Сердце Ведьмы. Синдром Адели |Книга №3| [ФИНАЛЬНЫЙ ТОМ]

Дальше продолжать разговор было глупо, стоя на пороге, ощущая любопытные взгляды воинов кавалерии императора, поэтому Его Величество велел им ждать их снаружи, а сам зашëл вместе с Ксуфирией внутрь дома. Вслед за ними в дом залетела и Хака, что наглым образом сначала уселась в свою кормушку и поклевала зерна, после чего снова взлетела и уселась на жëрдочку у окна, следя своими чëрными глазами за людьми в доме. Дьякодаки пригласил их сесть за стол, что стоял в маленькой кухне, где было очень много шкафчиков, приколатых к стенам.

На них падал тусклый свет солнца из окна, который был настолько слаб, что теней не было видно, хотя троица и сидела прямо у окна. Керо блуждал глазами по дому, изучал и не понимал, почему Дьякодаки, его родной отец, скрывался все эти годы в этой захудалой лачуге, в которой ни ремонта, ни покраски стен никогда не было после постройки дома, даже ощущался запах сырости и гнили, что типично для болота. Его взгляд моментально перешëл на рядом сидящую женщину, что посоветовала хозяину дома заварить хотя бы чай, чтобы хоть как-то проявить гостеприимство и уважение. Дьякодаки аж спохватился, не успев прилипнуть задом к стулу, как одним широким шагом подошëл к одному из шкафчиков и достал оттуда две чашки. Потом он полез в другой шкафчик, видимо, за чаем, но Ксуфирия, не отрывая взгляда от окна, отчитала его:

— Во втором слева от окна.

От этого возгласа Керо оживился, удивлëнно таращась на женщину.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что живу здесь, дурак, — закатив глаза, ответила она грубо. — А как иначе, по-твоему, я сделала дом видимым, если бы не знала, что он заколдован?

— То есть ты всë это время...

— Да, я жила под одной крышей с холостым стариком почти года, и чë? — с отвращением посмотрела она на него.

— Но почему...? Как такое произошло? Вы давние знакомые? — искренне недоумевал император, заставляя Ксуфирию сознаться.

— Нет, мы не были знакомы до того дня, но я узнала о нëм от наставниц. Мы повстречались совершенно случайно: я бродила по болоту в обезумевшем состоянии и увидела его, набросилась на него и выпила его крови, после чего я пришла в себя, разум снова вернулся ко мне, а потом я рассказала свою историю, и он предложил мне жить вместе с ним, чтобы разобраться, что со мной не так, и исцелить меня. Дьякодаки назвал моë безумие «инцидентом вампиризма». Также я поведала ему о тебе, чтобы разобраться во всей ситуации в целом, и он предположил, что ты и он — отец и сын: он решил так, исходя из-за улучшения моего состояния после того, как я испила его крови, а это значит, что у вас совпадает ДНК. Когда же я выпила твоей крови и моë состояние пришло в норму, предположение Дьякодаки подтвердилось, поэтому я и решила привести тебя к нему, чтобы отец и сын наконец-то воссоединились, — говоря последние слова, Ксуфирия нарочно повысила тон голоса, сказав их наигранно и с долей иронии.

— Да, всë так, — поддакнул подоспевший к ним мужчина, поставив две чашки заваренного чая перед ними. Керо принюхался и взглянул на содержимое чашки.

— Каркадэ?

— Ага.

— Но почему...?

— Это мой любимый чай — чего здесь неясного? — с раздражением проговорила она, пододвинув к себе сахарницу, взяв ложку и закинув в чашку две ложки сахара. Юноша был изумлëн, но его лицо украсила довольная ухмылка. — Здесь нет ничего смешного, затухни.

— Ксуфирия, только без ссор. Ты же уже поняла, что теперь он будет поддерживать твою жизнь? — спросил мужчина, севший напротив. Она лишь обречëнно закатила глаза.

— Что вы имеете в виду? — не понял его слов Керо.

— А ты не понял ещё? Отныне ты мой донор, иначе говоря — источник пропитания и жизни. Без твоей крови я помру, — сказала она. До Керо всë ещё не доходила суть всей ситуации. — Теперь мы должны держаться вместе, при этом выгода будет для нас обоих.

— Для обоих?

— Ага. Я питаюсь твоей кровью, взамен я тебе оказываю помощь в войне с революционерами. Моя сила возрасла, а благодаря твоей крови я смогу еë контролировать и использовать в полном объёме. Но я не просто буду тебе помогать; я так же, как и ты, ненавижу бедблудов всей душой и желаю раз и навсегда расправиться с ними.

— Но ты же говорила, что прикончишь их сразу же, как только освободишь моë тело, но тебя настигла летаргия*... Кстати, ты знала, что уснëшь после освобождения?

— Если бы знала, нашла бы другой способ схорониться. Мне, знаешь ли, совсем удовольствия не доставил тот полугодовой сон.

— Если бы не Хака, ты бы всë ещё спала, — добавил Дьякодаки, внедрившись в разговор, как паразит. Керо машинально обернулся и посмотрел на смирно сидящую ворону.

— Она что, в человека обращаться может?

— Нет. Она просто умна, как человек. Еë интеллект действительно поражает, — подчеркнула женщина, сложив руки на груди и прикрыв глаза.

— Ясно, — вздохнул юноша и повернулся к ведьмаку. — Дьякодаки, я хочу услышать от вас историю вашего знакомства с моей матерью.

Мужчина смотрел на него всë время одинаковым взглядом — расслабленным и блаженным, всем сердцем чувствуя в нëм частичку себя и биологическое родство. Наконец-то он вновь говорит с членом своей семьи, но не с кем-то из родителей, а с сыном, которого видел первый раз в жизни. Он был готов расплакаться, если бы был наедине с самим собой, но он не один, поэтому, набрав в лëгкие побольше воздуха, Дьякодаки приготовился отвечать на вопросы сына.

— Знаешь, Керо, эту историю можно и не рассказывать, если ты читал книгу «Отчаянно влюбившись». Ты же читал еë, верно? — как только он об этом упомянул, Керо не сдержался и на автомате ответил ему возбуждëнным голосом.

— Да это же моя любимая книга! Я еë наизусть знаю!

— Хах, я рад это слышать от своего сына, — улыбнулся мужчина. — Эта книга — оригинал, которую я отправил твоей матери по голубиной почте. Я хотел, чтобы она прочла еë и подарила тебе на десятилетие, хранила и помнила обо мне, смотря на эту книгу. Я не знаю, читал ли ты другие мои книги, но знай: «Отчаянно влюбившись» я написал от чистого сердца, за одну ночь, буквально на одном дыхании. Уж не знаю, куда я торопился так, ха-ха!..

— Я читал все ваши книги и должен сказать, что все они превосходны, вы мой любимый писатель, Дьякодаки! — признался Керо, улыбнувшись, на что мужчина чуть не заплакал. — Но скажите, «Отчаянно влюбившись» вы посвятили моей матери, так ведь?

— Да, но в ней содержится полуправда, полувымысел.

— То есть?

— Не всë в книге описанное правда, кое о чëм я умолчал в книге.

— Вы о вашей любовной связи? — догадался Керо, и Дьякодаки удивлëнно на него взглянул. — Вы же виделись с ней всего один раз, так? Понятно же, что вы в первый день знакомства этим занялись.

— Да-да, ты всë верно понял, — смутился мужчина, отведя взгляд.

— А другую женщину, про которую вы писали, вы действительно любили?

— Да.

— Тогда зачем вы «овладели» телом моей матери, если не любили? Из-за жалости? — внутри Керо злился на своего якобы отца.

— Я сделал это, потому что она любила меня, и... Да, ещё и из-за жалости.

— Как же мерзко вы поступили к женщине, которую сами не любили, но которая любила вас. Это просто омерзительно, — Ксуфирия, услышав его слова, подняла на него взгляд и в удивлении замерла: глаза Керо горели презрением. Дьякодаки в это время в душе искренне раскаивался и чувствовал вину перед своим сыном и покойной Нетсуми.

— Я понимаю, мне нет прощения за мой грех, я до сих пор сожалею, — признался Дьякодаки с опущенной головой.

— Но не «овладей» он твоей матерью, ты бы не появился на свет. Хоть за это будь ему благодарен, — вмешалась в их разговор женщина, чувствуя на себе презренный взгляд юноши.

— Ксуфирия, ты не понимаешь? Это же грех! Его ни за какие добрые дела не искупить!

— Да я лучше тебя знаю это чувство, мне оно до боли знакомо. Я сама-то родилась от грешников, так что не строй из себя жертву обстоятельств.

— О чëм ты говоришь?

— О подробностях не расскажу. Это тебя не должно касаться, — закрыла тему она. Еë слова потрясли юношу.

— Керо, прости меня, правда прости... Я разочаровал тебя... — молил его о прощении бедный Дьякодаки, боясь взглянуть сыну в глаза. — Молю, прости...

— Забудьте уже, Дьякодаки, я вас не стану из-за этого ненавидеть, — ответил ему Керо, и мужчина поднял на него свои гранатовые глаза. — Меня теперь после вашего признания терзает всего один вопрос: если вы являетесь моим отцом, то, выходит, Китору Ритея — это отец Акихико, муж моей матери?

— Муж Нетсуми?

— Слышь, а как, объясни мне на милость, твою матушку не наказали за измену жениху, если ты, сын Дьякодаки, зародился до брачной ночи Нетсуми с Китору? Беременность так просто не скроешь, — спросила женщина, подняв на юношу свой заинтересованный взгляд.

— Никто не заподозрил мою мать в измене, потому что мы с Акихико близнецы, — спокойно и уверенно ответил Керо, смотря на мужчину, заметив краем глаза реакцию Ксуфирии.

— Чего?! Но он же младше тебя на...

— Мы с братом особый вид близнецов. Мы полярные близнецы, рождëнные от разных отцов. Такое действительно существует, это не колдовство и не шутка, это правда, которую рассказала мне матушка незадолго до своей смерти, — говоря, Керо вспоминал слова матери, которые он мог процитировать в любой момент, в любой ситуации.

«Видишь ли, на самом деле вы с Акихико сводные братья, рождëнные «редкостным образом». Вы родились близнецами, но у вас разные отцы. Твой отец, Керо, обычный человек, живущий в глуши леса, а отец Акихико — мой покойный муж, Китору Ритея. Вы полярные близнецы — именно так принято называть таких, как вы, — а меня ты можешь назвать прелюбодейкой, я даже не обижусь, ведь на правду не обижаются. Именно благодаря тому, что вы родились близнецами, я спаслась от наказания, спаслась от гнева отца... Вы меня спасли, Керо, Акихико... Прости меня за мой грех, прости, но, знаешь, именно с твоим отцом я чувствовала себя счастливой, я хотела остаться вместе с ним навсегда, но это было невозможно... Я искренне надеюсь, что такая участь не настигнет и тебя, Керо, и ты станешь счастливым вместе со своей невестой. Но помни ещё кое-что: слушайся своего сердца и будь с той, кто делает тебя по-настоящему счастливым человеком одним только своим присутствием».

— Моя мать не грешница, она просто делала то, что подсказывало ей сердце, — заявил юноша спустя долгую паузу, — и вы, отец, не грешник. Вы лишь хотели, чтобы она почувствовала себя хоть на миг счастливой, и вам это удалось. Спасибо вам за счастье, что вы подарили моей матери в тот день.

Дьякодаки в изумлении замер и глупыми глазами уставился на своего сына. Он не только сумел понять его, он назвал его отцом, чего мужчина даже не ожидал услышать. Хотя мужчина и не понимал, почему Керо сделал для себя такие выводы, но Дьякодаки был рад, был незыблемо счастлив, поэтому не смог сдержать слëз. Он плакал, прикрывая красное и такое жалкое лицо руками, благословлял судьбу, благословлял своего сына и вспоминал Нетсуми — первую женщину, полюбившую его. Ксуфирия глядела на него с пониманием, но и не скрывала отвращения к плачущему мужчине, что так откровенно выказывал свою слабость и ей, и своему сыну.

— Не хотелось бы портить момент воссоединения сына и отца, но должна сказать, что Дьякодаки как раз занимается разработкой противоядия против раболепия. Благодаря противоядию можно исцелить «рабов», которые сражаются не по своей воле, — перешла на более серьëзную тему Ксуфирия. — Ты же слышал об этом?

— Я знаю, что революционеры делятся на «рабов» и активистов, но я не понимаю, откуда у дьяволистов такая сила.

— Дьяволистов?

— Мы так называем вождей революционеров, потому что считаем их истинными дьяволами. Не думаю, что обычные колдуны способны учудить такое.

— Да, обычные не способны...

— Но вот приверженцы дьявола на это вполне способны, — добавил Дьякодаки. — Однажды я услышал историю о воине, что ради того, чтобы победить супостатов, обратился за помощью к дьяволу, и тот наделил его демонической силой. По сути этот воин стал колдуном, но он мог вытворять такие вещи, на которые не способны другие носители сумрачных генов, из чего следует, что он к ним не относится, он не носитель этих генов. Конечно, это всего лишь легенда, но многие старцы верят в правдоподобность этой истории. Возможно, дьяволисты такие же.

— Это всего лишь легенда. В подобное верить глупо, — прокритиковала его ведьма, скрестив руки на груди. — Лично я верю, что у тебя всë получится и ты создашь противоядие.

— Спасибо, — кивнул ей мужчина. — Кстати, не могла бы ты рассказать, как вы встретились?

— Вообще или сегодня?

— Сегодня.

— Ох... Из-за тупых трупов на болоте, от которых я не сообразила избавиться в одичавшем состоянии.

— А сколько вообще людей ты поубивала? — насторожился Керо.

— Думаешь, я в таком состоянии буду их считать? Но это и неважно, я же не гражданских убивала, а революционеров.

— Но что они делали на болоте?

— Понятия не имею. Возможно, пытались найти меня и убить, думая, что я могу стать для них серьëзной угрозой. Но сотки я точно не убила, что очень жаль.

— Неужели они умирали из-за большой потери крови, которую ты у них выпивала? — не переставал заваливать еë вопросами юноша, которому всë увиденное кажется сном. — И как ты можешь одним укусом прокусывать кожу до крови?

— Во-первых, они умирали по моей «дикой» воли, во-вторых, сколько бы крови я у них не выпивала, я не могла насытиться, только кровь Дьякодаки и твоя заглушали жажду, в-третьих, у меня заострились клыки по воле организма, потому что кровь у меня уже вошла в обязательный рацион питания, но я также могу питаться обычной едой, потому что жажда крови — это не голод, это необходимость вроде витаминов.

— Как часто тебя мучает жажда?

— М-м-м... Жажда крови возвращается через 3-4 дня после одного приëма. Когда она возвращается, я ощущаю боль в груди, начинается одышка, но я уже привыкла терпеть это.

— Больше тебе терпеть не придëтся, — уверенно сказал ей Керо, смотря в еë глаза. — Ты сказала, что моя кровь заглушила твою жажду, а значит, я обязан быть всегда рядом с тобой, чтобы вовремя помочь тебе.

— Да ты и не обязан, ты чего? Ты просто будешь взамен на мою помощь в войне давать мне своей крови, чтобы я могла и дальше тебе помогать. Это всего лишь услуга за услугу, ничего более, — отведя взгляд, проговорила она, зная, какое он состроит лицо после таких слов.

— Это верно, Ксуфирии ты просто необходим. Я больше не могу поддерживать еë человечность, — поддакнул Дьякодаки. — Раз вы всë решили, то поезжайте вместе во дворец. Керо, спасибо тебе, что согласился помочь ей. Оберегай еë.

— Отец, я...

— Уж если кого и оберегать, то только этого оболтуса и его несчастную армию, — выпалила она, как только Керо встал со стула. — Я собираться. Хака, подъём, красавица спящая!

Женщина подошла к жëрдочке и разбудила ворону, что сонно переместилась со своего спального места на плечо хозяйки. Ксуфирия ушла в другую комнату, видимо, собрать свои личные вещи, что могут ей пригодиться, хотя она и будет жить во дворце на всëм готовом. Керо всë ещё стоял у стола и ждал еë возвращения. Грустно глядя в пол, он о чëм-то задумался.

— Ты любишь еë, Керо? — спросил его Дьякодаки, на что юноша усмехнулся.

— Безумно люблю, с самой первой встречи, с первого взгляда люблю...

— Это заметно, ведь ты так смотришь на неë, — заулыбался собеседник. — Уверен, когда-нибудь и она тебя полюбит.

— Я об этом мечтаю больше, чем о победе в войне с дьяволистами.

Через некоторое время вернулась Ксуфирия, у которой на плече висела сумка и брякала при ходьбе. Хака всë так же сидела на еë плече, дремая с опущенной головой. Увидя еë, Керо молча подошëл к ней и пошëл за ней к двери, за которой стояла его кавалерия и ожидала их, точнее только императора; они не ожидали, что ведьма отправится вместе с ними. Дьякодаки попрощался с Ксуфирией и Керо, пожелал им удачи и обнял разом, после чего пара села на свободную лошадь, кобылицу императора по кличке Марта, и помчались в Дьяоро, вслед за ними ехала кавалерия. Ксуфирии пришлось сесть позади юноши, держась за его талию, дабы не упасть в болото и не утонуть, чего явно желали сопровождающие их воины. Она им была точно неприятна, ведь она покусилась на жизни их товарищей, которых вовремя спасли, но женщине было попросту на это плевать, главное, чтобы Керо не отказался от неë, не перестал еë неистово любить. В какой-то степени она даже рада, что его влюблëнность так выгодна для неë, но кто знает, когда она развеется, когда оковы любви спадут с него, когда он наконец будет свободен от этого чувства, называемого невзаимной любовью...

*Летаргия — болезненный сон, длящийся от нескольких часов до нескольких лет с почти неощутимыми в тяжëлых случаях пульсом и дыханием.