Глава шестая
Зал собраний столпов погрузился в напряженное молчание. Ренгоку и Гию, вернувшиеся с миссии, стояли в центре, их отчет уже прозвучал. Теперь слово было за остальными.
Первым, как всегда, нарушил тишину Санеми Шинадзугава. Его кулак с грохотом обрушился на деревянный пол.
– Идиотизм! Выпускать этого монстра на задания?! Он мог разорвать вас обоих! – Его глаза пылали яростью, устремленные на Убуяшики, который сидел напротив. – Мы должны немедленно его обезглавить, пока он не перешел на сторону Кибутсудзи!
– Согласен, – холодно отозвался Обанай Игуро, его змея шипела на его плече, повторяя настроение хозяина. Его пронзительный взгляд скользнул по Ренгоку и Гию. – Сам факт сокрытия его природы – предательство. Демон есть демон. Это жестокие существа без капли человечного.
– О-о-о?.. – тоненький голосок Муичиро Токито прозвучал рассеянно. Туманный столп смотрел в пустоту, его взгляд был пустым. – Есть демон, нет демона... Какая разница? Если он убивает других демонов, то проблема решается сама собой. Или нет? Я, кажется, забыл, о чем мы вообще говорим...
– Грр... А-а-а... Прости, Милосердный Будда, прости за эти грешные мысли! – Гёмей громко всхлипнул, ударяя себя кулаком в лоб. – Но как... как мы можем допустить такое?! Нечисть, оскверняющая наши ряды... Это грех! Великий грех!
– Уничтожить? – переспросила Мицури и наклонилась вперёд. – Но он же спас Ренгоку-сан и Томиока-сан! Разве это не важно? И потом... он, наверное, очень сильный, раз смог так быстро справиться с тем демоном! А как он выглядел в своей настоящей форме? Он был красивым или... страшным?
– Красота здесь не имеет значения, Мицури, – резко произнесла Шинобу Кочо. На ее губах играла неизменная улыбка, но глаза оставались холодными. – Вопрос в другом. Можно ли ему доверять? Я, как врач, крайне заинтересована в его изучении. Никогда не встречала гибрида демона и человека, – Она посмотрела на Убуяшики. – Ояката-сама, было бы крайне неразумно уничтожать такой уникальный образец.
– Образец?! – взревел Санеми. – Ты слышала себя, Кочо?! Мы говорим о существе, которое пьет человеческую кровь!
– Он не пьёт, – тихо прозвучал голос Гию. Все взгляды обратились к нему. Он стоял, скрестив руки, а его лицо было невозмутимым. – За всё время совместных миссий я не видел и намека на это. Он не употребляет пищу вместе с нами, но и жертв вокруг него нет.
– А ты уверен, что он просто не делает это тайно? Ты же не можешь следить за ним день и ночь, – язвительно спросил Обанай.
– Я уверен в своих наблюдениях, – произнёс Гию.
Ренгоку, молчавший до этого, внезапно громко заговорил, приковав к себе всеобщее внимание:
– Ояката-сама! Его действия в тот день спасли наши жизни! Он сознательно встал под удар, чтобы защитить меня! Он боролся с демоном внутри себя, и в тот момент его воля была сильнее его инстинктов. Я не могу назвать его врагом!
– Вот именно, что боролся, Ренгоку! – громко сказал Санеми. – Один срыв – и он выпотрошит целую деревню!
В зале вновь поднялся шум, столпы заговорили одновременно, их голоса смешались в хаотичный гул споров, обвинений и редких попыток возразить.
Тихий хлопок в ладоши заставил всех разом замолчать. Убуяшики сложил руки на коленях. Его слепые глаза обвели собравшихся, и каждый почувствовал на себе тяжесть этого взгляда.
– Я услышал все ваши аргументы, – его голос был подобен тихому звону колокольчика. – Ваши страхи обоснованны, ваша ярость понятна. Но ответьте мне на один вопрос: разве наша цель не в том, чтобы уничтожить Кибутсудзи любыми средствами?
Он сделал небольшую паузу. Столпы переглянулись и кивнули друг другу.
– Куросава – это оружие. Острое, опасное, способное ранить того, кто им владеет. Но в битве с абсолютным злом мы не можем позволить себе роскошь отбросить любой клинок лишь потому, что он неудобен в руках. Он ненавидит демонов не меньше нашего, ибо видит в них часть самого себя, которую презирает.
– Но, Ояката-сама... – начал Обанай.
– Я принял решение, – мягко, но не допуская возражений, сказал Убуяшики. – Куросава остается в составе Орденa. Он будет участвовать в миссиях под моим личным наблюдением и контролем столпов, которых я назначу, – Он повернул голову в сторону Санеми и Обаная. – Ваша бдительность делает вас сильнее, так направьте ее на наблюдение за ним. Если он сделает хоть один неверный шаг... вы получите право поступить с ним по своему усмотрению.
Затем он повернулся к Шинобу.
– Кочо, вы можете проводить свои исследования, но только с его согласия и без угрозы его жизни. Он не просто демон, а наш союзник и его жизнь принадлежит ему.
Наконец, его лицо обратилось к двери, ведущей в сад.
– Войди, Куросава.
Дверь беззвучно открылась. На пороге стоял он, в своем обычном облике и в черном хаори. Его взгляд был пустым и измученным. Он слышал каждое обвинение своих товарищей.
Куросава молча вошёл и опустился на одно колено перед Убуяшики, склонив голову.
– Ты видел лица своих союзников, – тихо произнёс Кагая. – Ты слышал их голоса. Твоя жизнь отныне – это твое искупление. Докажи им, что они ошибаются. Не словом, а делом.
Куросава поднял взгляд. Его глаза, темные и бездонные, медленно обвели столпов: яростный взгляд Санеми, холодный – Обаная, любопытный – Шинобу, полный слез – Химеджимы, рассеянный – Токито, сочувственный – Мицури, сосредоточенный – Гию и пламенный, полный сложных эмоций – Ренгоку.
– Я докажу, – был его единственный ответ.