Его тихая война

Ночь в маруи Салли легла густо и тяжело, как тёплая ткань, под которой слишком много сердец билиcь рядом. Пространство было большим, но сейчас казалось тесным — не от стен, а от близости тел, от дыхания, от невидимого страха потерять друг друга во сне. Элайни переместилась сюда вечером; место приготовили ближе к Кири и Тук, к центру, где теплее, где слышно, как дышат остальные. Её пустующий маруи отдали под металл — ящики с оружием сложили туда, чтобы чужой холод не лежал рядом с детьми. Нетейам устроился так, чтобы даже в темноте чувствовать её дыхание, не касаясь, но зная: если оно изменится — он проснётся.

Лагуна за стенами дышала ровно, вода мягко шуршала под настилом, ветер едва трогал плетёные стены. Всё казалось устойчивым. До тех пор, пока в эту устойчивость не вплёлся чужой звук — сначала почти незаметный, лёгкий свист, пауза длиннее обычной, потом ещё одна. Кири открыла глаза раньше остальных. Она не сразу поняла, что именно её разбудило; это было не слово и не крик, а нарушение ритма. Она приподнялась, прислушиваясь, и тогда услышала — прерывистый вдох, будто кто-то пытается втянуть воздух сквозь воду и пиканье прибора.

Паук дёрнулся во сне, грудь его поднималась слишком резко и не опускалась как нужно. Маска издала короткий, рваный звук. Кири резко села.

— Папа? — сначала это прозвучало тихо, но в ту же секунду Паук попытался вдохнуть снова — и вдох оказался пустым. Звук изменился, стал сухим, отчаянным. — ПАПА!

Джейк проснулся мгновенно, как будто ждал этого звука. Он уже был на коленях, когда увидел, как пальцы Паука судорожно тянутся к маске. Глаза мальчика были широко раскрыты, в них стремительно росла паника.

— Не снимай, — жёстко сказал Джейк, перехватывая его запястье. — Смотри на меня.

Нетейам уже оказался рядом, сон слетел с него полностью.

— Где запасная? — коротко бросил Джейк. — Куда вы положили запасную маску? — Ло'ак вскочил так резко, что задел плечом стойку.

— Где она? — переспросил Нетейам.

— В ящике у входа, кажется, — Лоак уже копался там, но ничего не нашел. — Чёрт!

Маска свистела, воздух поступал рывками. Паук пытался вдохнуть глубже, но лёгкие словно не получали ничего. Грудь ходила слишком часто, слишком поверхностно.

— Смотри на меня, — повторил Джейк, удерживая его лицо. — Дыши ровно. Не паникуй.

Но паника уже поднималась. Это было видно по тому, как дрожали пальцы, как тело начинало биться мелкой дрожью. Элайни проснулась от этого рваного звука. Сердце сразу ударило в рёбра. Она приподнялась, ещё не понимая до конца, но уже чувствуя — что-то обрывается. Тук села рядом, глаза огромные в темноте.

— Что с ним? — прошептала она.

— Нашёл! — выдохнул Ло'ак, роясь в очередном ящике. В руках уже был запасной баллон, пальцы напряжены.

— На счёт три, — быстро сказал Джейк. Нетейам уже держал крепления, руки твёрдые, хотя внутри всё стягивало холодом.

— Раз, — Паук захрипел. — Два, — грудь его сжалась, будто воздух исчез совсем. — Три? — маску сорвали. На долю секунды воздух стал открытым и бесполезным. Паук рефлекторно втянул его — и закашлялся, сгибаясь.

— Давай! — резко сказал Нетейам. Ло'ак подал маску. Джейк вставил клапан, защёлкнул крепление. Пальцы двигались быстро, без лишних движений. Короткий свист. Пауза. И затем — резкий, глубокий вдох. Паук зажмурился, тело всё ещё дрожало, но воздух наконец пошёл ровно. Ещё вдох. И ещё. Элайни уже была рядом, несмотря на слабость, ладонь легла ему на плечо.

— Всё... дыши. Уже всё.

— Надо было проверить раньше... — Ло'ак сел прямо на пол, тяжело выдыхая. — Вот, ведь засранец.

— Это не ты, — хрипло сказал Паук через маску. — Я сам... виноват...

— Замолчи, — резко сказал Джейк, но не зло. Строго. — Ты не умрёшь в моём доме. Понял?

Паук кивнул слишком быстро, будто боялся потерять воздух снова. Нетейам только сейчас почувствовал, как дрожат его руки. Он видел смерть слишком близко, чтобы спокойно смотреть на это. И этот звук — пустой вдох — ударил по нему сильнее, чем выстрел. Кири стояла неподвижно.

— Я услышала, — тихо сказала она. — Что-то изменилось.

— Спасибо, — сказал Паук. Нейтири всё это время стояла чуть в стороне. Она не вмешивалась, но её взгляд не отрывался от Паука. И в этом взгляде не было ярости.

— Прости, — сказал он глухо, виновато опустив взгляд.

— За что? — резко спросил Ло'ак.

— За то, что создаю проблемы.

— Ты не проблема, — Нетейам медленно покачал головой. — Ты еще один братишка, за которым нужен глаз да глаз, — Нетейам улыбнулся и это не было утешением.

В маруи снова стало тихо, но эта тишина уже была другой. Она не была спокойной. Она была пережитой. Никто больше не лёг сразу. Каждый слушал дыхание — своё, чужое, общее. Потому что иногда война — это не металл и не выстрел. Иногда это просто звук, когда воздух вдруг почти исчезает.

***

Утро в маруи Салли началось без слов о ночи, но ночь всё ещё сидела между ними, как невидимый гость. Свет просачивался сквозь плетёные стены, лагуна снаружи сияла спокойно и беззаботно, будто ничего не случилось, но внутри каждый просыпался с одним и тем же воспоминанием — с тем самым рваным звуком, когда воздух вдруг перестаёт быть гарантией.

Завтрак был тихим. Рыба, тёплые плоды, вода в плетёных чашах. Тук ела молча, иногда бросая быстрые взгляды на Паука. Ло'ак ковырялся в еде, почти не чувствуя вкуса. Кири сидела ровно, слишком ровно, как будто внутри неё что-то напряжённо слушало. Нетейам ел медленно, наблюдая за отцом. Элайни сидела рядом с ним; она всё ещё была немного бледной, но старалась держаться прямо, не показывая слабости.

Паук выглядел неловко. Он проверил маску уже трижды, будто хотел убедиться, что воздух не предаст его снова. Джейк наблюдал за этим. И когда дети уже начали подниматься, собираясь выйти к воде, он сказал спокойно, но так, что все остановились:

— Сядьте. Нам нужно поговорить, — это не звучала как просьба. Ло'ак замер первым. Кири медленно повернулась. Тук опустилась обратно, сжав губы. Паук сел последним, будто заранее понимая, что речь пойдёт о нём. Джейк не ходил вокруг. Он посмотрел на каждого, затем перевёл взгляд на Паука.

— Мы тут поговорили с мамой и... - он сделал неловкуб паузу, снова смотря на Нейтири, которая казалось, была безучастна. — Паук, ты вернешься в деревню. К Норму и Максу, в горы Аллилуйя.

— Что? — Ло'ак вскочил первым. — Нет!

— Он никуда не поедет, — сказала Кири. Она даже не моргнула, но её плечи напряглись.

— Я... — начал Паук, но слова застряли. Он побледнел под маской.

— Это не обсуждается, — продолжил Джейк, и голос его был ровным. — Масок мало. Ночью ты мог задохнуться. Я не буду рисковать тобой... мне очень жаль.

— Он часть нашей семьи, — резко сказал Ло'ак. — Ты сам это говорил.

— Он никогда не станет частью семьи, — тихо, но твёрдо и холодно произнесла Нейтири. Элайни почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она посмотрела на Нейтири и впервые увидела не только боль, но и стену — выстроенную из страха.

— Это неправда, — Кири резко встала. — Вы не можете поступить с ним так!

— Кири, — начал Джейк.

— Нет. Это неправда, — повторила она, и в её голосе было больше боли, чем злости. Паук смотрел в пол. Его пальцы сжимали край настила.

— Пожалуйста, мистер Салли, я подведу, — тихо сказал он. — Я буду проверять и менять свою маску вовремя... Я буду осторожнее. Я не...

— Хватит, — оборвал Джейк. — Дело не в этом.

— А в чём? — резко спросил Ло'ак. Джейк посмотрел на него.

— В том, что прошлой ночью он мог умереть в этом доме. Я не позволю, чтобы это повторилось. Норм и Макс смогут обеспечить его лучше, — добавил он уже тише. — Там оборудование. Там запас кислорода.

— Мы как-то справлялись до этого, — прошипел Ло'ак.

— До этого мы не были на грани войны, — жёстко ответил Джейк. Тук вдруг зашипела — коротко, сердито, по-детски — и отвернулась.

— Это нечестно, — сказала Кири, и её голос дрогнул впервые. — Вы оба просто хотите избавиться от него.

— Кири, — Джейк встал. — Я защищаю его.

— От кого? — спросила она. Вопрос повис в воздухе.

— Пап... может, есть другой способ? — Нетейам наконец заговорил. — Мы ведь можем придумать другое решение...

— Нет, — перебил Джейк. — Решение принято.

В этих словах было окончание. Ло'ак медленно покачал головой.

— Я не ожидал такого от вас, — он вышел, не оглядываясь.

— Я вас ненавижу, — тихо сказала Кири и тоже направилась к выходу. Паук встал, на секунду посмотрел на Джейка — не обвиняюще, не с мольбой, а просто с болью — и пошёл за ней. Тук шипнула на отца и выбежала следом.

Тишина, оставшаяся после ухода детей, была уже не утренней и не бытовой — она стала взрослой, тяжёлой, как воздух перед штормом, когда ветер ещё не поднялся, но море уже знает. Джейк стоял посреди маруи, неподвижный, с тем выражением лица, которое появлялось у него только тогда, когда решение уже принято и менять его он не намерен, даже если от этого трескается что-то внутри. Нетейам смотрел на него долго, не с вызовом, не с упрёком, а с той внимательностью, с какой смотрят на вождя и на отца одновременно, пытаясь различить, кто из них сейчас говорит громче.

— Это действительно единственная причина? — спросил он тихо, но голос его прозвучал ровно, без детского протеста. — Ночной инцидент с кислородом...

Джейк перевёл на него взгляд. В этом взгляде было многое — усталость, напряжение, память о ночи, когда воздух едва не закончился, и что-то ещё, о чём он не хотел говорить вслух.

— Этого достаточно, — ответил он после короткой паузы, и слова легли тяжело, как камни. Нетейам не отвёл глаз. Он медленно повернулся к матери. Нейтири стояла чуть в стороне, спина прямая, подбородок высоко, но пальцы её были сжаты так сильно, что побелели костяшки. Она не выглядела разъярённой — она выглядела раненой.

— Правда, мама? — спросил он уже тише. Нейтири резко втянула воздух, словно этот вопрос коснулся места, которое она не позволяла трогать никому.

— Не смей, — сказала она негромко, но в этом негромком было предупреждение.

— Я просто хочу понять, — он не повышал голос и не не обвинял.ю.

— Ты понимаешь слишком мало, — ответила она, и в этих словах не было презрения — только боль, слишком большая, чтобы объяснять её сейчас. Она развернулась и вышла, почти не глядя ни на кого, и шаг её был быстрым, как будто если она останется ещё на мгновение, то скажет больше, чем должна.

После её ухода маруи вдруг стал казаться теснее. Джейк опустил взгляд, провёл рукой по лицу — жест усталого мужчины, а не вождя. Он не стал оправдываться. Не стал повторять аргументы. Он просто стоял, и в этом стоянии было больше сомнений, чем он позволил услышать. Нетейам смотрел на отца ещё несколько секунд, словно хотел сказать что-то важное, но понимал, что сейчас любые слова только углубят трещину. Он медленно выдохнул, ощущая, как внутри него смешиваются уважение и несогласие, любовь и тревога. Затем он мягко взял Элайни за руку. Её пальцы были тёплыми, но он чувствовал, как в ней тоже дрожит что-то хрупкое — не страх за себя, а страх за то, что дом может начать ломаться изнутри.

— Мы попробуем поговорить с ними, — сказал он тихо, уже не отцу, а ей, но так, чтобы Джейк тоже услышал. В этих словах не было вызова. Только желание удержать семью от распада.

Нетейам не собирался спорить и доказывать. Он просто хотел, чтобы боль не превратилась в разрыв. И когда они вышли из маруи в утренний свет, который казался слишком ярким после тяжёлых слов, Нетейам впервые за долгое время почувствовал: иногда быть старшим сыном это не идти первым в бой. Иногда это идти за теми, кто уже ушёл, и не дать им уйти слишком далеко.

Они нашли их у кромки лагуны, там, где вода светлеет перед рифом и где всегда легче прятать обиду под шум волн. Ло'ак стоял, упрямо глядя в горизонт, будто хотел прожечь взглядом линию, за которой исчезают решения взрослых. Кири сидела на влажном песке, обняв колени, и её молчание было тяжелее любого крика. Тук устроилась рядом с Пауком, слишком близко, будто боялась, что его уже начали у неё отнимать. Сам Паук держался чуть в стороне, но не уходил — стоял, глядя в воду, проверяя маску привычным движением, словно от этого зависело больше, чем просто воздух.

Нетейам подошёл первым. Он не стал говорить сразу, не стал ломать их тишину. Он просто остановился рядом, присутствием давая понять, что не пришёл спорить. Элайни встала чуть позади Кири, и когда их взгляды встретились, она увидела в ней то, что не все замечали: страх не за себя — за него. За Паука. И это было слишком знакомо.

— Ты знаешь, почему я боюсь за него, — тихо сказала Кири, не поднимая головы.

— Знаю, — мягко ответила Элайни, присаживаясь рядом. — Я тоже боялась. Вчера ночью слышала, как он не может вдохнуть.

Кири наконец посмотрела на неё, и в её глазах блеснула злость — не на неё, а на мир, который снова кого-то отнимает. Нетейам подошёл к Пауку. Он говорил спокойно, без приказного тона, но в его голосе уже звучала взрослая твёрдость.

— У тебя не так много масок, как кажется, — сказал он. — И если всё станет хуже... кислород действительно может закончиться.

— Я понимаю это, — тихо ответил он, — не глупый. Я знаю, что могу стать слабым местом.

— Ты не слабое место, — Ло'ак резко повернулся.

— Но я другой, — спокойно сказал Паук. — И если что-то случится, я буду первым, кто задохнётся.

— Ты не задохнёшься, — сказала она, как будто это можно было решить одним словом. Тук нахмурилась и упрямо взяла его за руку. Нетейам смотрел на Паука внимательно.

— Отец действительно волнуется за тебя, — сказал он наконец. — Не потому что хочет избавиться, а потому что вчера ночью он увидел, как ты почти умер.

— Я не хочу оставлять вас, — признался он. И в этом не было гордости, только честность. — Я вырос с вами и не хочу возвращаться туда, где я снова буду один.

— Ты не будешь один, — Кири резко поднялась. Элайни тихо положила руку ей на плечо. Нетейам сделал шаг ближе к Пауку и положил руку ему на плечо.

— Не переживай, — сказал он спокойно. — Мы что-нибудь придумаем. Это ещё не конец разговора.

И именно в этот момент лагуна изменилась. Сначала — тень. Потом — звук. Высоко над водой показались воздушные шары торговцев ветром — огромные, медленно скользящие, будто сами облака решили спуститься ниже. Ткани их парусов переливались в утреннем свете, подвешенные корзины покачивались, а длинные канаты тянулись вниз, как живые нити. С дальнего настила почти одновременно появились две фигуры — Цирея и Ротхо. Они бежали так быстро, что песок под ногами взлетал мелкими брызгами, и в их движении была та самая радость, которую невозможно подделать.

— Смотрите! — крикнула Цирея ещё издалека. — Торговцы ветром!

Она подбежала прямо к Ло'аку, схватила его за руку, будто времени объяснять не было вовсе.

— Пойдём! Быстрее!

Ло'ак даже не успел ничего спросить — она уже тянула его за собой, и он, хмыкнув, побежал следом. Ротхо обернулся на остальных.

— Вы тоже идёте или будете стоять? — бросил он с широкой улыбкой.

Кири вскочила первой. Паук и Тук рванули следом, почти одновременно, и через мгновение вся троица уже неслась за Ротхо к площадке, где приземлялись воздушные шары. Нетейам остался на мгновение стоять на месте. Он смотрел, как Ло'ак и Цирея уже добежали до икрана, как она ловко взобралась за его спину, как через секунду крылья распахнулись и их силуэт поднялся в воздух. Икран сделал широкий круг над лагуной, почти касаясь парусов торговцев, и смех Ло'ака донёсся до воды. Нетейам тихо усмехнулся.

— И когда они так сблизились с Циреей? — сказал он, наблюдая за тем, как икран брата уже делает второй круг. Элайни проследила за его взглядом. Ветер трепал её волосы, солнце играло на воде, а над ними медленно скользили огромные шары. Она чуть прищурилась и с лёгкой усмешкой.

— Думаю, примерно тогда же, когда старший сын вождя Торука Макто стал проводить каждую ночь в моём маруи.

— Это нечестный удар, — Нетейам моргнул, затем тихо фыркнул.

— Это факт, — спокойно ответила она. Он покачал головой, но улыбка уже появилась в уголках его губ. Через секунду он просто взял её за руку быстро, уверенно, как будто решение уже принято.

— Тогда нам тоже нужно лететь, — сказал он и потянул её за собой.

Они побежали по настилу туда, где жил его икран. Доски под ногами глухо отзывались на каждый шаг, ветер усиливался, а впереди уже слышалось знакомое низкое рычание крылатого зверя. Икран поднял голову, когда Нетейам приблизился, словно уже знал, что его сейчас позовут в небо. Нетейам коснулся его морды, быстро и ласково, затем помог Элайни подняться.

— Сначала ты, — сказал он.

Она устроилась впереди, чувствуя, как его руки на мгновение задержались на её талии, проверяя, что она держится крепко. Затем он сел позади, его колени коснулись её бёдер, а одна рука уверенно легла на поводья.

— Готова? — тихо спросил он у самого её уха.

— Если ты не собираешься снова делать резкий подъём, — ответила она.

— Никаких обещаний, — ответил он. Элайни не видела, но по голосу поняла, какой широкой была улыбка Нетейама.

Крылья распахнулись и икран оттолкнулся от настила мощным рывком, и через мгновение вода уже уходила вниз. Воздух ударил в лицо прохладной волной, лагуна раскрылась под ними широкой голубой чашей, а впереди медленно плыли огромные паруса торговцев ветром. Нетейам наклонился ближе, чтобы удержать её во время поворота, и на секунду их дыхание смешалось.

— Держись, — тихо сказал он. Но она и так держалась.

Икран сделал широкий круг, поднимаясь выше, где ветер был сильнее. Чуть дальше Ло'ак уже гонялся за одним из воздушных шаров, а Цирея смеялась у него за спиной. Кири кружила рядом на другом икране, Паук держался осторожнее, но всё равно не отставал, а Тук кричала что-то радостное, размахивая руками.

Нетейам направил икрана ближе к огромному шару. Ткань его паруса шумела над ними, канаты мягко покачивались, и на секунду их тень легла прямо на воду.

Элайни повернула голову, и их взгляды встретились. Ветер трепал её волосы, и он невольно протянул руку, убирая прядь с её лица.

— Видишь, — сказал он тихо. — Иногда мир всё-таки умеет быть спокойным.

— Только когда мы в небе, — ответила она, смотря ему в глаза.

И икран снова ушёл в плавный круг, унося их выше, туда, где ветер звучал громче любых тревог.

Икран мягко скользнул вниз, крылья широко расправились, ловя ветер, и через мгновение лапы коснулись настила у самого края площадки, где уже собирались люди и на'ви. Воздух здесь был наполнен шумом — тихими голосами, скрипом канатов, шелестом огромных парусов, которые медленно покачивались над головами, словно живые. Торговцы ветром уже опустили свои воздушные шары; огромные ткани, переливающиеся солнечным светом, свисали высокими складками, а под ними стояли корзины и низкие столы, на которых разложили товары.

Повсюду блестели вещи, которых редко увидишь в одном месте. Камни — гладкие, отполированные ветром и временем, переливающиеся всеми оттенками океана. Тонкие резные украшения для волос, украшенные перьями и крошечными раковинами. Ожерелья, где между нитями кораллов сверкали редкие камни, прозрачные, как капли воды на солнце.

Тук сразу бросилась к одному из столов, Кири последовала за ней, рассматривая узоры на подвесках. Паук стоял рядом, с любопытством трогая гладкие камни, будто проверяя, настоящие ли они. Нетейам и Элайни шли медленнее. Вокруг пахло морской солью, сухими травами и далёкими ветрами, которые принесли эти товары через половину неба.

Цирея и Ло'ак уже стояли у длинного стола с украшениями. Цирея наклонилась ближе, перебирая ожерелья пальцами, и одно из них — с крупными голубыми камнями, словно кусочки замёрзшей лагуны — привлекло её внимание. Она осторожно подняла его, и камни заиграли на свету.

— Ло'ак... посмотри, — тихо сказала она. Он наклонился к ней, и их плечи почти соприкоснулись. Его пальцы уже нашли её ладонь — так естественно, будто это происходило всегда. Он сжал её руку, рассматривая ожерелье.

— Тебе подойдёт, — сказал он. Цирея улыбнулась, чуть смущённо, но не отпуская его руку. Нетейам остановился чуть в стороне, наблюдая за ними. Он не сразу понял, что именно его удивило. Ло'ак держал её ладонь так свободно, будто это самое обычное движение в мире, будто между ними не было ни неловкости, ни размышлений. Он поймал себя на мысли, что сам никогда так не делает.
Перед тем как прикоснуться к Элайни, он всегда думает. Не один раз — десятки. Как это будет выглядеть. Не будет ли это слишком резко. Не станет ли ей неудобно. Даже сейчас, после поцелуев, после того, как они делили одно дыхание и одну тишину, он всё равно каждый раз осторожен.

Он усмехнулся про себя.

Ло'ак стоял рядом с Циреей так просто, будто ему никогда не приходило в голову сомневаться.

А он...

Он, старший сын вождя, тот, кого учили не бояться ни высоты, ни боя, ни ответственности, почему-то каждый раз волнуется, как мальчишка, когда дело касается её. Элайни в этот момент остановилась у другого стола. Там лежали тонкие украшения для волос — маленькие серебристые нити, в которые вплетены крошечные голубые камни. Она осторожно коснулась одного из них, и камень тихо звякнул о раковину рядом. Нетейам подошёл ближе.

— Тебе нравится? — спросил он. Элайни подняла украшение, рассматривая его на свету.

— Красиво, — сказала она. — Но, думаю, я бы постоянно его теряла.

— Это не проблема, — усмехнулся он. Элайни повернулась к нему, прищурившись.

— Правда?

— Да, — спокойно ответил он. — Я бы просто находил его снова.

Она покачала головой, но улыбка всё равно появилась. Чуть дальше Ло'ак и Цирея всё ещё стояли рядом, рассматривая ожерелья. Их пальцы всё ещё были переплетены. Нетейам снова заметил это и тихо выдохнул. Элайни поймала его взгляд.

— Что такое? — спросила она. Нетейам на секунду замялся, потом кивнул в сторону брата.

— Просто думаю...

— О чём? — Элайни повернула голову. Он немного замялся, будто сам не ожидал, что собирается сказать это вслух.

— О нас.

— Это звучит опасно.

— Я серьёзно, — сказал он, всё ещё глядя куда-то в сторону стола с украшениями. — Я иногда думаю... удобно ли тебе со мной.

— Удобно? — Она удивлённо моргнула.

— Да. Ну... — он замялся, пытаясь подобрать слова. — Я не делаю ничего... что тебе не нравится? — Элайни смотрела на него несколько секунд, а потом её губы медленно изогнулись.

— О, конечно делаешь, — ответила она. Нетейам резко повернул голову.

— Что?

— Во-первых, — она вздохнула, будто готовится перечислять длинный список, — ты слишком высокий. Приходится всё время задирать голову, чтобы смотреть тебе в глаза. Во-вторых, ты смотришь так, будто постоянно думаешь о чём-то очень серьёзном. Это немного пугает.

— Я... — начал он растерянно. Она продолжила, едва сдерживая улыбку.

— И ещё ты слишком осторожный.

— Осторожный? — он нахмурился, воспринимая её слова буквально, в то время как она пыталась сдержать смех.

— Да. Ты так долго думаешь, прежде чем прикоснуться ко мне, что иногда кажется, будто ты собираешься спрашивать разрешение у всех духов Пандоры, — продолжила она и Нетейам замер, потом тихо выдохнул сквозь нос.

— Я просто не хочу сделать что-то не так.

— Знаешь, что самое смешное? — Она посмотрела на него мягче, но всё ещё с искрой в глазах.

— Что?

— Ты меня уже целовал, — она приложила палец к своим губам, — сюда.

— Я помню, — он покраснел едва заметно.

— Тогда почему ты всё ещё ведёшь себя как мальчишка, который впервые держит девушку за руку?

Он открыл рот, чтобы ответить... и вдруг понял, что не знает, что сказать. Элайни тихо рассмеялась.

— Видишь? — сказала она. Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потом улыбка медленно исчезла с его лица, и выражение стало другим — более спокойным, серьёзным.

— Потому что я не играю, — тихо сказал он.

— Что? — она чуть наклонила голову, Нетейам смотрел прямо на неё.

— Я думаю об этом так много... потому что хочу связать с тобой свою жизнь. Себя в конце концов...

Слова прозвучали спокойно, но от них воздух между ними стал другим. Элайни сначала даже не поняла, что он сказал. Слова прозвучали спокойно, почти тихо, но в них было что-то настолько окончательное, что на мгновение весь шум вокруг — голоса торговцев, смех детей, шелест парусов — словно отступил. Она смотрела на него несколько секунд, не моргая.
Потом её губы медленно изогнулись в той самой хитрой улыбке, которая всегда появлялась, когда она пыталась спрятать настоящие чувства.

— Ты так серьёзно это сказал... — тихо произнесла она. — Как будто уже всё решил.

— Я и решил, — ответил он. Она чуть отвела взгляд, будто рассматривая камни на столе, но на самом деле собиралась с мыслями.

— А если ты однажды не вернёшься? — спросила она вдруг, всё ещё глядя на камни. — Неважно откуда, будто то охота, война или еще что-то...

— Почему ты сразу... — нахмурившись, тихо произнёс он.

— Нет, подожди, — она подняла руку, — я серьёзно. Ты ведь старший сын вождя. Ты всегда будешь идти первым. Всегда будешь тем, кто защищает остальных, — она наконец подняла на него глаза. — А если однажды я буду ждать... и ты не вернёшься?

Нетейам смотрел на неё молча. Ветер тронул его волосы, и на секунду он выглядел совсем молодым — не воином, не будущим лидером, а просто мальчиком, который впервые понимает, что его слова значат для другого человека слишком много.

— Тогда ты будешь знать, — тихо сказал он, — что я прожил свою жизнь рядом с той, кого выбрал.

— Ты говоришь так спокойно, — прошептала она и моргнула, на секунду её улыбка дрогнула.. — Как будто это не страшно.

— Страшно, — сказал он честно. — Каждый раз, когда я думаю, что могу потерять тебя.

— Меня? — Нетейам кивнул. Он не отвёл взгляда, хотя в груди на секунду стало тяжело, словно сами воспоминания встали между ними.

— Я дважды чуть не потерял тебя, — сказал он тихо. Слова прозвучали просто, без драматизма, но за ними стояли те мгновения, о которых оба помнили слишком хорошо: холод камня, тишина, в которой дыхание могло остановиться, страх, который не отпускал даже после того, как всё закончилось. Между ними повисла пауза. Короткая, но густая. Нетейам медленно выдохнул, будто только сейчас позволил себе сказать то, что давно носил внутри. — Поэтому я и думаю так много перед тем, как прикоснуться к тебе, — продолжил он тише. — Потому что каждый раз боюсь, что это может быть последний.

Элайни смотрела на него, и в её груди вдруг стало слишком тесно. Она тихо фыркнула, пытаясь вернуть лёгкость.

— Ты ужасно говоришь такие вещи.

— Почему?

— Потому что после них невозможно делать вид, что это просто... — она махнула рукой между ними, — просто подростковая история.

— А ты хочешь, чтобы это было просто? — Нетейам слегка наклонил голову. Она смотрела на него ещё секунду. Потом тихо выдохнула.

— Нет, — и только после этого её улыбка стала мягче, почти тёплой. На мгновение она отвела взгляд, словно собираясь с мыслями, а затем снова посмотрела на него. — Просто... если ты собираешься связывать со мной свою жизнь, Нетейам Салли... — сказала она медленно, — тебе придётся привыкнуть к одной вещи.

— К какой?

— К тому, что я не буду послушной, — она улыбнулась. — Прости, но сидеть и ждать тебя, это не про меня, — он удивлённо моргнул. — Если впереди опасность... я всё равно пойду за тобой. Даже если ты будешь ворчать и говорить, что мне нельзя.

В её голосе не было храбрости напоказ. Только тихая уверенность. Нетейам несколько секунд просто смотрел на неё. И вдруг понял. Она говорит это не потому, что хочет доказать свою силу, и тем более не потому, что упрямая. Она говорит это потому, что не представляет мир, в котором его рядом нет. И от этой мысли у него вдруг стало тяжело в груди. Он медленно выдохнул.

— Элайни...

Она выдержала его взгляд ещё мгновение, а потом уголок её губ хитро дрогнул. В её голосе не было бравады, только тихая уверенность. Нетейам несколько секунд просто смотрел на неё. Ветер слегка тронул её волосы, и на мгновение он выглядел так, будто не ожидал услышать именно это. А потом уголок её губ чуть дрогнул.

— И... — добавила она мягче, — тебе также придётся привыкнуть к тому, что я буду постоянно над тобой подшучивать, — теперь уже он тихо усмехнулся.

— С этим я справлюсь.

— Ты уверен? — она прищурилась, а Нетейм посмотрел прямо ей в глаза.

— Уверен, — ответил он. Элайни ещё секунду смотрела на него, будто проверяя, правда ли он сказал это так спокойно. Ветер тихо шевелил её волосы, и на мгновение вокруг них словно стало тише, чем было на самом деле. Нетейам поймал себя на мысли, что стоит ещё шаг — и он снова притянет её ближе.

— Эй! — Голос Ло'ака прорезал воздух так неожиданно, что они оба одновременно обернулись. Он стоял у соседнего стола вместе с Циреей, держа в руках какое-то украшение и широко улыбаясь.

— Вы двое собираетесь весь день смотреть друг на друга или всё-таки подойдёте сюда? — крикнул он. Цирея тихо рассмеялась рядом с ним.

— Ло'ак, — сказала она мягко, — кажется, мы им помешали, — Нетейам выдохнул и покачал головой, а Элайни тихо фыркнула.

— Пойдём, — сказал он, протягивая ей руку.

***

К вечеру деревня стала тише. Огни уже зажглись у входов в маруи, запах жареной рыбы и тёплых плодов смешивался с солёным ветром лагуны. Огромные шары торговцев ветром всё ещё стояли у дальнего настила, их паруса мягко колыхались в сумерках, а длинные канаты тихо скрипели, когда ветер менялся. Нетейам долго сидел на краю настила, глядя на воду. Он не спешил, просто ждал. Джейк вышел из маруи спустя какое-то время. Он заметил сына сразу, остановился на мгновение, а потом направился к нему.

— Ты хотел поговорить, — сказал он спокойно.
Это прозвучало не как вопрос. Нетейам усмехнулся краем губ.

— Это так очевидно? — Джейк опустился рядом на настил.

— Когда старший сын зовёт меня прогуляться вечером, — сказал он, — обычно это не просто прогулка.

Некоторое время они молчали. Вода тихо шуршала под настилом.

— Это из-за Паука? — спросил Джейк наконец и Нетейам покачал головой.

— Не только... но и из-за него тоже, — он провёл рукой по волосам, собирая мысли.

— Я понимаю, почему ты решил отправить его, — сказал он спокойно. — Правда понимаю. Вчера ночью... я тоже видел, как он задыхался, — Джейк кивнул едва заметно. — Но Кири... — продолжил Нетейам. — Она правда может возненавидеть нас за это, — Джейк медленно выдохнул.

— Иногда родители принимают решения, за которые дети нас ненавидят.

— Я знаю, — тихо сказал Нетейам. — Но может... есть другой путь.

— Например? — Джейк повернул голову. Нетейам ненадолго задумался.

— Может, мы сможем договориться с Нормом и Максом о дополнительных баллонах. Или о другом оборудовании. Чтобы Паук мог оставаться здесь, — Нетейам посмотрел на отца. — Он часть нашей семьи. Даже если мама не готова это признать.

Ветер чуть усилился, канаты торговцев тихо заскрипели вдалеке. Джейк некоторое время ничего не говорил.

— Я подумаю, — сказал он наконец.

Нетейам кивнул. Пауза между ними снова стала тихой и спокойной. Но сын всё ещё не уходил и Джейк заметил это.

— Это ведь не всё, — сказал он. Нетейам усмехнулся.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — он немного помолчал. — Это... про Элайни.

Теперь Джейк повернулся к нему полностью. Нетейам на секунду опустил взгляд на воду.

— Я не планировал говорить об этом так скоро, — сказал он тихо. — Но после всего, что произошло... после того камня... после того, как я почти умер... — он поднял глаза. — Я понял одну вещь, — Джейк молча ждал. — Жизнь сейчас слишком непредсказуемая, — продолжил Нетейам. — Но дело не в этом...

— Ты любишь её, — Джейк сказал это вместо сына. Слова прозвучали спокойно, просто как факт. Ветер мягко коснулся воды.

— Я хочу провести с ней церемонию цахейлу, — сказал он. Джейк смотрел на него долго.

Джейк некоторое время молчал. Он внимательно изучал лицо сына — не как вождь, а как отец, пытаясь понять, что именно стоит за этими словами: порыв после пережитого страха или что-то, что уже давно пустило корни.

— Ты уверен, что это не просто... последствия всего, что произошло? — наконец спросил он спокойно. — Иногда после битвы кажется, что нужно хвататься за жизнь быстрее.

— Нет. Я думал об этом и раньше. Просто раньше казалось, что у меня впереди бесконечно много времени, — он сделал короткую паузу, затем добавил тише: — А потом я понял, что его может не быть.

— Ты сказал ей об этом? — тихо спросил Джейк.

Нетейам коротко кивнул. Некоторое время он просто смотрел на воду под настилом, где медленно темнела лагуна.

Ветер прошёлся по лагуне, и канаты торговцев ветром тихо скрипнули где-то в стороне. Джейк опустил взгляд на воду, словно вспоминая что-то своё — время, когда он сам однажды стоял перед таким же решением.

— Элайни... хорошая девушка, — сказал он наконец. — Твоя мать это знает... Мы оба знаем.

Нетейам кивнул, но всё равно оставался напряжённым, будто ждал отказа. Джейк заметил это и усмехнулся едва заметно.

— Я не против, сын.

— Правда?

— Правда, — спокойно ответил Джейк. — Просто я хочу быть уверен, что ты понимаешь, о чём просишь. Цахейлу — это не просто слова и не просто обряд. Это путь на всю жизнь.

— Я знаю, — Нетейам выдержал его взгляд.

Некоторое время они сидели молча. Джейк видел, что сын не колеблется. В его лице не было той горячности, с которой подростки иногда принимают решения. Было другое — спокойная уверенность. Наконец Джейк медленно кивнул.

— Тогда сначала поговори с ней, — сказал он. — Когда решитесь... мы устроим церемонию.

Вода тихо плеснула о сваи настила. Где-то на дальнем краю лагуны смеялись дети, а над деревней медленно покачивались огромные паруса торговцев ветром. И впервые за весь день вечер казался спокойным.

Джейк поднялся первым. Разговор закончился не громко, без лишних слов, но в нём было что-то окончательное, и это чувствовалось даже в том, как он задержался на секунду рядом с сыном, прежде чем уйти. Он положил руку ему на плечо — коротко, по-отцовски — и направился к маруи. Нетейам остался сидеть на краю настила, глядя на воду, в которой медленно растворялся закат. Мысли всё ещё кружили внутри него, но теперь в них было другое чувство — спокойное, тёплое, почти непривычное.

Джейк почти дошёл до входа, когда из тени маруи вышла Элайни. В руках она держала плетёную чашу, прикрытую листьями. Она остановилась на мгновение, будто не ожидала встретить его здесь, и чуть склонила голову в знак уважения. Джейк тоже остановился. Несколько секунд он смотрел на неё внимательно — не как вождь, а как человек, который только что услышал имя этой девушки из уст своего сына. В его взгляде было что-то тёплое, почти мягкое, и Элайни почувствовала это сразу, хотя он не сказал ни слова.

— Он там, — спокойно произнёс Джейк, кивнув в сторону настила.

Она кивнула в ответ, но когда он прошёл мимо, всё ещё ощущала на себе этот взгляд. Не строгий. Не настороженный. Как будто он уже что-то понял. И это чувство тихо отозвалось где-то внутри неё, лёгким волнением. Нетейам всё ещё сидел там же, где она его оставила утром. Он не заметил её сразу. Сидел, чуть подавшись вперёд, опершись локтями на колени, и смотрел на лагуну так, словно видел перед собой не воду, а что-то гораздо дальше. На лице у него была едва заметная улыбка — та самая, которая появляется, когда человек остаётся наедине со своими мыслями и они оказываются светлее, чем он ожидал. Элайни подошла тихо и несколько секунд она просто наблюдала за ним.

— Если ты собираешься так долго смотреть на воду, — сказала она мягко, — еда успеет остыть.

Он вздрогнул едва заметно, будто только сейчас вернулся из своих мыслей, повернул голову и увидел её. Улыбка стала шире.

— Когда ты пришла?

Она только качнула головой, будто этот вопрос был слишком очевидным. Нетейам протянул ей руку. Не резко — спокойно, привычно, и помог ей устроиться рядом, подтянув чашу ближе.

— Что ты принесла? — спросил он, заглядывая под листья.

— Рыбу с травами, тёплые плоды и... — она подняла один из кусочков, — кусочки сладкого морского хлеба..

Он внимательно посмотрел на еду и кивнул с довольным видом.

— Выглядит вкусно.

Он взял кусочек хлеба, но вместо того чтобы съесть сам, протянул его к её губам. Элайни удивлённо посмотрела на него.

— Это твоя еда. Я уже ела.

— Теперь ещё раз, — спокойно сказал он. Элайни тихо вздохнула, но всё же позволила ему накормить себя.

— Следующий кусок ты ешь сам, — сказала она, прищурившись.

— Договорились.

Он действительно послушался — взял следующий кусок и съел его сам. Некоторое время он ел молча. Затем они разговаривали о мелочах: о торговцах ветром, о том, как Тук чуть не уронила украшение в воду, о том, что Ло'ак снова собирается летать слишком низко над лагуной и обязательно получит за это от матери. Слова текли легко, без тяжести утренних разговоров, без тревог.

Иногда их плечи слегка касались друг друга, и каждый раз это ощущалось так естественно, будто так было всегда. Когда чашa почти опустела, Нетейам опустил руки на колени и снова посмотрел на лагуну. Теперь вода казалась темнее, но спокойнее. Элайни сидела рядом, и ветер тихо шевелил её волосы.

Он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не чувствует тяжести в груди.

И, сидя рядом с ней в тихом вечернем свете, Нетейам вдруг ясно понял: иногда счастье выглядит именно так — как простая еда на двоих, тихий разговор и человек рядом, которого не нужно искать глазами, потому что он уже здесь.