Сердце Ведьмы. Синдром Адели |Книга №3| [ФИНАЛЬНЫЙ ТОМ]

Воины императорской армии вступили в бой. Началось сражение. Все готовы были биться насмерть, кроме Ксуфирии, которая не жаждала победы ни в этом сражении, ни в этой войне, она просто выполняла свою часть договора с Керо, вместе с тем мстя и убивая своих недоброжелателей. И, когда она пронзила палашом грудь врага в красной форме, женщина учуяла резкий запах крови, что только она из всех окружающих людей могла так резко ощущать. Это не первое еë убийство, не первая отнятая ею человеческая жизнь, как она сама считала, но это действие было впервые сделано осознанно, умышленно и преднамеренно, до этого Ксуфирия убивала по дикости, будучи не в себе. Ведьма смело убивала недругов и помогала воинам императора, но держалась поближе к Керо, как он сам и велел. Также он сказал ей, что «рабов» тоже можно убивать, хотя они были просто куклами в руках злостного кукловода, неслись в бой только потому, что так велела им кровь, текущая по их венам, смешанная с инородной — именно из-за неë «рабы», по сути не желающие зла ни императору, ни кому-либо ещё, сражались на стороне врага. Было искренне жаль этих людей, которые во время боя извинялись и плакали перед противником, но если их не убить, то они убьют, потому что ни тело, ни разум не принадлежали им — истинные рабы своих хозяев. Даже император, осознавая это, но не видя в них врагов, казалось, хотел зарыдать от того факта, что не может им ничем больше помочь, кроме как убить и избавить от душевных страданий.

Жажда кровопролития во врагах всë не угасала, будто кто-то нарочно подкидывал в этот огонь безумия дров, и это сражение в крепости могло закончиться, казалось, только тогда, когда все принимающие в нëм участие не умрут. Потери в армии императора были, Керо видел трупов своих воинов, пока наносил врагу ответный удар, и каждый раз в этот момент он морщился, хмурился, закусывал губу, но сражался, не отступал и боялся пролить хоть каплю своей крови. Император не имел права показывать слабость в бою; он должен был показывать одним собой несокрушимую стену, через которую нельзя перейти, нельзя увидеть еë верхушки, убивая всем своим видом все надежды на победу. Роль неприступной стены Керо отлично играл. Выглядело это внушительно и угрожающе, а с ведьмой-вампиршей под боком он вовсе казался непобедимым. Ксуфирия и Керо выглядели как альянс обиженных на весь мир мстителей, и именно его враги посчитали своей главной целью разгрома, из-за чего обоим пришлось сражаться спиной к спине, боясь отдалиться друг друга и тем самым дать шанс революционерам нанести разрушительный удар.

Они бы так и сражались дальше, не отходя друг от друга далеко, если бы не откуда-то появившаяся пелена фиолетового дыма, стремительно захватившая территорию, на которой они бились. Мало того, что он был густым и беспросветным, так ещё и вонял какими-то смесями из пахучих трав, но он не затруднял дыхания, просто ухудшал видимость, начиная с трëх шагов. Ксуфирия сразу заподозрила нахождение командующего революционерами рядом с ними, который, видимо, решил таким образом разлучить их, но она быстро среагировала и отскочила назад, к Керо, прижимаясь к нему спиной.

— Керо, не отходи от меня! Это ловушка! Если нас разлучат, один из нас потерпит поражение! Слышишь? — крикнула ведьма, оглядываясь по сторонам и в то же время вспоминая заклинание, чтобы развеять дым. — Сейчас я избавлюсь от дыма!

— Не советую, — послышался незнакомый голос сзади, и еë схватили за руку, разворачивая. — Я не для того его создавал, чтобы ты его от него избавлялась.

— Кто ты, чëрт возьми?! — испугалась беловолосая, чувствуя боль на сжимаемой конечности. — Как ты здесь вообще оказался?! Где... Где Керо?!

— Он продержится без тебя, а ты пойдëшь со мной, — властным и грозным голосом проговорил незнакомец в капюшоне и щëлкнул пальцами. После этого дым исчез, и они уже были не на поле боя, а в пустом доме. Снаружи слышались неизменные крики и стук железа, значит, они переместились не на такое уж большое расстояние от места сражения, вернее всë ещё прибывали на нëм, но отделились ото всех по неизвестной для женщины причине. — Я не хочу с тобой сражаться, просто выслушай меня.

— Кто ты такой? — вырвавшись из его хватки, Ксуфирия наставила на него палаш, прямо к горлу. — Отвечай!

— Уверена, что не знаешь меня? — спросил он, из подлобья смотря на неë.

— Я знаю, что ты один из дьяволистов, точнее бедблудов, которые причастны к убийству дорогих мне людей и императрицы, но твоего имени я не знаю. Да и вообще, зачем ты затащил меня сюда, а?

— Моë имя Кайл Рейсе, приëмный ребëнок Такушиби Ракмадоке, переживший ту «кровавую ночь», — ответил парень и снял с себя капюшон. Под ним он прятал взлохмаченные алые волосы.

— Ты тот самый Кайл? — удивилась беловолосая и в шоке уставилась на него. — Боюсь даже спрашивать, как ты выжил...

— Да, я выжил и знаю, что ты пережила. Честно сказать, мне тебя даже жаль, Ксуфирия, — сказав, Кайл посмотрел на неë уже расслабленным взглядом. 

— И только из-за этого нам надо было уединиться? Что за чушь? — даже после таких слов она не утратила неприязни к нему, как и ко всем врагам в принципе. Женщина видела явный подвох в его словах. — Если ты ещë скажешь, что за врага меня не считаешь, я счту это за оскорбление.

— Формально мы действительно враги, но я больше не могу относиться к тебе враждебно после слов одного человека, которому ты очень дорога, чуть ли не... — его речь оборвалась после резкой атаки Ксуфирии. Беловолосая прижала его к стене и держала на готове меч в другой руке.

— Что за человек, который чуть ли не... что?

— ...любит тебя, — договорил парень, отойдя от шока из-за внезапной атаки. Ксуфирия округлила глаза. — Ты эту женщину хорошо знаешь.

— Женщину? — ещё больше поразилась она.

— Не пойми неправильно. Она любит тебя как младшую сестру или даже дочь. Однажды она рассказала мне про ваше знакомство и то, как вы были близки, как расстались, не попрощавшись. Формально она тоже твой враг, но на самом деле она твой сторонник и друг. Хоть сама она мне не заявляла этого, но по еë речам о тебе можно понять, что она наш предатель и твой заступник. Возможно, скоро вы встретитесь спустя годы разлуки, — размеренно и чëтко говорил Кайл, хотя его шею и сдавливала хрупкая, но сильная рука женщины. Ксуфирия поняла по его глазам, что он не лжëт и говорит искренне, даже с каким-то приятным для себя трепетом.

— Я поняла, о ком ты, но... Получается, что среди революционеров предателей двое, — сказала она, и лицо Кайла украсила отчаянная усмешка. — Только я сомневаюсь, что ты по своей воле предал своих. Вывод напрашивается только один: ты...

В этот момент их прервали: в дом вломился взволнованный император Керпсии, а за ним залетела ворона, которая и привела его сюда — Хака чувствовала хозяйку, если та находилась не дальше километра от неё. Ксуфирия отвлеклась на них, и Кайл, воспользовавшись ситуацией, оттолкнул от себя ведьму и вновь использовал фокус с дымом. Неприятель исчез, оставив после себя лишь дым. Керо обеспокоенно подошëл к женщине и осмотрел еë с ног до головы, спросив, всë ли с ней в порядке и что ему было от неë нужно.

— Потом объясню. Пошли воевать! — ответила Ксуфирия и кинулась к двери. Только сейчас она задумалась над тем, как Кайлу удалось дыму напустить в дождь. «Дым — это тоже какая-то иллюзия?» — спросила она саму себя и вышла наружу.

Сражение, казалось, было в самом разгаре, но неожиданно для неë на крепости оказался Кайл и велел своим воинам отступать. Она искренне не понимала причины внезапного отступления врагов, но они поняли приказ сразу же и кинулись в сторону, где они оставили лошадей, то есть к главным воротам крепости. Воины же императора, не дожидаясь приказа, гнали их к воротам, успевая убивать и калечить их, но те не поддавались на провокации и шли к намеченному месту, буквально напролом. Но всë же, пока большинство воинов шло к воротам, то есть «рабы», их защищали от атак врагов активисты, ибо они могли полностью контролировать себя и были способны на самостоятельные действия, в то время как «рабы» могли лишь подчиняться словам дьяволистов.

Революционеры отступили и поехали вслед за своим главнокомандующим в Гартвольд, будто бы это сражение было лишь учебной проверкой. Воины императора облегчëнно вздохнули, понимая, что они обошлись малыми потерями среди своих товарищей, но не среди людей вместе взятых: за всë время сражения было убито много «рабов», которых они, как и сам император, считали мирными жителями своей страны. Отчасти так оно и было, ведь они не контролировали себя, подчинялись своим вождям против своей воли, а значит, они ни в чëм не повинны, ни в чëм не виноваты. Все это понимали, кроме самих «рабов», которые каждый раз, когда их хватали в плен воины императора, молили убить их, рыдая и дëргаясь, будучи от головы до ног связанными верëвками. Так произошло и в этот раз: воины императорской армии схватили одного «раба» живьём и связали.

— Ваше Величество, молю вас, мой господин, убейте меня! Прошу, сделайте это своими руками, чтобы я смог полностью поплатиться за свои грехи, за каждую пролитую по моей вине кровь Ваших воинов, за все свои поступки, а главное — за то, что позволил себе стать таким ничтожеством, который только и может по своей воле говорить, есть и спать! Прошу Вас, господин Керо, убейте меня! Убейте, молю! — неистово кричал он, рыдал и смотрел на своего императора, которого он сравнивал с Богом — с судьëй человеческих душ. Этот «раб зла» желал, чтобы именно он отправил его на тот свет.

— Если это всë, чего желает твоя душа, то я так и сделаю, — подошëл к нему молодой правитель Керпсии и замахнулся своим мечом. — Тогда ты прости меня, что я не могу другим способом даровать тебе свободу. Прости...

И он проткнул его грудь, попав прямо в сердце. Просящий о смерти быстро скончался, напоследок улыбнувшись своему «спасителю». На самом же деле Керо никого никогда не спасал по-настоящему, ибо считал, что такой грязный убийца и грешник, как он, не может никого спасти, не воспользовавшись оружием и не пролив ни капли крови. Найдëтся ли такой человек, которому лишь достаточно услышать от него одного лишь слова для спасения? Увы, но на это способны только колдуны, которые словами могут даже воскресить человека.

Испачканный в крови меч юноша спрятал в ножны и с состраданием взглянул на труп убитого им мужчины. Ксуфирия всë это время смотрела на его лицо и задавала себе один и тот же вопрос: «Каково же тебе убивать этих людей?»