Как ты смеешь говорить с Его Величеством в таком тоне?! — не выдержал один из присутствующих и вскочил со стула. — Кто ты такая вообще и кем приходишься Его Величеству?

— Я никто иная, как специальная рядовая императорской армии Ксуфирия Неакриде. Этот ответ вас устроит? — дерзко ответила Ксуфирия.

— Тогда почему ты говоришь с императором в таком тоне? — присоединился к допросу другой.

— И что ты вообще делаешь во дворце?

— Кто тебе дал право выяснять отношения с Его Величеством?

Вопросы одним за другим сыпались в сторону женщины из ртов каждого, молчал лишь Исаму Рейбер, нервно поглядывающий на императора. Керо молчал и не поднимал ни на кого глаз, но в итоге не выдержал. Он не мог терпеть, как его любимую забрасывают грубыми вопросами по поводу их связи, ибо она боялась отвечать на эти вопросы — Керо давно это понял.

— Господа, прошу вас замолчать, — заглушил голоса своим требованием он и поднял голову. — Ксуфирия — женщина, на которой я хочу жениться, а также мать моего ребёнка, которого она вынашивает. Поэтому знайте: как только война закончится, я отрекусь от престола и женюсь на ней, а пока что я всë ещё ваш император, которому вы обязаны подчиняться! Простите за прямолинейность, но всë так и есть. И моë решение неизменно.

Всë замолкли в ошеломлении. Все взгляды присутствующих были направлены на него, гордо стоящего юношу с серьëзными намерениями, который даже не пожалел о сказанном спустя минуту тишины. Ксуфирия замерла от непонятных эмоций, вызванными словами Керо. Она одновременно корила его за безрассудство и радовалась. Он понимал, что нужно сначала завершить войну победой, а потом строить планы на будущее, иначе говоря он был полностью с ней солидарен — это не могло не радовать еë. Однако Ксуфирия боялась услышать мнение присутствующих здесь сенаторов. А они не станут держать эмоции в себе и выскажутся. Прямо сейчас.

Вдруг Ксуфирию перекосило, изо рта полилась струйка крови. Женщина схватилась за живот, согнулась пополам и начала блевать кровью прямо перед членами сената, которые скривились от ужаса. Керо подбежал к ней, но не успел поймать, и Ксуфирия упала ему под ноги, прямо в лужу собственной крови. Она начала захлëбываться и неистово дëргаться, начиная закатывать глаза и терять сознание. Император послал за лекарем первого подошедшего сенатора, а сам остался рядом с Ксуфирией. Вскоре она потеряла сознание, когда еë тащили на руках по коридору.