Глава 16
Кемерти вернулась домой впервые за несколько дней. Все это время она ночевала за бесконечными стопками рабочих документов, которые ей предстояло разобрать, и спала на диване, укрываясь пледом, который она по счастливой случайности принесла из дома в кабинет в один из холодных дней. Она не помнила, как это, ночевать в своей кровати, ведь почти все свое время проводила в Совете и порядком устала от этой однотипной, но важной работы. Именно поэтому она продолжала этим заниматься. После восхождения все станет намного легче, ей стоило только подождать.
Однако сейчас, после конгресса, она сомневалась, что сможет вернуться в Совет. Обдумав все в одиночестве, она который раз удивлялась собственному решению ввести Красную Метку. С ее стороны это было глупо, но тогда Кемерти не до конца понимала, что все обернётся против нее. Тогда ей руководствовалось лишь желание всеобщего согласия. И она успокаивалась с каждой мыслью о том, что все произошло именно так, как Николас задумывал, а значит все, что она сделала, было не пустыми словами.
У Кемерти был выходной этой ночью, когда она вернулась из Совета, и завтра. Девушка все ещё не могла расслабиться и отпустить мысли о работе, которые не давали ей переключить внимание на что-то другое.
Закрыв дверь, Саянори тяжело вздохнула, без сил опустилась на коричневый пуфик и со смыслом оглядела длинный коридор в бежевых оттенках с большим зеркалом на стене и белым, с золотыми узорами, шкафом. Она вспоминала, как впервые приехала в этот дом, когда ее должность не поглотила ее бесконечной работой и она от чего-то была уверена, что все в жизни дается легко. А сейчас, проработав председательницей год, она задумывалась о настоящей радости жизни не так часто.
Все остальное время она проводила в ресторанах, клубах, казино и других местах, где могла хотя бы на время отвлечься от обязанностей. Без образования она держалась только благодаря директору, который когда-то разглядел в ней потенциал. Если после конгресса ее ждёт увольнение, то придется восполнять упущенные годы и снова поступать в академию, доучиваться последний обязательный год, после ещё несколько по специальности. Для Кемерти все это было проще того, с чем ей пришлось столкнуться сейчас, но она понимала, что способна на большее и готова помогать людям.
Раймонда ждёт суд, а Кемерти выступит его главным свидетелем и обличителем. Все, что ей оставалось, это следовать протоколу и выполнять свою работу, пока не настанет время учавствовать в восхождении и суде. После она думала уволиться и начать все заново, но пресекала свои мысли, которые не нравились ей с самого начала их появления. Она не могла так просто сдаться. Сдаться по своему желанию, когда у нее так много незаконченных дел. И ещё одно было связано с Александрой Резерфорд.
Кемерти думала о ней не меньше, чем о всем остальном: где девушка до этого была, о ее элементе, о престоле и о том, на что готов Раймонд, чтобы убрать ее из кандидатов на престол. Она даже не могла догадываться, на что...
Кемерти сняла туфли, поставила их у входа и расслабленно направилась в кухню. У нее совсем не было настроения ни на книги, ни на разговоры, даже алкоголь и кофе, которыми она старалась сгладить часы работы и постоянные тревоги, не оказывали на нее подобного действия. Председательница села на большой мягкий диван в просторной темной комнате напротив камина, облокотилась об подушки и поджала под себя ноги. На косточке отпечатался след от застежки туфлей, и она аккуратно потеряла его, стараясь избавиться от боли. Ее крылья лежали на подушке, а взгляд был устремлен на горящий за стеклом огонь. Она жила в этом доме совершенно одна и забыла о том, как это, когда из соседней комнаты доноситься шум, разговоры, спешные шаги. Однако для нее это хуже смерти, и она наслаждалась своим одиночеством дома как чем-то правда прекрасным.
Кемерти росла в детском приюте, отец бросил ее мать еще во время беременности, а она, не захотев растить ребёнка в одиночку, отдала ее под опеку приюта при Соборе. Как и все остальные дети, по тем или иным причинам оказавшиеся без родительского внимания, Саянори росла дворовым ребёнком и с самого детства умела за себя постоять и жесткими речами, и грубой силой. Без этого получить всеобщее уважение было невозможно, и этот урок она усвоила очень давно.
В приюте ни с кем не церемонились, провинившихся сразу же жестоко наказывали. Позже всех отправляли в подметки, а особо отличившихся в академии, где было намного проще дышать без вечных указаний настоятельниц. Кемерти никогда не забудет их невзрачную внешность и жестокое отношение. Им были безразличны все дети приюта. Настоятельницы никогда не улыбались, не говорили добрых слов, а ждать игрушек или подарков никто не думал.
Обучение в академии Рэйфарис немного сгладило ее приютскую жизнь. Кемерти сразу завела много друзей и вполне могла считать себя высокой личностью. Многие из ее приюта, не справившись с приютским клеймом и ужасным отношением одноклассников, покончили собой. Эти новости ввели маленькую Кемерти в подавленное состояние на несколько дней.
«Я ведь такая же, родители бросили меня, я такая же никчемная, мне нет места в этом мире» - подобные мысли все не давали ей покоя, пока она не вынырнула со дна отчаяния и твёрдо для себя не решила, что она, как никто другой, достойна жить и быть счастливой.
Кемерти было 16, девушка в тот день хотела пораньше сбежать с уроков со своими друзьями, когда у самой двери громко заревела сирена. Всех учеников срочно просили спуститься в главный холл на первом этаже. Двери кабинетов начали открываться одна за другой. Ученики, настороженно осматриваясь и перешёптываясь, выходили, останавливаясь в группах по курсам. Не дождавшись учителей и начальства, Саянори не потеряла подходящего момента и увлекла свою компанию за собой на задний двор. Они громко смеялись, радуясь удачному случаю, но их настроение поникло, когда они завернули за угол: на земле лежала девушка в луже крови. Она была мертва.
- Боже мой, - подруга Кемерти прикрыла рот рукой, чтобы не зарыдать.
- Кто это? Как это произошло? - не знал, что сказать их друг и сразу отвёл взгляд. Кемерти ничего не говорила, только смотрела на бедную девушку. Множество непонятных эмоций накрывали ее с головой и не получалось в них разобраться. Она вспоминала всех тех, кто вышел из приюта и не продержался даже года.
- Ким, пойдём... - одноклассница трясла ее за плечо, - Кемерти, там кто-то идёт! Быстрее же! Нам нельзя здесь находиться!
- Нет, постой, - Саянори, озираясь по сторонам, аккуратно подошла к мертвой девушке и шепотом проговорила больше для себя, чем для друзей, - У неё синие губы, и следов от ранения нет... кажется ее отравили, ее кожа слишком бледная..., - ее внимание привлёк былый кусок бумажки, который выглядывал из сжатой холодной руки.
- Ты совсем рехнулась?! - ее подруга готова была ударить Кемерти за не обдуманный поступок, который мог им всем грозить ужасными последствиями, и, возможно, ударом к ней вернётся здравый смысл, но Саянори не станет отступать. Никогда. И ее друзья это прекрасно понимали.
- Учитывая обстоятельства, мы не можем задерживаться, нужно скорее доставить все протоколы, - голос становился все громче. Недолго думая, Саянори выхватила бумажку и быстро убежала от места происшествия.
Удостоверившись, что они находятся в уединенном месте, однокурсница маленькой председательницы даже не старалась скрыть злость:
- Что ты натворила?! Зачем ты забрала бумажку? Нас могут подозревать, ты помешала раскрытию дела!
- Проведём своё дело, - Кемерти не особо реагировала на гневные тирады, аккуратно разворачивая записку.
- Ты собираешься конкурировать с уже наверняка вовлечёнными детективами? Да ты сумасшедшая! Либо слишком самоуверенная.
- Либо ты заткнешься и послушаешь, что написано в этом листке.
«Я уже не могу держать свои чувства в секрете, я люблю тебя, узнав что это взаимно, я очень обрадовалась, ведь жить с невзаимный любовью невозможно. Давай встретимся сегодня на нашем месте»
- Обрадовалась... обрадовалась..., - повторяла себе Кемерти, - Кажется, эта записка от девушки. В этом замешена владелица этой записки, - подытожила Кемерти, - нам нужно ее найти.
- Ты точно рехнулась, - подруга отрицательно покачала головой, - мы не можем вмешиваться, мы столько проблем потом отхватим.
- Значит, я сама все узнаю, - Кемерти была точно уверена в своём решении. Сама не совсем понимала, зачем ей это нужно, но отступать не собиралась, к тому же уже была почти уверена, как все произошло, скорее на интуитивном уровне, чем исходя из фактов.
- Зачем тебе это? - спросил парень.
- Убийца получит по заслугам.
Саянори не знала, почему вспомнила этот случай из детства, но именно после этого директор взял ее к себе под опекунство. Кемерти нашла эту девушку и заманила ее в учительскую. Виновнице пришлось во всем признаться, так как для нее это было чревато отчислением. Жертва была влюблена в нее, а этой девице это не понравилось. Она решила устранить проблему вместе с ее источником, и это зашло слишком далеко. Узнав о психическом состоянии юной убийцы, девушку сразу поместили в специальное отделение лечебницы, где она и продолжила дальнейшее обучение. Директор сразу принял Саянори и определил на низшие должности. Позже, благодаря прекрасной работе, она медленно двигалась на должность главной председательницы и уже к 20 годам могла похвастаться таким статусом.
Оставшись только в нижнем белье, Кемерти включила музыку, заколола волосы и открыла золотой кран в ванной. Остановившись у шкафа с уходовой косметикой, она долго выбирала, что налить в воду, открывая каждую банку и нюхая содержимое. Сейчас она была готова на все, только бы почувствовать себя живой.
Кемерти лежала на большой массивной кровати и листала одну из книг с полки. За все это время она не прочитала ни страницы, кроме названий глав и отдельных предложений. Она никак не могла отпустить то, что случилось в Совете, а ей свойственно легко расставаться с ненужным.
Девушка захлопнула книгу и легла на подушки, рассматривая свою комнату: не такую просторную, но уютную: у дальней стены - большая гардеробная. Из за незакрытой двери были видны все ее платья, обувь и аксессуары, и их было не так много. Правая стена была полностью в зеркалах, отбрасывающих желтые блики ламп и подсвечников. Ее кровать стояла у стены, рядом с небольшим столиком, на котором были разбросаны украшения, бутылка вина, очки в тонкой оправе, крем и духи.
Кемерти нажала на камень проводника: красный рубин, в окружении золотых узоров кольца, и начала звонок.
- Встретимся через час, - ее слова не звучали как вопрос.
- Где?
- Там, где нас не смогут услышать.
Меньше, чем через час, Кемерти, одетая в красный шелковый халат и с завязанными снизу волосами, открыла входную дверь.
- Я уже не помню, когда был в твоем доме.
- Я тоже, - ответила Кемерти и оперлась плечом об стену, наблюдая, как гость снимает обувь и пальто, - Где ты был все это время?
- Там же, где и всегда, - последовал уклончивый ответ, и они прошли в главный зал, где уже стало тепло от камина. Он сел на диван, а Кемерти принесла с кухни два бокала и бутылку вина.
- А чем ты занималась все это время? - продолжил гость и внимательно посмотрел на Кемерти, которая присела на диван и с щелчком откупорила бутылку, разлив содержимое по бокалам.
- Тем же, чем и всегда. Мы правда давно не виделись. Ещё с тех пор, когда... - она замолчала, глядя в одну точку и вспоминая все то, что хотела сказать, но не стала, - Ты единственный, с кем я могу сейчас говорить на эту тему.
- Как прошел конгресс? - словно догадавшись, о чем пойдёт речь, спросил он.
- Все прошло так, как я хотела, в этом можешь не сомневаться, только все обернулось немного не так, как я ожидала.
Сейчас Кемерти могла оставить все деловые формальности и без всяких опасений поговорить о том, что ее правда волнует. Она вздохнула, решая, с чего начать:
- Раймонд под арестом. Я официально заявила, что он причастен к покушению на Резерфорд.
Кемерти на секунду осеклась, ожидая неодобрения со стороны собеседника, но он молчал, и председательница была благодарна, что он хоть и понимал, что с ее стороны говорить о таком тогда и сейчас слишком рискованно, но упрекать не стал.
- После чего он постарался меня ударить, а перед этим назвал... - она опустила голову, - дешевкой.
- Тебя правда это задело? - искренне удивился он.
- Сама себя не понимаю, - улыбнулась Кемерти, и к ней вернулась прежняя уверенность. Она рассказала всего малость того, чем хотела с кем-то поделиться, не в силах оставаться с этим наедине, но ей уже стало легче, - В иной раз я бы улыбнулась и через пару минут и не вспомнила бы об этом инциденте, но он никак не выходит у меня из головы. Наверное потому, что он до сих пор пачкает трон Алехариса. Каким бы ничтожеством мы его не считали, он все ещё король столицы и это не нравиться мне больше всего. А сейчас появилась она, ещё не знакомая со своим местом наследница Эллиады. Только по этой причине я так уверена в ней и буду всеми силами на ее стороне. Аманда ее попечитель, ей тоже выгодно удерживаться на стороне Резерфорд. Риавайн может оказаться выше, чем сейчас есть, только благодаря связям в столице. С Александрой будет намного легче предпринимать изменения, чем с Эллиадой и Кристианом, которые выстраивали в первую очередь свою империю.
- Решать не вам, а Древу.
- Если оно выберет Александру, то у Демфордов не будет ни малейшего шанса, - кивнула Кемерти, - Но понимаем это не только мы...
- Думаешь, он будет что-либо предпринимать, чтобы убрать ее?
Кемерти подняла на него легкий заинтересованный взгляд:
- Он постарается убить ее ещё раз, я в этом не сомневаюсь. Но если скажу об этом в Совете, меня кинут в колодец за клевету, как тысячу лет назад. К тому же я уверена, у каждого из них хоть раз появлялась такая мысль, но они упрямо ее игнорировали, как не свое дело.
- И что ты будешь делать?
- Я участвую в восхождении и этого достаточно.
- И все же, почему ты так уверена, что Демфорд напал первым?
- Понимаешь ли какая забавная вещь... Александра ещё не в силах спланировать покушение, а для Антерфостов это слишком рискованно, поэтому единственное, что может оправдать ее нападение - защита. Я пересмотрела запись трижды, и заметила пару деталей: когда Александра начала использовать силу, Раймонд единственный стоял. Он не мог предположить, что она нападет. К тому же на одном из ракурсов была видна рука официанта, который лежит в луже крови. Так что вывод очевиден, Раймонд пытался ее убить. И не смог.
Они замолчали. Он обдумывал то, что сказала Кемерти, а председательница строила новую логическую цепочку у себя в голове, которая должна была привести ее к истине.
- Александра владеет 6 элементом, об этом знает почти вся Афолиана, хотя им неизвестна ее личность, но это уже вызывает трудности. Момент между записью вырезали, но я взяла у директора доступ на полный репортаж. Я видела то, о чем мне давно рассказывали. Тьма. Та, которая была в руках Раймонда. Готфайт расследовала исчезновение девочки, которая оживила умершего той же силой. Раймонд значит больше, чем показывает.
- Что за тьма, о которой ты говоришь?
- Я не знаю, - сразу ответила Кемерти, - Если я лишусь должности раньше восхождения, то узнать о ней шансы мои невелики. Как минимум у меня не будет доступа к Хранилищу.
- Тебя хотят перевести?
- Возможно, все обернётся намного хуже. Я, похоже, единственная не боюсь пробираться к правде, даже такими бесповоротными способами. Директор слишком бережет свою репутацию, а мне легче уйти, чем молчать. К тому же я вижу то, чего не видят или отказываются видеть другие. Иначе зачем я нужна была бы Совету? Просто за красоту? Может, я директору приглянулась? Или умна? Я могу узнать то, что никто не может. Только поэтому я могу оставаться председательницей, а не секретаршей низших этажей.
- Если тебя заменят, что будешь делать?
- Для начала закончу академию, - задумалась Кемерти, - Я ушла с 11 курса, в 16... Мне нужно получить доверие от Александры, и тогда мне ничего не помешает.
- Почему ты так уверена в ней?
- Она ведь дочь Эллиады.
- И что тебя в ней так привлекает? Только сила? Ее дочь может быть совсем другой.
- Помнишь, как я хотела быть на нее похожей? - Кемерти улыбнулась, предаваясь детским воспоминаниям, - Я даже старалась говорить, как она. И меня совсем не волновало то, что она делает. Я была ослеплена ее образом и не замечала этого, - она замолчала, - В детстве я услышала, что Эллиада хотела разрушить Дворцом, но сохранить свои принципы. Ей неважно, чем придётся жертвовать, если на кону ее собственные убеждения. Я всю жизнь мечтала стать детективом. И если бы не она, я бы не занимала должность председательницы, должность детектива, только не так открыто. Это она подарила мне уверенность в себе. Эллиада не следует жизненным ценностям людей. Что-то свыше ей управляет... управляло. И, наверное, никто не сможет наверняка узнать, чего она придерживалась, но могу сказать одно: никто не поддерживал то, что она делала. Однако никто даже не задумывался, что все живут именно так только благодаря ей.
Он смотрел на нее понимающе, но ничего не говорил. Знал, что она не ждёт ответа.
- А их смерть уже не черное пятно в истории. Кристиан ведь успел передать информацию: никто не обращал особого внимания на него, их больше интересовала сама Эллиада, а город был эвакуирован незадолго до этого. Она знала об этом. Она обо всем знала. Это же слишком нелепо, чтобы она умерла так просто. Она невероятно сильна, чтобы умереть.
- Скоро мы узнаем правду.
- Я надеюсь на это... - Кемерти поддалась вперед, - Ты сможешь пойти со мной?
- Учавствовать в восхождении? - он удивлённо вскинул брови.
- Я поговорю с директором. Пока ещё у меня осталось право голоса.
***
За 10 минут до будильника Алекс решила принять душ. Она не спала всю ночь, в мыслях беспорядочно появлялись больничная койка, капельница, врач, который говорил о безвыходности ситуации, и бабушка. Девушка, почти уснув, вздрагивала всякий раз от мыслей о том, что Василиса больше никогда не проснётся, хотя она и старалась убедить себя в обратном. Но все ее старания привели только к тому, что она ни на минуту не смогла уснуть, и понимала, что сегодня ей придется очень тяжело.
Алекс не могла думать ни о чем, кроме сна. Василиса временно уходила из головы. На ее месте появился Джонан. Вчера он уснул, пока она плакала у него в комнате, и на мгновение Алекс стало стыдно. Он не выгнал ее, не смотрел на нее так же равнодушно. Именно его взгляд заставил Алекс думать, что она для него не пустое место.
Девушка встала под горячую воду, стараясь придумать, где сегодня удастся поспать хотя бы час.
Алекс сидела на диване Gare Expéditrice с закрытыми глазами. Если не обязательства, она уснула бы под шум разговоров и яркий свет сидя прямо сейчас, но с минуту на минуту они должны отправиться в академию, и такая возможность не представлялась. Она немного успокоилась после вчерашнего, но чувствовала себя подавленно.
Ее внимание привлёк голос Вэи. Она села рядом, скрестив руки на груди и раздраженно глядя вперед.
- Ну что, ты довольна? Получила свое? А как доказывала, что между вами ничего нет.
Алекс открыла глаза. Как же не хотелось сегодня видеть Вэю, которая второй день гнула свое, так ещё и так настойчиво, что хотелось трясти ее за плечи и просить одуматься. Но это не поможет.
- Что опять? - без интереса спросила Алекс и опустила голову, которая ужасно болела.
Вэя удивлённо обернулась:
- Так она ещё и делает вид, что совсем ничего не понимает, - она раздраженно покачала головой, - Как вам вместе?
- Господи, Вэя, не до тебя, - бессильно проговорила Алекс и отвернулась, - Не нужен мне твой парень.
- Уже не мой, и ты, как никто другой, об этом знаешь, - она резко встала и нависла над Алекс, - Ты специально, да?
- Кто ты мне такая, чтобы я что-то для тебя делала, так ещё и специально? Если он тебя бросил, значит ты ему не нужна. Как и я ему. Сложно вообще понять, кто ему нужен, кроме себя. Пожалуйста, уйди от меня. Мы знакомы всего пару дней, а у меня уже есть желание сбегать от тебя. Может вы поэтому с Джонаном и расстались, потому что сложно выдержать тебя и твои выпытывания?! - Алекс не заметила, как встала и повысила голос. Она ужасно разозлилась, и после того, как Вэя это заметила, немного поутихла, а в ее лице появилась неловкость.
Вэя обижено выдохнула и, резко развернувшись на каблуках, ушла.
Алекс села обратно и облокотилась об спинку, прикрывая глаза. Голова начала болеть ещё сильнее и единственное, о чем Алекс мечтала на оставшийся день, не встречать Вэю. Однако новость о том, что они расстались, удивила Алекс, и она невольно задумалась, что это правда из-за нее. Но сразу поспешила отогнать эти глупые мысли.
В академию они приехали за 20 минут до начала уроков. Улица пахла дождем и пестрела красным и оранжевым. Много сухих листьев отрывало от веток и они летели на землю, а дворники сметали их в кучи, освобождая дорожки для учеников. Алекс плелась по коридору, не замечая ничего и никого вокруг, пока не споткнулась об ковёр. Девушка направилась к своему шкафчику, но не успела дойти. Ее позвал Джонан. Он хотел взять ее за руку и повести за собой, но после вчерашнего не смог.
Алекс подняла на него затуманенный взгляд и слабо кивнула, не желая ни в чем разбираться и спорить. Прежде, чем отойти от шкафов, Джонан присмотрелся к ее лицу, к красным от слез глазам и темным кругам, кое-как скрытым косметикой, и нахмурился:
- Ты спала?
- Да, - соврала Алекс.
Джонан не поверил, но промолчал. Он хотел выяснить, почему она не спала, и поэтому отвел ее туда, где утром почти невозможно было кого-то встретить: подземные этажи, где старшие курсы и студенты обустроили место отдыха. Диваны, голограммы, музыка, бар, столы для настольных игр. У парня был ключ, как у «спонсора» этого места, поэтому он надеялся поговорить наедине. И, кажется, снова опоздать, но он сейчас не думал об этом.
Алекс не успевала за его стремительным шагом, иногда переходя на бег, пока он не спустился по последней лестнице на подземный этаж. Джонан открыл дверь и придержал ее девушке. Алекс, сомневаясь, зашла в длинный зал с низкими для башни потолками, темными стенами, удлиненным столом с посудой по левую сторону от входа, парой десятков синих диванов, тремя столами в глубине и несколькими стеклянными столами, заваленными журналами, игральными картами, стаканами и прочим.
Джонан достал из бара сок и налил в два стакана. Один предложил Алекс и она приняла его, оставляя в руках. Джонан сел на диван и взглянул на наручные часы: времени было достаточно.
- Где ты вчера была?
Алекс не села, ей стало не по себе от такой обстановки. Ещё пол часа назад она рьяно доказывала Вэе, что между ней и Джонаном ничего нет и быть не может, а сейчас они вместе в подземном зале пьют сок и говорят о жизни.
- Может, поговорим вечером? - Алекс только сейчас задумалась, в чем может быть такая срочность разговора.
- Рассказывай, - намного требовательный произнёс Джонан, но Алекс продолжала оттягивать момент. Бабушка была чем-то личным, тем, о чем не говорят с кем попало, и Джонан просит рассказать именно о ней.
- Почему ты ее бросил? - Алекс не сводила с него взгляда.
Джонан с силой опустил стакан на стол и поддался вперед, глядя в пол:
- Это она тебе рассказала?
- Да, сегодня утром. Снова была уверена, что всему виной я.
Джонан молчал.
- Моя бабушка в больнице, - тихо начала Алекс. Было настолько тяжело находиться в тишине, что она предпочла этому разговор о Василисе, чем сразу заслужила внимание Джонана: он поднял голову, - Врач говорит, что шансов на выздоровление мало.
- Мне очень жаль, - через некоторое время произнёс Джонан и встал, - Мне правда жаль, Александра.
Алекс расстроенно кивнула. Его соболезнования, как и от любого другого человека, ничего не значили. Джонан остановился в метре от нее и следил за изменениями в лице. Сначала она была расстроенной, после равнодушной. В ее глазах поселилась неподдельная печаль, ещё не знакомая ему, и Джонан не знал, как помочь. В такие моменты люди нуждаются в поддержке, а его желание обнять ее девушка воспринимала как приставание. Словами он успокаивать не умел. Вместо это положил руку на ее плечо и аккуратно сжала его.
Алекс не понимала себя: ещё секунду назад она хотела оттолкнуть его руку, но сейчас сделала шаг вперед и впервые обняла его первая. От него пахло одеколоном, кофе, и, едва уловимо, сигаретами, а ускорившееся дыхание касалось волос. Он, неожидавший от нее подобного, начал аккуратно гладить ее мягкие волосы.
Девушка старалась избавиться от своей боли, которая преследовала ее везде, и она немного, но отступала. Алекс не думала, что будет жалеть о том, что кинулась в его объятия, а просто наслаждалась моментом. Ей стало на долгие секунды спокойней, весь мир словно замер и разжал свою цепкую хватку.
- После уроков придем сюда, поспишь, - тихо проговорил Джонан.
Алекс быстро отпустила его и подошла к выходу, намекая, что больше ни о чем не хочет с ним говорить.
С Мелани они встретились только на обеде, снова сели за один столик в кофейне, и подруга, впервые за весь день, облегченно выдохнула.
- Каждый перерыв я составляла анкеты и график номеров. Человек 20 оббежала, и это даже не все. Но Линнея оставит максимум человек 10, а остальные будут усердней заниматься, чтобы пройти в следующем году. Но внешность их, конечно, не измениться, - Мелани проткнула содержимое тарелки вилкой, - Для Линнеи это, можно считать, на равне с талантом. Она хочет, чтобы ее бал был прекрасен во всем.
- Это же нечестно по отношению к остальным, - нахмурилась Алекс и отставила стакан с кофе в центр стола, - Почему одна Линнея решает, кого принимать, а кого нет?
- Она организатор Золотого Бала, - просто ответила Мелани и ответила на сообщение в проводнике, после чего вернулась к разговору, - Из-за ее популярности администрация поддержала решение о бале, они правда думали, что это способ реализовать учеников, но они не учли маленькую деталь: организатор - Линнея, очень критичная девушка.
- По ее утренним обращениям не скажешь.
- Она критична только к своей работе, в данном случае бала. Она не относится предвзято к самому человеку, только к тому, как он будет смотреться на сцене.
- Ищет себе свиту под стать? - усмехнулась Алекс.
- Именно, - улыбнулась Мелани, - Но она очень милая девушка, если общаться с ней не в рабочее время. Пару раз мы пили вместе кофе после уроков и поболтали о жизни. Именно поэтому я до сих пор хорошо отношусь к Линнее, хотя и считаю, что ее позиция проведения бала немного неправильная по своей сути.
- Ты говорила ей об этом?
- Конечно, только без толку. Известная личность никогда не отступится от своих принципов, если ты не знала. Слишком много людей знают ее прежнюю.
- И много желающих, кого она не приняла?
- Больше, чем здесь посуды, - Мелани наслаждалась салатом - первой едой за сегодняшний день, и Алекс решила ее не отвлекать, тем более и у самой было не так много сил на разговоры.
После уроков Алекс с трудом шла по коридору, опустив голову и спотыкаясь по пути. Она не думала ни о чем, кроме сна. И совсем забыла, что Джонан звал ее в подвал, оборудованный под школьный клуб. Мелани пообещала, что скоро придет в библиотеку, но по ее озабоченному лицу было понятно, что, собирая заявки, она не присядет ни на секунду до самого закрытия академии. Алекс бы помогла ей, но не было сил, и она с большой вероятностью бы только мешала своей заторможенностью.
По пути из класса ее догнал Джонан. Чтобы одолеть расстояние между ними, ему не пришлось ускорять шаг, настолько медленно она шла. Лампы светили прямо в лицо и, закрыв лицо волосами, она не сразу увидела его.
- Свободна? - послышалось сверху, и Алекс подняла голову. Джонан шел первее, чем остальные однокурсники. По голосу было понятно, что с ними Майер и Паер. Первому Алекс совсем не обрадовалась. Поспать ей, все-таки, не удастся. Джонан вряд ли будет сторожить ее все это время от любого, кто додумается хотя бы сесть рядом.
Одна из девушек, - с внушительной фигурой и короткими светлыми волосами, - громко сказала всей компании позади:
- Знали, что Ниана подавала заявку на бал вчера? Ее сразу отклонили и теперь она не выходит из дома, считает, что не достойна пройти на выступление и ее игра на арфе ужасна. Линнея совсем с ума сошла, - неодобрительно покачала головой Соната, и они спустились в помещение.
- Сегодня днём мы говорили об этом с Мелани, - сказала Алекс Джонану.
- Мелани Виадэл? Президент литературного клуба? Она же правая рука Линнеи, о чем вы с ней говорили? - удивился Джонан.
- Она тоже не поддерживает то, что Линнея никого не принимает, - развеяла его сомнения Алекс и без сил села на диван.
- Ты в академии недавно, но скажу так: власть и деньги переступить невозможно. А Линнея сочетает в себе и то, и другое, так ещё и ее красота и обаяние. Кто сможет пойти против? - Джонан снова улыбнулся. Второй раз после их знакомства. И после отошёл к компании парней.
Алекс стало неприятно, что всего один человек все решает, и это никак нельзя изменить, но она промолчала, ведь правда не знает, как это сделать, находясь в Террамарисе всего второй день.
На пороге появилась Вэя вместе с темноволосой кудрявой подругой. Она всеми силами старалась изобразить безразличие и грациозно проследовала к свободному дивану. Они о чем-то разговаривали с Лиарой, и Вэя старалась не замечать присутствия ни Алекс, ни Джонана. Но спустя некоторое время она и правда потеряла интерес к происходящему и продолжила общаться с брюнеткой на интересующие их темы.
Соната приземлилась рядом, диван качнулся, и она внимательно посмотрела на Вэю:
- Они же расстались?
- Это что, теперь новость номер один? - внезапно вспылила Алекс. У нее было ощущение, что каждый, кто спрашивает о их расставании, хочет обвинить в этом именно ее.
- Ну... - задумчиво протянула Соната, - Учитывая, что Джонан - Антерфост, и они с Вэей встречались больше года, новость о их расставании... вообщем да, в ближайшие дни номер один. Пока не случиться ещё чего-нибудь интересненькое.
- Хоть ты не думаешь, что это из-за меня?
- Почему из-за тебя? Из-за тебя?
- Все, это неважно.
- Он бросил Вэю из-за тебя?! - Соната резко обернулась к Алекс и широко распахнула глаза.
- Твою мать... - Алекс это порядком надоело, и она опустила голову, больше не желая отвечать на вопросы о Вэе и ее расставании.
О нем узнали, как и предполагалось, все. В один момент Майер вальяжно подошел к дивану Вэи и ее подруги и сел рядом, кладя руку на изголовье рядом с их головами. Он смотрел на них прищурено, хитро. Вэя смерила его брезгливым взглядом и отодвинулась от чужой руки, после чего продолжила разговор с подругой. Но Майер проявлял настойчивость все больше: он подсел ближе и коснулся ее плеча:
- Может погуляем сегодня?
Вэя резко вскочила и обернула свое оскорбленное лицо:
- Ты с чего руки распускаешь, больной извращенец? - со злостью кинула она.
Все с непониманием умолкли, переключая внимание на Вэю и на то, что происходит на их диване.
- Ну чего ты такой шум подняла? - примирительно произнёс Майер и мерзко для девушки улыбнулся.
Вэя была оскорблена до глубины души. Она привыкла, что никто и пальцем ее не тронет, пока они с Джонаном встречаются, а сейчас Майер без всякого стеснения и норм приличия принялся ее трогать и звать непонятно куда.
- Вэя, ты чего? - спросил один из парней.
- Это лучше спросить у этого мерзавца, который позволяет себе приставать к девушкам, - она обратилась к Майеру, - Ты видел себя?!
- С тобой просто хотят познакомиться, - сказал другой парень, друг Джонана, - Ты бы не строила из себя недотрогу, парни таких не любят.
- Считаешь, это нормально? - Вэя начинала злиться и посмотрела на Джонана в ожидании поддержки, но теперь он смотрел равнодушно, а девушка была готова уйти.
- А если бы он приставал к твоей сестре? - внезапно вмешалась Алекс. Если не сейчас, то когда удастся восстановить справедливость? - Или к твоей девушке? Такие, как он, не знают уважения к нам.
Гэральд, к которому обращалась Алекс, смолк и, кажется, задумался.
- А тебе откуда знать? - спросил Сэммерон.
Алекс встала и медленными шагами подошла к Вэе:
- Как никто другой. То, что он приставал к Вэе, это самая малость, на что способна его грязная голова, - она издевательски посмотрела на Майера, улыбка с лица которого пропала, - Правда?
- Не тебе меня учить, как жить, - он прищурился.
- Нет мне, когда ты живешь в ущерб кому-то. Никто не обязан страдать из-за твоей жизни. Твоей ничтожной жизни, - Алекс криво усмехнулась, ей захотелось врезать по его маленьким сощуренным глазам.
- Что ты завелась, всем настроение портишь, что-то не устраивает, уходи, - Майер встал и сделал шаг вперед.
- Только попробуй пальцем тронуть хоть одну девушку, - она скривила губы, не отводя от него высокомерного взгляда, - Ты не знаешь, что я уже сделала с таким, как ты.
Алекс резко обернулась, забрала сумку и, намеренно виляя бедрами, чтобы позлить Майера, вышла.
Но разозлилась она одна. Не только на Майера, но и на всех остальных парней, которые не только не заступились за девушку, так ещё и оправдывали этого идиота. Ей стало противно от этого отвратного отношения со стороны некоторых. В голове не укладывалось...
Алекс хотела позвонить Мелани и прийти к ней, помочь с анкетами, но не успела. Рядом послышался стук каблуков и совсем скоро ее догнала Вэя. Они поравнялись, и светловолосая какое-то время молча смотрела вперед.
- Спасибо, - поблагодарила девушка, и ее лицо омрачилось, - Спасибо, что единственная заступилась за меня.
- Не переживай, дело не только в тебе, - сухо ответила Алекс, - но не за что.
- Он к тебе тоже приставал?
- Ещё хуже, чем сейчас.
- Что? - искренне удивилась Вэя, ее большие глаза стали ещё больше.
- Если бы не Джонан, он без раздумий затащил бы меня к себе в комнату. Поэтому с ним мне спокойней.
- Когда мы были вместе, он тоже за меня заступался, - она улыбнулась старым воспоминаниям, - А теперь за тебя. Знаешь, я рада, что с ним именно ты. Как бы обидно мне ни было, вы стоите друг друга.
- Между нами ничего нет, Вэя, и, наверное, не будет, - это наверное осталось в памяти Алекс.
Девушка лишь покивала в ответ, и было сложно понять, поверила она, или нет.
Они медленно шли по коридорам, обе думали о своем. Вэя о том, что потеряла правда близкого человека, а Алекс - чего ещё можно ожидать от Майера. Обе отвлеклись, когда по всей школе раздался голос Линнеи, она говорила как всегда мягко и медленно:
- Принятие анкет заканчивается завтра по Луне, подать заявку на участие можно на официальную страницу моего ASP или одному из ответственных за Золотой бал, список можно посмотреть на той же странице. Желаю удачи.
- Будешь подавать заявку? - голос Вэи впервые за их знакомство звучал так грустно и подавленно, и Алекс невольно прониклась к ней сопереживанием.
- Сомневаюсь, что у меня есть шансы. Как и у всех остальных.
- Меня Линнея уже взяла. Могу поговорить по поводу тебя, уверена, Линнея не откажется. С чем будешь выступать?
- Не знаю. Я только рисую, - стараясь получить то самое разрешение на участие Алекс совсем забыла о самом главном: самом выступлении, которое у нее, конечно, не готово.
- Умеешь петь? Танцевать? Играть на инструментах?
- Не пробовала, - честно призналась Алекс, - Не стоит, если захочу, я поговорю с Мелани. Она моя сопровождающая в первую неделю, и поэтому мы часто видимся.
- Поняла тебя, - не настаивала Вэя и слабо кивнула, - Не хочешь сходить в кинозал? Сегодня должны показать что-то новое.
Алекс не могла поверить, что в такой непринужденной обстановке Вэя зовёт ее в кино без скрытых намерений, и не смогла отказаться. И всего то нужно было поставить Майера на место. Компания Вэи лучше, чем никакая в сложившейся ситуации.
Вэя улыбнулась и модельной походкой повела Алекс в другой конец башни. Они спустились по узкому темному коридору, и, перед тем как зайти, Вэя на секунду обернулась к Алекс и сказала заходить тихо: кино уже началось.
В большом зале, в котором умещалось около ста мягких кресел, расположенных также, как в любом кинотеатре, было темно. Только большой экран, создаваемый несколькими голограммами сразу, показывал красочный фильм. Он был словно живой, картинка - объемной. Вэя быстро села на свободные места в последнем ряду, и Алекс последовала ее примеру.
- Этот фильм про то, как в Огненную Эру Раймгард старался получить господство во всей Афолиане, - тихо проговорила Вэя, чтобы не мешать остальным, - Его сняли совсем недавно. Тогдашнего принца играет Бэкхем Найран, такой симпатичный. Вот он, - Вэя оживилась, когда увидела на экране 20-ти летнего светловолосого актера с высокими скулами и накаченной фигурой.
Алекс не понимала ее восторг, ведь Вэя год встречалась с таким же и сейчас словно впервые увидела красивого парня. Для Алекс все эти любовные треугольники, в один из которых она попала сейчас неизвестно чьим усилиями, были такими же далекими, как актеры в фильме. Она может наблюдать только со стороны, но в последние дни ее затаскивали все дальше в повороты сюжета, и ей это не нравилось. Не нравилось потому, что на интриги совсем не было времени и сил.
Алекс не заметила как уснула под шум взрывов из фильма, совершенно не замечая ничего вокруг.
Она ужинала в вечернем ресторане Сондвэйма. Проспав пару часов она чувствовала себя заметно лучше, даже получалось участвовать в жизни и делать что-либо осмысленно. Сэйери сразу ушла по делам, как только привела Алекс, оставшуюся на этот вечер одной, на ужин. Так думала она, но жизнь подарила ей приятное или не очень присутствие того, с кем Алекс хотела увидеться меньше всего.
Джонан был в простой черной рубашке и прямых брюках. Волосы растрепанны. Он сел напротив и посмотрел на нее как-то по-новому, и Алекс от этого немного смутилась, не понимая, что именно изменилось в нем. Она не отводила взгляд, но понимала, что надолго ее не хватит. Больше минуты под пристальным взглядом серых глаз не каждый выдержит, и точно не она.
- Что-нибудь хочешь сказать? - без интереса сказала Алекс и посмотрела в тарелку с салатом. Только сейчас, увидев его, она поняла, что разочарована и обижена.
- Хочу, но не стану.
- Тогда зачем пришел? - Алекс продолжила есть, стараясь не замечать его присутствия, но не придавать значения оказалось невозможно.
- Если Майер будет к тебе приставать, я поговорю с ним, - последние слова звучали особенно холодно.
Алекс недоверчиво обернулась к нему:
- Только если ко мне? Где ты раньше был? Если вы с Вэей расстались, не значит, что можно позволять таким идиотом, как Майер, распускать руки. Она в первую очередь девушка, неважно, твоя или нет. Почему тогда заступился за меня, если тебе все равно?
Он молчал. За все это время Джонан не отводил от нее взгляда, словно о чем-то думал и хотел сказать, но по какой-то причине до сих пор молчал, боясь сказать лишнее.
- Если ты не настроен на разговор, то не надо. Но сегодня ты повел себя хуже придурка Майера. Если с ним все понятно, то в тебе я разочарована, - Алекс не боялась говорить правду и ее не волновало, как к ней отнесется Джонан. Для нее самой это было обязательным, ведь только так она смогла перестать злиться на него и отпустить ситуацию. Возможно, не только ту, что произошла сегодня...
- Прости.
Алекс резко замерла, ожидая от него чего угодно, но не извинений. Он так просто извинился, что, казалось, забыл о себе, забыл, что перед ним не такой и важный для него человек и ситуацию, где Алекс заступилась за его бывшую. Все это не укладывалось в голове.
Она лишь слабо улыбнулась.
Заиграла музыка. На сцену вышли пианист и скрипач, и зал наполнился спокойной вечерней атмосферой. Джонан оглянулся и, не долго думая, встал, подошел к Алекс и протянул руку.
Алекс поперхнулась от неожиданности и поспешила отвернуться, запивая салат соком. Она была в ужасе и была рада, что выдалась секунда справиться с этим. Ещё недавно она была уверена, что извинения - верх того, на что он способен.
Он ждал, пока Алекс повернется и поставит на стол пустой стакан.
Алекс смотрела на него, стоявшего перед ней в ожидании согласия на танец: со страхам, с восхищением, с непониманием: почему сейчас?..
Она встала и аккуратно, но в то же время уверено, чтобы он не подумал, что она сомневается, положила свою руку на его, холодную, и он сжал ее запястье. Они сделали несколько шагов по бордовому ковру в центр зала, где не было столиков. Их танец поддержали ещё две пары.
Джонан положил руку на ее талию, затянутую поясом-лентой на летящем красном платье на бретельках с длинными пышными рукавами. Оно поднималось в стороны при каждом шаге.
Их шаги по залу мало напоминали танец, Алекс порывалась делать шаги в разные с Джонаном стороны, отчего они оба смотрелись неловко среди пар, которые освоили вальс с детства. Алекс опустила голову, стараясь следить за его шагами, но они были слишком непредсказуемыми.
Последней каплей для Алекс было наступить на ногу Джонану широкой платформой, и она хотела отпрянуть, но он удержал и на ее оправдания о неумении танцевать тихо ответил:
- Назад. В сторону. Вперед...
Алекс старалась уследить за его указаниями и совсем скоро они делали почти все шаги в одну сторону. Она чувствовала себя балериной театра, когда начало получаться. Спокойно, умиротворено, словно в прекрасном сне, которых ей так не хватало. Они вальсировали по залу в унисон друг с другом и музыкой; она распространялась по залу утонченной мелодией.
Он был ближе к ней, чем за все эти дни, и не только расстоянием. Вчера вечером ей не давала осознать эту близость ее подавленность и непринятие произошедшего, но сейчас все смешалось в одно непонимание: кто он для нее? Вспоминая их первую встречу, трудно поверить, что он, который терпеливо учит ее танцевать и заступается перед любым за едва знакомую девушку, может быть настолько равнодушным. Алекс больше не замечала в нем эту холодность, истинную или показную, в ее сторону и не могла понять, в чем смысл его хорошего отношения. Что-то в его внезапной доброте не давало ей покоя, Алекс чувствовала, но не могла понять, что именно и чего он хочет.
Джонан отпустил ее и сделал шаг назад, стараясь тем самым не обидеть ее, ведь музыка не закончилась, а пары продолжали вальсировать. Алекс оторвалась от своих мыслей в этот момент и подняла на него взгляд, после чего в сторону, туда же, куда и парень. На пороге стояла Аманда в кожаной коричневой юбке и белой блузке. От ее уверенности мало что осталось, она смотрела на сына с неодобрением, разочарованно, и только им двоим было понятно, почему.
Алекс с непониманием переводила взгляд от Джонана к Аманде. Госпожа хотела только поужинать, а сейчас она тяжелыми шагами подошла к ним и через силу улыбнулась обоим:
- Добрый вечер, Александра, тебе уже пора в постель, нужно хорошо выспаться перед учебным днем. Джонан, - она обернулась к нему и голос стал тверже, - Останься на пару минут и сразу иди к себе. Спокойной ночи, Алекс.