Его тихая война

Ночь в Ава'атлу была тихой, но неспокойной. Океан дышал ровно и глубоко, волны мягко перекатывались по песку, а тёплый ветер проходил сквозь стены маруи, шевеля подвешенные раковины. Они тихо звенели — едва слышно, как будто сами боялись нарушить эту ночь.

Внутри маруи семьи Салли горела маленькая лампа из светящегося коралла. Её мягкий голубоватый свет ложился на стены и лица. Джейк сидел у входа, опершись спиной о деревянную стойку. В руке у него была небольшая глиняная чаша. От неё шёл терпкий запах — крепкий напиток народа Меткайина, который они иногда пили после тяжёлых дней.

Он сделал медленный глоток. И почти сразу почувствовал, как чаша резко исчезла из его руки. Нейтири стояла перед ним, уже держа её.

— Хватит, — сказала она тихо. Её голос не был злым. Но в нём было напряжение, которое невозможно было не услышать.

— Я ещё не закончил, — устало ответил Джейк.

— Закончил, — она поставила чашу в сторону. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. И в этот момент у входа в маруи появилась третья фигура.

Элайни.

Она держала в руках небольшой свёрток из листьев. Внутри были травы и мази, которые дала ей Ронал — снадобья для плеча Нейтири. Элайни остановилась у входа, сразу почувствовав, что что-то не так. Воздух в маруи был тяжёлым.

— Я принесла... — тихо начала она, поднимая свёрток. — Ронал сказала, что это поможет сменить повязку.

— Не нужно, — сказала она коротко, даже не посмотрев на неё.

— Но рана... — Элайни замерла.

— Я сказала не нужно, — в её голосе прозвучала резкость, которой Элайни никогда раньше у неё не слышала. Она медленно опустила руки.

— Хорошо... — тихо сказала она, но уходить не стала. Она осталась стоять у входа, потому что чувствовала: разговор между Джейком и Нейтири только начинается. И через секунду Нейтири снова заговорила. Её голос стал тихим, но тяжёлым.

— Иди к нему, Джейк... — сказала она. — Или потеряешь младшего сына, — слова прозвучали, как камень, упавший в воду. Джейк устало провёл рукой по лицу.

— Мне нечего ему сказать.

— Не надо винить Ло'ака, — сказала она, медленно повернувшись к Джейку . — Ты говорил, что защитишь их. Что сможешь...

— Я думал, что здесь безопасно, — Джейк медленно поднял на неё взгляд. И в этот момент Нейтири сорвалась.

— Нетейам чуть не умер! — слова прозвучали громко, почти криком. — Теперь мы теряем Ло'ака из-за Паякана.

— Что ты хочешь этим сказать? — его голос стал жёстче и он резко выпрямился. — Что я виноват?

— Ты сказал, что сможешь защитить семью, — Нейтири шагнула ближе. Её глаза блестели. — И всё же мы здесь... — она резко указала рукой вокруг. — В этом месте... прячем этого пришельца! — Элайни почувствовала, как внутри у неё что-то болезненно сжалось, она говорила о Пауке. Но Нейтири уже продолжала. — Если бы мне пришлось выбирать между моей семьёй и этим розовокожим, — она резко схватила лежащий рядом нож, — я бы убила его сейчас же! — Нейтири развернулась, собираясь выйти из маруи, чем напугала Элайни. Но Джейк мгновенно вскочил.

— Стой! — он перехватил её руку и вырвал нож. — Стой... стой... — он тяжело дышал. — Так не будет, слышишь? — Нейтири смотрела на него так, будто не узнавала. Джейк покачал головой. — Однажды ты уже выбирала между семьёй и, — указывая на себя, — розовокожим, помнишь? — он говорил тихо. — Нельзя жить так, любимая... в ненависти.

— Я ненавижу их... — прошептала она и задрожала. — Всем сердцем ненавижу... — слёзы стояли у неё в глазах. — Их розовые ручонки... ненавижу... их извращённые мозги...

И именно в этот момент Элайни больше не смогла молчать. Она всё это время стояла у входа в маруи, всё ещё сжимая в руках свёрток с травами, и слушала, как между Джейком и Нейтири растёт напряжение — тяжёлое, колючее, как перед грозой. Сначала она пыталась не вмешиваться. Это были их слова, их боль, их страх. Но когда Нейтири произнесла эти слова — о ненависти, о Пауке, о том, что она убила бы его — что-то внутри Элайни болезненно сжалось. Она шагнула вперёд раньше, чем успела подумать.

— Что с вами происходит?

Её голос прозвучал неожиданно резко в тишине маруи. Джейк и Нейтири одновременно повернули головы. Элайни стояла между ними, растерянная и взволнованная, её пальцы всё ещё крепко держали свёрток с лекарственными листьями, который она принесла для Нейтири. В её глазах не было упрёка — только искреннее непонимание.

— Я... — она тихо выдохнула и покачала головой. — Я вас не узнаю.

— Элайни, не вмешивайся, — Нейтири сразу напряглась, её взгляд стал холоднее.

— Не могу, — мягко, но упрямо ответила Элайни. Она сделала шаг ближе, и в этом движении было больше смелости, чем она сама ожидала от себя. — Нетейам жив, — слова прозвучали спокойно, но твёрдо. Она перевела взгляд сначала на Нейтири, потом на Джейка. — Да, было страшно. Мы все боялись... Но это уже произошло и, благодарю Эйву, осталось позади. — Нейтири опустила взгляд, но Элайни продолжала говорить, потому что теперь уже не могла остановиться. — За что ты ненавидишь Паука? — сказала это тихо, но каждое слово прозвучало отчётливо. — Он всего лишь ребёнок, который всегда был на вашей стороне, — Нейтири молчала, и это молчание было тяжёлым. — Если бы он был врагом... — продолжила Элайни, чувствуя, как внутри поднимается странная смесь боли и упрямства, — Кири не смогла бы спасти его. Эйва бы не позволила, — она крепче сжала свёрток с травами. — Это благословение самой Эйвы.

В маруи повисла тишина. Только ветер с океана шевелил раковины у входа, и их тихий звон вдруг стал слишком громким. Элайни посмотрела на них обоих.

— Я не понимаю вас, — её голос дрогнул. — Вы всегда были такими мудрыми... Я всегда смотрела на вас и думала... что так и должны выглядеть настоящие вожди, — она покачала головой, словно пытаясь избавиться от этого тяжёлого чувства. — А сейчас... вы будто ищете, кого обвинить.

Она больше не могла оставаться здесь. Резко развернувшись, Элайни вышла из маруи. Тёплый ночной ветер с океана ударил ей в лицо, растрепал волосы, и она быстро пошла по влажному песку вдоль берега, даже не оглядываясь. Сердце билось слишком быстро. Она сама не понимала, почему так расстроилась — может быть потому, что впервые увидела Джейка и Нейтири такими: не мудрыми, не спокойными, а потерянными и злыми. Ей нужно было найти кого-то. Ло'ака. Или Нетейама. Хоть кого-нибудь, кто сейчас не будет смотреть на неё так, будто весь мир рушится.

В маруи повисла тяжёлая, почти давящая тишина. После того как Элайни вышла, воздух будто стал плотнее, и шум океана за тонкими стенами вдруг начал звучать громче, чем раньше. Джейк ещё несколько секунд смотрел на вход, где только что исчезла её фигура, словно пытаясь понять, как разговор успел так быстро сорваться в пропасть. Потом он медленно опустился обратно на циновку, устало опершись локтями на колени. Нейтири стояла напротив, неподвижная, напряжённая, её грудь всё ещё тяжело поднималась после вспышки гнева. Между ними лежало слишком много невысказанных слов. Джейк провёл рукой по лицу и тихо, почти глухо сказал:

— Ненавидишь людей.. — он произнёс это не громко, будто признавался самому себе, а не ей. — Я человек внутри, — в этих словах звучало разочарование усталое, тяжёлое, накопившееся за долгие годы. — Ты ненавидишь и меня? — спросил он, не поднимая головы.

— Нет... — Нейтири вздрогнула Джейк всё же поднял взгляд, и в его глазах было то редкое, почти беззащитное выражение, которое она видела только в самые трудные моменты их жизни.

— Я всегда буду чужим для тебя... да? — тихо продолжил он. — Сколько бы ни прожил в этом теле... — он медленно покачал головой, словно горько усмехаясь самому себе. — Ты ненавидишь своих детей? — Нейтири резко посмотрела на него. В её глазах вспыхнула боль — не гнев, а именно боль. — Стыдишься их? — продолжил Джейк, и теперь его голос стал чуть жёстче, будто он сам не мог остановить эти слова. — Их странных рук? Стыдишься, когда они ошибаются? Когда делают что-то не так? — он на секунду замолчал, и эта короткая пауза прозвучала тяжелее любого крика. — Или потому что внутри они люди?

Эти слова будто разрезали воздух. Нейтири стояла неподвижно. Сначала казалось, что она просто не дышит. Потом по её щекам тихо потекли слёзы. Она не пыталась их вытереть. Они просто текли, одна за другой, и в этих слезах было слишком много всего — страх за детей, боль последних дней, гнев, который она не могла удержать. Когда она наконец заговорила, её голос был едва слышен.

— Да, — это слово сорвалось с её губ так тихо, что могло бы раствориться в шуме волн, если бы Джейк не смотрел на неё так внимательно. Сразу после этого она резко развернулась и вышла из маруи. Ночной ветер встретил её у входа, холодный и солёный. Она сделала несколько быстрых шагов по песку, будто хотела уйти как можно дальше, но уже через несколько шагов остановилась. Её руки поднялись к лицу сами собой, пальцы закрыли глаза, и плечи вдруг дрогнули.

Она заплакала. Не тихо, как раньше, а так, как плачут, когда боль становится слишком тяжёлой, чтобы держать её внутри. Джейк понял свою ошибку в ту же секунду, как услышал её ответ. Он резко поднялся и вышел следом. Когда он подошёл, она всё ещё стояла спиной к маруи, закрыв лицо руками. Он осторожно обнял её, притянув к себе.

— Прости... — тихо сказал он. — Прости, любимая...

Нейтири не ответила. Она только сильнее сжала сильные, обнимающие руки Джейка, словно пытаясь удержаться за него, чтобы не развалиться на части. Слёзы всё ещё текли, и она уже не пыталась их остановить.

А в её голове снова и снова звучали слова.

Ветер с океана мягко проходил по берегу, колыхая стены маруи и принося запах соли. Где-то вдали шумели волны. Нейтири слышала их, но мысли её были далеко.

Перед глазами вдруг вспыхнуло лицо Нетейама — бледное, неподвижное, после боя. Она до сих пор чувствовала тот холодный страх, который тогда сжал её сердце, когда она увидела кровь на его коже. Потом — Ло'ак. Его упрямый взгляд, слишком похожий на взгляд его отца. Тот самый взгляд, из-за которого он снова и снова бросался навстречу опасности, будто не понимая, насколько хрупка жизнь.

Её дети. Её сердце. И всё же... Иногда она видела в них то, что заставляло её грудь болезненно сжиматься.

Человеческий мир никогда не исчезал из их жизни до конца. Он всё равно оставался рядом — в словах, которые Джейк иногда произносил, в их привычках, в том, как они смотрели на вещи иначе, чем дети её народа. И каждый раз, когда этот мир снова приносил им боль...Нейтири чувствовала, как внутри поднимается старая, почти первобытная ярость. Ярость на тех, кто разрушал их жизнь. На тех, кто снова и снова возвращался за ними.

На людей.

Её пальцы сильнее сжались на руке Джейка. Она не ненавидела своих детей. Но она ненавидела всё, что могло отнять их у неё. И иногда эта ненависть была настолько сильной, что пугала даже её саму, как и сегодняшнее «да». Нейтири медленно вдохнула, пытаясь успокоить дыхание, но слёзы всё ещё текли. Слова Элайни всплывали в её памяти так же ясно, как если бы девушка стояла рядом.

Он всего лишь ребёнок...

И вдруг Нейтири почувствовала, как в груди снова поднимается тяжёлое чувство — не гнев, а что-то другое.

Стыд.

Потому что где-то глубоко внутри она знала: правда была сложнее, чем ей хотелось верить. Джейк всё ещё держал её, осторожно, почти бережно, словно боялся снова ранить её словами. И в эту ночь на берегу Ава'атлу между ними стояла не только боль последних дней. Между ними стояла целая жизнь — два мира, которые они так долго пытались соединить. И которые всё ещё иногда сталкивались внутри их собственной семьи. овилось ещё больнее.

***

...Говорят если взять в руки сталь, её яд проникает в сердце...

Ло'ак не знал, правда ли это. Но когда его пальцы сомкнулись на холодном металле автомата, он почувствовал, как что-то тяжёлое и тёмное медленно поднимается из глубины груди.

Он шёл вдоль берега один. Ночной ветер трепал его волосы, волны тихо перекатывались по песку, и лагуна Ава'атлу казалась спокойной, почти безмятежной. Но внутри него не было ни тишины, ни покоя.

Только голоса. Они звучали в голове снова и снова.

«Ты хоть понимаешь, что из-за тебя чуть не погиб твой брат?» — отца тяжелый, жестий. Такой, каким Джейк говорил только тогда, когда действительно был зол. Ло'ак резко остановился. Его пальцы сильнее сжали оружие. Перед глазами вспыхнуло другое воспоминание.

Нетейам.

Как он тогда полетел за братом, а позже порал под удар. Как его руки удерживали его за плечи, когда всё вокруг рушилось. Как он снова и снова шёл следом — туда, где было опасно, туда, куда Ло'ак лез первым, не думая.

Всегда.

Нетейам всегда был рядом. И каждый раз прикрывал его. Ло'ак тяжело выдохнул. В груди стало тесно, будто воздух вдруг стал слишком густым.

«Если бы ты изначально с ним не снюхался... — слова отца снова вспыхнули в памяти, — ...твой брат не был бы ранен.

Он зажмурился. Перед глазами снова появилась кровь на его руках и груди Нетейама. Его неподвижное тело, когда его принесли после боя. И тот момент — самый страшный — когда Ло'ак подумал, что потерял его.

Из-за себя.

Он медленно опустился на колени в мокрый песок, даже не заметив этого. Волна мягко коснулась его ног и отступила обратно в океан.

Паякан.

Ло'ак снова вспомнил его голос — глубокий, печальный, когда тулкун сказал, что они больше не услышат его песен.

Навеки брат.

Ло'ак провёл рукой по лицу. Паякан был изгоем. Как и он сам. Они оба не вписывались в правила. Оба делали то, что считали правильным, даже когда весь мир говорил обратное. Но у Паякана не было семьи, которая могла бы защитить его. А у Ло'ака была. И всё же... Он снова слышал голос отца.

«Он неуправляемый. Такой же как и ты, — Ло'ак стиснул зубы.

Он так старался. Старался быть сильнее. Быть лучше. Быть таким, каким был Нетейам — спокойным, правильным, тем, на кого можно положиться. Но каждый раз всё заканчивалось одинаково. Он снова делал что-то не так. Снова приводил опасность за собой. Снова заставлял старшего брата рисковать собой.

Он медленно поднял автомат. Холодный металл блеснул в слабом свете луны. В груди стало тихо. Странно тихо, будто все мысли вдруг замерли.

«Если меня не будет... — мысль появилась неожиданно. И почему-то сразу показалась простой, — ...моей семье будет легче».

Нетейаму больше не придётся прикрывать его. Отец перестанет злиться. Мама перестанет переживать. Война больше не будет тянуться за ним, как тень. Ло'ак резко поднял оружие. Руки дрожали, но он всё равно направил ствол вверх, прижав его к подбородку. Холод металла коснулся кожи. На секунду всё вокруг будто исчезло. Остался только шум крови в ушах. Но потом в темноте вдруг вспыхнули лица.

Тук. Её смех, когда она бежала по воде.

Кири. Её спокойные глаза, в которых всегда было больше понимания, чем она говорила вслух.

Мама. Её руки, когда она обнимала его после боя, будто он всё ещё был маленьким.

Отец. Строгий. Упрямый. Но всё равно тот, кто учил его летать и стрелять.

И наконец — Нетейам. Его спокойная улыбка и голос. Его рука на плече. «Ты мой братишка...», «Мой младший братишка», — голос старшего брата всегда сопровождался с гордостью. Ло'ак резко вдохнул.

Автомат в его руках вдруг стал невыносимо тяжёлым. Пальцы дрогнули и он опустил оружие. Потом ещё ниже... И вдруг с силой отбросил его в сторону, словно тот обжёг его ладони. Металл глухо ударился о камни. Ло'ак закрыл лицо руками. Сначала он просто сидел, тяжело дыша. Потом плечи начали дрожать.

И он заплакал. Не тихо и совсем не сдержанно. Так, как плачут, когда внутри слишком долго держали боль. Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с солёной влагой океанского ветра. Он согнулся вперёд, уткнувшись лбом в ладони, и дыхание срывалось короткими, рваными вдохами.

Он любил их... Всех. Даже Элайни...

Слишком сильно, чтобы оставить их вот так. И где-то в глубине сердца, под всей этой болью, всё ещё жила одна упрямая мысль. Он должен помочь Паякану. Даже если весь мир считает это ошибкой.

Элайни шла вдоль берега медленно, почти не замечая дороги. Песок тихо скрипел под ногами, тёплая вода иногда касалась её ступней, и волны, перекатываясь по лагуне, оставляли за собой тонкую линию пены. Ночь над Ава'атлу была спокойной — звёзды отражались в тёмной воде, ветер мягко трогал листья пальм, и вся деревня уже начинала засыпать.

Но внутри Элайни не было покоя.

Слова Джейка и Нейтири всё ещё звучали в её голове. Их голоса, их боль, та тяжесть, которая стояла между ними — всё это не отпускало её. Она пыталась идти, дышать глубже, позволить океану унести этот разговор из её мыслей, но сердце всё равно оставалось тревожным. Именно поэтому она сначала не поняла, что видит.

Чуть дальше по берегу, у самой кромки воды, в темноте сидела фигура. Кто-то сидел на песке, сгорбившись, опустив голову. Элайни замедлила шаг.

Ло'ак. Она узнала его по силуэту. Сначала ей показалось, что он просто сидит один. Может, думает. Может, злится после разговора с отцом. Но потом её взгляд скользнул чуть в сторону. И она замерла. На песке рядом с ним лежало оружие. Холодный блеск металла едва заметно отражал лунный свет. На секунду её сердце словно остановилось.

— Ло'ак... — едва слышно прошептала она.
Он не поднимал головы. И в эту же секунду за её спиной раздался голос.

— Элайни? — она резко обернулась. Нетейам шёл по берегу быстрым шагом, явно заметив её издалека. Но как только он увидел выражение её лица, он сразу остановился. — Что случилось? — Элайни попыталась ответить, но слова сначала не вышли. Она лишь подняла руку и указала вперёд.

— Там... — голос её дрогнул. — Там Ло'ак...

— И? — Нетейам нахмурился.

— Там... — она сглотнула. — У него там оружие... автомат рядом лежит, — на секунду между ними повисла тишина. И потом Нетейам сорвался с места.

Он побежал.

Элайни бросилась следом, сердце билось так сильно, что почти заглушало шум волн. Песок разлетался под ногами, дыхание сбивалось, и с каждым шагом фигура Ло'ака становилась всё ближе. И тогда они заметили, что они не одни. С другой стороны лагуны к нему тоже бежали.

Кири. И рядом с ней — Цирея. Четыре фигуры почти одновременно сошлись у того места, где сидел Ло'ак.

— Ло'ак! — послышался отчаянный крик Циреи, до того как она добежала.

Кири подбежала первой. Она почти сразу опустилась на песок рядом с ним, её дыхание было быстрым, но голос — удивительно мягким.

— Останься в этой жизни брат...  Ты нам нужен.

С другой стороны рядом с ним уже села Цирея:

— Мы любим тебя, — она осторожно коснулась его руки, будто боялась, что он исчезнет.  Ло'ак смотрел на них растерянно.

— Ты рожден для великих дел, — тихо добавила Кири смотря на него с болью.  Четыре фигуры почти одновременно сошлись у того места, где сидел Ло'ак. Нетейам и Элайни остановились в нескольких шагах. Он поднял голову только тогда, когда услышал их эти слова. Глаза его были красными. Следы слёз всё ещё блестели на щеках.

Ветер тихо проходил по берегу, волны перекатывались по песку, и где-то в темноте тихо звенели подвешенные раковины у маруи. Взгляд Нетейама сразу упал на автомат, лежащий в песке.

Он замер. На секунду будто перестал дышать. Элайни заметила это раньше, чем кто-либо другой. Она стояла рядом с ним и увидела, как изменилось его лицо — как в глазах мелькнула та самая боль, которую невозможно скрыть. Не гнев, не раздражение. Чистый, холодный страх от одной только мысли о том, что могло произойти здесь несколько минут назад. И в тот же момент её собственная грудь сжалась. Она тихо вдохнула, сдерживая слёзы, и только теперь позволила себе почувствовать облегчение. Ло'ак был жив. Он сидел здесь,  плакал, но был жив.

Нетейам медленно сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Он нагнулся и поднял автомат с песка, словно не веря, что держит его в руках. Металл был холодным и тяжёлым. Его пальцы сжались вокруг него чуть сильнее, чем нужно. Несколько секунд он просто смотрел на оружие. Потом медленно опустился на колени рядом с братом. Кири и Цирея слегка отодвинулись, давая ему место. Ло'ак не поднимал головы. Его плечи всё ещё дрожали после слёз, пальцы были зарыты в мокрый песок. Нетейам положил автомат чуть в сторону. Потом осторожно протянул руку и ладонью коснулся щеки Ло'ака, мягко заставляя его поднять голову.

— Ло'ак... — тихо сказал он. Голос его был спокойным, но в нём слышалась усталость и боль. — Скажи мне... что этот автомат делает здесь? — Ло'ак попытался что-то ответить, но слова застряли в горле. Его лицо дрогнуло, и слёзы снова потекли по щекам. Он отвернулся, но Нетейам не убрал руку. Несколько секунд он просто смотрел на брата. Потом медленно опустил голову, будто на мгновение позволил себе пережить то, о чём не хотел думать. А затем его рука скользнула с щеки Ло'ака к затылку. Он осторожно притянул его ближе и прижал его голову к своему плечу, почти так же, как когда-то делала их мать, когда они были младше.

— Не слушай отца, — тихо сказал он. Ло'ак вздрогнул. — Ты не виноват, — его голос стал чуть твёрже. — Ни в моём ранении... ни в том, что мы пошли спасать Паука, — он слегка отстранился, чтобы посмотреть брату в глаза. — Мы сделали это потому, что так было правильно, — Ло'ак смотрел на него сквозь слёзы. Нетейам провёл рукой по его волосам, почти привычным жестом старшего брата. — И я горжусь тобой, — сказал он тихо и Ло'ак замер. — Слышишь? — он слегка кивнул. — Я горжусь твоей смелостью. Ты всегда был таким, — продолжил Нетейам. — Ты видишь то, что другие боятся увидеть и не можешь закрыть глаза на несправедливость, — он чуть улыбнулся — грустно, но искренне. — И знаешь что? — он наклонился ближе. — Это делает тебя особенным. Больше, чем кого-либо из нас.

Элайни стояла рядом и смотрела на них, не в силах пошевелиться. Слёзы тихо текли по её щекам. Она видела, как Ло'ак дрожит, как Нетейам держит его, как спокойно и мягко звучит его голос — без упрёка, без злости, только с той глубокой любовью, которая бывает между братьями. Ло'ак наконец всхлипнул и выдохнул:

— Простите... Простите меня... — Нетейам сразу покачал головой.

— Эй... — тихо сказал он и снова притянул его ближе. — Ты мой младший братишка, — Ло'ак закрыл глаза. — И если тебя не будет, — голос Нетейама на секунду дрогнул, — это просто убьёт меня.

На берегу стало совсем тихо. Только волны тихо перекатывались по песку. Элайни вытерла слёзы и сделала шаг ближе. Она осторожно опустилась рядом с ними, положив руку на плечо Ло'ака.

— Тебя очень любят, — тихо сказала она. Ло'ак поднял на неё взгляд. — Все, — она мягко улыбнулась, хотя глаза всё ещё блестели от слёз. — Особенно твой отец, — Ло'ак нахмурился, но она покачала головой. — Он просто... не умеет показывать это, — она посмотрела на Нетейама, потом снова на Ло'ака. — Его злость это защита. Неловкая, грубая... но защита, — она слегка сжала его плечо. — Он боится потерять вас. Так же, как и мы все.

Ветер снова прошёл по берегу. И на мгновение казалось, что сама лагуна Ава'атлу слушает эту тихую, тяжёлую, но такую необходимую правду. Несколько секунд никто не двигался. Ло'ак сидел между Кири и Циреей, тяжело дыша после слёз, будто только сейчас начинал понимать, что произошло — и что всё ещё можно вернуть назад. Его пальцы всё ещё дрожали, когда он вытер лицо тыльной стороной ладони. Цирея посмотрела на него внимательно, затем осторожно взяла его за руку.

— Пойдём, — тихо сказала она. Ло'ак сначала не понял. Его взгляд растерянно скользнул по её лицу, потом по Кири, потом по брату. Но Цирея лишь слегка сжала его пальцы и потянула вверх. Он медленно поднялся. Несколько секунд они просто стояли рядом, и ветер тихо трепал их волосы. Потом Цирея повернулась и повела его вдоль берега. Кири молча встала и пошла следом. Элайни тоже поднялась. Она бросила короткий взгляд на автомат, лежащий в песке, но прежде чем она успела наклониться, Нетейам уже поднял его.

Он сделал это слишком тихо. Словно хотел, чтобы никто больше не обращал на него внимания. Они шли вдоль линии воды, и лагуна дышала вокруг них — тихо, спокойно, будто ничего не случилось. Волны мягко перекатывались по песку, ночной ветер приносил запах соли, а звёзды отражались в чёрной воде. Нетейам держал автомат в руке, и металл казался особенно холодным на фоне тёплого ночного воздуха. Его шаги были тихими, но плечи всё ещё оставались напряжёнными. Он на секунду отвернул голову в сторону, будто проверяя что-то в темноте, и быстро провёл ладонью по лицу. Но Элайни заметила. Она всегда замечала. Тонкая дорожка слезы успела исчезнуть, но не раньше, чем её взгляд поймал это движение. Она ничего не сказала. Только осторожно взяла его за руку. Его пальцы сначала чуть сжались от неожиданности, но потом расслабились. Он переплёл свои пальцы с её пальцами — крепко, словно принимая эту поддержку без слов. Несколько шагов они шли так. Потом Нетейам слегка наклонился к ней и тихо коснулся губами её виска — коротко и благодарно.

Впереди Цирея остановилась. Это было то самое место. Небольшой участок мягкого песка, Цирея опустилась на колени и Ло'ак тоже. Кири остановилась рядом, тихо наблюдая. Цирея начала раскапывать песок руками — спокойно, медленно, словно знала точно, где искать. Песок легко поддавался её пальцам, и через несколько мгновений из-под него показалось знакомое тёмное дерево.

Лук. Тот самый. Она осторожно вытянула его из песка и положила рядом. Несколько секунд она просто смотрела на него, потом повернулась к Ло'аку. Он сидел рядом, плечи всё ещё были напряжены, но дыхание постепенно становилось ровнее. Цирея протянула руку и коснулась его груди ладонью — прямо над сердцем. Её прикосновение было тёплым и уверенным.

— Сила предков всегда здесь, — тихо сказала она, — в твоём сердце...

Ло'ак посмотрел на неё. В её голосе не было ни жалости, ни сомнения. Она перевела взгляд на лук. Он был сломан — трещина всё ещё проходила через дерево, как след той боли, что случилась раньше. Цирея осторожно подняла его. Провела пальцами по повреждённому месту. Потом снова посмотрела на Ло'ака.

— Лук можно починить, — уверено сказала она. И в этих словах звучало что-то большее. Не только про дерево. Про всё: про его сердце, про его вину и про этот вечер. Она чуть улыбнулась. — Я помогу тебе.

Ветер снова прошёл по берегу, мягко качнув её волосы. И в эту секунду казалось, что вместе с этим ветром в Ло'аке что-то начинает медленно, очень медленно возвращаться на своё место.

Некоторое время они сидели там все вместе.

Никто больше не говорил. Слова будто уже сделали своё дело, и теперь им всем нужно было просто посидеть рядом, позволяя ночи и морю медленно успокоить то, что ещё бурлило внутри. Волны мягко перекатывались по песку, прибой ритмично дышал у их ног, и этот звук постепенно становился чем-то похожим на тихую песню — древнюю, спокойную, ту самую, которую слышали поколения на'ви задолго до них.

Ло'ак сидел рядом с Циреей, сжимая в руках сломанный лук. Он больше не плакал, но время от времени проводил пальцами по трещине в дереве, будто всё ещё не мог до конца поверить, что всё закончилось иначе. Цирея сидела рядом, её плечо иногда почти касалось его плеча, и этого простого присутствия было достаточно, чтобы он чувствовал: он не один.

Чуть поодаль Кири сидела на песке, подтянув колени к груди. Она смотрела на воду — долго, задумчиво, будто слушала что-то, что могли слышать только она и океан. Нетейам и Элайни сидели рядом позади них. Их руки всё ещё были переплетены, и иногда Нетейам чуть сильнее сжимал её пальцы, словно убеждаясь, что всё действительно закончилось.

Время текло медленно. Звёзды поднимались выше над лагуной. И только спустя долгое время Кири первой тихо выдохнула и поднялась на ноги. Песок мягко осыпался с её колен, когда она стряхнула его ладонями. Она немного постояла, глядя на море, а потом повернулась к остальным.

— Нам пора, — сказала она мягко. Её взгляд остановился на Ло'аке. Он услышал её, но не пошевелился. Только чуть опустил голову, снова глядя на воду. В этом жесте было что-то почти детское — как будто возвращение домой сейчас казалось ему слишком тяжёлым. Кири заметила это. И именно в этот момент заговорил Нетейам.

— Ло'ак сегодня пойдёт с нами, — спокойно сказал он. Кири перевела на него взгляд. — Со мной и Элайни.

Несколько секунд она просто смотрела на него. Потом медленно кивнула. В её лице мелькнула тень облегчения. Она подошла ближе и наклонилась к Ло'аку. На мгновение её руки обняли его — коротко, крепко, так, как обнимают только брата или сестру, не нуждаясь в словах. Ло'ак тихо усмехнулся.

— Мы с детства ссоримся. Ты нащывала меня пискорылом, — пробормотал он, слабо улыбнувшись. — Не будь ко мне такой доброй, непривычно же...  — Кири чуть отстранилась и посмотрела на него с тем самым выражением, которое у неё появлялось всякий раз, когда он говорил глупости.

— Skxawng (придурок), — тихо сказала она, улыбнувшись. В её голосе не было злости. Она легко коснулась его плеча и развернулась к деревне. Несколько шагов — и её фигура уже растворялась в мягком свете огней Ава'атлу. Несколько секунд никто не двигался. Ло'ак и Цирея всё ещё сидели рядом, и между ними снова повисла та тихая, неловкая близость, которая появляется между теми, кто не хочет прощаться. Элайни заметила это раньше всех. Она посмотрела на Нетейама и едва заметно кивнула в сторону моря — короткий, почти незаметный жест.

Он понял. Всегда понимал. Нетейам тихо поднялся, стряхнув песок с рук. Элайни тоже встала рядом с ним. Несколько секунд он смотрел на брата, затем шагнул ближе.

— Ло'ак, — сказал он спокойно. Ло'ак поднял голову. — Потом приходи к нам, — Нетейам кивнул в сторону деревни. — Переночуешь в нашем маруи, — Ло'ак несколько секунд смотрел на него. Потом медленно кивнул.

— Хорошо.

Нетейам слегка коснулся плеча Ло'ака — коротко, по-братски — и выпрямился. На мгновение его взгляд задержался на брате чуть дольше, чем нужно, будто он всё ещё проверял, действительно ли всё в порядке. Затем он наклонился, поднял автомат, который лежал в песке рядом, и взял его в свободную руку. Только после этого он протянул другую руку Элайни. Её пальцы сразу переплелись с его. Они медленно пошли вдоль берега обратно к деревне. Ночной ветер мягко шёл с океана, шевеля листья пальм и длинные косы на'ви, а лагуна тихо дышала за их спинами. Но Нетейам не сразу перестал оглядываться. Он прошёл несколько шагов... потом чуть повернул голову назад. В темноте всё ещё можно было различить силуэты Ло'ака и Циреи у самой воды. Они сидели рядом, почти не двигаясь, и между ними лежал сломанный лук. Нетейам снова отвернулся и сделал ещё несколько шагов. И всё равно через мгновение снова оглянулся. Элайни заметила это и чуть сильнее сжала его руку.

— С ним Цирея, — тихо сказала она. Нетейам перевёл на неё взгляд. — Всё будет хорошо.

В её голосе не было сомнения — только спокойная уверенность. Он ещё раз посмотрел назад, в сторону берега, где оставались двое молодых на'ви и тихий шум прибоя. Потом медленно кивнул. И наконец позволил себе идти дальше, больше не оборачиваясь, пока огни Ава'атлу постепенно становились ближе.

Ветер мягко трепал их волосы, а позади, у самой воды, всё ещё сидели двое — Ло'ак и Цирея, рядом со сломанным луком, слушая тихий, бесконечный прибой. Некоторое время они просто сидели рядом, не говоря ни слова. Ночь вокруг лагуны стала глубже и спокойнее: огни Ава'атлу мерцали вдали между маруи, где-то в темноте перекликались ночные птицы, а океан дышал медленно и ровно, будто успокаивая всё, что ещё дрожало внутри. Ло'ак сидел, слегка сгорбившись, его пальцы всё ещё лежали на луке. Иногда он машинально проводил ими по трещине в дереве, словно пытаясь почувствовать, можно ли вернуть ему прежнюю силу. Цирея сидела рядом, подтянув одну ногу к себе, и иногда её плечо почти касалось его плеча. Она несколько раз открывала рот, собираясь что-то сказать, но каждый раз передумывала, словно боялась нарушить хрупкую тишину, которая наконец начала лечить их обоих. В конце концов она всё же тихо позвала:

— Ло'ак...

Он вздрогнул едва заметно, будто только сейчас вернулся из своих мыслей. Но прежде чем она успела продолжить, он сам тихо сказал:

— Прости, — Цирея удивлённо повернула к нему голову. Ло'ак смотрел вниз, на песок у своих колен. Голос его был тихим, почти неловким. — За то, что ты это видела... — он коротко выдохнул. — Всё это, —  провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть остатки слёз. — Я... не должен был...

Слова оборвались, и он лишь покачал головой. Цирея некоторое время молча смотрела на него. В её взгляде не было ни жалости, ни неловкости — только тихое понимание.

— Нет, — сказала она мягко и он поднял глаза. — Ты смелый, — Ло'ак моргнул, явно не ожидая услышать это. Цирея чуть повернулась к морю, и ветер тихо тронул пряди её волос. — Многим нужно учиться у тебя, — продолжила она спокойнее. — Я ведь тоже была на том корабле, — ее голос стал глубже. — И видела небесных людей... то, какими жестокими они могут быть. Тук совсем маленькая, но им было все равно...  — она снова посмотрела на него. — Во всём, что ты говорил... ты прав.

Ло'ак тихо усмехнулся, но в этой усмешке было больше усталости, чем веселья.

— Взрослые никогда меня не поймут, — сказал он, глядя куда-то в тёмную воду лагуны. — И многие на'ви тоже, — он немного помолчал. Потом вдруг вытянул руки перед собой и посмотрел на свои ладони, словно видел их впервые. 5 длинных  пальцев вместо четырех, грубые суставы. Те самые руки, которые всегда отличались от рук других на'ви. — Вот что они видят, — тихо сказал он и пошевелил пальцами. — Кровь демона, — он горько усмехнулся. — Чужак. Всё, что им не нравится.

Цирея долго смотрела на его руки. Потом медленно придвинулась ближе и осторожно взяла их в свои ладони. Её пальцы были тоньше и теплее, и её прикосновение было таким мягким, что Ло'ак на секунду даже перестал дышать. Она повернулась и села прямо напротив него, всё ещё удерживая его руки. Несколько мгновений она просто смотрела на него. В её лице появилась лёгкая неуверенность — словно слова, которые она собиралась сказать, были для неё важнее, чем всё, что она говорила раньше. Потом она тихо произнесла:

— Я... тебя вижу, — Ло'ак замер. — Ты духовный брат тулкуна, — её пальцы чуть сильнее сжали его ладони. — Ты теперь один из нас.

На лице Ло'ака медленно появилось выражение, в котором смешались сразу несколько чувств. Удивление. Облегчение. Благодарность. И что-то ещё — тихая, осторожная радость, которая словно боялась появиться слишком рано. Он впервые за долгое время улыбнулся. Не широко, но по-настоящему. Цирея всё ещё держала его руки. Она чуть подалась вперёд. Ло'ак тоже наклонился ближе, почти не осознавая этого движения. Это не было поцелуем. Просто тихий, чистый жест — почти детский в своей искренности. Их лбы мягко коснулись друг друга. Несколько секунд они так и сидели, слушая шум прибоя и чувствуя тёплое дыхание друг друга. Потом Ло'ак открыл глаза и тихо сказал:

— Я тебя вижу, Цирея...

Эти слова прозвучали тихо, почти шёпотом, но в ночной тишине лагуны они будто стали чем-то большим, чем просто ответ. Ло'ак сказал их искренне, без привычной дерзости, без попытки спрятаться за шуткой. Просто так, как чувствовал. Цирея на секунду замерла. Их лбы всё ещё касались друг друга, её пальцы всё ещё держали его ладони, но дыхание её вдруг сбилось. Она чуть отстранилась, всего на несколько сантиметров, чтобы посмотреть ему в лицо. И только тогда на её щеках появилась лёгкая краска. Это было почти незаметно в лунном свете, но её глаза выдали всё — они стали мягче, теплее, и в них мелькнула та самая растерянная радость, которая появляется, когда сердце слышит что-то важное. Она тихо выдохнула и вдруг чуть опустила голову, словно не знала, куда теперь смотреть.

— Ты... — она запнулась, и уголок её губ дрогнул в смущённой улыбке. Цирея ненадолго отвела взгляд в сторону моря, будто пытаясь спрятать своё смущение, но потом снова посмотрела на него. Теперь уже осторожнее. — Ты говоришь это так... — пробормотала она тихо. — Как будто это что-то очень важное.

— Потому что так и есть, — Ло'ак слегка пожал плечами, но улыбка всё ещё оставалась на его лице. Цирея тихо усмехнулась, и в этом коротком смехе снова появилась та лёгкость, которая обычно была между ними. Она всё ещё держала его руки. На мгновение её пальцы чуть сильнее сжали его ладони, будто она проверяла, что он действительно здесь — настоящий, живой, рядом.

— Я рада... что ты здесь, Ло'ак, — и на этот раз он улыбнулся уже без той тяжести, которая ещё недавно была в его глазах.