Его тихая война

Тишина после ухода Тоновари и Ронал показалась почти неожиданной. Их шаги постепенно растворились в шуме волн и далёких голосах деревни, и теперь вокруг маруи снова остался только океан, мягкий вечерний ветер и негромкий шелест листьев. Нетейам несколько секунд смотрел вслед уходящим фигурам. Потом перевёл взгляд на Джейка.

— Это... правильно? — спросил он спокойно, но в его голосе всё же прозвучала едва заметная неуверенность. Не сомнение в Элайни — скорее то осторожное чувство, которое появляется, когда кто-то впервые переступает границу между жизнью сына и жизнью взрослого на'ви. Джейк усмехнулся тихо, почти по-отцовски.

— Вполне, — сказал он и посмотрел на маруи, затем снова на сына. — Вы только поженились, — добавил он. — А в нашем маруи... слишком много шума, — сделал паузу и усмехнулся. — И слишком много шуток Ло'ака.

Нейтири тихо усмехнулась, и уголок её губ чуть поднялся. Она шагнула ближе к Элайни. На секунду внимательно посмотрела на неё — так, как матери смотрят на тех, кого принимают в свою семью. Потом мягко обняла её. Это объятие было коротким, но тёплым.

— Отдыхайте, — сказала она тихо. Затем Нейтири повернулась к сыну и так же спокойно обняла Нетейама. Он слегка наклонился к ней, принимая это объятие, и на мгновение снова почувствовал себя тем мальчишкой, которым когда-то был. Когда они отстранились, Джейк уже разворачивался к деревне.

— Завтра увидимся, — сказал он, бросив короткий взгляд на сына. Нейтири кивнула Элайни напоследок, и через несколько секунд они вдвоём, держась за руки, уже шли обратно по берегу, постепенно исчезая в мягком свете огней Ава'атлу. Теперь у маруи остались только они двое. Некоторое время Нетейам и Элайни стояли молча, слушая шум океана. Потом он чуть кивнул в сторону входа.

— Пойдём.

Они вошли внутрь. Внутри маруи было тепло. Лёгкий свет лампы мягко освещал стены из переплетённых волокон и большие настилы из мягких циновок. В воздухе чувствовался запах моря и свежих листьев. Ветер проходил сквозь открытые проёмы, но здесь он был мягким, почти тёплым. Нетейам огляделся.

— Неплохо.

— Очень даже.

Они начали двигаться по маруи, не торопясь. Переставили несколько корзин ближе к стене, поправили циновки, немного передвинули светильник. Эти движения были простыми и спокойными — как будто они уже давно делали это вместе. Когда всё наконец стало выглядеть так, как им нравилось, Элайни остановилась у света лампы. Она развернула украшения, которые дала ей Ронал. Тонкие нити раковин мягко переливались в золотистом свете. Элайни осторожно провела пальцами по накидке на грудь, затем по длинной набедренной повязке, изучая работу рук Меткайина. Перья тихо шелестели, когда она поднимала их ближе к свету.

Именно в этот момент Нетейам остановился. Он стоял чуть в стороне. И просто смотрел на неё. Несколько секунд он даже не осознавал, что не двигается. Его взгляд скользнул по её плечам, по тонким линиям узоров на коже, по украшению в её руках. Мысль пришла неожиданно и очень ясно.

Его тянуло к ней.

Эти последние дни были слишком насыщенными — дальняя дорога, возвращение в Ава'атлу... Они почти не оставались вдвоём. И только сейчас он вдруг понял, насколько сильно ему не хватало этой простой близости. Он медленно опустился на настил напротив, полулёжа опираясь на локоть. Элайни тем временем взяла браслет. Тонкие нити мягко легли на её запястье, и она подняла руку к свету, рассматривая, как раковины переливаются. И только тогда она почувствовала его взгляд. Она подняла глаза.

— Почему ты так смотришь? — спросила она тихо. Нетейам не ответил. Он опустил голову на секунду, словно действительно обдумывал что-то. Потом приподнялся и почти в два шага оказался рядом. Он не сказал ни слова. Просто притянул её к себе и резко впился в её губы. Поцелуй был неожиданным, сильным, почти жадным — как будто всё то время, что он молчал, он собирался с этим движением. Украшение тихо звякнуло в её руке, когда он притянул её к себе. Она даже не попыталась отстраниться — наоборот, её пальцы крепче сжали его плечо, когда он притянул её ближе. В этом движении не было спешки, только то тихое напряжение, которое появляется, когда люди слишком долго ждали момента остаться вдвоём. Лампа мягко качнулась от ветра, и свет в маруи стал глубже, теплее, ложась золотыми полосами на циновки и их плечи.

Несколько секунд они не отрывались друг от друга.

Потом Нетейам чуть отстранился — ровно настолько, чтобы вдохнуть. Его ладонь всё ещё лежала на её талии, удерживая её рядом, и он смотрел на неё так, будто снова ловил себя на мысли, что она действительно здесь. Не на берегу в бою, не на спине банши в небе — а рядом с ним, в их маруи.

Элайни тихо усмехнулась, заметив этот взгляд.

— Опять смотришь, — сказала она негромко.

— Я не смотрю, — он покачал головой. Она чуть прищурилась.

— Нет?

Его губы снова коснулись её — уже медленнее. На этот раз поцелуй был спокойнее, глубже, будто он больше не торопился и позволял себе наконец просто чувствовать её рядом. Его пальцы скользнули по её спине, и тонкие нити украшений тихо зашуршали. Элайни слегка наклонилась к нему, её ладонь поднялась к его шее, пальцы запутались в косе. Она чувствовала, как его дыхание становится тяжелее, как он снова притягивает её ближе — почти неосознанно.

— Мы только приехали... — тихо пробормотала она у его губ, но в её голосе не было настоящего протеста. Нетейам тихо усмехнулся.

— Именно.

Он аккуратно забрал из её руки браслет Ронал и положил его рядом на настил, чтобы он больше не мешал. Потом снова посмотрел на неё — медленно, внимательно. Его взгляд на секунду скользнул по украшению на её груди, по линиям узоров на коже, и он будто снова на мгновение замер. Элайни заметила это.

— Что такое? — спросила она тихо. Он не ответил сразу. Его ладонь мягко поднялась к её щеке, большой палец на секунду задержался у края её губ.

— Я просто понял... — сказал он негромко и чуть улыбнулся. — Что последние дни мне слишком часто приходилось делить тебя со всем миром.

Элайни тихо рассмеялась, но её смех сразу растворился, когда он снова притянул её к себе. На этот раз поцелуй был медленным и глубоким, и она уже не пыталась ничего говорить. Её руки сами нашли его плечи, а потом спину, притягивая ближе. Некоторое время они оставались так — почти неподвижно, только их дыхание становилось глубже, а ветер мягко проходил сквозь стены маруи, колыхая лампу и тонкие нити украшений.

Потом Нетейам вдруг отстранился всего на мгновение. Его руки всё ещё лежали на её талии, и в его взгляде снова мелькнула та тихая решимость, которую она уже научилась узнавать. Он поднялся, не разрывая близости между ними. И прежде чем она успела что-то спросить, его руки легко скользнули под её спину и колени. Элайни тихо выдохнула, когда он поднял её на руки.

— Нетейам... — в её голосе прозвучала улыбка. Он только коротко усмехнулся.

— Поздно жаловаться.

Он прошёл всего несколько шагов через маруи — к дальнему настилу из широких циновок и мягких шкур, который был разложен у стены. Там было темнее и тише, а лампа освещала место мягким тёплым светом. Нетейам осторожно опустил её на настил. Не резко — медленно, почти бережно. Его рука на секунду задержалась у её спины, когда она коснулась мягких циновок. Несколько мгновений он просто смотрел на неё сверху. Свет лампы ложился на её плечи и лицо, на тонкие линии краски и на украшения, которые всё ещё оставались на ней. Элайни поймала его взгляд.

— Ты опять смотришь, — сказала она тихо, но он не ответил. Его руки медленно потянулись к тонкой накидке на её груди. Он развязал его осторожно, почти медленно, чтобы не зацепить и не порвать. Накидка тихо зашуршала, когда он снял её и положил рядом на циновки. Затем его пальцы скользнули к другим украшениям — к браслету на её руке и к лёгкой набедренной повязке. Он не спешил. Каждое движение было спокойным и внимательным, словно он позволял себе наконец рассмотреть её без спешки и без чужих взглядов. Элайни наблюдала за ним, лежа на циновках. Иногда её пальцы мягко скользили по его руке или плечу, но она почти не двигалась. Когда последние украшения тихо легли рядом на настил, между ними снова повисла короткая тишина.

Снаружи тихо шумело море. Ветер шевелил стены маруи, и где-то далеко ещё слышались голоса клана. Но здесь, в тёплом полумраке их нового дома, всё это постепенно растворялось, оставляя только их дыхание, тихий шелест украшений и тепло двух тел, которые наконец могли позволить себе просто быть рядом.

***

Солнце уже поднялось над океаном, и вода вокруг Ава'атлу была прозрачной и светлой, словно огромное живое стекло. Лучи уходили глубоко вниз, прорезая толщу воды длинными золотыми полосами. Там, под поверхностью, двигались огромные тени.

Тулкуны.

Их плавные тела медленно скользили в глубине, иногда поднимаясь ближе к свету. Когда они поворачивались, на их коже вспыхивали мягкие голубые узоры — словно светящиеся дорожки. Первыми нырнули Ло'ак и Паук. Паякан уже ждал их. Его огромный плавник медленно двигался в воде, и Ло'ак уверенно схватился за него одной рукой. В тот же момент Паякан мягко рванул вперёд, и вода вокруг них сразу ожила. Ло'ак рассмеялся прямо под водой — пузырьки воздуха вырвались из его рта. Паук держался чуть позади, вцепившись в кожную складку у основания плавника. Он уже привык к этому движению — к тому, как тулкун ведёт тебя через воду, как поток обтекает тело, и всё вокруг становится быстрым и живым. Рядом скользил Нетейам. Он держался за другой край плавника Паякана, позволяя огромному существу нести себя через толщу воды. Иногда он отпускал руку и на несколько мгновений плыл рядом, потом снова хватался за плавник, когда Паякан чуть ускорялся. Огромное тело тулкуна двигалось легко, почти бесшумно. Вода вокруг них разрезалась длинными дорожками пузырьков.

Глубина вокруг них постепенно наполнилась движением.

Рядом с Паяканом внезапно появилась ещё одна огромная тень. Вода чуть дрогнула, и рядом медленно прошёл другой тулкун — его кожа мягко светилась голубыми линиями. Аонунг держался за широкий плавник у его плеча. Он двигался в воде уверенно и легко, как будто был частью океана. Когда тулкун повернул, Аонунг отпустил плавник на секунду, перевернулся в воде и снова схватился за него, позволяя огромному существу утащить себя вперёд. Ло'ак заметил это сразу. Он отпустил край плавника Паякана и резко рванул вперёд, пытаясь догнать. Паякан почувствовал движение и мгновенно ускорился. Вода вокруг них вспенилась пузырями. Нетейам только усмехнулся под водой и крепче ухватился за другой край плавника. Паук, который держался позади, едва успел схватиться второй рукой, когда огромный хвост Паякана сделал мощный взмах. Аонунг заметил их. Он обернулся через плечо и коротко улыбнулся — той спокойной, немного вызывающей улыбкой, которая всегда появлялась у него перед игрой.
Его тулкун тоже будто понял. Огромное тело плавно наклонилось вниз — и через секунду они уже скользили глубже. Это было приглашение. Ло'ак мгновенно принял его. Он резко нырнул, Паякан рванул следом, и два огромных тулкуна почти одновременно ушли в глубину, унося за собой своих наездников.

Вода вокруг наполнилась движением.

Чуть дальше Цирея со своим тулкуном вела Элайни и Тук вдоль длинного кораллового гребня. Огромный плавник мягко разрезал воду, и девочки держались за него, скользя рядом. Тук снова отпустила руку и попыталась плыть сама, но поток воды утащил её назад. Она быстро схватилась за плавник снова и засмеялась — пузырьки воздуха разлетелись вокруг неё.

Рядом Ротхо со своим тулкуном плавно кружил вокруг Кири. Иногда он отпускал плавник и просто плыл рядом, наблюдая, как она легко движется в воде. А чуть дальше в глубине Паякан и тулкун Аонунга уже начали свою тихую гонку.

Ло'ак держался за плавник, смеясь прямо под водой. Нетейам плыл рядом, позволяя потоку нести себя. Паук едва удерживался, но всё равно ухмылялся. Огромные тулкуны скользили в синей глубине, а вокруг них двигались лучи солнца, пузырьки воздуха и тени друзей, которые играли в воде, как дети океана.

Постепенно игра в глубине начала стихать. Огромные тулкуны замедлили движение, и их широкие тела мягко повернули к поверхности. Лучи солнца становились всё ярче по мере того, как они поднимались, и вода вокруг наполнялась золотыми полосами света.

Первым медленно всплыл Паякан. Его массивная спина показалась из воды почти бесшумно, только огромный плавник разрезал поверхность, и вода стекала с его кожи широкими струями. Ло'ак первым выбрался на него, легко подтянувшись и устроившись у основания плавника. Через мгновение рядом оказался Паук, а чуть дальше на спину Паякана поднялся Нетейам. Огромный тулкун спокойно держался на поверхности, позволяя им устроиться.

Неподалёку всплыл тулкун Циреи. Она ловко поднялась на его широкую спину и протянула руку Тук, помогая девочке забраться следом. Элайни подплыла ближе и тоже поднялась на спину тулкуна, усевшись рядом. Как только Нетейам увидел Элайни, то пересел к ней... Чуть дальше появился тулкун Ротхо, и он вместе с Кири поднялся на его спину, устроившись у широкого плавника.

Аонунг всплыл последним. Его тулкун поднялся почти рядом с Паяканом, и юноша легко подтянулся на его спину, стряхнув с лица воду. Несколько секунд все просто сидели на широких спинах тулкунов, переводя дыхание. Вокруг тихо плескалась вода, солнце отражалось от волн, а огромные существа спокойно покачивались на поверхности океана. Ло'ак провёл ладонью по тёплой коже Паякана и чуть наклонился к его голове. Он тихо щёлкнул языком, издав короткий звук — тот самый, которым на'ви благодарят тулкунов. Паякан ответил низким, глубоким звуком из дыхала. Ло'ак усмехнулся и погладил его ещё раз.

— Спасибо, брат, — тихо сказал он. Потом на секунду задумался и добавил уже тише, почти серьёзно: — Мы с тобой братья... навеки. Что бы ни случилось.

Паякан медленно моргнул, словно услышал и понял его слова. Рядом на спине тулкуна Циреи Элайни наблюдала за этим. Она сидела рядом с Нетейамом, вода ещё стекала с её волос, и солнечные блики мягко ложились на её плечи.

— Как ты его так понимаешь? — спросила она тихо, глядя на Ло'ака. Цирея, сидевшая впереди, чуть повернула голову.

— Потому что между ними есть связь, — объяснила она спокойно. — Когда на'ви устанавливает духовную связь с тулкуном... ты начинаешь чувствовать его мысли и эмоции. Не словами... но ты знаешь, что он чувствует, — она провела рукой по коже своего тулкуна. — Это как разговор... только глубже.

Паук, сидевший на спине Паякана рядом с Ло'аком, тихо хмыкнул.

— Забавно, — сказал он. — Только вот его всё равно считают изгоем, — Ротхо и Аонунг сразу повернули головы. Паук пожал плечами. — Он ведь спас нас, — продолжил он. — Спас Ло'ака. Помог нам тогда. И всё равно... — он замолчал, но смысл его слов остался висеть в воздухе. Аонунг некоторое время молчал, глядя на воду. Потом тихо вздохнул.

— Это не из-за того, что он сделал для нас, — сказал он спокойно. — По законам нашего народа... на нём всё ещё лежит кровь прежних убийств, — его голос был ровным, но в нём чувствовалась тяжесть этих слов. — Пока старейшины тулкунов не решат иначе... он остаётся тем, кто нарушил путь.

Тишина на воде стала чуть плотнее. Нетейам нахмурился. Он посмотрел на Паякана, потом на Аонунга.

— Это несправедливо, — сказал он спокойно, но твёрдо. Океан вокруг них тихо шумел, а огромные тулкуны медленно двигались по поверхности воды, будто слушая разговор тех, кто сидел на их спинах.

Океан постепенно начал стихать. Тулкуны, которые ещё несколько минут назад играли с ними в глубине, теперь двигались спокойнее, медленно поворачивая к берегу. Огромные тела скользили под поверхностью, а на воде оставались только мягкие круги волн. Аонунг первым направил своего тулкуна к лагуне. Его движения были уверенными и спокойными — как у человека, который вырос в этом море и знает каждое течение. Рядом держался Ротхо со своим тулкуном, а чуть дальше двигался Паякан, легко неся на своей широкой спине Ло'ака, Паука и Нетейама. Цирея повела своего тулкуна следом, и Элайни с Тук держались рядом с ней, пока огромные существа медленно скользили к берегу. Когда вода стала мельче, тулкуны начали опускаться глубже, позволяя на'ви спрыгнуть. Один за другим они соскользнули в воду, а потом вышли на песок. Солнце уже клонилось к западу, окрашивая лагуну в тёплый золотой цвет. В деревне Меткайина жизнь шла своим чередом — кто-то возвращался с рыбалки, дети бегали по мосткам между маруи, а ветер тихо колыхал длинные водоросли у берега. Нетейам выжал воду из косы и оглянулся на Элайни.

— Пойдём, — сказал он тихо и она кивнула. Они направились через лагуну туда, где у большого маруи уже стояли Джейк и Нейтири. Но подойдя ближе, Нетейам сразу понял — разговор там шёл не простой. Рядом с ними стояли Тоновари и Ронал. Тоновари говорил низким, спокойным голосом, но в нём чувствовалась тяжесть.

— Появился новый корабль демонов, — сказал он. — Больше, чем те, что были раньше. Они снова начали охоту.

На мгновение повисла тишина. Только шум волн перекатывался по берегу. Джейк медленно выдохнул через нос.

— Мне жаль, — сказал он тихо. Тоновари кивнул, принимая эти слова, но в его лице не было облегчения.

— Паякан снова баламутит молодых самцов, — продолжил он. — Они идут за ним дальше в море, — она перевёл взгляд на лагуну, где далеко на поверхности ещё виднелась тень огромного тулкуна. — Поэтому сегодня вечером будет совет. Старейшины должны решить, что делать, — его голос стал твёрже. Ронал стояла рядом молча. Её взгляд на секунду остановился на Нейтири, и она заметила, как та слегка напрягла плечо.

— Пойдём, — сказала она спокойно. Нейтири чуть нахмурилась.

— Зачем?

— Повязку нужно сменить, — Ронал сделала короткий жест рукой. Её голос был спокойным, но не терпящим возражений. — Рана ещё не зажила.

— Хорошо, — Нейтири на секунду посмотрела на Джейка, потом тихо вздохнула. Она бросила короткий взгляд на сына и Элайни и пошла за Ронал в сторону маруи тсахик.

— Увидимся на совете, — Тоновари ещё раз коротко кивнул Джейку и ушёл. На берегу стало тише. Джейк некоторое время молча смотрел на океан. Ветер с воды трепал его косы, а где-то в лагуне медленно двигались огромные тени тулкунов. Нетейам сделал несколько шагов вперёд и остановился рядом с отцом. Несколько секунд он тоже смотрел на воду, но потом всё-таки сказал:

— Мы ведь вступимся за Паякана?

— Что? — Джейк повернул голову. Нетейам нахмурился, его голос стал серьёзнее.

— Это несправедливо, — сказал он тихо, но твёрдо. — Его до сих пор считают изгоем. Но он спас Ло'ака, Тук и Церею... Он помог нам тогда, — он на мгновение замолчал. — Нельзя решать его судьбу так, будто ничего этого не было.

Джейк слушал молча. На его лице не было раздражения — только усталое, внимательное спокойствие человека, который уже думает на несколько шагов вперёд. Он медленно выдохнул.

— Я понимаю, о чём ты, сын, — Нетейам сразу посмотрел на него, но Джейк покачал головой. — Но это их совет, — он кивнул в сторону деревни Меткайина, где между маруи уже собирались люди. — Их народ... их законы, — его голос оставался спокойным, но в нём чувствовалась твёрдость. — Мы здесь гости. Друзья. Не те, кто решает за них.

— Но если решение будет неправильным? — Нетейам нахмурился сильнее. Джейк посмотрел на океан, потом снова на сына.

— Тогда им самим придётся с этим жить, — он положил ладонь Нетейаму на плечо — коротко, но уверенно. — Иногда лучший способ уважать союзников это не вмешиваться в их решения.

Несколько секунд они стояли молча. Потом Джейк убрал руку и шагнул назад. После этого он развернулся и пошёл вдоль берега к маруи, где уже собирались воины Меткайина. Нетейам остался на месте ещё на мгновение, глядя на океан, где далеко на поверхности снова показалась тень Паякана.

Внутри маруи Ронал было тихо и прохладно. Плетёные стены мягко пропускали морской ветер, и запах соли смешивался с густым ароматом трав и высушенных водорослей, развешанных под крышей. Свет заходящего солнца проникал через узкие щели между переплетёнными ветвями, и его золотые полосы ложились на пол и на разложенные у стены корзины с лекарственными листьями. Нейтири сидела на низком настиле, чуть повернувшись боком. Её плечо всё ещё было перевязано, но повязка потемнела от крови и морской воды. Ронал, устроившись рядом, уже сняла старые бинты и теперь внимательно осматривала рану. Её пальцы двигались уверенно и спокойно — так, как двигаются руки тсахик, которая много лет лечила воинов.

— Слишком много двигаешься, — пробормотала она, слегка нахмурившись, — Нейтири тихо фыркнула.

— Я не люблю сидеть без дела.

— Я заметила.

Ронал потянулась к корзине с травами. Она взяла широкий тёмно-зелёный лист, раздавила его пальцами и выжала густой сок в небольшую раковину. Запах сразу стал резче — солоноватый, горький, почти металлический.

— Элайни, — коротко сказала она. Элайни уже стояла рядом и сразу поняла, что нужно. Она осторожно поддержала плечо Нейтири, чтобы та не двигалась, пока Ронал наносила густую пасту на рану. Сок листа коснулся кожи, и Нейтири едва заметно напряглась.

— Осторожнее, — тихо сказала Элайни.

— Держи крепче, — спокойно ответила Ронал. Она приложила к плечу свежий лист, затем начала перевязывать его длинной полосой мягкой ткани, туго и аккуратно. Пока она работала, её взгляд вдруг на мгновение скользнул к выходу из маруи. Снаружи, у края настила, сидели Кири и Паук. Они о чём-то тихо разговаривали, иногда смеясь, и Паук время от времени показывал ей что-то на ракушке, которую вертел в пальцах. Ронал некоторое время наблюдала за ними, потом тихо произнесла:

— Я всё ещё не понимаю твою дочь.

— О чём ты? — Нейтири слегка прищурилась. Ронал снова посмотрела на Кири.

— Как она сделала то, чего не может сделать даже тсахик? — ее голос был спокойным, но в нём чувствовалось упрямство. — Она изменила дыхание этого мальчика. Соединила его с воздухом Пандоры, — она слегка подтянула повязку на плече Нейтири. — Даже самые старые тсахик не умеют этого.

Нейтири медленно повернула голову. Её взгляд стал холоднее.

— Не тебе постигать волю Эйвы.

— Я тсахик, — Ронал мгновенно подняла глаза. В её голосе прозвучала жёсткость. Нейтири тихо усмехнулась.

— Так и будь тсахик, — она слегка повела плечом, будто проверяя повязку. — Эти травы не помогают. Травы моего леса действеннее, — Ронал на секунду застыла. Потом её глаза опасно сузились.

— Я сказала тебе отдыхать, — произнесла она медленно. — Но ты не отдыхаешь, — она снова туже затянула повязку. — А виноваты мои снадобья? — Нейтири тихо зашипела от боли. — Элайни, держи её крепче, — приказала Ронал, даже не поднимая головы. — Помоги, — Элайни осторожно придержала плечо Нейтири, пытаясь действовать мягче. — Глупая женщина, — пробормотала Ронал, не уточняя, к кому именно это относится.

— Осторожно, тсахик, — Нейтири мгновенно прищурилась. Её голос стал тихим, но опасным. — Я ведь могу и забыть, что ты носишь дитя, — Ронал резко подняла голову.

— Ш-шш! — прошипела она, сердито. Нейтири ответила таким же тихим шипением. На секунду между ними повисло напряжение, почти как перед дракой. Элайни быстро перевела взгляд с одной на другую.

— Может... — осторожно начала она, пытаясь смягчить обстановку, — если добавить ещё немного листьев... — но обе женщины одновременно посмотрели на неё. И по их взглядам было ясно — вмешиваться сейчас было плохой идеей. Элайни мгновенно замолчала. Ронал закончила перевязывать плечо и резко завязала узел.

— Готово, — сказала она сухо. Нейтири осторожно повела плечом. Повязка держалась крепко. Несколько секунд в маруи стояла напряжённая тишина, нарушаемая только шумом волн снаружи.

В маруи ещё некоторое время держалась напряжённая тишина после короткой перепалки. Снаружи доносился шум океана, голоса клана и редкие крики детей, играющих на мостках между маруи. Ветер мягко шевелил подвешенные под крышей связки трав, и их запах медленно расплывался в воздухе. Ронал некоторое время внимательно смотрела на повязку на плече Нейтири, словно проверяя, достаточно ли крепко она держится. Затем она медленно выпрямилась, стряхнула с пальцев остатки зелёного сока и потянулась к своим корзинам. Одну за другой она начала складывать обратно листья, раковины с мазями и полосы ткани. Движения её снова стали спокойными и собранными — теми самыми движениями тсахик, которая привыкла держать себя в руках даже после спора. Элайни молча помогала ей, подавая корзины и собирая разбросанные листья. Когда всё было уложено, Ронал затянула ремешок на кожаной сумке и подняла её.

— Скоро начнётся совет, — сказала она спокойно, но её голос снова стал тем твёрдым голосом тсахик, который привыкли слышать в клане. Она на секунду посмотрела на Нейтири.

— Предупреди своего младшего сына, — Нейтири слегка нахмурилась. Ронал чуть наклонила голову, словно уточняя мысль.  — Чтобы он не спорил и не противился воле совета, — её взгляд стал внимательнее. — У нас не принято грубить старшим. Особенно на собрании клана, — несколько секунд Нейтири ничего не отвечала. Она лишь смотрела на Ронал спокойно, но в её глазах мелькнуло понимание. Потому что она знала — Ронал говорит это не просто так. Ло'ак действительно мог вспылить. Он уже не раз вступал в споры, когда считал что-то несправедливым. А сегодня речь шла о Паякане — и Нейтири прекрасно понимала, что это может закончиться плохо.

Она тихо выдохнула. Но всё же ничего не сказала. Потому что в глубине души понимала: Ронал права. Тсахик тоже заметила это молчание. Она ничего больше не добавила — лишь коротко кивнула, словно разговор был завершён.

Нейтири коротко кивнула и они с Элайни вышли из ее маруи. Морской ветер сразу тронул занавес у входа, и на мгновение в проёме мелькнул свет заходящего солнца. Нейтири медленно подняла руку и осторожно коснулась новой повязки на плече. Листья всё ещё пахли горьким соком.

— Она права, — наконец тихо сказала она. Элайни посмотрела на неё. Нейтири опустила руку. — Ло'ак может наговорить лишнего, — она на секунду задумалась, — а сегодня не тот день, когда это нужно делать.

***

Вечер опустился на Ава'атлу медленно. Солнце уже почти коснулось горизонта, окрашивая океан в глубокие золотые и алые оттенки. Волны тихо перекатывались у берега, а в центре деревни на широкой круглой площадке собирался клан Меткайина. На'ви приходили молча, занимая свои места на плетёных настилах, образующих широкий круг. Внутри этого круга оставалось свободное пространство — место, где обычно говорили вожди и старейшины. Сегодня там уже стоял Тоновари.

У края площадки, прямо в воде лагуны, медленно покачивалась огромная фигура Великой Матриарх. Лишь её голова и часть спины поднимались над водой. Глубокие глаза тулкуна смотрели на собравшийся клан. Когда она заговорила, её голос прозвучал длинной, протяжной песнью. Рядом с Тоновари стоял молодой на'ви-переводчик, внимательно слушая каждый звук. Он тихо передавал смысл песни вождю, а Тоновари уже обращался к клану.

Когда все собрались, на площадке стало тихо.

Семья Салли сидела вместе среди остальных. Джейк и Нейтири впереди, рядом с ними дети. Нетейам сидел чуть позади отца, а рядом с ним — Элайни. Она чувствовала, как напряжение постепенно растёт вокруг. Люди Меткайина сидели неподвижно, но в их взглядах уже было беспокойство. С берега доносился шум волн.
В этот момент Великая Матриарх издала долгий, глубокий звук — низкую песнь, которая прокатилась по воде, словно медленный раскат грома. Переводчик опустил голову, вслушиваясь. Тоновари поднялся. Он посмотрел на клан и заговорил громко, чтобы его слышали все.

— Великая Матриарх сказала своё слово, — он сделал короткий жест копьём в сторону переводчика, который передавал ему смысл её песни. — Она говорит: изгой продолжает нарушать закон тулкунов, — по кругу прошёл тихий шёпот. — Любое убийство под запретом. За это его изгнали, но он снова сделал это, — его голос стал тяжелее. — Изгой снова напал на корабль демонов... и принёс смерть в наши семьи, — он на мгновение замолчал. — Даже сын Торук Макто чуть не погиб, — Ло'ак резко подался вперёд. Он наклонился к отцу и прошептал, едва сдерживая голос:

— Но пап... они не могут винить его.

— Тихо, — Джейк даже не повернул головы. Нетейам, сидевший рядом, осторожно положил руку на плечо брата. Это был спокойный, но твёрдый жест. Ло'ак стиснул зубы и Тоновари снова заговорил:

— Она говорит: изгой продолжает сеять смуту. Он распространяет неправильные идеи среди молодых.

Кири тихо выдохнула, едва заметно покачав головой. Она сидела чуть позади Джейка, скрестив ноги на настиле, и её пальцы непроизвольно сжались на краю плетёной циновки. В её голосе, когда она прошептала, почти не было громкости — только усталое, неверящее возмущение.

— Это бред... — слова прозвучали почти беззвучно, больше как выдох, чем как фраза. Но Паук, сидевший рядом, всё равно услышал. Он наклонился чуть ближе, опираясь локтями на колени, и его губы сжались в тонкую линию.

— Враньё, — пробормотал он ещё тише. Он сказал это сквозь зубы, не поднимая головы, но в его голосе чувствовалось настоящее раздражение — почти злость. Его взгляд скользнул в сторону океана, туда, где далеко за лагуной находился Паякан. Но на площадке совета никто из старейшин не обратил внимания на тихие шёпоты. Тоновари продолжал говорить. Он стоял в центре круга, высокий, неподвижный, и его голос звучал ровно, но тяжело, как голос человека, который сам не рад словам, которые вынужден произносить. Рядом с ним стоял переводчик, всё ещё прислушиваясь к протяжной песне Матриарха, доносящейся с воды. Тоновари медленно перевёл взгляд по кругу клана и сказал:

— Она говорит, что он принесёт ещё больше смерти, — слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Ло'ак резко подался вперёд. Он сидел напряжённо с самого начала совета, и теперь уже едва сдерживал себя. Его плечи были напряжены, пальцы сжаты так сильно, что побелели костяшки. Он наклонился ближе к отцу и прошептал, но в этом шёпоте уже слышалась паника.

— Может скажешь что-нибудь... пап? — Он почти не смотрел на Тоновари — его глаза были прикованы к Джейку. — Скажи что-нибудь.

В этих словах было больше, чем просьба. Там была надежда. Отчаянная. Но Джейк молчал. Он сидел неподвижно, слегка подавшись вперёд, сцепив руки перед собой. Снаружи он выглядел спокойным — почти каменным. Но Элайни, сидевшая рядом с Нетейамом, заметила то, что могли заметить только те, кто смотрел внимательно. Челюсть Джейка медленно напряглась. Мышца у его виска дрогнула. Он слышал Ло'ака и понимал его. Но всё равно ничего не сказал. Нетейам тоже это заметил. Его рука всё ещё лежала на плече брата, и он чувствовал, как тело Ло'ака буквально дрожит от напряжения. Пальцы Нетейама чуть сильнее сжали его плечо — молчаливое предупреждение, попытка удержать. Но удержать было уже почти невозможно. Тем временем Тоновари сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал громче, перекрывая шум ветра и океана.

— Великая Матриарх сказала: изгой не может оставаться в этих водах, — в круге на мгновение стало настолько тихо, что слышно было только дыхание людей и мягкий плеск воды у платформы. Тоновари продолжил, и теперь его голос звучал как окончательное решение.

— Он должен уплыть далеко... чтобы его песнь больше не была слышна, — эти слова словно прошли холодной волной по кругу клана. — В вечную ссылку, — и в ту же секунду Ло'ак больше не выдержал и резко вскочил с места:

— НЕТ! — слово вырвалось из Ло'ака резко, почти болезненно, словно его просто вырвало из груди прежде, чем он успел остановить себя. Его голос сорвался на полуслове, и в тишине круга он прозвучал слишком громко, слишком отчаянно. Огромное тело Великой Матриарх всё ещё покачивалось у края платформы, но другой звук, более низкий и глухой, раздался там, где находился Паякан. Этот звук был не похож на обычную песнь тулкуна. В нём не было силы. Только тяжесть. Долгий, протяжный тон прошёл по воде и словно прокатился через весь совет. Даже те, кто не понимал язык тулкунов, почувствовали его смысл.  Как будто это была прощальная песнь.

Паякан.

Он был почти неподвижен. Лишь один широкий плавник прорезал поверхность воды, и капли медленно стекали по его коже. Его дыхало выпустило тяжёлую струю воздуха, которая поднялась в вечерний свет. Потом снова раздался его голос.

И переводчик, который всё ещё стоял рядом с Тоновари, тихо произнёс слова, которые передала песнь:

— Вы больше не услышите моей песни.

Слова повисли в воздухе. И в ту же секунду Паякан медленно повернул своё огромное тело.
Он не плыл быстро, уплывал так, будто каждое движение давалось тяжело. Его плавник снова скользнул под воду, и широкая спина постепенно начала исчезать в тёмной глубине лагуны. Элайни почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Она никогда раньше не видела, чтобы такое огромное, сильное существо уходило так тихо. Словно оно уже приняло решение. Словно спорить больше не было смысла. И именно в этот момент Ло'ак сделал три шага вперед в сторону воды.

— Паякан... брат... пожалуйста, нет... — его голос сорвался. Он сделал еще один шаг вперёд, будто мог остановить уходящего тулкуна одними словами. — Паякан! — его взгляд был направлен не на Тоновари и не на старейшин. Он смотрел куда-то за круг, в сторону океана, словно огромный тулкун действительно мог услышать его прямо сейчас. — Паякан! — голос Ло'ака дрогнул. — Это неправильно... неправильно!

Элайни почувствовала, как по её спине пробежал холод. Она сидела рядом с Нетейамом и всё это время наблюдала за Ло'аком. Она уже видела раньше, каким он бывает — горячим, упрямым, готовым броситься в спор, даже если весь мир против него. Но сейчас это было не просто упрямство. Это была боль. И страх потерять того, кого он называл братом. Ронал поднялась первой. Её движение было медленным, но в нём чувствовалась та холодная сила, которой обладала тсахик Меткайина. Её взгляд стал жёстким, почти ледяным.

— У тебя здесь нет права голоса, — но Ло'ак уже не слышал.

— Вы что?! — выкрикнул он. — Паякан бился за нас! Он бился за нас! — Его руки резко поднялись, будто он пытался показать всем вокруг то, что они не хотят видеть.

— Ло'ак! — одновременно прозвучали два голоса Джейка и Нетейама. Элайни почувствовала, как рядом с ней тело Нетейама напряглось. Он тоже поднялся, но не сразу шагнул вперёд — будто пытался найти ту секунду, когда ещё можно остановить брата, не унизив его перед всем кланом.

— Он спас вашу дочь! — голос сорвался на крик. — Он спас ей жизнь!

— Знай своё место! — Ронал сделала шаг вперёд. Ло'ак покачал головой. Он выглядел так, будто слова больше не подчиняются ему.

— Пожалуйста... он защищал вас!

— Ло'ак... пожалуйста, — Нейтири тихо сказала, и в её голосе было больше тревоги, чем строгости.  Но Ронал уже подняла руку, словно ставя точку.

— Старейшины всё сказали.

— На тулкунов охотятся! — Ло'ак резко повернулся к кругу старших на'ви. — Они умирают! —его  глаза горели, а голос был уже не просто злым, в нём звучала отчаянная правда, которую он пытался заставить их услышать.

— Ло'ак, Довольно!. — голос Джейка прозвучал резко, он больше не мог сидеть на месте. Но вдруг рядом раздался другой голос.

— Ло'ак говорит правду! — выкрикнула Цирея. Она пыталась вырваться из рук Ротхо и Аонунга, которые удерживали её за плечи. — Нет! Не трогай меня! — ее глаза были полны слёз и злости одновременно. Элайни увидела, как Ло'ак на секунду повернул голову к ней. Затем снова повернулся к воинам Меткайина. На мгновение всё вокруг словно исчезло для него — круг старейшин, напряжённые лица на'ви, тяжёлый взгляд Тоновари. Ло'ак видел только океан за их спинами, там, где огромная тень Паякана уже уходила в глубину. Его грудь поднималась быстро, дыхание сбивалось, а слова сами рвались наружу, не оставляя места осторожности.

— Паякан — воин! — Голос прозвучал громко, почти отчаянно. Он указал рукой прямо в круг, будто заставляя их всех посмотреть правде в лицо. — Он бился за нас!

Его глаза метались по лицам на'ви, пытаясь найти хоть кого-нибудь, кто поймёт, кто вспомнит тот день. Слова становились всё громче, всё горячее.

— Больше тебя! — в круге резко кто-то поднялся. Ло'ак даже не заметил кто. — И тебя! — теперь уже другой воин вскочил, оскорблённый. — Больше вас всех он бился за нас!

Эти слова прозвучали как удар. На секунду повисла тяжёлая тишина — та самая, которая бывает перед бурей. А потом круг взорвался. Воины Меткайина резко поднялись со своих мест. Деревянный настил заскрипел под их ногами, несколько человек шагнули вперёд, их лица потемнели от гнева. В голосах зазвучало возмущение, слова налетали друг на друга, как волны во время шторма. Оскорбление было слишком прямым и открытым. Ло'ак не просто спорил со старейшинами. Он поставил под сомнение честь их воинов. Элайни почувствовала, как её сердце резко ударило в груди. Всё происходило слишком быстро. Её взгляд метнулся к Нетейаму. Она знала его достаточно хорошо, чтобы читать его лицо даже в такой хаотичной толпе. И сейчас в его глазах не было злости на брата, не было раздражения. Только тяжёлое, почти болезненное напряжение. Он смотрел на Ло'ака так, как старший брат смотрит на того, кого сейчас уже нельзя остановить. Его плечи были напряжены, пальцы медленно сжались в кулак. Элайни почувствовала, как внутри него борются две вещи — желание встать рядом с Ло'аком и защитить его... и понимание того, что каждое слово брата сейчас лишь сильнее разжигает гнев клана.

Нетейам знал Меткайина. Он знал их гордость. И понимал, что Ло'ак сейчас режет её каждым словом. Тоновари резко повернулся к Джейку, потому что терпение лопнуло.

— Хватит! — его голос прорезал шум круга, как удар копья. Все разговоры мгновенно начали стихать. — Довольно! — он указал прямо на Ло'ака. — Выведи его!

Кири вскочила первой. Её голос прозвучал отчаянно:

— Папа, выслушай его! — но Джейк уже поднялся. Он не выглядел злым, он выглядел тяжёлым. Будто каждое движение давалось ему усилием. Он сделал шаг вперёд и схватил Ло'ака за руку крепко, уверенно, так, что тот сразу понял: спорить сейчас бесполезно.

— Пойдём, — Ло'ак всё ещё пытался говорить, пытался вырваться, его слова путались в гневе и отчаянии, но Джейк уже тянул его прочь из круга. Нетейам не колебался ни секунды. Он сразу поднялся и пошёл за ними. Элайни тоже вскочила. Её сердце всё ещё колотилось, и она смотрела на Нетейама, пока он двигался следом за отцом и братом. Он шёл быстро, но в каждом его шаге чувствовалась тяжесть. Он понимал Ло'ака. Понимал, почему тот не смог молчать. Но он понимал и отца. И этот разрыв между ними — между правдой, долгом и законами чужого клана — сейчас был почти ощутимым, как туго натянутая тетива. За их спинами шум совета продолжал расти. Но трое уже уходили прочь от круга. От того места, где только что решили судьбу Паякана.

Когда шум совета остался далеко позади, голоса клана постепенно растворились в шуме океана. Площадка собрания уже почти не была видна за переплетениями мостков и маруи, и только редкие выкрики ветром доносились до берега. Джейк шёл быстро, почти не оглядываясь, крепко держа Ло'ака за руку. Его пальцы сжимали запястье сына так сильно, что по напряжению было ясно — он держит его не из злости, а чтобы тот не развернулся и не бросился обратно.

Когда они отошли достаточно далеко, туда, где шум совета уже стал лишь глухим фоном, Джейк резко остановился и отпустил его руку. Ло'ак сразу повернулся к нему. Его грудь быстро поднималась, дыхание было тяжёлым, лицо всё ещё горело от гнева и унижения.

— Что ты творишь? — голос Джейка прозвучал резко, но не громко. Он говорил сквозь стиснутые зубы, как человек, который пытается держать себя в руках.

— Хоть бы раз вступился бы за меня, — с горечью в голосе, сказал Ло'ак.  Слова прозвучали громко и в них было столько обиды, что даже ветер будто на секунду стих. Джейк провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть с него усталость, затем кивком указал в сторону, дальше от деревни.

— Идём, — он взял сына за плечо и увёл ещё дальше, туда, где маруи уже не заслоняли океан и вокруг было почти пусто. Только длинные водоросли у берега шевелились в вечернем ветре. Нетейам догнал их через несколько шагов. Он шёл быстро, почти бегом, но остановился чуть позади, не вмешиваясь сразу. Его сердце всё ещё колотилось после совета. Он видел, как отец и брат стоят друг напротив друга, и чувствовал, как воздух между ними становится тяжёлым. Джейк заговорил первым.

— Идёт война, понимаешь? — его голос стал жёстче, но не громче. — И когда приказы не выполняют, расплата чья-то жизнь, — сделал шаг ближе к Ло'аку. — Ради Паука нам нужно держаться в тени. Но этот одиночка баламутит молодых самцов. — он резко указал рукой в сторону океана. — Из-за него вся RDA может нагрянуть сюда. — Ло'ак смотрел на него не мигая.

— Ты хочешь, чтобы он ушёл, — его голос стал глухим. — Поэтому ничего не сказал?

— Он неуправляемый, — Джейк резко выдохнул. Слова прозвучали тяжело. — Такой же, как и ты.

Нетейам почувствовал, как внутри всё сжалось. Он уже знал, куда идёт этот разговор, и хотел остановить его раньше, чем будет поздно. Но Джейк продолжил:

— И кстати... — он посмотрел прямо на Ло'ака. — если бы ты изначально с ним не снюхался, твоего брата не ранили бы. Ты забыл, что мы чуть не потеряли его? — эти слова прозвучали как удар. — Из-за этого пострадал не только он... но и Элайни, — второй удар.  На мгновение повисла тишина. Нетейам почувствовал, как что-то холодное скользнуло внутри груди. Он видел, как лицо Ло'ака меняется прямо на глазах. Вся его злость вдруг будто рухнула, оставив только боль.

— Это... не моя вина... — сказал он тихо. И в этот момент Нетейам больше не смог молчать.

— Пап! — он шагнул вперёд, и его голос прозвучал резко, почти отчаянно. Джейк повернул голову. Но Ло'ак уже смотрел не на него. Он смотрел куда-то в сторону, будто боялся встретиться взглядом с кем-либо из них.

— Пап... я в этом не виноват... — слова прозвучали слабо. Потом он вдруг резко толкнул Джейка в грудь не сильно, но достаточно, чтобы показать, что разговор окончен. — Я не виноват! — он развернулся и пошёл прочь.

— Ло'ак! — Нетейам шагнул за ним и схватил за плечо. Но Ло'ак резко вырвался.

— Я не хотел! — его голос дрогнул. — Я не виноват!

Он оттолкнул руку брата и снова пошёл вперёд, почти бегом, не оглядываясь. Нетейам остановился. Он смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри всё тяжело опускается. Он понимал брата — понимал его правоту, его отчаяние, его упрямство, но он также понимал и отца. И именно это было самым тяжёлым. Потому что сейчас между ними двумя не было правых и виноватых.

Только боль.