Сердце Ведьмы. Синдром Адели |Книга №3| [ФИНАЛЬНЫЙ ТОМ]

Больше в этот день не происходило никаких неожиданностей до самой ночи, разве что Ксуфирия попросила Керо о новой порции крови, чтобы исцелиться окончательно, и прошëл часовой ливень. Еë раны благодаря крови Керо зажили уже на следующий день, кроме синяков, которые легко могла скрыть одежда. Да, настал новый день, который начался спокойно, с утреннего дождя и запеканки из творога на завтрак, которую Ксуфирия уплетала за обе щëки и просила добавки. Позавтракала она вместе с Керо, который этой ночью спал один, без неë, но проснулся в одно время, что и Ксуфирия. Во время завтрака он ей рассказал про трупов воинов в лесу, про которые она даже не ведала, но теперь знала про них и то, что их собрали, развезли родственникам и их похороны уже намечены. Ксуфирия не винила никого в их смерти, даже себя, ведь эти воины умерли по глупой случайности. Если бы вчера их не приставили к мосту в качестве охраны, они бы были живы — это понимали все, кто знал о их смерти.

После совместного завтрака Керо увязался за женщиной в еë комнату, дабы отговорить еë от идеи, с которой она с ним поделилась ещё вчера после разговора о Ханне. Дело в том, что Ксуфирия собралась ехать в одиночку к ведьме Хонсе Гритенн, чтобы она помогла ей стать сильнее. Юноша впервые слышал это имя, но он не отпускал еë не из-за этого, а потому что боялся, что с ней может произойти подобное вчерашнему происшествию. Керо даже подумал, что она сама выдумывает новые имена своих знакомых, чтобы сбежать от него и пропасть навсегда, но Ксуфирия уверяла его в обратном. Она не тот человек, кто стал бы нарушать обещание и отказываться от шикарной жизни во дворце. С чего бы ей сбегать, когда у неë есть все удобства? Незачем, а вот Керо этого не понимал или не хотел понимать.

— Я поеду и ты меня не остановишь, — повторяла она, а потом достала из-под кровати подставку для колб и какую-то прямоугольную твëрдую сумку, поставив их перед юношей, а балисонг, который она достала оттуда же, бросила на кровать, чтобы не забыть взять с собой.

— Что это? — не мог догадаться он.

— Колбы для твоей крови, — пояснила женщина. — Заполни их доверху своей кровью и аккуратно сложи в сумку. Так я смогу продержаться без тебя несколько дней.

— Хочешь сказать, эти колбы заменят тебе меня, да? — обиженно фыркнул Керо, считая колбы. — Их же всего здесь 10.

— И все они по 15 миллилитров. Мне их хватит на 4-5 дней, если, конечно, ты всë-таки заполнишь их кровью.

— А если не стану этого делать?

— Одичаю или сдохну и никогда не вернусь к тебе, — напрямую ответила она, даже не задумываясь. Керо испуганно-удивлëнно отшатнулся назад. — Да ладно тебе! Чего ты боишься, в самом-то деле? Куда я денусь от тебя, а?

— Да кто ж тебя знает. Ты ведь непредсказуемая, — тихо сказал Керо, будто сам себе. — Хорошо, я отпущу тебя, но ты поедешь с сопровождением.

— Договорились, — сразу же ответила Ксуфирия, вытащив из шкафа свою новую военную форму, ибо прошлая пришла в негодность из-за вчерашнего.

— Хака полетит с тобой?

— Да, а что?

— Ничего. Это хорошо. — Он с тяжестью в голосе произносил каждое слово, засучив рукава и готовя складной нож к работе. Ему пришлось вежливо отвернуться от женщины, которая начала переодеваться прямо перед ним без стеснения. — Скажи, неужели это так необходимо?

— Да. Мы и так теряем по сотни воинов в день, а они у тебя не бесконечные. Если я стану сильнее, я смогу сражаться и в одиночку.

— А те книги...? Только не говори, что они бесполезны и ты зря их читала до поздней ночи, — настороженно нахмурился Керо, наполняя уже вторую колбу своей кровью.

— Я выучила и испробовала уже пару заклинаний из тех книг, но этого не достаточно. В них содержатся только заклинания, а не способы стать сильнее или усилить своë колдовство, — ответила она, будто ожидала этого вопроса. — Хонсе точно сможет мне помочь, я уверена.

— Короче говоря, ты с колокольни плевала на моë мнение?

— Да хоть с высоты птичьего полёта и попала прямо в глаз. — Ксуфирия не боялась дерзить ему, не боялась насмехаться над ним, потому что он всë равно бы ничего ей не сделал. Керо пришлось замолчать и продолжать наполнять сосуды кровью до онемения руки.

Когда же женщина была готова к отъезду и стояла возле своего нового безымянного коня, император говорил с воинами, которые должны еë сопровождать во время всего пути, от начала до конца. Их было пятеро, но все они были выносливыми пехотинцами, которые могли обеспечить женщине защиту и быть ей в качестве ориентира. Ксуфирия стояла и ждала Керо с сумкой с кровью, которые он побоялся отдать ей сразу же. Но он всë-таки подошëл к ней и отдал их, хоть и нехотя, и накинул на неë свою тëплую накидку, которая до этого покоилась на его плечах.

— Будь осторожна. И, пожалуйста, вернись назад, — сказал юноша ей на прощание, целуя бледную еë руку. Ксуфирия лишь кивнула.

— Поехали! — крикнула она своим сопроводителям, взобравшись в седло, и покинула вместе с ними территорию дворца, попадая во временный мир городской суеты Дьяоро.

Через 15 минут они уже покинули Дьяоро. Перед ними был лес и две дороги: одна тянулась до деревни Цукаровки, а другая — до Угису, то есть к ещë одному мосту через реку Эгсуаль, куда они и свернули. Когда они проедут по нему, они окажутся на опасной территории, где могут поджидать их враги. Ксуфирия плохо помнила, где именно жила Хонсе Гритенн, знала лишь, что неподалёку от дома Эйси Ясуморо, к которой Хака знала дорогу. Порой память вороны просто поражала, и неважно даже, что она не совсем ею является, ведь даже человек столько бы не смог запомнить маршрутов.

Воины следовали за Ксуфирией, иногда оглядывались по сторонам и проверяли местность, дабы не нарваться на врага и на прочие неприятности. Они не знали, куда их ведëт ручная ворона ведьмы, но не перечили и просто молча ехали за еë хозяйкой. Им было неудобно обращаться к женщине по имени да и вообще общаться с ней, так что даже не пытались говорить с ней, тем самым развеять скуку. Ксуфирия, казалось, их вообще не замечала. А вот когда они доехали до развилки, на которой ведьма остановилась, тут уже нельзя было молчать.

— Мы заблудились, что ли?

— Лучше заткнись и дай мне подумать, — не поворачиваясь, заткнула она его. Мужчина аж дëрнулся от неожиданности. — Хака, давай, вспоминай, где эта карга живëт, — сказала она вороне и та улетела в лес.

— Манер никаких, хотя и баба, — нашептал на ухо товарищ мужчины, что к ней обратился. — Что за вкусы у императора?

—Они же вроде не любовники, ты о чëм? — не понимал первый.

— Грег, ты о чëм? Да они же давным-давно друг с другом, ещё с детства, когда она во дворце полы мыла! — присоединился к обсуждению третий, приблизившись к ним на коне.

— А ты откуда знаешь?

— Так он же стражником до этого работал как раз в то время! — объяснил второй, кто и начал этот разговор. — Он-то всë видел, всë знает...

— Чë вы мне пыль в глаза пускаете? Чтоб император да с ведьмой... Не, не поверю, — не верил им Грег.

— Правильно, не верь им. Мы с ним не любовники и даже не друзья, — окликнулась Ксуфирия, которая всë услышала. Мужчины вздрогнули и замерли. — Просто нас объединяют общие цели, поэтому мы и сплотились — ни о чëм большем и речи быть не может.

Все смокли вмиг после еë ответа и больше ни один из них не решался ничего больше сказать. Тишину и нагнетающую обстановку развеял ветер, непонятно откуда повеявший, будто бы подул сразу со всех сторон. Воины напряглись и схватились за ручки своих мечей, чуя неладное, а беловолосая ведьма даже ухом не повеяла и делала вид, что всë в порядке. И действительно, она как будто знала, что эта ситуация не сулит им ничего плохого, ведь из леса вышли не враги, как подозревали воины, а пожилая женщина с вороной Ксуфирии на плече. Несомненно, это была она; Хонсе Гритенн практически не изменилась: длинные, уже седые волосы, заплетённые в толстую косу, что лежала на еë костлявом плече; те же красные и прищуренные глаза; заметные морщины на лбу и щеках, которых стало ещё больше; алебастровая кожа; одета она была в незамысловатый тëмный наряд из чëрного платья длиной почти до пят и в заключение еë внешний вид украшала белая шаль, покоившаяся на еë плечах. Ксуфирия усмехнулась при виде еë.

— И снова здравствуй, Ксуфирия, — поздоровалась старуха, опираясь на трость в виде обычной палки, отломленной от дерева. Хака переместились своей хозяйке на плечо. — А ты изменилась за эти пять лет: подросла немного, красивее стала, что ли...

— Здравствуйте, Хонсе Гритенн, — уважительно поприветствовала еë Ксуфирия и сделала шаг навстречу к ней. — Да и вы тоже слегка изменились: постарели, поседели...

— Ладно, ладно, не продолжай, — рассмеялась старуха. — Ты ведь ко мне пришла, да?

— Ага, к вам.

— А эти молодые люди? — спросила она, указав пальцем на мужчин, стоящих позади молодой ведьмы.

— Они меня сопровождают.

— Император приставил?

— Так вы в курсе? — насторожилась беловолосая и одновременно с этим усмехаясь. — Тогда зачем спрашиваете?

— Убедиться хочу. Что в этом такого плохого?

— Ничего. Забудьте, — помотала головой Ксуфирия. — В общем, мне нужна ваша помощь, Хонсе.

— Я так и думала. У тебя другой причины быть и не может в наше-то неспокойное время войны и бесчеловечия, — кивнула ей старуха и развернулась. — Иди за мной. Твои сопроводители пусть либо ждут, либо едут восвояси.

— Хорошо, — ответила Ксуфирия, развернулась к воинам и оглядела всех. — Можете возвращаться назад, дальше я сама справлюсь.

— Мы не можем ослушаться приказа Его Величества, — тут же возразил один из них.

— Нам велено сопровождать тебя до самого возвращения во дворец.

— Я понимаю, что вы не можете ослушаться его приказа, но вам со мной больше нечего делать и защищать меня вам больше не от чего, — пыталась уговорить их женщина. Воины переглянулись и вздохнули.

— Честно говоря, мы и сами не желаем тащиться всюду за тобой, но Его Величество нам задаст трëпку, если мы вернëмся без тебя, — честно признался один из них, до этого молчавший.

— Тогда ждите меня у моста, через который мы переехали сюда. Там и встретимся. Идëт? — предложила она. Ответ пришлось ждать ей около минуты.

— И через сколько дней ты вернëшься?

— Если через три дня не вернусь, отправляйтесь на мои поиски. Сами же сказали, что Его Величество вам трëпку задаст из-за меня, — на полном серьёзе ответила Ксуфирия.

— Эх... Ладно, идëт. Можешь идти за ней.

— Отлично. Спасибо.

Беловолосая ведьма слезла с коня и повела жеребца за собой к лесу. Хонсе еë ждала у леса, ибо она не могла всë время с помощью колдовства держать вход в свой лесной дом открытым. Как-никак, она уже не энергичная девица, которая может швыряться силой направо и налево, чего не могла, к сожалению, Ксуфирия из-за своего жалкого положения. Когда же старуха открыла вход, обе ведьмы, конь и ворона зашли внутрь и скрылись в дебрях заколдованного леса. Попали они в дом Хонсе Гритенн — лагерь, который старуха развела сама, поставив палатки для сна под деревянным навесом с крышей, расстелив по всей ровной поверхности земли без деревьев четыре ковра, а в соединении краëв этих ковров, где была видна трава, был разожëн костëр, в котелке над которым, висящем на палках, что-то варилось. Ксуфирия учуяла запах отварного картофеля и предположила, что Хонсе готовила рагу.

— Присаживайся, — предложила ей старуха и указала место рядом с костром.

— Спасибо.

— Скоро сварится рагу. — Всë-таки Ксуфирия угадала. — Будешь?

— Не откажусь.

Хонсе устроилась напротив молодой ведьмы, смотря на неë через пар от готовившегося блюда. Старуха не желала начинать с ней беседу, пока рагу не будет готово. Ксуфирия вела себя терпеливо с ней, чего она не умела делать вовсе, но пришлось ради цели. Хаке тоже было чуждо умение ждать и терпеть, как и еë хозяйке в общем-то. Пока варилось рагу, ни одна из ведьм не проворонила и слова, а когда рагу было готово и Хонсе подала порцию с ним Ксуфирии, молодая ведьма не выдержала:

— Пожалуйста, помогите мне стать сильнее, — попросила она, взяв поданную ложку из костлявой ручëнки старухи.

— Физически или морально?

— Физически.

— То есть ты хочешь развить свои колдовские способности, чтобы помочь императору положить конец войне, правильно?

— Всë верно. Но откуда...

— Хака поведала мне, — ответила загадочно Хонсе, смотря на ворону. Ксуфирия нахмуренно взглянула на Хаку. — К сожалению, я ни чем не могу тебе помочь.

— Тогда кому по силам сделать меня сильнее? — удивилась Ксуфирия, что чуть ли не закричала.

— Твоим наставницам, — загробным голосом произнесла Хонсе. По спине беловолосой ведьмы пробежались мурашки. — Кстати, как они?

— Они... Их казнили пять лет назад. — Ксуфирия, будто бы стыдясь за себя, спрятала взгляд под чëлкой. Еë руки рефлекторно задрожали. Ей было больно об этом вспоминать, о том самом дне...

— Всë-таки ты бездарная ученица, раз даже наставниц уберечь не смогла, — только и ответила Хонсе, не чувствуя даже скорби или печали из-за этой новости. — Не надо было с тобой связываться. Вдруг и на меня беду навлечëшь?

— Я... знаю. Хватит... уже... об этом... говорить. — Голос Ксуфирии дрожал и заикался на каждом слове. Деревянная тарелка из еë рук могла в любой момент выпасть и упасть прямо в огонь, где и сгорит в мгновение.

— Я знала, что ты однажды явишься ко мне вновь, чтобы я тебе помогла, но тебе даже помогать не хочется. Ты настолько жалкая и слабая, что можно на тебе, живой, крест ставить, — оскорбляла еë старуха, с  отвращением смотря на юную ведьму, что от каждого еë слова дрожала всë больше. — Только я не понимаю одного: зачем тебе, такой беспомощной слабачке, участвовать в войне? Думаешь, так ты сможешь доказать свою нужность этому миру?

— Сделка...

— Что за сделка? С кем?

— С императором... Я... помогаю... ему... он... помогает... мне... взамен...

— В чëм он тебе помогает?

— О-он... даëт мне... своей крови...

— Зачем тебе его кровь?

— Я.. Я не могу... не могу...

— Что ты не можешь? Говори нормально!

— Не могу... я не мог-гу...

— Что ты говоришь?! Хватит заикаться! — закричала старуха на неë, что повлияло и образумело Ксуфирию, только вместо того, чтобы ответить внятно, она подняла на неë глаза и швырнула тарелку с рагу ей прямо в лицо. Попала прямо в яблочко, и рагу медленно стекало по еë морщинистому лицу.

— Я говорю, что не могу жить без крови императора! После проведения вашего дрянного ритуала, про который вы мне поведали, я стала нуждаться в его крови! Без неë я дичаю, словно дикий зверь, в худшем случае я вообще могу умереть без его крови! Теперь вы хорошо услышали, а, Хонсе?! — Все эти слова она прокричала ей в лицо, встав на ноги. — Я приехала к вам, думая, что вы можете мне помочь, но в итоге вы только и делаете, что оскорбляете меня, словно вам всë дозволено! С меня хватит, я ухожу, раз с вас никакого толка я не дождусь! Прощайте, карга, и приятного вам аппетита!

Ксуфирия всерьëз вознамерилась покинуть обиталище Хонсе, зашагав к выходу, как вдруг еë схватили за запястье. Старуха ухватилась за неë, чтобы остановить и встать заодно. Тарелка, которую в неë швырнула беловолосая ведьма, лежала пустая у костра, а рагу, которое было в ней, всë ещё стекало по лицу Хонсе. Она вытерла лицо перед тем, как заговорить с Ксуфирией вновь.

— Отпустите!

— Я знаю, кто может тебе помочь, и извиняюсь, что задела твою гордыню, — проговорила старуха, чем заинтересовала юную женщину. — Поехали прямо сейчас к ней. Я укажу тебе дорогу, если возьмëшь меня с собой.

— Но к кому мы поедем?

— К моей старшей сестре, Фридрихе Куртер. Она специалист в этом деле и тебе не откажет, будь уверена. Ну что, едем?

Еë уговорили. Ксуфирия взяла коня за узду и вывела из обиталища, за ней вышла и сама Хонсе, как только потушила огонь. Ведьмы сели на коня — Ксуфирия вперëд, старуха назад — и свернули налево на развилке, как указала Хонсе. Фридриха жила не очень далеко, в лесах недалеко от города Таимы, родины Нейро Дефимякко, но пешком до еë дома можно было добраться только за три часа. Больше всего Ксуфирия боялась, что Хонсе могла оказаться на стороне врага и сейчас вела еë в их грязные лапы, хотя и это было маловероятно, но это было вполне возможно, к тому же Ксуфирия никогда прежде не слышала о ведьме Фридрихе Куртер. Если судить по словам Хонсе, то эта ведьма была довольно сильной, поэтому и было странно, что она о такой могущественной ведьме не слышала.

— Ксуфирия, расскажи, как так вышло, что тебе пришлось провести ритуал «двухсердия»? — спросила Хонсе, когда ей наскучила тишина.

— Мне нужно было спрятаться от бедблудов, а бежать был не вариант, поэтому пришлось прятаться в теле Керо, — объяснила ей беловолосая, не оборачиваясь. — Куда дальше?

— Направо и до того старого дуба.

Дорога вся заросла зеленью из короткой травы, сорняков, лечебных трав и сгорбившихся из-за дождя цветов, что уже не пахли и всë ниже склонялись к земле. Вскоре дорога и вовсе превратилась в одну сплошную полосу, которую издалека и не увидишь даже. Сразу видно, что здесь, кроме животных, никто не бродит, разве что в июне-июле по ягоды и грибы в далëкие леса люди ходят. Но в последние три года этими тропами люди не пользовались, потому как здесь были опасные земли, где можно ненароком попасться в плен революционеров и стать частью их армии. Все земли, что были за рекой Эгсуаль, люди боялись, даже боялись подходить близко к мосту, думая, что под ним сидят враги и ждут их. Три года люди, живущие в Дьяоро, малых городах, посëлках и деревнях, не покидали своих родных краëв, не ездили и не ходили на другой берег реки, а ведь у многих там живут родственники. Конечно, не только через мост можно было попасть на противоположный берег, ещё можно было сделать это на поезде, но он тоже переезжал на ту сторону через мост. Река протекала через всю страну и делила еë на две части, так что другим способом, кроме прохождения по мосту, нельзя было попасть на остальные территории страны.

— Скажи...

— Ну что ещё?

— Не перебивай! Скажи, ты ведь любишь императора? Это ведь вторая причина, почему ты остаëшься преданной ему?

— Как же вы все надоели с этим вопросом... — обречëнно вздохнула Ксуфирия. — Нет, я ничего к нему не чувствую.

— Тогда он...?

— А он да, Керо постоянно признаëтся мне в любви. Не проходит и дня без его признаний.

— Значит, он тоже ведьмак? — удивилась Хонсе.

— Вся династия Паланшель состоит из колдунов. Это дело рук Вересы Ракмадоке.

— Так вот, что это за проклятье...

— Да кто его знает, может, это и не проклятье и даже не часть его. Знать наверняка может только лишь сама Вереса, — сказав, Ксуфирия посмотрела на Хаку, что парила над еë головой. — Кажется, дождь собирается...

Спустя час езды они добрались до места, которое Хонсе назвала домом Фридрихи Куртер, который хозяйка скрывала, так же как и Эйси Ясуморо, с помощью заклинания невидимости. Ксуфирия дала Хаке фляжку с водой, птица разлила еë и дом стал видимым. Это был небольшой деревянный домик с заржавевшей черепицей, кирпичной печной трубой, а дверь была до того низкой, что через неë бы, не согнувшись, не прошëл человек с ростом 170 сантиметров. Обе ведьмы были миниатюрными, так что они без труда зашли внутрь дома, не ожидая, что хозяйка дома выйдет их встречать. Коня Ксуфирия привязала к единственной берëзе, растущей у дома, а Хака последовала за своей хозяйкой. В доме было темно настолько, что даже они не заметили старуху, которая сидела на кровати за печкой и вязала носок. Из-за темноты также было не разглядеть внешность и еë одеяние.

— Здравствуй, сестра, — поздоровалась Хонсе и подошла к старухе. — Али ты уже и забыла, что у тебя есть я, твоя младшая сестра?

— Забудешь тебя, как же... — мрачно отозвалась Фридриха и щëлкнула пальцами. После щелчка на потолке что-то загорелось. Оказалось, что к потолку была прикручена стеклянная лампочка, в которой летали светлячки. Однокомнатный дом озарился изнутри светом.

— Ну что ты мрачна, как туча? Даже поприветствовать и обнять меня не собираешься?

— Не собираюсь, потому что не хочу.

Пока сëстры пытались найти путь к взаимопониманию, Ксуфирия с ног до головы рассмотрела старуху. Казалось, что Фридриха была куда меньше ростом, чем она, лет ей можно было дать больше 70-ти — ещё одна долгожительница среди ведьм, которую повстречала Ксуфирия, — а выглядела она, как когда-то превращëнная в человека жаба: по всему лицу глубокие морщины, мешки под алыми глазами, обгрызанные до крови ногти на обветшалых и сморщенных руках, а также седые короткие волосы, торчащие из-под чëрной косынки. На ней было чëрное платье, а на ногах мягкие вязаные тапочки, и ко всему прочему еë вид старухи-вдовы дополняла такая же белая шаль, какую носила и Хонсе, что совсем не гармонировало с еë внешним видом. Фридриха смотрела на них хмурым и безжизненным взглядом, часто сухо кашляла и бубнила себе под курносый нос что-то нечленораздельное. Особенно странно она смотрела на незнакомую ей Ксуфирию, которая на это реагировала нормально и объясняла это тем, что бабка чересчур подозрительная в плане заведения новых знакомств.

— А ты кто такая? — обратилась к ней наконец-то напрямую Фридриха.

— Меня зовут Ксуфирия Неакриде, я ведьма. Хонсе привела меня к вам по моей просьбе, — ответила честно беловолосая. Бабка на это недовольно хрюкнула, будто бы найдя в этом ответе что-то забавное.

— И зачем тебе я?

— Я хочу стать сильнее физически.

— А сама не можешь?

— Я не способна самостоятельно развить свои колдовские способности.

— Или не хочешь их развивать?

— Хочу, очень хочу, поэтому я и приехала к вам. — В голосе молодой ведьмы слышалась умоляющая интонация. Бабка к ней повторно присмотрелась, потом обвела взглядом еë ворону, после чего сказала:

— Нанеси себе порез и подойди ко мне.

Ксуфирия вытащила балисонг из кармана брюк, сделала порез на кончике указательного пальца и послушно подошла к ней. Фридриха так же сидела на месте, а своë вязание отложила в сторону. Только сейчас беловолосая задалась вопросом, как она могла в темноте вязать и попадать в петли при еë-то из-за старости плохого зрения. Хонсе села на стул у печки и смотрела на них неотрывно и молча. Бабка схватила еë за раненный палец и приложила к своим губам, будто бы хотела поцеловать, но на самом деле Фридриха хотела попробовать на вкус еë кровь, которую слизала со своих губ. Ксуфирию это удивило не на шутку, но смирно молчала, пока бабка сама не начала говорить, округлив глаза и немо усмехаясь. Она посмотрела на Хонсе.

— Да уж... Взяла и испоганила девку своими рассказами вместе с еë кровью, — сказала она своей сестре, после чего схватила беловолосую за руки и, опираясь на них, встала. Она действительно была меньше Ксуфирии ростом. — Пойдëм за стол.

Молодая ведьма помогла бабке переместиться на стул возле стола и села напротив неë, за другой край стола. Хонсе сидела на своëм месте и не вмешивалась. Фридриха держала юную ведьму за руки и что-то говорила на непонятном языке, чему Ксуфирия не сопротивлялась. Пока бабка что-то бормотала бессвязное, беловолосая ощущала какое-то жгучее напряжение в мышцах, а после у неë и вовсе онемели руки. Ксуфирия терпела это ощущение, пока ей совсем не поплохело: голова закружилась, рассудок помутнелся, кровь прилила к голове, ноги тоже онемели...

— Неужели ты...

— Да. Ей нужна животная сила, а не колдовская, — подтвердила Фридриха, перестав бормотать. Ксуфирия ничего не слышала и начала потихоньку отрубаться. — Правда, я не знаю, как еë избавить от жажды крови императора. Пусть с этим ей помогает Дьякодаки.

— А при чëм здесь он?

— Он еë нынешний наставник, ещё он отец этого самого императора.

— Что?! Ты серьëзно?! Но это же немыслимо!

— Сама знаю, то такова правда, — с тяжëлым вздохом произнесла бабка, отпуская беловолосую, которая уже потеряла сознание. — Положи еë на кровать и возьми с полки кровь... М-м-м... Какую бы кровь ей дать?

— Может, медведя? — не без усмешки предложила Хонсе, встав и поднимая бессознательную женщину.

— Не, медведь хоть и вынослив, но не изворотлив, — отмахнулась бабка от идеи сестры. — Хм... Я знаю, какая кровь ей подойдëт.

Хонсе уложила Ксуфирию на кровать по просьбе старшей сестры и взяла с полки флакон с красной жидкостью, то бишь кровью. В сосуде была звериная кровь, к которому была приклеина бумажка с названием этого зверя. Ведьма вылила всю жидкость Ксуфирии в рот, при этом несколько капелек попали мимо и скатились по еë лицу прямо на подушку. Фридриха за это, естественно, отругала сестру, но не так сильно, как за то, что Хонсе рассказала юной ведьме про ритуал «двухсердия». Сëстры сидели за столом и, беседуя, ждали пробуждения Ксуфирии, которая очнулась только к восьми часам вечера. Пребывая в нездравом уме, беловолосая не сразу вспомнила, где и кто рядом находится, что от страха у неë началась одышка и холодный пот потëк со лба. Старшие ведьмы еë смогли успокоить, напоили водой, положили смоченную марлю ей на лоб, потому что у неë начался жар, и сказали не вставать, пока он не спадëт. Ксуфирия достала из напоясной сумки колбы с кровью и опустошила сразу две. Ей полегчало после этого.

— Что... Что вы со мной сделали? — спросила она Фридриху, которая подсела к ней на кровать.

— Я даровала тебе способность обращаться в волка, то бишь выполнила твою просьбу, — объяснила бабка, шокируя юную ведьму. — Этой способностью обладал Такушиби Ракмадоке.

Ксуфирия подумала, что ей послышалось, но сначала не хотела переспрашивать, а когда была готова это сделать, Фридриха посмотрела на неë таким взглядом, что ей пришлось поверить без переспроса. Округлив глаза, беловолосая уставилась в потолок и пыталась сформулировать вопрос.

— Вместе с твоей кровью я увидела твои воспоминания, в которых увидела Такушиби в трансформации волка. Также я видела, как ты его убила. Помнишь? — сказала бабка, и Ксуфирия вспомнила, как она пять лет назад и в последний раз натолкнулась на волка, который целых два раза покушался на еë жизнь и которого она убила в день встречи с Эйси Ясуморо и Хонсе Гритенн. Пять лет уже прошло, а до беловолосой только дошло. А ведь у неë были догадки и подозрения, что волк и Такушиби как-то связаны. — Вижу, что помнишь.

— Это вы даровали ему эту способность?

— Я.

— Зачем?

— Меня молила об этом его мать, — ответила Фридриха, смотря в пустоту. — Она родила его от человека...

— А ребëнок, рождëнный от колдуна и человека, появляется на свет либо мëртвым — это редкий случай, — либо с каким-нибудь недугом, — продолжила за сестру Хонсе, что сидела за столом и гладила Хаку по перьям.

— Да, всë так, — подтвердила Фридриха. — Вспомни хотя бы брата Керо: он родился с параличом, потому что его мать была ведьмой, а отец был человеком. То же самое случилось и с Такушиби, только он родился с необходимостью употреблять кровь целителя. Мать Такушиби, когда сын только родился, принесла его ко мне, чтобы я наделила его какой-нибудь колдовской способностью, и я даровала ему способность обращаться в волка, тем самым скрывая его бездарность.

— Стоп, что? — соскочила резко Ксуфирия, что даже марля улетела на другой край кровати. — Так он что, родился человеком?

— Нет. Родился он ведьмаком, но он не был способен колдовать, поэтому мать Такушиби и решила наделить его хоть какой-нибудь способностью для отвода глаз, чтобы муж не догадался, что он не его сын, — пояснила бабка. — Иногда и вправду рождаются особенные дети у колдунов, обладающие даром обращаться в животных или менять облик на другого человека, но эти способности можно развить только до минимума, то есть обращаться возможно только в одно иное обличье. Это и спасло Такушиби и еë мать, иначе бы муж не простил еë и бросил, разлучив с дочерью.

— То есть с этой способностью можно родиться, а можно и в течение жизни еë обрести. Фрида как раз изобрела этот способ, — расхваливала еë младшая сестра. Фридриха на неë злобно тявкнула, а Ксуфирия потирала лоб и перерабатывала информацию.

Такушиби был убит Ксуфирией пять лет назад, она отомстила ему за Цугуме и Бэнио. Ксуфирия обрела новую способность, стала сильнее благодаря Фридрихе Куртер, теперь ей оставалось лишь научиться пользоваться этой способностью и помочь императору победить в войне. Сегодняшний день еë крайне утомил и порадовал, ведь столько хороших вестей ей за один день никто раньше не сообщал. От понимания этого Ксуфирия заулыбалась и просмеялась в кулак, смотря на сестëр по крови, которые ей помогли и которым она теперь обязана.

— Уже поздно, так что оставайтесь у меня на ночь. Надеюсь, мы тут втроëм поместимся, а завтра поедете восвояси, — скомандовала бабка, перестав спорить с младшей сестрой на глупую тему.

— Спасибо вам, Фридриха.