Сердце Ведьмы. Синдром Адели |Книга №3| [ФИНАЛЬНЫЙ ТОМ]

С тех пор много утекло воды, многое поменялось и многое всë ещё остаëтся неизвестным и хочется сделать понятным, раскрытым, найденным... В неведении быть уж точно никому не нравится, особенно тем, кто находится в центре событий, но не знает ответы на вопросы, интересующие не одного человека. Как же преодолеть стену незнания и понять, по какой полосе катится мир: по белой или же чëрной? Лучше бы мир вообще никуда не катился и стоял или сидел на месте, если можно так выразиться, лишь бы не пугал своей непредсказуемостью на поворотах. Тут тебе не как в сказке: «Налево поедешь — богатым будешь, направо поедешь — женатым будешь...», тут всë взаправду. Жестокая реальность пугает, что даже тяга к жизни покидает душу и желается только одного — смерти, как единственного спасения и освобождения от жизни, к сожалению, временного.

С тех пор и землица много крови в себя впитала: три года назад в Керпсии началась гражданская война. Еë организовали бывшие бедблуды, которых теперь предписали к числу революционеров вместе с их сторонниками, которые поддержали их идеи и поверили им на слово. Чтобы переманить гражданских на свою сторону, они осквернили имя юного императора, которого якобы одурманила ведьма и теперь он подчиняется ей. Так как император юный, то люди подумали, что даже если они ликвидируют распутную ведьму, государь всë равно не сможет грамотно руководить страной и власть в любом случае придëтся заменить, а раз уж замена власти необходима, как они посчитали, то пусть страной будут править их вожди: Михаэль Свон, Рейден Арлет, Бëрт Томсон, Йохан Кëрц, Аметерезу Миура, Стенли Шерман и Кайл Рейсе — люди, которым они слепо доверились.

В 1874-ом году — в год их высылки в Сэвгарк — они сразу же начали обсуждать и продумывать новый план, который заключался в свержении власти и еë захвате, двумя словами — план революции. Для этого им требовалась сила и поддержка гражданских и они начали с жителей Сэвгарка: они добились с их стороны доверия и посвятили в свои планы. Было много активистов, поддержавших их идеи, но были и несогласные, с которыми обошлись крайне жëстко: с помощью своей крови бывшие бедблуды смогли подчинить их себе — их назвали «рабами», ведь их действительно поработили. В свою армию восстания революционеры собирали лишь совершеннолетних здоровых мужчин; женщин, детей, стариков и инвалидов не трогали, просто не выпускали из поселения без нужды. Постепенно по такому неизменному принципу армия революционеров начала захватывать города, жителей деревень увозить в захваченные города, мужчин порабощать и пополнять ими свою численность, а всего в армии за три года набралось не меньше 60 тысяч воинов, которых обучили технике ведения боя, а самых бездарных пришлось обучать верховой езде. Было тяжело обучать активистов и «рабов» — их поделили на два этих класса. «Рабов» к тому же нужно было научить использовать свои колдовские способности, которые они унаследовали со смешанной кровью вождей, как бы они не были против. Активисты принижали «рабов» за их преданность императору, от которой те не спешили отказываться. Эта преданность дарила им надежду на спасение.

Революционерам удалось захватить четверть страны и один из самых густонаселённых городов Керпсии — Гартвольд, — намереваясь захватить столицу вместе с Дьяоро. Они были твëрдо настроены на победу, хотя и одерживали проигрыши в стычках с армией императора, в которых погибали в основном «рабы», но продолжали проделывать себе путь к победе, к такой нечестной и скверной на вкус. Именно из-за их неистового рвения ситуация усугублялась для противоположной стороны — для тех, кто всей душой жаждет остановить армию восстания и установить прежний мир в стране, изгнать смуту и развеять страхи граждан, которым досталась роль наблюдателей-болельщиков.

Был конец июля. За всю неделю не было ни одного дождя, лишь облачно с прояснениями. Погода была так же подозрительна, как и действия революционеров, которые устраивали нападения на крепости и города, но за последнее время ничего не захватили, потому что отступали сразу после появления армии сопротивления, отделавшись малыми потерями. Видимо, для вождей революционеров каждый человек был на счету, раз они не хотят терять своих сторонников. Но в последнее время на болотах стали находить мëртвых активистов, что умерли от большой потери крови. У всех трупов были обнаружены на шеях следы укусов, будто их иссушили кровососущие монстры, но кроме этого у них были вскрыты вены или перерезано горло, чтобы жертва точно умерла. Никто не знает, кто это или что это, но, судя по размерам укусов, это сделал человек.

Такие трупы часто находили воины императора, но по малому количеству человек: четыре, три или два за раз. И вот в один день, когда император вместе со своей кавалерией возвращался в Дьяоро из крепости под Юрт-Эвлем, на которую произошло нападение революционеров, воины, обследовавшие территорию возле одной деревни во время возвращения, доложили своему генералиссимусу, что жители деревни нашли на ближайшем болоте два трупа: активиста и раба — это они поняли по цвету формы. Керо Паланшель решил самолично взглянуть на трупов; они оказались свежими, потому что кровь у них ещё не свернулась, поэтому император предположил, что убийца может быть где-то рядом, и приказал разведать окрестности.

Семнадцатилетний император Керо Паланшель взошёл на престол два с половиной года назад, но ещё до коронации понимал устройство армии и войск, был способен управлять государством как физически, так и на моральном уровне, будто бы этот талант ему достался по наследству. Хоть он и был умëн и силëн во всех смыслах, но на протяжении трëх лет его терзает одна и та же тоска и скорбь, он практически не улыбался и был холоден ко всем, хоть и вежливым и собранным. Керо будто ненавидел своë существование, для него казалось всë бессмысленным, даже война, в которой он обещал одержать победу своему народу. Он вырос из детства, теперь он обязан стать мужчиной — вступить в брак и произвести на свет наследника, — сейчас он ещё юноша, не мальчишка, ибо телосложение, рост, голос, как у него, не может иметь мальчишка.

— Столько времени прошло, а я еë всë так и не нашëл, — вслух произнëс Керо, печально глядя в сырую землю.

— Это Вы о ком, Ваше Величество? — поинтересовался рядом сидящий на коне воин, на что император только покачал головой.

— Не бери в голову. Случайно с губ слетело, — ответил он, подняв глаза на туман, который застилал эту местность и делал еë устрашающей. Юноша вновь хотел погрузиться в свои мысли, как что-то услышал в далеке. — Что за звук?

Этот звук был похож на падение в воду, но в нашем случае, скорее, в болото, а потом чей-то негромкий, но слышимый зов о помощи. Из-за тумана было непонятно, что произошло. Керо и остатки его кавалерии подумали одинаково: на уехавших на разведку воинов напал убийца революционеров.

— Все едем на звук! — скомандовал император, первым из всех приказав лошади двигаться. Все остальные поспешили за ним.

Звуки криков становились громче. Внезапно из тумана, совсем неподалёку, послышался голос одного из пропавших в тумане воинов, обладатель которого прокричал: «Мы здесь! Скорее сюда!». Из всех пятерых пропавших они уловили лишь два голоса, остальных, наверное, сразу убили, но тот, кто делает поспешные выводы, не может никогда принять верные решения. Керо свято надеялся, что все его воины живы, но то, что он увидел, повергло его в шок и ступор.

Лошадь остановилась, почувствовав, что поводья наездник отпустил. Кавелерия остановилась тоже из-за шока, чëтко видя перед собой картину произошедшего: трое их товарищей лежат на земле без сознания, но без телесных ран, а остальные двое попали в просак — один тонул в болоте, другой лежал мордой вниз под нависающей над ним женщиной, которая заламывала ему руки за спиной и рычала, как дикий зверь. Воины хотели поспешить спасти их, но император остановил их, приказав стоять на месте. Все в недоумении посмотрели на него.

— Я сам, — только и сказал он напоследок, перед тем как слезть с лошади и аккуратными шагами пойти навстречу врагу. Никто не мог понять его действий.

Керо постепенно приблизился к женщине и смог полностью разглядеть еë худое тело, прятавшееся под грязным платьем с порванным подолом, что неистово дрожало, но не от холода, а от истощения; белые, лохматые, грязные и распущенные волосы длинной до поясницы прятали еë немытое лицо, которое он увидел только после того, как она взглянула на него. О, это лицо, это вечно бледное и напряжëнное лицо, которое не изменилось за эти чëртовы три года, так же как и алые глаза, излучающие подозрение и отчуждëнность ко всему, что видели — как же давно Керо не видел всего этого, как ему этого не доставало!..

— Ксуфирия... Фиру, ты помнишь меня? Ты узнаëшь меня? Боже, Фиру, как же я скучал по тебе, я так скучал, что даже... что даже стал думать, что никогда не перестану скучать, — с нескрываемым волнением трепетал от счастья Керо, узнав во взрослой женщине свою ненаглядную и единственную возлюбленную, любовь всей своей жизни, которую потерял, не удержал, упустил, из-за чего сам себя обрëк на долгое страдание.

Беловолосая женщина семнадцати лет тоже узнала его, тоже удивилась и освободила мужчину, уставившись в мокрые от слëз тëмно-фиолетовые глаза, такие знакомые и привычные, будто бы она не пропадала и видела каждый день их, а в них — своë отражение. Преподнявшись, она встала в полный рост, полностью развернулась к нему, с широко распахнутыми глазами смотря на него с каким-то непонятным желанием, а желание это было совершенно противоположным желанию Керо, который просто хотел подойти и обнять еë. Только он сделал шаг вперëд, то тут же замер, заметив что-то новое в образе Ксуфирии, что-то непонятное и... Противоестественное?

Она с молниеносной скоростью сократила расстояние между ними, набросилась на него, пролетев вместе с ним около трëх метров, после чего обнажила его шею вместе со своими клыками и впилась ему под кожу зубами, словно Дракула из романа Брэма Стокера. Керо и не понял, как и из-за чего он почувствовал боль в шее, но женщину не оттолкнул и продолжал терпеть, жестом руки говоря напугавшимся воинам не лезть, а лучше помочь пострадавшим товарищам. Спиной Керо чувствовал ствол толстого дерева, всем телом — боль, а душой — счастье от долгожданной встречи, хоть он и не понимал всей ситуации, что подсобила с этим. Юноша обнял Ксуфирию и прижал к себе, носом уткнувшись в еë плечо, а свободной рукой водя по длинным, хоть и грязным волосам. Он ждал и надеялся, что она не иссушит его полностью.

Через некоторое время женщина всë-таки отстранилась и посмотрела юноше прямо в глаза, чувствуя прилив сил во всëм теле и ясность в голове. Рукой она вытерла кровь с губ, после чего горестно вздохнула и положила голову на его широкое плечо. Еë взгляд был уставшим, а голос охрипшим. Ксуфирия явно мучилась без него.

— В конечном итоге мы вновь сошлись... Как же глупо. Я ведь вообще не хотела с тобой вновь пересечься, вновь увидеть твою бесящую наглую рожу... Теперь мне придëтся опять долгое время терпеть тебя, Керо, очень долгое... — многострадальчески проговорила она, вдыхая аромат его одежды и кожи.

— Что с тобой случилось? Почему ты пьëшь человеческую кровь? — отрезвев от боли, спросил юноша, но их диалог прервали возгласы его воинов.

— Ваше Величество, Вы в порядке? живы? Мы спасли Тáрло и привели в чувство остальных! — К ним подбежал один из воинов, который хотел оттащить от императора женщину, но Керо не позволил.

— Я в порядке. Рад, что все целы, — сказав, он глянул на Ксуфирию, которая подняла на него свой взгляд. — Давай встанем?

— Ага. — Женщина поднялась на ноги вместе с юношей, которому потребовалась еë помощь. Он потерял почти литр крови, поэтому его состояние вполне объяснимо для неë. — Ты хочешь обо всëм узнать?

— Р-разумеется хочу!

— Тогда иди за мной.

Как только она это сказала, беловолосая отвернулась и громко свистнула. На этот свист прилетела чëрная верона, что села на руку своей хозяйке, когда та еë протянула. Женщина нашептала ей: «Отведи нас к Дьякодаки», после чего ручная птица, поняв приказ, взмахнула крыльями и поднялась на приличную высоту, неспешно летя в неизвестное для всех направление. Ксуфирия поманила за собой растерянного Керо, который покорно последовал за ней и приказал воинам идти следом, не обгоняя их. Женщина додумалась сесть на неизменную лошадь юноши по кличке Марта, Керо же сел сзади, и они поспешили за вороной, пока та не пропала из виду.

— Куда ты нас ведëшь? — не понимал юноша, держась за талию женщины, дабы не упасть в грязь.

— Я веду не вас, а тебя. Это ты приказал своим воинам следовать за нами.

— Но что ты делаешь здесь, на болоте? Почему ты стала вампиршей?

— Ты всë узнаешь, но не от меня; тебе всë объяснит человек, к которому мы сейчас едем.

— К кому, Фиру? Я тебя совсем не понимаю... — печально опустив взгляд, он замолчал, не дождавшись ответа. Ксуфирия продолжила поспевать за птицей.

Прошло немного времени — и они остановились. Ворона взгромоздилась на большой валун и ждала чего-то. Женщина слезла с лошади и подошла к ней, стоя спиной к Керо и к воинам, что только что догнали их. Все молчали. Никто ничего не понимал, кроме женщины, которая с помощью своих колдовских способностей прошептала одно заклинание, после чего туман начал преобразовываться в слабый, едва ощутимый смерч, который начал постепенно уменьшаться. Уменьшался и эпицентр смерча, что вскоре исчез, а на месте эпицентра появился деревянный дом. Все в неверии изумились этому феномену, а вот ведьма по имени Ксуфирия смело подошла к дому и постучалась в дверь три раза. Керо подошëл к ней, желая увидеть того самого человека, про которого говорила Фиру. И вот, спустя мгновение, дверь со скрипом отворилась и за ней показался мужчина с белыми волосами, заплетëнными в низкий хвост, и с глазами гранатового цвета, как и у Ксуфирии. Ему было не меньше тридцати, значит, волосы у него не от старости белые, и это осознание поразило юношу, подумавшего об этом, когда разглядывал его с ног до головы. Мужчина же взаимно глядел именно на него, не на женщину рядом с ним, а на него, как на явление Христа народу. Его взгляд сиял непонятной радостью, а голос дрожал, что даже он не мог ничего сказать. Это удивило его ученицу.

— Дьякодаки, что с тобой?

— Ты... Неужели ты Керо? — обратился мужчина к юноше, из-за чего тот после этого вопроса онемел от шока и непонимания ситуации. Он в надежде перевëл взгляд на Ксуфирию, которая лишь пожала плечами. — Ты уже император, верно?

— Да, я Керо Паланшель, нынешний император Керпсии, вы не ошиблись, господин...?

— Я Дьякодаки, Дьякодаки Ромбеки, или же Диссель Фроуд — под этим именем я пишу рассказы, — представился беловолосый, после чего у Керо абсолютно пропал дар говорить, но продолжение его предложения чуть ли не убило его, — когда-то я был знаком с Нетсуми Паланшель, которая родила от меня сына, и этот сын, видимо, ты, Керо...