Глава 15
Сегодня Аманда Антерфост выглядела ещё величественнее, чем обычно: темные длинные кудри, жемчужная диадема, длинное облегчающее серебристое платье и белые туфли на высокой шпильке, усыпанные жемчугом. Рядом ее вел под руку Эзер в чёрном костюме с брошью и накидкой на одно плечо. Они шли по длинному коридору последнего этажа здания Совета Афолианы. Дверь в конце приближалась с каждым шагом.
Прежде, чем войти в зал, Эзер, из-за осторожности или нервозности ли, серьезно предупредил Аманду об одном, чем в какой-то мере оскорбил ее. Он не сомневался в ней, но чувствовал себя немного спокойнее, ведь мог в некой мере контролировать ситуацию:
- Совет принимает только убедительные и не выдерживающие критики доказательства. Надеюсь, ты не будешь им доказывать, что девочка должна стать следующей правительницей только потому, что у неё фамилия «Резерфорд»?
Аманда в который раз повела плечами и выпрямилась ещё сильнее (по обыкновению она всегда так делала, когда могла убедить кого-то в своих превосходстве и незаменимости); она немного улыбнулась, заслужив тем самым серьёзный взгляд мужа.
- Дорогой, ни к чему говорить мне ни о чем, что должно помочь мне на конгрессе. Я буду рассчитывать только на себя и уверена в том, что мы выйдем из стен Совета с победой. Она тоже не позволит другого исхода событий.
- Ты веришь...
- Да, - твёрдо сказала Аманда, как в ином случае ответила бы о себе. Себе она доверяла больше, чем нужно. Через несколько секунд она тише, без необходимости, чтобы кто-то услышал, добавила, - Придётся чем-то жертвовать. В этом я не сомневаюсь.
Швейцары открыли двери, пропуская Антерфостов в небольшой деревянный зал с темно-кофейными стенами. В центре стоял круглый стол, за которым уже расположились все участники конгресса. Напряжение невидимой нитью обвивало каждого и заставляло сидеть неподвижно, чтобы не разорвать ее.
- Добрый вечер, - поздоровались Антерфосты.
Собрались уже 10 представителей государств, среди них Анариель и Раймонд. Причём оба выглядели крайне оторванно от происходящего общения между остальными, кто на секунду прекратил разговоры после того, как открылись двери. Но, удостоверившись, что прибыли званные гости, поздоровались и возобновили сдержанные обсуждения.
Аманда и Эзер присели на свободные места. Правитель отодвинул стул своей жене и после сел рядом. Во главе стола, занятом двумя хрустальными кнопками и листами потемневших бумаг, сложенных в ровную стопку, никого не было. Оба стула с высокими спинками пустовали, но недолго.
Спустя некоторое время после своего прибытия Аманда хотела спросить об отсутствии председательницы и президента, но ее опередили.
Впервые ее увидев на пороге закрытого конгресса, а после - во главе стола, можно возмутиться, как ребёнка, студентку 1-2 курса, пустили на это место. Ей было чуть больше 20, на лице амбициозная полуулыбка, а в мыслях - собственная незаменимость. На деле же - многие знали, что это маска, проявление характера, и она не думала о себе подобным образом ни тогда, ни долгие годы спустя. Ей приходилось порой показывать такую сторону, но лишь затем, чтобы внушить доверие. Никто не станет следовать за тем, кто не уважает себя, и этот урок она усвоила очень давно. Бесполезно требовать того же от других в то время, когда сложно усмирить собственных вырывающихся наружу демонов. Вскоре, вероятно, они снова покажутся, но только тогда, когда ей будет это необходимо. И это случилось совсем скоро.
Сейчас же она восхитительно исполняла роль образцовой председательницы. От нее ожидали именно этого и на сегодняшнем конгрессе, но она, как всегда непредсказуема, не оправдала чужих надежд.
Все взгляды были прикованы к ней не только из-за неожиданного прибытия, но, по большей части, из-за ее непростительного для данного мероприятия внешнего вида. Среди шикарных вечерних нарядов дам ее чёрное платье, облегающее широкие стройные бёдра и почти вплотную натянутое на грудь, и чокер из серебряных камней заставили всех усомниться, что перед ними - председательница, а не студентка, сбежавшая с вечеринки. Это не могло не вызвать возмущение, но девушка даже не заметила сраженных взглядов женщин и ошеломленных - мужчин. Мужчины старались отвернуться, не представляя, как им предстоит вести с ней беседу, а девушки невольно ставили себя на место той, кто решила заявиться на государственно важное событие в платье, с трудом прикрывающее ее фигуру, и растерялись. Но никто не взял на себя ответственность предъявить свое недовольство своенравной председательнице. Не из-за страха, конечно, но из-за нежелания вникать в долгие споры. Что бы ни случилось, никто не мог представить, что такое может случиться. Однако, ожидать следовало всего...
Ей было 21. Ангел высокого ранга с большими бело-золотыми крыльями и кольцом света над длинными, очень светлыми кофейного оттенка волосами. Светлая кожа, полные алые губы, сиреневого оттенка глаза с продолговатыми зрачками, присущими многим ангелам, и татуировка на правом бедре в виде змеи в окружении лотосов. Она была довольно высокого роста, а идеально прямая осанка и каблуки добавляли ей ещё большей высоты.
- Добрый вечер, пока директор задерживается, я начну. Сегодня придётся провести больше времени в этих стенах, чем обычно, насущная проблема не требует отлагательств, - она села в кресло и придвинулась ближе, скрестив пальцы перед собой. Ее золотые кольца на указательном и среднем пальце глухо звякнули друг о друга. Это услышали все в почти гробовой тишине. Она сделала паузу, обвела присутствующих взглядом и, удостоверившись, что теперь все слушают ее только по причине того, чтобы узнать о происходящем как можно больше, медленным, бархатным голосом продолжила.
- Как вы догадались, речь пойдёт о внезапно объявившийся наследнице Алехариса, которая сейчас находится под опекой семьи Антерфост, Александре Резерфорд. Она не главная причина этого собрания, но об этом позже. Девушка не достигла возраста становления на престол, однако в каждом правиле есть свои исключения, - ее мимолетный взгляд в сторону Демфордов не заметил никто, кроме Раймонда, и он презрительно поджал губы в ответ. Она улыбнулась собственным мыслям, - Еще не принято единогласное решение, кто станет за спиной у несовершеннолетней будущей правительницы, но я представляю ее как попечитель уже сейчас.
- Два ребёнка у престола? - Раймонд говорил тихо, но его слова, которые он выплюнул в адрес председательницы, оказались всеми услышанными, воцарилось молчание, пока Кемерти не хмыкнула. Она прикрыла глаза и положила руки на стол.
- В ваших глазах Эллиада Резерфорд или Вильдем Хазелфор - тоже - всего лишь дети? Как вы помните, им пришлось унаследовать престол раньше положенного срока и государства процветают. А сейчас, когда у престола ваша семья, Алехарис поддался назад. Это не мое мнение, а рейтинг. Старый Мир рвется вперёд, не то что бы меня или кого-то из вас это волновало, ведь есть куда более серьёзные проблемы, но, похоже, вы не в силах понять даже этого. Вам ли заявлять о неправильных решениях? К тому же вы могли обратиться в суд о покушении, и тогда Александра лишилась бы всякой возможности претендовать на престол. Вы до сих пор этого не сделали?..
Если бы не правило о том, что нельзя перебивать говорящего, Раймонд оборвал бы ее на полуслове и сейчас, когда ее губы в спокойствии сомкнулись, он был в состоянии наседать до конца:
- Я смог восстановить Дворец после войны, в которую вмешалась Эллиада и...
- Вы и ваша семья лично своими руками реставрировали Алехарис? В это время вы наслаждались чужими заслугами, как и сейчас. Не вам говорить о ее ошибках, - ее голос стал твердым, - Никто не вправе судить Эллиаду... и остальных правителей.
- Ты так свято защищаешь ее честь, что может показаться, будто ты была с ней заодно, - криво усмехнулся Раймонд, не обращая внимания на то, что его так грубо перебили.
- Не вам знать о моих намерениях ни сейчас, ни до. Вы должны быть очень благодарны, что до сих находитесь в стенах Совета, а не в тюремной камере Ада. Ее уже подготовили специально для вас и вашей семьи, - она говорила с нотками гнева, но не чувствовала ничего, кроме отвращения.
- Как ты смеешь говорить о таких вещах при всех? - Раймонд вскочил с места, уперевшись руками о стол. Стул, на котором он сидел, со скрипом отлетел назад, - Не тебе решать мою судьбу. Строишь из себя всемогущую, но по сути своей ничего не можешь. Знаешь, что должны делать с тобой равные мне по статусу, вместо того, чтобы выслушивать твои жалкие россказни? - Раймонд сорвался на крик. Когда он закончил, было слышно лишь его учащенное дыхание. Председательница прикрыла глаза и облокотилась на спинку кресла. Ее руки мягко легли на подлокотники.
- А что можете вы? Похоже, госпожа Демфорд намного ценнее в вашей и жизни государства, - председательница обернулась к Анариель, которая, казалось, перестала дышать, - Заступиться за честь своей семьи в такое непростое время не каждый отважится. Верно, госпожа Демфорд? Особенно переступить через правила и заявить для двух уровней Афолианы о асиментрации Александры. Несравнимо, госпожа. Чем вы руководствовались в тот момент? Вы, я уверена, подставили не только ее. Ждите гостей, госпожа.
То, что девушка позволила себе сравнивать его с кем-то, да еще и с его женой, заставило Раймонда потерять самообладание, и он ударил кулаком по столу. Сидящая рядом Ева Винтерфэлл вздрогнула, сдерживая желание подняться и высказать королю свое возмущение. Но она ждала, пока он совсем не разъярится.
- Пошла вон! Зови директора, я не собираюсь выслушивать тебя дальше.
Председательница встала. Ни один мускул на ее лице не дрогнул, но руки она с силой сжала в кулаки. Ее палец коснулся голограммы на столе.
- Я, председательница Совета Афолианы Кемерти Саянори, официально заявляю о причастности второго короля Алехариса Раймонда Демфорда к покушению на Александру Резерфорд, наследницу Алехариса, - она устало опустила руку и выдохнула, - Прошу меня просить за столь неожиданное заявление.
- Что ты наделала? Ты понимаешь, что меня теперь ждёт? Когда такая серьёзная проблема!!! - Раймонд сделал несколько стремительных шагов в ее сторону. Члены Совета находились в немом изумлении с самого начала вольностей Раймонда, но заявление Кемерти заставило некоторых подняться с мест.
- Так всё-таки я чего-то стою? - она без страха обернулась в его сторону. Председательница была уверена, что не будь здесь столько людей, Раймонд бы ударил ее, но сейчас он бессилен. А если все же позволит себе поднять руку на девушку, - дважды, - ему не вернуть корону, - Вы боитесь не за государство. Вы боитесь только за себя, не путайте очевидные вещи и не пускайте пыль в глаза, будто вы заботитесь о состоянии Алехариса и его людях. Вас интересует только собственная жизнь в роскоши, которой вы добились нечестным способом.
Все присутствующие недоуменно и напряжённо переводили взгляды от Кемерти к красному от злости Раймонду, который уже не мог стерпеть оскорблений. Его рука, сначала медленно, поднималась выше, пока он не замахнулся с такой силой, что Кемерти пошатнулась, успев схватить его запястье в нескольких сантиметрах от своего лица. Ее ногти впились в его жесткую кожу. Она была удивлена. Настолько сильно, что едва успела противостоять удару по лицу. Саянори никогда не ошибалась в людях, но Раймонд был особенно скудоумным, если решился на поступок, который почти дарил ему смерть.
Кармин Винтерфелл и Раян Хазелфор, сидящие ближе всего к столу председательницы, где сейчас стоял Раймонд, схватили его за локти и с силой оттащили от Кемерти, пока та непонимающим взглядом провожала его в центр зала.
- Стража! - крикнула Фрея Кайрис.
Все поднимались со своих мест. Мужчины окружили Раймонд во избежании драки, а Аманда и после нее остальные дамы окружили Кемерти, которая некоторое время не замечала их присутствия, все еще глядя на Раймонда, который пребывал в нестабильном состоянии. Девушка обернулась к Аманде и улыбнулась:
- Он приговорил сам себя. Озлобленный мужчина способен на все, верно, девушки? - она улыбалась, но грусть и усталость в глазах выдавали ее.
Анариель не обращала никакого внимания на те оскорбления, которые уже долгое время касались ее мужа. Ей было плевать, возможно, даже больше, чем всем остальным. Она только изредка, не смотря на Демфорда, говорила, что все хорошо и не более, настолько ей надоело играть роль порядочной жены. Да и не нужно это уже.
Когда Раймонд поднял руку на председательницу, она оказалась рядом с Кемерти. Он больше не интересовал ее.
В зал ворвалась стража, - несколько мужчин, - ища виновника противоречий, но остановились, переводя взгляды от девушек к мужчинам. Их боевой настрой поутих.
- Арестовать Раймонда Демфорда за нападение на наследницу, - глухо произнесла Кемерти и, направляясь к дверям, не смогла пройти мимо Раймонда, схваченного за руки стражей. Он вырывался, но оставил свои попытки, отвлекаясь на внезапно остановившуюся в нескольких сантиметрах от него председательницу. Она, вскинув голову, стояла к нему боком, не желая оборачиваться, и так же спокойно смотрела вперед.
- Мне повезло. Ты сам себя оклеветал и уничтожил, - после ее услышали все, - Прошу прощения, я отлучусь ненадолго: директора стоит поторопить. У вас есть время пройти в ресторан или главный зал.
Она покинула зал и, когда ее каблук перестал стучать по каменному полу, воцарилась тишина.
Кемерти спустилась на предпоследний этаж и с грохотом закрыла дверь своего кабинета. Повернула ключ и стремительным шагом, словно стараясь выместить так свою злость, подошла к окну и, скрестив руки на груди, устремила взгляд в далекие горы, которых она, казалось, не видела. Перед ней помнилось лишь безобразное, перекосившееся от злобы, лицо Раймонда, его рука, которую он занес над ее лицом, чтобы ударить, и она, способная навсегда убрать его из Алехариса.
Все получилось именно так, как она хотела, но что-то не давало ей насладиться этой победой. Он правда хотел ее ударить. И он правда обезумел, ведь собирался сделать это при всех. При всех на закрытом конгрессе. Обычными способами бороться с ним уже не получится, поэтому Кемерти думала о том, как усадить его за решетку навсегда. Если сегодня все закончиться, то ее стараний больше не потребуется, но она не верила в это. Он готовит нечто большее, чем удержаться на престоле старыми и предсказуемыми способами.
Саянори открыла бутылку и налила в бокал алую жидкость, за несколько глотков опустошила его и с силой поставила на стол. На диване лежало новое платье, специально подготовленное для этого конгресса, и Кемерти, закрыв шторы потоком ветра движением руки, расстегнула молнию черного платья и подошла к дивану.
Директор увидел ее совсем в другом образе, чем тот, в котором она появилась на начало встречи с правителями. Бордовое платье с пышной юбкой немного не доходило до пола, широкие короткие рукава ложились складками и открывали ключицы и плечи с все тем же чокером с камнями. Были видны замшевые красный туфли на широком каблуке с лентами на щиколотке. Очень светлые кофейные волосы ровными прядями лежали сзади.
Председательница была рада, что директор не присутствовал на собрании 10 минут назад. Она вздохнула:
- Уже доложили о Раймонде? Я отправлю ему и его жене письмо с содержанием собрания, на котором они не присутствуют сегодня. Вы можете идти, вас уже ждут.
- Кемерти, что-то не так? - директор встал и подошел в центр кабинета, - Не вижу уверенности в твоих глазах. Все прошло так, как ты хотела?
- Даже лучше, - она не хотела оправдываться и подошла к двери, - Можем идти?
- Кем...
- Я уверяю, волноваться не за чем, а поторопиться стоит.
Возвращение председательницы и приход директора Николаса Андреса - мужчины средних лет с короткой седой бородой и редкими волосами, заправленными назад, узкими очками и черным костюмом с гербом на кармане, - заставило всех вернуться в зал и рассесться по местам за длинным столом. Было сложно определить, чему они удивились больше: новому наряду Кемерти, опозданию директора, или уходу Демфордов. Если ранее пустовало только место директора, то теперь свободных кресел было два. Каждый заметил это и оценил ситуацию по-разному, но все делали вид, что так и должно быть. Даже Кемерти, которая была обязана объявить об изменениях, не смогла и молча села за кресло одновременно с Николасом. Теперь первое слово взял директор:
- Прошу прощения за мое отсутсвие, уважаемые дамы и господа. Я обязан сообщить о больших изменениях в порядке восхождения. Древо расцветет через месяц. В наших интересах не допустить непорядков в государствах всеми возможными способами. Исходя из данных прошлого восхождения, выяснилось, что государство не может без правителей. Это слишком рискованный шаг для сложившейся сейчас ситуации. Тем самым было вынесено решение о самостоятельном отправлении наследников в сопровождении нескольких доверенных лиц и вооруженного отряда в составе лучших стражей Афолианы.
Еще бессмысленно надеясь, что то, о чем говорит директор, не ведет к подобному исходу событий, правители в ужасе, никак не в силах поверить в сказанное и отвести взгляда от директора, замерли, а время, вероятно, замедлилось, и все словно застлал непроглядный туман. На мгновение Николас стал всеобщей причиной негодования и спасения одновременно, ведь только он мог отменить это решение, и многие рассчитывали на это.
Первым вмешался Раян Хазелфор, он полностью осознавал всю серьезность происходящей ситуации и ее возможные последствия:
- Я не могу отпустить своего ребёнка на произвол судьбы. Ему всего 8, он сам не сможет за себя постоять.
- Для этого есть мы, - уверяла Кемерти, - И полностью ручаемся за ваших детей.
Ниаки Номаси из Трейда поддержал предыдущего:
-Моей младшей дочери всего 6, вы хоть представляете, что чувствуют родители? Как чувствуем себя мы? Это слишком опасно!
- И всё же это решение справедливо, - заступилась за решение совета Евгения Милиан, правительница Вильдхэма, - Подумайте, кто станет во главе государства на это время? Мы не можем бросить свои обязанности.
- Вам легко говорить! - возмутилась Фрея Кайрис, - Вашему сыну 16, и он в силах сам позаботиться о себе.
- Я поддерживаю решение, вынесенное Советом, - внезапно поддержал Кармин Винтерфелл.
- Устроим голосование, - вмешался Эзер, - Только так мы сможем честно выяснить, как поступить.
- Все давно решено без голосования, - ответил директор, - Риск слишком велик.
Почувствовалось напряжение в всеобщей атмосфере. Сейчас, возможно, начался бы серьёзный конфликт, но его прервали ещё в самом начале.
- Учитывая выбор большинства, придётся ввести Красную Метку, - на Кемерти смотрели, как на умалишенную, и она старалась выдержать эти взгляды, выдавая растерянность за равнодушие. Она не понимала до конца, как осмелилась вмешаться с таким серьезным заявлением. То, что сейчас было сказано, мог отменить лишь директор, и тогда ее репутация и ответственность за вынесенное сгоряча решение будет лежать всецело в его руках. Она потеряла хватку, но могла ее вернуть так же быстро. Впервые все оказалось не в ее зоне влияния. Все серьезнее, чем могло показаться, а она старалась убедить себя в обратном. Безрезультатно.
Николас скорее ожидал, что кто-то из правителей не согласиться и уйдет с конгресса, или, вероятно, в зал вернется Демфорд с еще одним покушением - все это ничего перед тем, как председательница вне обдуманного и подтвержденного кодекса заявляет о введении Красной Метки, которая разрешена лишь при смертельной необходимости. Почему это произошло - знала одна лишь Кемерти.
Директор на себе почувствовал всеобщее отчаяние и несогласие, а председательница не сдвинулась с места. В отличие от присутствующих она уже успела справиться с подавленностью и чувствовала себя так же уверенно, как и прежде. Другого выхода нет, иначе она не стала бы рисковать всем и так не вовремя.
- Ты не в себе, уважаемая председательница? - кто-то из правителей тихо, но в ужасе спросил. Ева.
- По закону в отсутсвие власти в городе активируется Красная метка. Я всего лишь следую закону.
Активно протестующие точно не могли предположить, что конфликт зайдет настолько далеко. Они не могли пошевелиться и нормально вздохнуть. Директор мог ожидать от этого собрания любого исхода событий, но от своей председательницы, хотя и своевольной, но подобного заявления - нет. Это рушило все его планы и старания на глазах у всех членов закрытого конгресса.
- Вы не можете ввести Красную метку, - проговорила Сомани, - Это крайность, вы хоть понимаете, что случится с нашими государствами и Афолианой в целом?
- Выбор стоит только за вами, - покивала Кемерти с все той же неоднозначной полуулыбкой, ее немного по другому начали заинтересовывать дебаты, - Либо государство, либо ваши дети, которые будут под нашей защитой.
Сомани сжала в руках подол юбки и обреченно откинулась на спинку кресла.
Хазелфор и Кайрис зашептались и, кажется, не сходились во мнениях. Фрея повышала шепот и хмурилась, держа мужа за рукав. Мужчина в свою очередь пытался убедить себя и жену, что Кемерти и директор правы, хотя и Красная метка никогда ещё так не пугала. И почему он не возражает!? Кемерти ниже по статусу и должна подчиняться ему, неужели он боится или... что-то останавливает его?
- Предлагаю прерваться, - сказал директор, - Перед всеми вами выбор, который невозможно принять за такое короткое время. Прошу вас пройти в зал ожидания на 20 минут. Мы объявим о продолжении закрытого конгресса.
Всеобщего согласия он добился сразу, через пару минут стол опустел, и директор с Кемерти остались единственные в зале. В углу тикали настольные часы с большим механизмом из шестеренок и стрелок за стеклом. Девушка, перед тем как уйти, открыла витражи и пропустила внутрь свежего холодного воздуха, на секунду задерживаясь у стеклянной поверхности и глядя вперед, на горы, площадь Совета... Но думала она, конечно, не о красоте природы. Директор тем временем проводил всех из зала и вернулся. Его тяжелые шаги предвещали об еще одном разговоре, и, как бы Кемерти не хотела сейчас оказаться в своем кабинете, она даже не пробовала уйти незамеченной. Она не привыкла уходить от ответственности.
Тяжелая дверь закрылась.
Директор подошел к витражам и посмотрел сквозь стекло туда же, куда и Кемерти: на неизбежность и опасность происходящего.
- Красная метка?.. - намного серьёзнее, но с какой-то скрытой тоской, доступной только председательнице, которая могла его понять, глухо, как никогда старческим голосом, произнес Николас, - Как давно ты поняла, что скажешь это сегодня?
- Пару минут назад, - хотев солгать, она призналась, когда пришло время объясняться.
- Ты заставила нас обоих нести ответственность перед всеми, - его голос стал твердым, - Если это было необдуманно и у тебя нет дальнейшего понимания твоего плана, Кемерти, ты с трудом сможешь удержаться на этом месте...
- Так понизьте меня прямо сейчас, - она, не осознавая, начала раздражаться и с силой оперлась о подоконник, сдерживаясь, чтобы не опрокинуть наружу серебряный подсвечник с тремя молочного цвета свечами, - Если от меня только лишняя ответственность.
- Я такого не говорил, - так же спокойно ответил Николас и обернулся к ней, - Тебе мешают твои же пыл и амбиции...
- Хватить мне указывать, мне давно не шестнадцать! - она повысила голос, но сразу заставила себя успокоиться и отошла к полке с книгами и камину, начала высматривать драгоценные камни в переплетах, только бы немного отвлечься и не забываться перед дальнейшим конгрессом.
"Однако порой ты ведешь себя именно так" - Николас удержался от фразы, которая могла окончательно вывести Кемерти из себя, а девушка в свою очередь знала, что он ответит именно так, и успокоилась. Это правда лишь в малой степени, и если она разозлиться, то еще больше подтвердит слова директора.
- Что ты будешь дальше делать? - Николас обернулся к Кемерти, которая стояла к нему спиной, скрестив руки на груди. Когда она бесшумно хмыкнула, серьги с полосками бриллиантов начали размеренно покачиваться. Ее крыло дернулось, - Ты боишься?
- Нет. Вы не сможете меня выгнать. А если и так, я найду себе другую работу. Или продолжу обучение, - она взглянула назад из-за плеча, - Но что вы будете без меня делать?
- Я не стану тебя выгонять. Но твое решение останется всецело твоим, это ясно? - Николас нахмурился, - Когда такая непростая ситуация ты вздумала стать всеобщей спасительницей?
- Я лишь использовала кодекс. Если правители добровольно покидают свой пост, то трон объявляется открытым для каждого, кому хватит сил и ума на нем усидеть.
- Ты использовала правила против них же! - не отступал директор, - Для них это большой шаг, а ты так просто поставила выбор между самым дорогим.
-Не я одна. Как бы вы сами посчитали нужным поступить?
- В меньшей степени дождаться голосования.
- Без Красной Метки и так ясно, что стол был бы переполнен черными договорами, - она резко обернулась, на ее светлое лицо легла розовая тень закатного неба, глаза уверенно поблескивали сиреневым, - Я приняла всю их досаду и злость на себя. Теперь все думают, что это только мое решение. Но, как бы вы не хотели и не ломали голову над другим исходом событий, в конечном итоге все случилось бы именно так, потому что по-другому не получится. Считайте, что я на время сохранила вашу репутацию перед ними, и не прошу благодарности, - она замолчала и почти спокойно произнесла, - Прямо сейчас можете объявить, что мое решение было поспешным, убить мой статус председательницы и при всех отправить на нижние этажи или за пределы Совета, - она поджала губы, подошла к камину и зажгла пару свечей движением руки. На улице успело потемнеть. Витражи меняли цвет на темно-синий. Огромная Луна сияла среди звезд, - Я готова уйти только в том случае, если это поможет делу.
Председательница смахнула с камина несуществующую пыль, ведь перед тем, как в этот зал придут правители, его до блеска отмыли 10 человек, не меньше, и ушла. Стук ее туфлей долго находился в безмолвном далее зале.
Если было возможно облегчить кому-то жизнь, взяв на себя всю вину и ответственность вместо другого человека, как это произошло с директором - почти единственным человеком, который много для Кемерти значит - она не сможет отказать. Но надолго это не поможет. Он хотел подтвердить это решение, и уже никакая председательница будет не в силах выстоять против всех. Она так и не сказала ни слова о Раймонде и том, что случилось в отсутсвие Николаса. Совсем не до него, даже когда он был главной угрозой для всех, никто не подумал уделить ему должного внимания. Его, казалось, забыли так же быстро, как он исчез из этих стен.
Кемерти шла по коридору, стараясь выместить в тяжелых шагах свою злость и потерянность, ведь это единственный способ дать волю своим истинным чувствам. Оскорбленность. Этого ей было не занимать. Даже если сегодня ее последний день в Совете, она сделает все, чтобы изничтожить Раймонда. Приложит к этому все свои усилия. Он мешает не только ей...
- Кемерти, - по длинному коридору, освещенному свечами и пока еще не включенными люстрами, шла Аманда. Ее тяжелое платье прошелестело по полу. Она остановилось сразу же, как председательница обернулась. Кемерти словно забыла все, что случилось, улыбнулась и расслабилась. Эта улыбка была правдоподобная и давно выученная, но в душе у Кемерти бушевал ураган, на который у нее не было времени.
- Госпожа? - внезапный порыв ветра заставил ее волосы взметнуться в сторону и закрыть лицо председательницы, которое на мгновение перестало что-либо выражать.
- Поговорим? - Аманда подошла ближе и сочувственно посмотрела на девушку. Она, кажется, одна замечала в ней изменения в последнее время. Всего за год на этой должности она потеряла свою радость, безграничную энергичность и воодушевление простыми вещами. Теперь ее энтузиазм был совсем в другом. Аманда ни разу не слышала, что у Кемерти есть друзья или молодой человек, и она была почти уверена, что это не просто недомолвки, - Как ты?
- Не стоит, - они миновали коридор и спустились по лестнице на этаж ниже, по дороге их встречали почтительными взглядами слуги, но кивала в ответ только Аманда и совсем не каждому, - Как вы держитесь?
- Хочешь узнать о нашем выборе?
- Нет, я все равно узнаю об этом на собрании.
До самого кабинета Кемерти они не могли больше ни о чем говорить, и как только председательница закрыла на ключ дверь, Аманда напряженно присела на диван и попросила прикрыть штору, что Кемерти и так собиралась сделать. Даже на самом высоком этаже Совета их могли подслушивать, такая уж участь всех, кто так или иначе отвечает за государство.
Первым делом Кемерти взялась за бутылку и не успела налить себе в бокал и капли, как Аманда забрала ее и прижала к себе:
- Как раз отнесу к табаку, без которого Джонан жить не может, - без всякой надежды на изменения Аманда покачала головой, пока Кемерти наклонилась и достала вино из ящика со льдом под столом. Ее руки стали такими же мокрыми, как и холодная бутылка. Кемерти открутила крышку, налила в бокал побольше и спешно забрала его, пока госпожа, много раз убежденная, что все ее старания бесполезны, не поворотила судьбу прошлой бутылки, которую она уже вернула на стол. Дети на все пойдут ради своего душевного покоя даже в таких вещах. А для Кемерти этот бокал сейчас был необходимее, чем глоток холодной воды в пустыне.
- Кемерти, ты сейчас с трудом осознаешь, что делаешь, - Аманда облокотилась об стол и повернула голову к председательнице. Кемерти устало смотрела на Луну, куда-то далеко, и там же мечтала сейчас оказаться. Но только тогда, когда стол в зале переговоров опустеет на сегодня совсем.
- Я была в сознании, когда вводила Красную Метку. И теперь от меня ничего не зависит. Мы все узнаем, что будет дальше, только в заключительной речи директора.
- Иначе никак? - Аманда и сама знала ответ на этот вопрос, но не смогла не поделиться с Кемерти.
Она лишь слабо покачала головой, сделала маленький глоток и оставила бокал. Теперь ее внимание было всецело обращено к Аманде.
- Кемерти, ты слишком серьезно заявила о себе сегодня, это может быть опасно. Началось расследование. Раймонд не станет молчать и не оставит все так, как есть. Он не потеряет возможности замолвить слово о тебе и Александре. Как никак, власть пока что в его руках.
- Есть свидетели. Вы и Резерфорд. Раймонд не заметил, как забылся и выдал свою страшную тайну - его чуть ли не убили, а он ни слова не сообщил об этом в суд. Странно, верно? И так покажется не только нам. Я в это верю, - она была уверена, что этого будет достаточно.
- То, что в нем было... - Аманда замолчала и не сразу продолжила, - Я не хочу делать поспешных выводов, но в лучшем случае это черная магия.
- Мне удалось убрать его хотя бы на время. Человека, который назвал меня потаскухой и собирался ударить, как тогда хотел убить Александру... Ни у кого не осталось сомнений, что его намерения далеко не благие.
- Все это - ради того, чтобы вывести Раймонда из себя? - Аманда до этого не задумывалась о неоднозначном поведении Кемерти, но сейчас все стало на свои места.
- Я займусь этим. Настолько, насколько будет в моих силах, - Кемерти молчала ещё об одном, что сейчас могло показаться уже невозможным, учитывая ее недавнее поведение. Положить ответственность за всех наследников на ту, чьи настроение и намерения меняются от случая к случаю, было бы опрометчиво. Но это могло спасти их всех. Она промолчала. Аманде она доверяла, но говорить о том, что потом не будет иметь смысла, председательница не посчитала нужным. Если она останется, сможет это сказать и всем остальным на нескольких будущих конгрессах. Но не сейчас, - Как вы все-таки справляетесь с этим?
Аманда не ожидала услышать от Кемерти такой личный вопрос. Она спрашивала от сердца и как никогда искренне, хотя в ее голосе ничего не изменилось; взгляд ослабел и больше не был ее главным оружием. Она переживала ещё и за чувства родителей.
- Как и обязаны, - ровно проговорила Аманда, но была благодарна, что председательнице важно ее состояние. Почувствовав, что перед ней настоящая Кемерти, а не ее высокомерная всемогущая сущность, она невольно расслабилась. Хотя и понимала, что сейчас совсем не время, ничего не смогла с собой сделать: она медленно прошла к диванам и аккуратно села, подпирая голову рукой, - Если Метку поддержит директор, то ты знаешь, за что все мы проголосуем. А я не сомневаюсь, что Николас далеко отступит от твоего решения.
Кемерти словно охватил жар, а в груди что-то затрепетало, сердце забилось быстрее. Она, казалось, ослышалась или неправильно поняла ее слова, но Аманда правда это сказала, и Кемерти устремила на госпожу полный непонимания и глухой надежды взгляд. Аманда, беспричинно смотря в пол, не заметила этого и больше ничего не сказала. Председательница была почти уверена, что каждый, кто оказался под влиянием этого решения, ненавидел ее, но Аманда лишь опровергла эти доводы и ещё больше подчеркнула ее значимость в Совете.
- Пора идти, - резко сказала Кемерти и заметно оживилась. Только сейчас она осознавала, что ничто так не волнует ее, как планы по изгнанию Раймонда и Древо, к которому ей ещё предстояло прийти, - Конгресс возобновится через пару минут.
И все же несмотря на всеобщее чувство тревоги и сдавленности, заставлявшие всех позабыть о том, что сейчас тот самый момент, когда стоит проявить жёсткую силу воли и принять правильное единое решение, после обсуждений правители были готовы. На это было достаточно времени, и откладывать стало невозможно. Чем скорее директор вынесет приговор, тем скорее все смогут отправиться домой и оправиться от серьёзных последствий.
Кемерти и Николас сели на кресла почти одновременно.
Перед каждым уже лежали два договора: чёрный и красный. Предназначение было очевидно, но Кемерти решила уточнить, во избежание неправильных показаний.
- На каждого из вас - два договора, один из них вам предстоит подписать, - так же уверенно, словно не было ничего, начала Кемерти и переплела пальцы перед собой. Красный - вы поддерживаете решение директора и мое о отправлении ваших детей без собственного присутствия под нашим руководством и охраной, чёрная же - вы отвергаете это решение, настаивая на отправлении своих детей под своей опекой, но в государстве вводится Красная метка на время вашего отсутствия. Правила ясны, - она сделала паузу, наблюдая, как присутствующие давно обратились к документам, нежели к ней, и решила заканчивать, - Можете начинать.
***
Алекс пила чай и читала книгу на балконе, иногда поглядывая на освещенную улицу. Мелани отпустила всех спустя два часа и ушла к Линнее, чтобы обсудить бал. Королева ждала ее в кинозале, а Алекс в это время была в библиотеке, пока Джонан не отправил ей письмо, в котором было написано, что он ждёт ее у главных ворот, чтобы уезжать в Сондвэйм.
У Алекс все сжималось в груди от каждой мысли о том, что ей сейчас, наверное, не следует делать. Стоило ещё немного подождать, но она не могла и, захлопнув книгу, в один рывок встала с кресла и вышла из комнаты.
Она неуверенно постучалась в комнату Джонана. Знала, что он не спит: свет в его комнате горел и он выходил покурить, поэтому не боялась, что разбудит его.
Парень открыл не сразу, а Алекс в это время переминалась с ноги на ногу, поправляла штанины чёрных штанов на резинках, которые от сидения подвернулись до лодыжек, и оглядывалась по сторонам. Она бы не удивилась, если бы из-за угла выскочила Вэя и накинулась на нее с кулаками.
- У тебя есть камни, чтобы попасть ко мне домой? - начала Алекс, следя как брови Джонана поднимаются вверх, - Так есть или нет? Я верну.
- Нет не вернёшь, - покачал головой он, - Потому что тебе никто не даст его. Если мама узнает об этом, тебя посадят под домашний арест.
- Ты же ей не расскажешь? - с надеждой спросила Алекс, но сразу нахмурилась, - И я тебе помогла сегодня с твоей... любимой. И ты помоги мне с... - Алекс махнула руками, - Короче, у тебя есть этот камень? Или другой способ попасть туда?
- Зайди, - Джонан освободил проход, и они вместе зашли в комнату. Алекс ещё раз осмотрелась, - сегодня было чище, - и села на стул, выдвинутый из-за стола, поджав под себя ногу. Не успела она слова сказать, как натолкнулась на недовольный взгляд Джонана.
- Может ещё на кровать ляжешь?
Алекс покачала головой, но с кресла не ушла:
- Вэя тогда от меня не отстанет. Сказал ей, что ее подозрения пустые?
- Изводит тебя? - он сел на кровать, - Не обращай внимание. Зачем тебе камень?
- Мне нужно попасть домой. На несколько часов.
Джонан молчал некоторое время, переводя взгляд от Алекс до стены напротив, пока не подошел к тумбочке, не вытащил драгоценный камень и не кинул его девушке. Алекс едва успела его словить и недоверчиво подняла взгляд:
- В чем подвох? - она покрутила камень между пальцев, - Он сломан?
- Подвох в том, что если тебя поймают, я скажу, что ты асиментрацией забрала камень из моей комнаты. Ты идёшь на огромные риски и должна это понимать. Не вернёшься к 11, я скажу Аманде. Сбежать не получится.
- Постой, - Алекс встала, - Я должна идти сейчас? Уже поздно...
- В твоем городе сейчас на несколько часов раньше. Вперед.
Алекс некоторое время не двигалась, оценивая ситуацию, и, почти удостоверившись, что в его помощи нет скрытых помыслов, поблагодарила его.
- Протянешь камень к Луне и скажешь Райдхо.
- Не такой ты и дурак, знаешь ли, - в дверях сказала Алекс и улыбнулась.
- Не за что, - кинул он в догонку, и дверь закрылась.
Алекс была удивлена, что камень удалось достать так просто, ещё и от Джонана, который открытым сердцем не похвастается. Но об этом стоит подумать после. Сейчас главное попасть домой, поговорить с Василисой и, возможно, с Аней. Алекс не знала точно, удастся ли с ней увидеться, и сможет ли она посмотреть ей в глаза после всего, что было. Если бы не ДТП, в которое они обе попали из-за нее, Алекс бы не думала об этой встрече, но сейчас все иначе, и она не могла оставить Аню одну, пока не удостовериться, что у нее все в порядке.
Девушка быстро обулась, надела куртку поверх белой футболки, разложила по карманам деньги, телефон, наушники, зарядку и паспорт и вышла на балкон. Луна была заметна сквозь крону Дерева, и Алекс посмотрела на нее сквозь камень. Произнеся слово и представив улицы Каутари, ее окатило ярким серебряным светом. К счастью, его не видел никто другой, и спустя пару секунд Алекс стояла на перекрёстке между ее домом и аптекой. Она не ожидала оказаться дома так скоро и не сдержала осчастливленного выдоха и улыбки.
Уже темнело, по улицам ездили машины, в аптеке и домах горел свет, а воздух был наполнен свежестью осеннего вечера.
Девушка поспешила к своему дому. Предвкушение встречи с бабушкой заставило ее напрочь забыть о том, что в том доме, который она сейчас обходила, ее похитили. Она приложила ключ к домофону, он издал звон и дверь щелкнула.
Алекс понимала, что Василиса не обрадуется, увидев ее на пороге так скоро, но ей придется смириться с тем, что девушка не смогла оставить родной дом так скоро. Бабушка скучала и не сможет это скрыть под возмущением.
Бабушка не открывала ни после звонка, ни после стука. Было довольно поздно, около 5, чтобы Василисы не было дома, и Алекс начала смутно переживать, все ли в порядке. Ее сомнения сразу оправдались, когда квартира оказалась темная, было душно и холодно.
- Ба! - Алекс сняла ботинки и растеряно крикнула, будто надеясь, что в дальней комнате загорится свет и послышатся шаги, - Бабушка?
Работала Василиса в первую смену и никогда не задерживалась, а в магазин обычно заходила по пути домой.
Алекс зашла на кухню и открыла холодильник: молоко было просрочено, а бабушка никогда не хранит испорченные продукты, так с чего бы ей оставлять их в холодильнике? Возможно, она уехала к своей подруге Юлие Валерьевне на несколько дней, но такое случается очень редко. Возможно, Василисе и правда стало скучно..? Но и этот вариант не смог долго задерживаться. Посреди рабочей недели она точно никуда не уехала бы.
Только спустя несколько минут хождения по квартире она зашла к себе в комнату, открыла окно и села на свою кровать. Прежде, чем что-либо предпринимать, стоило просто позвонить Василисе.
Одновременно с гудками в телефоне Алекс телефон бабушки зазвонил в соседней комнате, и сердце Резерфорд сжалось, голова закружилась, а рука затряслась.
Алекс вскочила с места и быстро зашла в комнату бабушки, сбрасывая звонок. Телефон Василисы лежал рядом с кроватью разбитым экраном вниз. Алекс сдерживала подступающие слёзы. Не зная о разбитом экране она порезала палец, но не обратила на это внимания и начала искать подсказки в телефоне. Последний звонок в скорую был совершен два дня назад в 17:38.
В ее жизни что-то оборвалось, также быстро, как упасть с обрыва, сделать всего один шаг в глубокую бездну. Сейчас этим шагом было открыть телефон. Алекс напряглась всем телом, ее челюсти были плотно сомкнуты. Она отскочила вперед, когда тумбочка за ней с силой опрокинулась вперед, ваза на ней разбилась вместе с зеркалом, которое упало со стены следом. Осколки бы попали в нее, если бы девушка вовремя не подняла руки перед собой: они отлетели в стороны и зазвенели об пол.
Алекс поняла, что ей нужно поскорее уйти, чтобы не разгромить квартиру ещё больше, и рывком поднялась с пола.
Темнело, но ее это больше не волновало. Она была твердо уверена, что найдет бабушку в одной из двух больниц. Одна была рядом с их домом, через одну остановку, и она зашла в первый автобус, крепко ухватившись за поручень. В вечернее время маршрутки были особенно многолюдные. Ее толкнули и девушка старалась не разозлиться ещё сильнее на фоне того, что ее бабушка в больнице, а через несколько часов она должна вернуться обратно. Совсем нет времени. Про Аню Алекс решила пока забыть. Василиса была на первом месте.
Она протиснулась к дверям и выбежала из автобуса. Холодный ветер ударил в лицо, небо стало черным всего за 10 минут, а улицы освещали желто-красные фонари и фары мимо проезжающих машин. Кто-то сигналил, люди говорили между собой, город жил привычной жизнью, а Алекс с каждой секундой терялась в нем все больше и больше. Он давил на нее своим шумом, этим вечером, всеми этими бессмысленными разговорами.
- ...он ведёт себя отвратительно...
- ...как это ты не отвез вещи?!...
- ...я так тебя люблю...
- Девушка, у вас все в порядке? - тридцатилетняя девушка остановилась и сочувственно взглянула на Алекс. Алекс дёрнулась, совсем потеряв счет времени и суть реальности, и, пробормотав что-то неразборчивое, быстро пошла к больнице. Ее руки тряслись с новой силой, а в голову ударяла кровь, в ушах зашумело, ещё секунда, и она упадёт в обморок, но Алекс старательно это игнорировала. Времени слишком мало, чтобы заботиться о своем самочувствии.
Оставалось пересечь всего одну улицу по проезжей части, чтобы оказаться в больнице, но для нее эти несколько метров разразились непроглядной бездной. Она шагнула вперед, в ушах намного громче, чем он был, зазвенел светофор, фары машин светили прямо в лицо. Алекс не отставая шла вперед, и будучи уже на середине, ей стало совсем плохо. Ноги подкашивались, светофор давно замолк, и на смену ему пришли протяжные сигналы автомобилей, которые спешили проехать.
Алекс почувствовала, что кто-то взял ее за руку и отвел вперед. Она не успела понять, кто это, как уже стояла на другой стороне тротуара.
- Все нормально? - над ней послышался мужской голос, - Девушка, - парень пощелкал двумя пальцами, пытаясь добиться ее внимание, и Алекс все-таки сумела поднять взгляд. Перед ней стоял высокий парень лет 25 в пуховике с каштановыми вьющимися волосами. Он в меру обеспокоено следил за ее взглядом, который перемещался от его лица до больницы за ним.
- Я... я...
- Вам плохо? Здесь есть больница, я помогу дойти.
Алекс искала в его помощи скрытый смысл, какой был у всех тех, с кем ей довелось пообщаться, и она сразу отказалась.
- Я и так иду в больницу... Я дойду сама, - но она уже ни в чем не была уверена.
- Я провожу. В темное время опасно гулять в таком состоянии. Голова закружилась? - он сделал несколько шагов вперед, и Алекс ничего не оставалось, кроме как пойти следом.
- Да...
- Паспорт с собой есть?
Алекс утвердительно покачала головой, и они зашли в двери больницы. В глаза ударил яркий свет и белые стены. Людей было не так много, но шум не покидал и это место.
Алекс, позабыв о незнакомом парне, с усилием подошла к регистратуре.
- Здравствуйте, Василиса Евгеньевна Резерфорд, моя бабушка, приезжала два дня назад? - дрожащим обессиленным голосом произнесла Алекс и оперлась об высокий стол.
- Удостоверение, - без интереса произнесла женщина в возрасте, глядя на нее через толстые очки, и когда Алекс протянула паспорт, женщина внимательно рассмотрела его. После чего защелкала клавишами на клавиатуре, и какое-то время ее взгляд бегал по строкам на мониторе, - Василиса Евгеньевна на третьем этаже, палата 304. Узнайте у главврача, приходила ли она в себя...
- Что с ней?! - вырвалось у Алекс и она вцепилась мертвой хваткой в столешницу.
- Она вызвала скорую, все подробности узнайте у ее лечащего врача.
Алекс не видела смысла продолжать этот разговор и почти побежала к лестницам, но резко остановилась, оборачиваясь к парню, который все это время стоял у входа и следил за ситуацией. Девушка не смогла просто так уйти и быстро подошла к нему:
- Спасибо большое, сейчас мне нужно идти к бабушке, - она выдавила из себя что-то наподобие улыбки, - Я в порядке.
- Хорошо, тогда я пошел, - он указал в сторону двери и улыбнулся, - В больнице вы в безопасности. Если понадобиться моя помощь - Виктор Дорохов в Вконтакте.
Алекс не вникла в то, что он буквально намекнул на дальнейшее общение, но имя запомнила и поспешила на третий этаж. Теперь болел ещё и желудок, Алекс начала искать номер палаты.
Она не надеялась встретить ни врачей, ни наблюдающих, ей хотелось одного: увидеть бабушку, поговорить с ней, удостовериться, что все в порядке.
Но ее и здесь ждало разочарование. Алекс с силой дернула ручку двери, игнорируя вопросы медсестры, и зашла внутрь. По ее щеке потекла слеза, она в оцепенении замерла в проеме и шумно выдохнула. Время для нее остановилось, а все, что было слышно - стук сердца и пикающий аппарат, стоящий у кровати бабушки. Она лежала, присоединенная к капельнице и дыхательному аппарату. Глаза ее были закрыты, а сердце билось слабо.
Алекс не чувствовала, как ей на куртку предательски начали капать слезы. Она медленно подошла к кровати и опустилась на колени. Лицо Василисы было ненормально серым, а синяки под глазами - отчетливыми. Она не слышит ее, и не сможет поговорить. Она может лишь лежать в кровати, совсем без движения, с закрытыми глазами и напоминать о тех прекрасных днях, когда всего этого не было.
Алекс плакала, тихо, но с полным отчаянием. На ее глазах уходит единственное, что у нее осталось. Есть ли хоть крошечный шанс, который может хоть что-то изменить?..
- Девушка, вам нельзя сюда, - за спиной послышался твердый голос врача.
Алекс не сдвинулась с места, только обернула полное слез лицо и тихо спросила:
- Она выживет?
- Вы родственница? - врач закрыл дверь и сел на стул рядом.
- Внучка, - глухо ответила Алекс, уже не отрывая взгляд от бабушки, которая впервые казалась ей так далеко.
- Вы, я так понимаю, не знали, что позавчера у Василисы Евгеньевны случился сердечный приступ? - с сочувствием спросил он, и Алекс отрицательно покачала головой, врач продолжил, - Шансы есть, но они не велики. Мы делаем все, что в наших силах, но от инфаркта никто не застрахован.
- Она приходила в себя? - голос Алекс сейчас был чужой, низкий, едва слышимый.
- Нет, но состояние улучшается. Сердечный ритм пришел в норму.
Алекс поджала губы и с ненавистью к судьбе покивала. Бабушка при смерти, а она даже не может навещать ее, как-то помочь, просто быть рядом.
- Вы живете здесь? Я сообщу вам, если состояние улучшится.
- Я не живу здесь, мне придется уехать сегодня.
- У Василисы Евгеньевны есть ещё родственники?
- Нет.
Это нет долго не будет выходить у нее из головы как то, что оборвало последнюю нить между ними. Она осталась совсем одна, а убеждать себя в том, что все будет хорошо, не было сил. Инфаркт никого не щадит.
Некоторое время Алекс сидела рядом с Василисой, пока не стало совсем невыносимо. Она поднялась и, последний раз посмотрев на ее лицо, попрощалась и вышла из палаты. Она не могла смириться. Хотелось злиться и рыдать. Гнев перемешался с горем, и она совсем не знала, что делать дальше. Пропал всякий интерес ко всему, что вокруг нее происходит.
Оставался всего час. На улице Алекс позвонила Ане. В ином случае она бы сильно нервничала перед предстоящим разговором, но сейчас ей было все равно.
- Алекс, - голос Ани звучал зло и обрадовано сразу, - Я звонила тебе немыслимое количество раз, ты как сквозь землю провалилась. Знала бы, на что пришлось пойти моим родителям, чтобы полицейские от нас отвязались.
- Ты в порядке? - у Алекс упал камень с души.
- Сейчас да, но ты бы знала, чего нам это стоило! - она почти кричала.
- Дело правда закрыто? Тебе не нужна помощь?
- Да, но тебя будет искать полиция, как соучастницу ДТП. Где ты пропадала все это время?
- Уехала за город к тете. Я рада, что у тебя все в порядке, - Алекс сбросила, так и не дослушав, что ответила ей Аня. У нее не было сил на долгие разговоры, а после того, как она удостоверилась, что Аня в порядке, в них пропала всякая необходимость.
Девушка выдохнула облачко пара и подняла голову вверх. Все, что она видела перед собой, это небо, его изнанку. Больше у нее ничего не было, она ничего не могла разглядеть. На нее опустился последний туман, который заполнил все, и сквозь него невозможно было что-либо разглядеть. Алекс нервно ходила кругами, чувства не обманывали, она плакала, в груди все разрывалось от боли несправедливости. Ещё вчера она думала, что бабушка будет ее единственным спасением, единственным светом, но она потухала на глазах.
Девушка шла по улицам, только успевая вытирать рукавом глаза от слез. Наверняка, он уже совсем черный от туши. Она дошла до парка. До того самого, через который совсем недавно ходила в школу. Он слишком поменялся всего за несколько дней, но в парке ничего не изменилось. Озеро стало ещё глубже, а деревья слишком маленькими. На одну из скамеек Алекс села и расплакалась. На этой дороге почти никого не было и предоставилась возможность остаться одной. В квартиру вернуться Алекс не могла.
Может, шанс на выздоровление есть, но она старательно его не видела. Не могла заметить его среди всех остальных проблем.
Теперь осталась только она. И на этом свете Алекс больше ничего не держало. Инфаркт бабушки запустил триггер ее нежелания ко всему, бессилия и равнодушия.
Этим вечером для нее все было бесследно утеряно.
Алекс, пересилив себя, вытерла глаза и постучалась к Джонану. Было намного позже, чем 11. Свет в коридоре давала одна тусклая лампа, и красное лицо Алекс не было так заметно в полумраке, который царил ещё и в комнате Джонана. Он опускал футболку, когда девушка, не поднимая головы, протянула камень.
- Ну как?
Алекс сунула ему в руку камень и развернулась, чтобы уйти к себе в комнату, но он удержал ее за плечо.
- Что случилось? - намного требовательнее произнёс он.
Алекс молчала. Не осталось сил на слезы, на слова, на возражения. Она стояла, дрожа всем телом. Она все это время не скидывала его руку.
В один момент парень притянул ее в комнату и закрыл дверь. Он без смысла ходил из стороны в сторону, пока не включил тусклую лампу у кровати.
- Александра, - тихо произнёс он, не зная, с чего начать.
- Я не хочу больше жить, - она сказала это вслух, и сама удивилась, как легко это вышло, - Я не хочу жить так.
Молчание. Джонан подошел ближе и остановился за ее спиной:
- В чем дело?
Алекс даже не осталось сил злиться на себя за эти слова. Она стояла посреди комнаты с опущенной головой и просто хотела уйти.
Джонан сделал шаг и повернул ее за плечи к себе. Только сейчас увидел заплаканные глаза и мрачное одинокое выражение лица и, казалось, впервые растерялся.
- Я потеряла все, - глухо, сквозь слезы проговорила Алекс.
- Где ты была? - он внимательно следил за изменениями в ее лице, возможно, даже сочувственно. Он совсем не знал, как по-настоящему успокоить девушку. Истерики Вэи - это ничто, по сравнению с тем, какие мучения испытывала сейчас Алекс. И она совсем не кричала, ничего не ломала, а молча терпела все, что скинула на нее жизнь. И это уже стоило уважения. Он прижал ее к себе.
Алекс выдохнула от неожиданности и вырвалась из объятий. Она начала плакать.
- Прекратите меня хватать! - в сердцах выкрикнула она, - Я вам не очередная игрушка, которая будет делать все, чтобы кому-то понравиться.
Ей стало тяжело говорить из-за слез, и она закрыла лицо руками, садясь на пуфик перед кроватью. Она больше не поднимала лица, уткнувшись себе в колени, и тихо всхлипывала.
Джонан был в смятении и растерянности и впервые чувствовал себя настолько неправым. Он аккуратно присел рядом и замолчал.
Проходили минуты, а он сидел рядом и ни на секунду не отворачивался. Алекс не замечала его присутствия и совсем скоро даже то, что находится в его комнате.
Она вытерла глаза и посмотрела сквозь руки вперед. Джонан сидел, оперевшись об пуфик, его глаза были закрыты. Алекс не ожидала, что он будет молчать так долго, так ещё и, похоже, уснет. Она смотрела на его серьёзное уставшее лицо и не верила, что он ей помогает. Что для такого, как он, она не пустое место, как все остальные поклонницы богатого красивого брюнета.
Умывшись холодной водой, Алекс вернулась в комнату. Джонан все ещё спал. Его голова в неудобном положении лежала на руке, а волосы съехали на лицо. Теперь он точно уснул. Только Алекс не смогла уйти. Она разбудила его своим внезапным возвращением на два часа позже обещанного времени, так ещё и заставила уснуть на полу. И Аманда до сих пор не ворвалась в ее комнату...
Девушка присела рядом и убрала его волосы с лица. Они оказались мягкими и идеально прямыми. Он не просыпался, пришлось потрясти его за плечо. Парень зашевелился только после того, как Алекс шепотом позвала его.
- Рассказывай, - спросонья произнёс он и встал, пошатываясь в разные стороны.
- Иди спать, - так же обессилено произнесла Алекс и подтолкнула его к кровати.
Джонан сел на край и потер глаза:
- Я не отпущу тебя, пока не скажешь, что это неправда.
- О чем? - она стояла рядом, скрестив руки на груди.
- Ты не хочешь жить, - он отдал камень и потёр глаза освободившимися руками, - Оставь себе.
- Не переживай. Завтра утром ты увидишь меня такой же, как обычно, - она подошла к двери, сжимая камень в кулаке.
- Александра, - Джонан снял футболку и кинул ее на стул, - Я не встречал ещё таких сильных людей.
Он лёг на кровать и сразу уснул, не дождавшись, пока Алекс ответит или уйдёт. Она некоторое время смотрела на него, на его узкую талию и накаченный пресс, широкие плечи и в какой-то момент совсем забыла, что впервые он был совсем другим. Его напускное равнодушие - лишь прикрытие чему-то более личному, но сейчас трудно было определить, чему именно.
Алекс выключила лампочку и вышла. Прежде думая тоже лечь спать, она не смогла уснуть до самого утра.