Ночью склад ограбили.
Ночью Аня проснулась от жажды. Спросонья накинула на плечи тонкую кофту и босиком вышла в коридор, направляясь к кувшину с водой. Глотнув пару раз, почувствовала, как пересохшее горло наконец отпускает.
Когда обернулась, заметила Антона Вячеславовича. Он тихо захлопнул входную дверь и, казалось, только сейчас осознал, что не один. Скрестив руки на груди, мужчина смерил её взглядом, но ничего не сказал. Аня тоже не спешила с расспросами. Ну вернулся и вернулся, может, обход территории делал, а может, просто дышал ночным воздухом. Не её это забота.
Она уже собиралась закрыть за собой дверь, когда его голос прозвучал неожиданно низко и отчетливо:
– Завтра к нам ещё одного врача направят. Прибудет утром.
Аня замерла. На секунду ей показалось, что воздух в комнате сгустился, став тяжёлым, словно перед грозой.
– А меня назад, на расстрел, – почти машинально бросила она, не особо вдумываясь в свои слова.
И тут же поняла, что перегнула.
Антон Вячеславович поднял бровь, его лицо словно высекли из камня. Молчал он долго, пристально разглядывая её, как будто пытался разгадать, шутит она или всерьёз.
– Ты чего, Панова, совсем спятила? – наконец произнёс он, качая головой.
Аня нервно усмехнулась, пожав плечами.
– А разве не так? Меня сюда не по доброй воле привезли, да и оставили не из-за нехватки кадров.
– Никто тебя никуда не отправляет, – спокойно, но твёрдо ответил он. – Спи. Утро вечера мудренее.
– Вы так говорите, будто у меня есть выбор, – пробормотала она, но спорить не стала.
Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и пару секунд просто стояла, вглядываясь в полутень комнаты. Голова тяжело гудела от усталости, а на душе скребли кошки, но разбираться с этим Аня решила оставить на потом. Не сейчас. Сейчас хотелось только одного – забыться сном.
Она без лишних раздумий рухнула на кровать, не заботясь о том, как небрежно скрутились одеяло и подушка. Вопросы о будущем – расстрел, война, новый врач – всё это её волновало, но, пожалуй, уже завтрашняя Аня будет с этим разбираться. Нынешняя же больше всего на свете хотела просто закрыть глаза и провалиться в небытие до утра.
Даже если впереди её ждала неизвестность, даже если завтрашний день готовил что-то новое – пускай. Она разберётся. Но потом. А сейчас сон был её единственным союзником.
Утро началось сумбурно. Аня, ещё толком не проснувшись, уже металась по комнате, словно курица, которую выгнали из гнезда. Вишневецкого, разумеется, дома не оказалось – куда-то ушёл по своим важным мужским делам, а ей предстояло самой разбираться со своим гардеробным кризисом.
Она открыла сумку и тут же нахмурилась. Всё, что попадалось под руку, явно не годилось для работы. Когда она собиралась в дорогу, то и в мыслях не было, что окажется здесь, в лагере, да ещё и в качестве врача. Она брала платья с расчётом на другое – на визит к подруге, у которой, между прочим, был старший брат. Очень даже интересный молодой человек. Вот для него-то Аня и подбирала лучшие наряды: и платье в цветочек – для скромного очарования, и в горошек – для кокетливой игривости, и ещё парочку на всякий случай. Кто ж знал, что вместо романтических приключений её ждут совсем другие?
Теперь эти наряды казались насмешкой. Выйти к пациентам в праздничном платье с рюшечками? Да после такого можно не только уважения лишиться, но и прозвища какого-нибудь нелепого заработать. Но, как назло, все её более-менее простые вещи были лёгкими, будто для тёплого лета, а на улице уже осень заявляла о своих правах.
– Ну и ладно, – пробормотала Аня, вытаскивая самое скромное из возможного.
Платье было тонкое, но хоть без лишних украшений. Она быстро натянула его, поёжилась от холода, но твёрдо решила, что лучше замёрзнуть, чем выглядеть как наряженная кукла. В конце концов, она здесь не для того, чтобы красоваться, а чтобы работать. Хотя где-то в глубине души всё ещё таилась небольшая обида – ведь могла же сейчас сидеть у подруги, пить чай с вареньем и строить глазки её старшему брату. Но нет, судьба распорядилась иначе.
На рабочем месте Аню ждал сюрприз. В её небольшом медицинском уголке уже сидел мужчина, явно не из местных. Лет тридцати, может, ближе к сорока, подтянутый, с аккуратными чертами лица, он был полностью погружён в бумаги, что-то внимательно изучая.
Аня остановилась на пороге, чуть прищурившись. Ну вот и он, долгожданный подкрепляющий отряд в лице одного-единственного врача. Хотя... врач ли?
– Здравствуйте, а вы новый доктор? – спросила она, натягивая халат на плечи и пытаясь рассмотреть его получше.
Мужчина, казалось, даже не заметил её появления. Или заметил, но не счёл нужным отреагировать. Он спокойно закончил читать очередной лист, аккуратно сложил бумаги и только потом поднял на неё глаза. Взгляд был оценивающий, но не грубый – скорее профессиональный, как будто он прикидывал, справится ли она с работой или свалится в обморок от первой же ранки.
– Судя по всему, теперь да, – спокойно ответил он. Голос ровный, уверенный, без тени сомнений. – Вы, я так понимаю, Панова?
– Ага, она самая, – пожала плечами Аня. – Судя по всему, будем работать вместе?
Мужчина кивнул, снова взяв бумаги.
– Будем. Меня зовут Александр Сергеевич. Давайте сразу определимся, кто за что отвечает. Тут у вас, мягко говоря, не райский санаторий, так что придётся работать быстро, чётко и без паники.
Аня вздохнула. Ну конечно. Никаких вам «приятно познакомиться», «как вы тут вообще оказались» и прочих банальностей. Всё сразу по делу.
– Замечательно, – пробормотала она, закатывая рукава. – Значит, вы у нас строгий и серьёзный, а я буду милой и заботливой. Разделение обязанностей понятно.
Александр Сергеевич усмехнулся, но комментировать её слова не стал. Вместо этого он протянул ей один из листов.
– Это список всех воспитанников. Каждое утро и вечер нужно проверять их на наличие ран, строго по списку. – Он чуть наклонил голову, приглашая её подойти ближе. – Будем вести учёт, отмечать галочками, кто есть, кого нет, и фиксировать любые повреждения.
Аня кивала, вчитываясь в фамилии. Бумага была аккуратно исписана ровным почерком, без помарок. Ей даже показалось, что этот человек с его собранностью и педантичностью не совсем вписывался в общую картину их сурового быта.
– Всё понятно? – уточнил Александр Сергеевич, заметив, как она морщит лоб.
– Да, да, просто пытаюсь запомнить, – пробормотала она, пробегаясь глазами по именам.
– Не старайтесь запомнить сразу, – спокойно заметил он. – Главное, чтобы знали, где найти список и не забывали проверять детей.
Говорил он ровно, без раздражения, сдержанно, но в голосе слышалась чёткая уверенность. Казалось, что он привык работать с новенькими и знал, как донести информацию, не пугая и не давя авторитетом.
– Понимаю, что вы ещё совсем зелёная, – продолжил он, опуская взгляд на бумаги. – Но в этом нет ничего страшного. Если что-то будет неясно – спрашивайте, разберёмся.
Аня вскинула голову, чуть удивлённо взглянув на него.
– Вы, значит, терпеливый наставник?
Он усмехнулся, но глаза остались серьёзными.
– Не терпеливый, а практичный. Если кто-то что-то не знает – проще объяснить сразу, чем потом разбираться с последствиями.
Аня хмыкнула, складывая бумаги.
– Логично.
Александр Сергеевич посмотрел на неё с лёгким прищуром, словно пытался прочитать, насколько она поняла серьёзность их работы.
– Тогда начинайте, – сказал он, подавая ей карандаш. – Первую проверку проведёте сегодня утром. Я посмотрю, как справитесь.
Сказал спокойно, без нажима, но Аня почему-то восприняла это как вызов. Ну, проверка так проверка. Не боги горшки обжигают, разберётся.
Мужчина встал, пропустил её вперёд, и они вместе вышли на улицу.
А там уже стояла шеренга мальчишек – кто по стойке смирно, кто переминался с ноги на ногу, озорно пихая соседа локтем. Антон Вячеславович и Дядя Паша внимательно осматривали их, что-то обсуждая между собой. Угрюмые, сосредоточенные, они казались какими-то каменными глыбами на фоне живых, юрких подростков.
Аня невольно поёжилась. Вокруг все были в тёплых куртках, бушлатах, даже Александр Сергеевич накинул свитер, а она… Она, дура, вот уже несколько минут стояла в своём тоненьком халате и пыталась делать вид, что ей не холодно.
– Совсем замёрзла, что ли? – пробормотал Александр, бросив на неё мимолётный взгляд.
– Нет, что вы, – буркнула она, поджимая руки к груди. – Закаляюсь.
Мужчина хмыкнул, но ничего не сказал.
В толпе кто-то присвистнул, завидев молодую докторшу, но быстро получил подзатыльник от ближайшего военного.
– Заткнись, Казанова, – раздалось недовольное. – Сдохнуть хочешь?
Аня вспыхнула и постаралась сделать вид, что ничего не услышала. Но, судя по тому, как Александр Сергеевич скосил на неё взгляд, он тоже всё прекрасно понял.
– Работайте, – только и сказал он, чуть усмехнувшись, но уже более серьёзно. – По списку.
Аня шумно выдохнула, сжимая в руках карандаш, и сделала шаг вперёд.
Александр Сергеевич шагал впереди, уверенно и громко отдавая команды:
– Руки!
Парни тут же подчинились, но дальше он не вмешивался, предоставляя Ане возможность работать самостоятельно.
Она двигалась медленно, внимательно осматривая каждого. Ладони – царапины, ссадины, порезы – всё это нужно было записывать. Открывала список, сверяла фамилии, ставила галочку.
Дойдя до самого маленького на вид мальчишки, Аня слегка наклонилась, улыбнулась:
– Как звать-то тебя?
Мальчик невозмутимо подставил руки, позволяя её изучать:
– Никита.
– Ну, Никита, на что жалуемся? – подняла на него глаза она, всё ещё с той же доброй улыбкой.
Мальчишка даже бровью не повёл, ответил с тяжёлой взрослой серьёзностью:
– На жизнь, Анна Юрьевна.
Аня хмыкнула, кивнула, словно полностью разделяла его боль, и двинулась дальше.
Многих из этих ребят она пока знала только по фамилиям в списке, лица путались, имена ускользали. Приходилось постоянно переспрашивать, сверять, запоминать.
– Фамилия? – спросила она у уже знакомого мальчика.
– Тяпкин.
– Руки покажи, Тяпкин.
– А вы мне что за это дадите?
– Пинок под зад, — невозмутимо ответила Аня.
Парень фыркнул, но руки протянул. Всё так же – ссадины, мозоли, пара неглубоких порезов.
– Где поцарапался?
– В лес бегали, с корягой подрался.
– Ну и кто победил?
– Коряга.
– Запомню тебя, Тяпкин, – усмехнулась она, ставя очередную галочку.
Процесс шёл медленно, но уверенно. Она постепенно начинала различать этих парней не только по записям в бумагах, но и по голосам, взглядам, ухмылкам. А вот они её уже запомнили. Аня чувствовала это по редким смешкам, по взглядам, которыми её провожали, пока она двигалась вдоль строя.
– Руки! – снова громыхнул Александр Сергеевич, и Аня непроизвольно дёрнулась.
Чем дальше шла проверка, тем больше ей казалось, что этот новый врач здесь не просто так. Слишком уверенно себя ведёт, будто уже не раз работал в таких условиях. Или, может, он был военным медиком?
Она отогнала ненужные мысли и остановилась перед парнем, которого невозможно было не запомнить. Маэстро.
Фамилия у него, конечно, была другая, но в её голове он уже прочно закрепился под этим прозвищем. Запоминающаяся внешность, длинные пальцы, которые явно больше привыкли щипать струны, чем держать оружие. В отличие от других, не ухмылялся похабно, не свистел ей вслед.
Аня прищурилась, разглядывая его.
– Фамилия? – спросила она, делая вид, что не запомнила его.
– Левин, – без лишних слов ответил он, протягивая руки.
Она взглянула на его ладони, потом на ногти — чуть длиннее, чем нужно.
– Левин, ногти подстричь.
Парень слегка улыбнулся.
– Это для гитары, Анна Юрьевна. Без них не сыграешь как следует.
Аня вскинула брови.
– Ну, если так, могу устроить концерт, пока тебе их здесь другим методом укорачивать будут.
Маэстро коротко выдохнул, сдаваясь:
– Ладно-ладно, сдамся без боя. К вечеру всё исправлю.
– Вот и хорошо, – удовлетворённо кивнула Аня и двинулась дальше, но заметила краем глаза: он смотрит ей вслед, чуть склонив голову, будто хочет запомнить её движения.
Аня прищурилась, внимательно разглядывая вытянутые руки.
– Константин Аркадьевич Чернов, – с усмешкой произнёс блондин, чуть наклонив голову.
Звучало это так торжественно, будто он не перед врачом стоял, а представлялся какой-нибудь важной персоне. Хотя, судя по тому, как он держал руки – чуть выше её головы, – важным он себя и ощущал.
Она тяжело вздохнула, сцепила пальцы на его запястьях и, без особых церемоний, потянула руки вниз.
На тыльной стороне одной из них была та самая наколка, которую она ещё вчера разглядывала. Аня невольно провела пальцами по коже, слегка нахмурившись.
– Болит, что? Константин Аркадьевич.
– Нет, – ответил он безразлично, но взгляд его стал внимательнее.
– Ну и хорошо, – пробормотала она, убирая руки. – Хотя, если заболит, ты же мне не скажешь.
Кот не ответил, только усмехнулся.
Последним в строю оказался тот, кого Аня меньше всего хотела видеть, – Студер. Парень вскинул руки резко, грубо, будто не на проверку встал, а на бой. В итоге одной ладонью задел её по щеке.
Аня даже не успела среагировать, но вот Александр Сергеевич оказался куда проворнее. Одним движением он врезал парню кулаком в живот, заставляя того рефлекторно согнуться пополам. А следом в дело вступил и дядь Паша, который уже привычно отвесил Студеру свой фирменный "дядь-Пашинский" лещ.
Парень выпрямился, зло зыркнул на Аню, но руки всё же оставил поднятыми, будто в насмешку.
Аня ничего не сказала. Она не собиралась устраивать сцен или показывать, что её хоть как-то задел этот жест. Просто внимательно осмотрела его руки – даже пальцем не притронулась, – после чего молча протянула бумаги Александру Сергеевичу.
– Осмотр окончен, – коротко сообщила Аня, передавая список Антону Вячеславовичу. Голос у неё был ровный, но на самом деле хотелось как минимум закатить глаза, как максимум – уйти обратно в кровать. – Больных и раненых нет, трое отсутствуют.
Антон Вячеславович вздохнул, провёл ладонью по лицу, словно собираясь с силами, и обвёл взглядом стоящих перед ним мальчишек.
– И где остальные?
Ответом была гробовая тишина. Парни отворачивались, ковыряли носками ботинок землю, глядели в небо, будто рассчитывали, что ответ прилетит оттуда.
– Ночью склад ограбили, – внезапно сообщил дядь Паша, почесав затылок.
Аня быстро посмотрела на Александра Сергеевича, надеясь увидеть на его лице хоть какое-то объяснение происходящему, но он только пожал плечами с выражением «я здесь ни при чём, не спрашивайте меня».
А потом она заметила, как кто-то из мальчишек едва заметно кивает куда-то в сторону. Ещё один не сдержал смешок.
Проследив за их взглядами, Аня сначала ничего не поняла, а потом...
Ну... сказать, что она охренела, – это ничего не сказать.
На вершине холма, гордо возвышаясь над всем этим бедламом, стояли трое пропавших парней. И светили голыми задницами.
Аня резко закрыла лицо руками.
– Господи, за что…
– Опа, вот и беглецы, — хмыкнул Александр Сергеевич, засунув руки в карманы.
Антон Вячеславович медленно, очень медленно повернул голову в сторону этой фееричной картины. Несколько секунд просто смотрел, потом также медленно выдохнул, будто набирался терпения.
Карпов, почесав затылок, шагнул ближе к начальнику, явно собираясь что-то спросить, но в последний момент передумал и просто тяжело вздохнул.
– Чего делать-то будем? На низ спускать? – всё же решился он, глядя на Антона Вячеславовича как на высший суд.
– Погодь. Сначала откормим, а там видно будет, – философски заметил Вишневецкий, прикуривая сигарету.
Аня моргнула.
Что значит "на низ"?
Каким-то шестым чувством она понимала: сейчас происходит что-то странное, но пока не могла сложить кусочки мозаики воедино.
Парни, будто ничего необычного не произошло, начали расходиться на завтрак, а Аня, вместо того чтобы последовать их примеру, поспешила за Антоном Вячеславовичем.
– Антон Вячеславович, а что значит "на низ спускать"? – быстро зашагала рядом, стараясь поспевать за начальником.
– Оно тебе не надо, – бросил тот, не сбавляя темпа и закуривая.
– Как это не надо? Мне всё надо, – возмутилась Аня, но мужчина, как нарочно, ускорил шаг.
– Как узнаешь – спокойнее спать не будешь, – добавил вдруг Александр Сергеевич, который всё это время шёл чуть позади, наблюдая за их диалогом с явным интересом.
– Это угроза или совет? – скептически посмотрела на него Аня.
– У нас тут это одно и то же, – невозмутимо ответил он и, обогнав её, ушёл вместе с начальником.
Аня остановилась, уперев руки в бока.
Ну и прекрасно.
Если бы кто-то в городе сказал, что она будет гоняться за мужиками с расспросами о том, почему каких-то троих голых идиотов хотят спустить на какой-то "низ" она бы не поверила.
Теперь она стояла и думала: надо ли ей вообще знать ответ? Вроде бы логика подсказывала, что не надо, но вот любопытство уже закатывало рукава, хрустело костяшками пальцев и готовилось взять дело в свои цепкие лапы.
С другой стороны, есть вопросы, ответы на которые могут разрушить твой хрупкий внутренний мир. Вдруг она узнает что-то такое, после чего ей придётся срочно сбегать исповедаться, запить чаем и лечь под одеяло? Хотя одеяла у неё нет, так что даже это ей не поможет.
Аня постояла ещё секунду, глубоко вдохнула, выдохнула и, словно пуля, рванула в столовую. Раз уж ей суждено узнать, что именно означало загадочное "спустить на низ", то лучше сделать это быстро.
Теперь оставалось самое сложное: выяснить у местных авторитетных источников, но так, чтобы не выглядеть слишком подозрительно. Ну, нельзя же просто подойти и заявить: "Парни, а что у вас за странные обряды тут, а?".
Поэтому, держа в голове этот важный момент, Аня бодро схватила тарелку со злополучной кашей, с энтузиазмом, которого сама от себя не ожидала, и твёрдой походкой направилась туда, где, по её расчётам, должен был сидеть Тяпкин.
Если есть Тяпкин, значит, где-то поблизости будет и его свита. Эти ребята знали всё. Они, как местные вестники, разносящие новости быстрее, чем чай остывает.
И точно. Стоило ей зайти, как взгляд тут же выцепил узнаваемую макушку, торчащую над остальными, будто маяк для потерявшихся кораблей. Вот он – центр местной аналитики и сплетен.
Не сбавляя шаг, она подошла, аккуратно лавируя между столами и стараясь не поскользнуться на каком-нибудь злополучном пятне, которые неизбежно присутствовали в каждой уважающей себя столовой.
– Ну что, ребята, – с самой дружелюбной улыбкой, на которую была способна, уселась она рядом, – как жизнь молодая?
Кот, который до этого лениво ковырял ложкой в своей каше, медленно поднял глаза и смерил её взглядом. Он явно что-то заподозрил.
– Что-то вынюхиваете, Анна Юрьевна?
– Да чтоб я? – с преувеличенным возмущением округлила глаза Аня. – Да ни в жизнь!
– Ну-ну, – хмыкнул Маэстро.
– Чисто интереса ради, – с лёгкой улыбкой подалась она вперёд. – А что значит "спустить на низ"?
Тяпа шумно выдохнул, отложил ложку и посмотрел на неё с выражением человека, который уже морально устал от жизни, а ему ещё объяснять очевидные вещи. Он потер лицо рукой, задумался, потом махнул рукой кому-то из парней, мол, объясните ей кто-нибудь, а то у меня сил уже нет.
– А вам, Анна Юрьевна, это ни к чему, – сказал Кот, засовывая в рот ложку и поглядывая на неё с таким видом, будто тема была закрыта раз и навсегда.
По столу прокатилась короткая тишина. Тяпкин углубился в созерцание своей каши, Черта внезапно заинтересовала стена, а Маэстро… Маэстро смотрел прямо на неё, чуть склонив голову и лениво улыбаясь, будто ждал, что она сделает дальше.
Аня выдохнула, расправляя плечи, но хмурые брови выдавали её раздражение.
– Чернов, я, кажется, не у вас спрашивала.
Кот ухмыльнулся, не отводя взгляда.
– Да хоть у всей столовой, Анна Юрьевна. Ответ будет тот же.
Аня скользнула взглядом по сидящим за столом. Сначала на Тяпкина, но тот продолжал с маниакальной сосредоточенностью мешать кашу, будто в ней открылся новый философский смысл. Потом на Черта – но тот по-прежнему изучал стену, как будто впервые её видел.
И, наконец, на Маэстро.
Он, в отличие от остальных, не пытался спрятаться за ложкой или предметами интерьера. Напротив – его взгляд был направлен прямо на неё, спокойный, чуть ленивый, но при этом проницательный.
– Даже если я просто хочу знать? – осторожно спросила она.
– Особенно если, – ответил он, улыбаясь чуть шире.
Панова опустила глаза, лениво ковыряя ложкой кашу. Аппетит сдуло, как ветром, оставив только тяжёлый комок в горле. Без слов она придвинула свою миску к Тяпкину, а тот, даже не поднимая головы, просто подвинул её поближе – благодарность в их мире была делом лишним.
Аня взяла кусок хлеба, медленно отломила маленький кусочек, затем ещё один. Жевала долго, будто этот хлеб мог помочь ей переварить не только еду, но и мысли, которые навалились, как снежный ком.
Когда последняя крошка исчезла во рту, она резко встала, стул недовольно скрипнул по полу.
Не глядя ни на кого, направилась к выходу, чувствуя на себе взгляды, но останавливаться не собиралась.
Медпункт. Сейчас ей просто нужно было туда. Пусть это выглядело как бегство, но хоть там никто не станет ей намекать, что ей «не надо это знать».