Его тихая война

Утро не ворвалось в маруи — оно просочилось.

Сначала в виде бледной полосы света на плетёной стене. Потом в виде мягкого золотого отражения воды на потолке. Лагуна ещё спала, и её дыхание было медленным, глубоким — совсем не таким, каким было в ночь битвы. Нетейам проснулся не от света. Он проснулся от тишины, но той страшной, что стояла на камне среди океана, а другой — живой. Теплой. Он лежал на боку и какое-то время просто смотрел на неё. Элайни спала, повернувшись к нему. Лицо спокойное, ресницы едва дрожат от дыхания. Но дыхание было слабым — слишком глубоким, слишком медленным, не болезненным. Истощённым. Он осторожно провёл пальцами по её волосам — тёплая, живая. Каждый раз, когда он убеждался в этом, внутри что-то отпускало.

Она пошевелилась первой.

Не резко, но словно всплывала со дна. Брови едва заметно сдвинулись, дыхание стало чуть быстрее. Она открыла глаза — и на мгновение взгляд был пустым, потерянным. Потом она увидела его. И мир собрался.

— Ты здесь... — едва слышно сказала она. Он улыбнулся не широко, не весело. Тихо.

— Куда я денусь?

Она попыталась приподняться — и почти сразу дыхание сбилось. Лицо побледнело, плечи дрогнули. Он сразу сел и подхватил её под спину.

— Медленнее, милая, — сказал он и на мгновенье замер, будто сам не ожидал, что произнес совсем так, как папа обычно называл его маму.

— Я не чувствую... — она замолчала, будто искала слова. — Я как будто пустая, — она сказала это честно и он хорошо знал это чувство. Когда он вернулся — он тоже был пустым. Словно часть осталась там, в тишине.

— Ты долго держала меня, — сказал он тихо. — Тело догоняет.

Она закрыла глаза и позволила ему поддерживать себя. Сидеть оказалось труднее, чем она ожидала. Руки дрожали, будто после долгого плавания против течения. Она ненавидела эту слабость, но сейчас даже злиться было тяжело. Снаружи лагуна просыпалась. Где-то щёлкнули илу. Далеко послышались голоса. Нетейам почувствовал это раньше, чем услышал шаги.

Отец.

Он не ворвался, не позвал. Просто появился у входа, остановился, давая глазам привыкнуть к полумраку.

Джейк видел их обоих. Видел, как сын держит её, как осторожно касается её плеча, будто она может рассыпаться.

— Ты в порядке? — спросил он ее.

— Да, — тихо ответила она. Голос всё ещё слабый, но живой. Джейк перевёл взгляд на сына. И в этом взгляде не было ни приказа, ни привычной жёсткости.

— Мы идём к кораблю, — повисли между ними. Нетейам не сразу понял, что дыхание стало глубже.

— Сейчас?

— Пока вода спокойная, — ответил он. — Пока течение не изменилось, — Джейк говорил спокойно, но под этим спокойствием была спешка. Он знал, что если небесные люди вернутся, они будут искать своё оружие. — Не хочу оставлять оружие на дне.

Это уже было не объяснение, а решением. Нетейам медленно отстранился от Элайни, хотя ладонь всё равно не отпускал.

— Я присоединюсь к вам сейчас, — сказал он автоматически не из упрямства. Просто уже привык быть рядом с отцом во время важных заданий. Старший сын.

Джейк смотрел на него долго.

— Нет, — твёрдо произнёс он, отчего Нетейам замер.

— Я могу помочь, пап...

— Я знаю, — тихо сказал Джейк. И именно это было сложнее всего услышать. — Но не сегодня.

Внутри у Нетейама вспыхнуло что-то знакомое — желание доказать. Показать, что он не хрупкий, не раненый, не тот, кого нужно беречь. Но он посмотрел на Элайни. Её пальцы всё ещё сжимали его руку, будто боялись, что он исчезнет. Её дыхание было неровным — просто от того, что она сидела. И он вдруг понял. Не всё нужно доказывать.

— Ты не один идешь? — спросил он вместо спора.

— Нет, — ответил он. — Ло'ак со мной, и Цирея почему-то...

Это задело. Он видел брата вчера вечером. Видел, как тот всё ещё просыпается от кошмаров. И теперь он нырнёт в тот же корабль, где они едва не погибли. Джейк заметил напряжение в его лице.

— Я буду рядом с ним, — сказал он. — Не переживай за него. Лучше набирайся сил... Они тебе понадобятся, — Нетейам кивнул. Но внутри всё равно тянуло.

Он хотел быть там, под водой. Среди железа и теней. Быть рядом с братом.

— Отдыхайте, — сказал он сыну. Потом перевёл взгляд на Элайни. — И ты, пожалуйста отдохни...

Он ушёл так же тихо, как вошёл. Через мгновение снаружи уже слышались всплески. Илу уходили в воду.

Вода над ними сомкнулась тяжёлым, глухим звуком. С поверхности лагуна казалась спокойной. Но под ней всё было иначе. Свет ломался, рассыпался серебристыми осколками и быстро исчезал, уступая место холодной синеве. Чем глубже они уходили, тем тише становился мир. И тем громче — память.

Остов корабля лежал на боку, огромный, изломанный, как раненое животное, которое всё ещё не умерло. Металл был разорван, обшивка смята, из пробоин тянулись чёрные провалы. Ил поднимался от каждого движения, и вода мутнела, скрывая очертания.

Джейк плыл первым.

Движения точные, короткие. Он не смотрел по сторонам — он искал ящики, контейнеры и крепоения. Всё, что можно использовать.

Ло'ак плыл чуть позади. Сердце билось быстрее, чем нужно. Он уже был здесь тогда. В дыму, в криках, в огне. Теперь всё было иначе — тихо. Но эта тишина давила сильнее. Цирея держалась ближе к свету, проверяя, чтобы течение не утащило их вглубь обломков. Джейк нырнул в пролом корпуса. Внутри было темнее. Ил взвился плотной завесой. Металл тихо скрипнул где-то в глубине, и этот звук разошёлся по воде, как предупреждение. Ло'ак задержал дыхание и последовал. Они работали быстро.Ящики с оружием были закреплены ремнями к стенам. Джейк ножом перерезал крепления, выталкивая контейнеры наружу. Цирея принимала их и направляла к поверхности, где илу уже ждали сигнала.

Никаких слов, только работа.

Ло'ак плыл вдоль коридора, где стены были обуглены. Его взгляд скользил по металлическим рёбрам, по разорванным кабелям... и вдруг остановился. Что-то лежало в углу, зажатое между перекошенной панелью и стеной. Он подплыл ближе и сердце его сжалось.

Лук. Он узнал его сразу.

Изогнутый, из тёмного дерева, с характерной насечкой у основания — тот самый, что Нейтири получила от своего отца. Лук леса. Лук прежней жизни. Он завис в воде, не касаясь его. Память ударила сильнее, чем давление глубины. Лес. Дождь на листьях. Запах земли. Дом, который они оставили. Он осторожно протянул руку и коснулся дерева. Даже в холодной воде оно казалось живым.

Он прижал лук к груди. Когда они выбрались наружу, воздух ударил в лёгкие слишком резко. Ло'ак вдохнул глубже, чем нужно и положил сломанный лук к собранному оружию.

— Ты должен собирать оружие, — сказал он негромко, — а это мусор.

В голосе не было злости, лишь усталость. Ло'ак протянул лук Цирее.

— Не дай матери это увидеть, — добавил Джейк и Ло'ак промолчал. Это прозвучало не как приказ, скорее просьба. Потому что он знал: для Нейтири этот лук — не просто оружие. Это память об отце, о лесе и жизни до бегства.

Ло'ак кивнул, но пальцы всё ещё сжимали дерево. Вода вокруг лодки оставалась спокойной. Цирея аккуратно забрала лук у Ло'ака и бережно положила отдельно от остального оружия, видя как это важно для Ло'ака.

А где-то глубоко внутри Джейк чувствовал то, что не мог объяснить. Они достали оружие, но не всё. И война не лежала на дне. Она просто ждала.

***

Нетейам встал, подошёл к краю настила и смотрел, как лагуна раздвигается под спинами всадников. Он видел отца. Видел Ло'ака с Циреей и почувствовал странную вещь.

Это не была зависть и не злость. Какая-то тяжесть...  Он выжил, но мир будто не стал мягче. Элайни медленно поднялась рядом, опираясь на столб. Она едва стояла, но не хотела лежать.

— Ты хочешь быть там, — тихо сказала она.

— Я всегда помогал отцу, — ответил он, — так, что... Да, — он посмотрел на Элайни и улыбнулся. — Но, я чуть не потерял тебя, поэтому... Я также хочу быть здесь, — добавил он. — Я почти не вернулся, — тихо сказал он. — Поэтому не буду снова уходить туда, откуда могу не вернуться... пока не буду уверен.

Она смотрела на него долго. И впервые увидела не просто старшего сына вождя. Того, кто сделал выбор не из страха, а из понимания. Вода за лагуной замкнулась. Всадники исчезли за рифом. Там, под спокойной поверхностью, лежал корабль. Металл. Тени. Оружие. И в этот момент Нетейам понял простую вещь.
Смерть он уже видел. Теперь ему нужно научиться жить. И это оказалось сложнее.

Нетейам и Элайни остались стоять у края настила, там, где вода начинала темнеть перед рифом. Солнце поднялось выше, и поверхность блестела так ярко, что приходилось щуриться.
Элайни держалась за столб, чтобы не терять равновесие. Силы возвращались медленно. Каждое движение всё ещё отзывалось слабостью в груди. Нетейам смотрел в одну точку, не моргая.

— Ты снова там, — тихо сказала она. Он усмехнулся уголком губ.

— Где?

— Под водой, — ответила она, Нетейам не стал отрицать.

Вдалеке они видели пятнышко, лодку, к которой Джейк должен был складывать оружие. Элайни вдруг нахмурилась.

— Тебя что-то тревожит.

— Ты теперь читаешь мысли? — он повернулся к ней.

— Нет, — она чуть улыбнулась. — Я просто чувствую.

— Это странно, — он покачал головой, будто не верил.

— Что именно?

— Что ты чувствуешь меня без цахейлы, — слова повисло между ними.

Священная связь. Они не были связаны так. И всё же... Она шагнула ближе.

— Я чувствовала тебя, когда ты уходил, — тихо сказала она. — И когда возвращался, — Нетейам замер. Вода блестела за её спиной, свет дробился на её волосах, а в её голосе не было ни хвастовства, ни мистики — только простая, тихая правда. Он смотрел на неё дольше, чем нужно.

— Всё равно, — повторил он уже тише.

— Почему? — Нетейам не ответил сразу. Он сделал шаг вперёд. Ещё один. Теперь между ними почти не осталось воздуха.

— Потому что так не бывает, — сказал он негромко. — Без цахейлы.

Связь, которую создают однажды. Та, что меняет дыхание. Та, что делает двоих одним путём. Они не проходили обряд. Не переплетали косы перед кланом. И всё же она держала его там, где уже не было тела.

Он поднял руки медленно — словно боялся спугнуть её — и аккуратно взял её ладони в свои. Тепло её кожи под пальцами было реальным, живым. Он сжал их осторожно, проверяя, что она не исчезнет.

Потом наклонился и коснулся лбом её лба.
Затем выдохнул. Этот выдох был длинным — не просто воздух, а напряжение последних дней. Страх. Память о тишине. Он закрыл глаза. Она чувствовала его дыхание на своём лице. Его пальцы были крепче, чем раньше, но не больно. Надёжно. Он открыл глаза первым. И посмотрел прямо в её.

— А мы уже женаты? — тихо, почти серьёзно.

— Что? — она моргнула.

— Считается ли то, что ты сделала... цахейлой?

Мир вокруг будто на секунду перестал двигаться. Она смотрела на него, не понимая — он шутит или нет. Его лицо было спокойным. Без улыбки. Только в глазах — тёплый огонь.

— Ты ведь держала мою душу, — сказал он ещё тише. — Это сильнее любого обряда перед свидетелями.

Её дыхание сбилось. Она открыла рот, чтобы что-то сказать — и не смогла. Щёки чуть потеплели. В груди дрогнуло то самое лёгкое, тревожно-радостное ощущение, от которого сложно стоять прямо.

— Ты... — начала она, но слова застряли, но он не отстранился. Лоб к лбу. Дыхание к дыханию.

— Если это считается, — добавил он тихо, — то я не против, — сказал он почти шёпотом. Она смотрела на него ещё мгновение. Потом вдруг... рассмеялась. Не звонко и не громко.

Тихо.

Как будто смех родился из облегчения, из усталости, из того, что он жив. Смех был мягким, немного хриплым после долгого сна, но в нём было столько света, что он невольно улыбнулся в ответ. Она просто покачала головой, всё ещё тихо смеясь, и уткнулась лбом в его плечо. Её пальцы сжали его ладони сильнее. И это было ответом. Он обнял её осторожно, чувствуя, как её дыхание успокаивается.

За их спинами лагуна начинала шуметь — спор взрослых, металл, слова о войне. А между ними было другое. Не обряд или клятва. Но нечто, что уже случилось. И не требовало разрешения.
Её смех ещё дрожал у него в груди, когда лагуна вдруг изменилась.

Не звуком.
Движением.

Элайни первой почувствовала это не тревогой, а лёгким смещением воздуха, как будто вода под настилом вздохнула иначе. Она медленно подняла голову с его плеча.

— Нетейам... — Он тоже это заметил.

Лодка.

До этого она стояла далеко, почти у линии рифа — маленькая тёмная точка на слепящем солнце, почти неподвижная. Но теперь она двигалась медленно и уверенно к берегу. К тому месту, где обычно разгружали улов. Он прищурился, пытаясь разглядеть силуэты. Сердце вдруг ударило сильнее.

— Они возвращаются, — тихо сказал он. Элайни чуть качнулась, и он автоматически подхватил её за талию. Она всё ещё была слабой, но взгляд её стал сосредоточенным. Лодка плыла ровно, рассекая светлую воду. С неё что-то выступало — угловатые тени, слишком прямые, чтобы быть сетью или рыбой.

Металл.

Нетейам почувствовал, как внутри снова собирается напряжение — не страх, а тяжёлое осознание. Мир не стал мягче.

— Пойдём, — сказал он. Нетейам не спешил, но шаг стал быстрее. Он поддерживал её, не отпуская, чувствуя под пальцами её тёплую кожу, её дыхание рядом. Они вышли к тому маруи у воды, где уже начали собираться на'ви.
Тоновари стоял ближе всех к краю настила. Его силуэт на фоне лагуны был неподвижным, как скала. Ронал рядом — плечи напряжены, взгляд внимательный. Нейтири подошла с другой стороны, Тук держалась за её руку. Кири чуть позади — молчаливая, наблюдающая. Лодка ударилась о настил глухо, мокро.

Настил у воды был залит медовым светом заката. Металл лежал на плетёных циновках, чужой, тяжёлый, блестящий — как кость неизвестного зверя. Весь клан собрался вокруг, круг плотный, молчаливый. Волны тихо били о сваи, но звук воды почти терялся под напряжением, повисшим в воздухе.

Джейк первым выбрался наверх. Вода стекала по его плечам, капала с волос. Лицо было сосредоточенным, как после боя — даже если вокруг сейчас была тишина. Он не смотрел ни на кого, сразу повернулся к лодке.

Нетейам стоял чуть в стороне. Не рядом с отцом и не в центре. Элайни — рядом с ним. Их плечи едва касались. Он чувствовал, как в груди отзывается каждый щелчок металла.

Тоновари стоял ближе всех к краю воды — спина прямая, лицо спокойное, но взгляд тяжёлый. Рядом Ронал, руки скрещены на груди. Ло'ак перетащил контейнер. Потом ещё один. Цирея помогала без страха, поднимая металлические ящики, которые в их клане считались чужими. Ронал увидела это первой.

— Цирея! — её голос прорезал воздух резко, как удар копья. — Что ты делаешь?

— Я помогаю... — Цирея замерла.

— Это не помощь!

Она быстро поднялась на настил, словно ребёнок, пойманный на проступке и отпустила глаза. Тоновари шагнул вперёд.

Ло'ак взял автомат. Он держал его с упрямой уверенностью затем протянул его Пауку, который только что прибежал вместе с Тук.

— Держи, брат... — Паук поймал, привычно перехватил, проверил предохранитель — движения точные, слишком знакомые.

— Вот так, — сказал Паук одному из молодых воинов, показывая, как держать. — Если нажать здесь... он стреляет быстро. БАХ, — сказал он, улыбнувшись, — и им можно убить кучу небесных людей.

Слова повисли в воздухе. Некоторые из на'ви переглянулись. Кто-то отступил на шаг, металл блеснул на солнце.

Нетейам заметил, как пальцы Элайни чуть сжались. Она не боялась, но ей было тяжело видеть это. Джейк поднял другой автомат, повернулся к Тоновари.

— Керамическое покрытие, — сказал он. — Чистить, смазывать и будет как новый.

Тоновари смотрел долго, спокойно. Но в его взгляде не было ни интереса, ни благодарности.

— У на'ви иной путь, Джейк Салли.

— Орудие из металла запрещено, — Ронал выступила вперёд. — Ты это знаешь, — в свете огня её ожерелье из раковин казалось почти огненным. — Тронуть его значит отравить сердце. Эйва о нас позаботится.

— Да, — Джейк кивнул. Одно короткое слово, но Нетейам увидел, как напряглась линия его челюсти. Услышал то, что не было сказано: Где была Эйва, когда мой сын истекал кровью? — Моего сына вытащила не Эйва, — тише добавил он, отчего Ронал сделала шаг ближе, смотря так, будто пыталась понять: не послышалось ли ей это.

— Твой сын и девчонка ещё даже не окрепли, сказала она. — Ты должен быть с семьёй, а не собирать эту грязь. Твоя женщина пережила слишком много, — она указала на Нейтири, — она нуждается в тебе.

Нетейам почувствовал, как внутри что-то болезненно дёрнулось. Он не отвёл взгляд, а Джейк выпрямился.

— Именно! — голос его стал жёстче. — Я чуть не потерял сына. Это отныне мой дом. Я сказал, что буду сражаться — за свою семью. И теперь за вас. Но мне не одолеть корабли копьями.

— Мы потопили корабль демоном, — ответил Тоновари. — Теперь розовокожие нас боятся.

— Да! Нам повезло... — Джейк поднял ещё одно оружие. — А у них ещё полно кораблей. Это хоть что-то.

Тишина стала густой. Тоновари шагнул ближе.

— Мы благодарны за помощь, Джейк Салли. Но нам нужно не их оружие, — твёрдо повторил он. — Нам нужен всадник последней тени. Оседлай великого Торука, как делал это раньше.

Нетейам замер. Слово «Торук Макто» прозвучало, как вызов. Как призрак прошлого.

— Оседлав монстра, сам становишься монстром, — Джейк покачал головой. — И не можешь утолить жажду крови. Я больше никогда не стану Торук Макто, — волна ударила о сваи. Тоновари смотрел на него долго.

— Джейк Салли... ты навеки Торук Макто, — сказал он и обернулся на молодых на'ви. — Идём, Ротхо, — за ним двинулись воины. Круг начал распадаться. Металл остался лежать на плетёном настиле, отражая угасающий свет.

Нетейам медленно выдохнул. Он не заметил, как задержал дыхание.

Паук всё ещё держал автомат, будто не знал, куда его деть. Его пальцы были уверенными — слишком уверенными. Он говорил что-то Ло'аку вполголоса, объясняя, как снимается магазин. Нейтири наблюдала за всеми...

Долго.

Её лицо не выражало ярости. Только строе и глубокое напряжение. Нетейам почувствовал это. Он видел, что она смотрела не на оружие. Она смотрела на Паука. Как смотрят на огонь рядом с сухими листьями. Тук всё ещё держала её за руку. Кири стояла рядом, тихая, как тень. Элайни уловила перемену в воздухе — не шум, а сдвиг. Нейтири развернулась и пошла к Джейку. Он стоял у края настила, глядя на воду, будто спор с Тоновари ещё продолжался внутри него.

— Нам нужно поговорить, — тихо. Это было не просьбой и Джейк понял. Он повернулся к сыновьям:

— Ло'ак, Паук, отнесите всё в маруи. Сложите отдельно, не разбирайте пока.

Паук кивнул первым. Ло'ак подхватил контейнер. Нетейам сделал шаг вперёд:

— Я помогу.

Джейк на секунду задержал на нём взгляд. Хотел сказать «отдыхай», но не сказал.

— Только аккуратнее...

Металл заскрипел о плетёный настил. Контейнеры были тяжёлыми и чужими. Пахли солью, илом и чем-то химическим, не живым. Паук нёс автомат так, будто он часть его тела. Ло'ак — упрямо, стиснув зубы. Нетейам подхватил один из ящиков. Вес ударил в плечи, но он не замедлился. Он чувствовал взгляд матери на спине. И не обернулся.

Маруи, где решили временно сложить оружие, стояло чуть дальше от воды. Внутри было прохладно. Металл глухо стукался о пол, когда они опускали ящики.

— Осторожно, — сказал Паук, поправляя магазин.

— Мы не дети, — буркнул Ло'ак.

— Тогда не держи его как палку.

Нетейам молча перехватил другой край контейнера. Работа почти отвлекала... Но внутри было ощущение, будто что-то сейчас разорвётся — не здесь, не между ними. Где-то рядом.

Когда Ло'ак, Паук и Нетейам унесли последний контейнер, лагуна уже темнела. Металл остался в маруи, чужой и тяжёлый. Нетейам задержался внутри — поправлял ремни, проверял, чтобы оружие лежало устойчиво.

Элайни вышла к воде. Она не искала разговор, лишь воздух. Слабость всё ещё жила в теле, но она не хотела, чтобы её видели хрупкой. Она медленно прошла вдоль настила — туда, где тени были длиннее. И там увидела их.

Нейтири стояла спиной к воде. Плечи напряжены, хвост нервно дёрнулся. Джейк напротив — не в позе вождя, а в позе мужчины, который устал быть опорой. Они говорили тихо, поэтому слов было не разобрать.

Но жесты говорили больше.

Нейтири коснулась груди — резко. Потом указала в сторону маруи, где сложили оружие.
Потом — к детям. Джейк покачал головой. Провёл рукой по лицу. Сделал шаг ближе.

Элайни почувствовала, как внутри что-то медленно сжимается.

Это не было похоже не гнев. Это была трещина.

Нейтири отвернулась. На секунду закрыла глаза. Потом сказала что-то — короткое, твёрдое. И Джейк замер. Элайни не слышала слов. Но она увидела, как лицо Джейка стало старше. Потом Нейтири прошла мимо него — и впервые за всё это время в её шаге была не ярость, а боль. Она не заметила Элайни. И это было правильно. Элайни осталась стоять в тени. Не потому что подслушивала — а потому что поняла.

Матери не ненавидят без причины.
Матери боятся.

И в этот момент она вдруг ясно осознала: если Нейтири попросит, чтобы Паук ушёл... Джейк будет разрываться. А значит — и весь дом. Сзади послышались шаги.

— Ты здесь, — тихо сказал Нетейам. Она обернулась. Он сразу заметил выражение её лица.

— Что случилось?

— Ничего ещё не случилось, — она покачала головой и он нахмурился. — Но случится, — добавила она.

Нетейам посмотрел туда, где стоял его отец с опущенными плечами. И впервые в нём появилось то самое ощущение, которое приходит перед бурей. Он смотрел на отца ещё мгновение, потом перевёл взгляд на неё.

— Пойдём, — сказал он тихо. Не потому что хотел уйти от разговора А потому что знал — если сейчас остаться в этой тишине, она станет тяжелее. Элайни кивнула и они медленно пошли обратно к воде. Лагуна уже блестела ярче, словно ничего не произошло. Детские голоса разносились над поверхностью. Ло'ак первым заметил их.

— Эй! — крикнул он. — Вы собираетесь весь день стоять?

Цирея плеснула в него водой. Паук вынырнул рядом, отбрасывая мокрые волосы со лба. Свет делал всё проще. Элайни опустилась в воду осторожно. Слабость всё ещё жила в теле, но не давила. Вода поддерживала и принимала. Нетейам держался рядом, но не касался.

— Не глубоко, — напомнил он.

— Я помню, — она улыбнулась. Ло'ак подплыл ближе.

— Смотри, — сказал он Пауку, — я научил её задерживать дыхание дольше всех в лагуне.

— Это неправда, — спокойно сказала Элайни.

— Ладно, почти дольше всех.

Паук рассмеялся не громко, но тепло. Он держался чуть поодаль, словно всё ещё не до конца понимал, где его место. И Элайни это почувствовала. Она подплыла к нему первой.

— Ты здесь недавно, — сказала она.

— Да, — он пожал плечами, — и нет, — она наклонила голову. — Я вырос с ними, — добавил он тише. — Просто... не здесь.

Слова были простые, но в них было больше. Вода мягко качала их.

— Ты боялся? — спросила она. Он не стал притворяться.

— Когда был с людьми? — короткая пауза. — Да. Я просто не знал, увижу ли я их снова, — он кивнул в сторону Нетейама и Ло'ака. — Я не знал, вернусь ли я, — его голос не дрожал, но стал тише. — Я видел, как его ранили, — продолжил он, кивая в сторону Нетейама. — Я думал... всё, — Элайни внимательно слушала, не перебивая. — Спасибо, — сказал он вдруг. — За то, что удержала его. Я не думал, что это возможно, — продолжил он. — Но... спасибо.

— Я не сделала это ради благодарности, — она покачала головой.

— Я знаю, — он улыбнулся чуть неловко. — Я просто... хотел сказать.

— Я вижу, ты очень привязан к ним, — сказала она.

— Это моя семья, — ответил он сразу без колебаний. Слово прозвучало твёрдо. Она посмотрела на него внимательнее.

— Даже если не все готовы это принять?

— К этому я привык, — он усмехнулся. В этом было что-то почти взрослое. И что-то болезненно детское одновременно. — Нейтири... — он замолчал, подбирая слова. — Она имеет право злиться.

— Да, — Элайни кивнула. Он удивился, что она не стала спорить. — Но злость не равна ненависти, — добавила она спокойно. — Это разные вещи.

— Ты правда так думаешь? — Паук посмотрел на неё так, будто впервые услышал это.

— Матери боятся громче всех, — сказала она тихо. — И защищают сильнее всех.

— Я не хочу быть причиной бед, — сказал он наконец. — Правда...

— Тогда не будь, — ответила она мягко. — Будь тем, кем ты уже являешься.

— И кем же? — он нахмурился.

— Тем, кто ныряет за Тук и Кири, даже когда боится, — она улыбнулась. — Тем, кто не бросил их, даже когда был рядом с тем, кого должен был считать своим отцом.

— Я очень за них переживал, — признался он и тихо выдохнул. — За всех. Даже когда... был не с той стороны.

Вода между ними дрогнула от лёгкой волны. Нетейам подплыл ближе, не вмешиваясь, но оставаясь рядом.

— Он правда орал громче всех, — вставил Ло'ак с улыбкой.

— Я спасал тебя, идиот, — ответил Паук, толкнув его плечом. Цирея засмеялась. Тук подплыла ближе и обхватила Паука за шею.

— Ты наш герой, — заявила она серьёзно, отчего он покраснел. Элайни наблюдала за этим, и в груди стало легче. Не потому что конфликт исчез. А потому что здесь, в воде, дети всё ещё были детьми. Даже если мир вокруг них становился сложнее.

На берегу Нейтири смотрела. Она видела, как Паук поддержал Тук, когда та слишком резко нырнула. Как он пропустил Ло'ака вперёд.
Как держался немного в стороне, но не уходил.
Её лицо оставалось жёстким, но взгляд — уже не таким.

А в воде смех разносился свободно. Её взгляд задержался на Пауке. Потом на Элайни. И впервые за весь день её лицо стало чуть менее жёстким. Не потому что страх ушёл. А потому что она увидела — её дети всё ещё умеют смеяться.