Его тихая война

Ло'ак больше не говорил, куда уходит по утрам. Он просто исчезал раньше остальных.

В Ава'атлу солнце поднималось быстро, но он вставал ещё до света. Когда маруи только начинало дышать утренней прохладой, когда слышно было лишь море под настилами, он уже осторожно выскальзывал наружу. Иногда Тук переворачивалась во сне, иногда Кири что-то тихо бормотала, но никто его не останавливал.

Сначала он шёл вдоль берега — по ещё холодному песку. Потом дальше, за выступы скал, туда, где лагуна становилась глубже и вода темнела. Там его уже ждали волны, не такие спокойные, как у поселения. Они были тяжелее. Настоящий океан начинался именно там. Ло'ак нырнул. Вода сомкнулась над головой сразу — прохладная, густая. Он быстро двигался вниз, привычнее, чем в первые дни. Он уже знал направление, знал камни, знал течение. И главное знал, что он не один.

Сначала ничего. Только колеблющийся свет сверху, песчаное дно и редкие рыбы. Но Ло'ак не спешил. Он остановился, зависнув в воде, и просто ждал. Прошла секунда. Потом ещё. И вдруг — движение.

Сначала тень. Огромная, почти закрывшая свет. Затем — плавное, величественное тело. Вода вокруг будто сама расступалась.

Паякан.

Он не подплывал резко. Он появлялся, как часть океана. Медленно, осторожно, будто проверяя — всё ли ещё здесь тот же мальчишка. Ло'ак сразу улыбнулся. Он подплыл ближе и коснулся его головы. Кожа тулкуна была тёплой, шероховатой, и при прикосновении Паякан издал низкий звук — глухой, глубокий, прошедший через воду прямо в грудь. Ло'ак уже научился понимать.

— Я пришёл, — сказал он тихо, хотя знал, что говорить не нужно. Паякан повернул к нему глаз. И каждый раз Ло'ака поражало одно и то же — это был не взгляд животного. В нём было внимание, узнавание, как будто его ждали.

Он поплыл рядом.

Не верхом, не цепляясь. Просто рядом. Огромное существо двигалось медленно, подстраиваясь под его скорость. Иногда Паякан поднимался выше, позволяя ему всплыть за воздухом, потом снова уходил вниз. Он не торопил, не уводил далеко. Он... берёг.

Ло'ак впервые в жизни не чувствовал себя лишним. С Паяканом ему не нужно было доказывать, что он не ребёнок. Не нужно было быть лучше брата. Не нужно было спорить, оправдываться или слушать, что он опять всё испортил. Здесь он был просто... Ло'ак. Он провёл рукой по шраму на плавнике.

— Они думают, ты убийца, — тихо сказал он. Паякан издал низкий звук. В воде он ощущался почти как вибрация в груди. Ло'ак закрыл глаза. — Я не верю им.

Паякан медленно опустился глубже, приглашая. И Ло'ак, не сомневаясь, последовал.

Внизу было темнее. Свет сверху превратился в рассеянные лучи. Вода стала прохладнее, тише. И там, в этой тишине, он впервые почувствовал — Паякан не просто рядом.

Он делится. Образы приходили не как воспоминания, а как чувства: шум, страх... Много голосов... и потом — пустота. Ло'ак резко вдохнул, всплывая. Воздух обжёг лёгкие. Он держался за плавник, сердце колотилось.

— Я верю тебе... — прошептал он. Паякан не двинулся. Он просто оставался рядом, пока дыхание мальчика не выровнялось. И Ло'ак понял — тулкун не хотел, чтобы его жалели. Он просто хотел, чтобы его кто-то понял. Ло'ак прислонился лбом к его коже. — Я понял тебя.

Паякан тихо ответил низким звуком — почти мягким. И впервые за долгое время Ло'ак почувствовал покой.

***

Прошло несколько дней.

В Ава'атлу время ощущалось иначе. Здесь его не считали. Не было вечеров у костра, как в лесу, не было смены стражи и дозоров. Его определяли приливы. Утренний ветер, появление косяков рыб у рифа. И для Элайни — ещё кое-что.

Рассвет.

Она начала просыпаться раньше остальных. Сначала случайно. Потом — потому что ждала. Солнце ещё не показывалось из-за линии океана, но небо уже светлело, становясь молочно-голубым. В это время лагуна была почти пустой. Меткайина ещё спали, вода лежала ровная, как стекло, и только редкие илу поднимались на поверхность за воздухом.

Она выходила тихо, уходила к воде и почти всегда он уже был там. Нетейам никогда не звал её.. Но он приходил раньше и просто ждал у воды, делая вид, что проверяет ремни или гладит своего илу. И каждый раз, когда она подходила, он поднимал голову так, будто совсем не ожидал увидеть её.

— Ты рано, — говорил он. И она каждый раз отвечала одно и то же:

— Ты тоже.

Они не обсуждали, что делают это специально. Но оба знали это. Элайни больше не боялась заходить в воду. Сначала она держалась у берега. Потом — по пояс. Потом — глубже. А теперь её илу уже сама подплывала к ней, стоило лишь зайти в лагуну. Она узнавала её. В тот день вода была особенно прозрачной. Свет ещё мягкий, холодный, и песок на дне казался серебристым.

— Попробуешь сегодня подольше? — спокойно спросил Нетейам. Он не настаивал и никогда не подталкивал. И именно поэтому она соглашалась. Она коснулась головы илу и осторожно установила связь. Мир сразу изменился.

Звук воды стал яснее, движения тела — легче. Она нырнула, и теперь уже не паниковала. Лёгкие не сжимались. Тело само находило ритм. Она плыла рядом с илу, а чуть дальше — параллельно — двигался Нетейам.

Он не обгонял, всегда держался на расстоянии вытянутой руки. Сначала она думала — случайно. Потом поняла — он делает это специально. Он следил не как наставник, а как тот, кому важно.  Она вынырнула, откидывая мокрые волосы. Нетейам появился рядом почти сразу.

— Слишком быстро дышишь, — сказал он негромко.

— Я уже долго под водой была.

— Я знаю.

И она вдруг поняла — он считал. Он действительно всё время наблюдал. Не отвлекался, не уплывал далеко, даже когда Ротхо звал его наперегонки. Он делал круги вокруг неё, словно охранял невидимую границу.

Она снова попыталась нырнуть уже глубже, чем ранее, но они столкнулись в воде и оба также резко вынырнули из нее.

Её ладонь легла на его плечо, чтобы удержаться. Он замер. Капли воды стекали с её лица, ресницы были мокрые, и она смотрела прямо на него — не понимая, почему он вдруг перестал двигаться. И только тогда она почувствовала — он держит её за талию.

Он не отпустил сразу и она тоже не отстранилась. Секунда. Ещё одна. И вдруг оба одновременно отпустили друг друга, будто проснулись.

— Я... — начала она.

— Ты как? — одновременно сказал он. — Нормально? Прости, пожалуйста...

Они замолчали... и тихо рассмеялись. Не из-за шутки. Из-за того, что оба поняли: между ними появилось что-то, что уже нельзя назвать просто дружбой. Но и признать — пока невозможно.

И поэтому на следующий день они снова встретились на рассвете. Как будто ничего не произошло. Хотя произошло всё и его это немного испугало.

Но отступить уже не получалось.

Он никогда раньше не замечал за собой такого. Не после боя, не во время охоты, не когда впервые поднялся в небо один. Тогда было волнение, ответственность, иногда — страх за младших. Но это... было другим. Он ловил себя на том, что смотрит на неё чаще, чем на горизонт. Что слушает её голос, даже когда вокруг говорили другие. И самое странное — рядом с ней он не чувствовал настороженности, которая всегда была частью его.

С ней он не ждал беды. Это и пугало. Потому что он слишком хорошо знал: как только позволяешь себе расслабиться — мир обязательно напомнит о себе.

— Спасибо , что помогаешь... Ты всё время рядом, — сказала она тихо. Он сначала не ответил, но потом отвёл взгляд на воду.

— Я просто слежу, чтобы ты не устала.

Но она уже знала — это не вся правда. Со дня, когда она впервые полетела с ним, что-то изменилось. Они не стали говорить больше.
Не начали касаться чаще. Не оставались наедине дольше. Но тишина между ними перестала быть неловкой. Рана окончательно затянулась и движение стали увереннее. Она снова смеялась — тихо, но уже без усилия. Иногда во время плавания она забывала, что раньше боялась воды.

Он не сказал ничего. Просто сел рядом на песок, будто именно ради этого и вышел из воды. Элайни тоже опустилась рядом, стряхивая с рук капли. Некоторое время они молчали. Волны подходили к берегу и отступали, оставляя мокрый песок холодным у ступней.

— Ты сегодня нырнула глубже, — сказал он наконец.

— Я заметила, — тихо ответила она. — Раньше я бы уже запаниковала.

Он посмотрел на неё. Она говорила спокойно, но в её голосе всё ещё оставалась осторожность человека, который не доверяет собственному спокойствию.

— Мы уже долго плаваем, — он чуть отвёл взгляд к берегу. — Не хочешь посидеть на берегу?

— Можно,  — он улыбнулась едва заметно. Они вышли из воды медленно и сели вместе уже на теплый песок...

Ветер прошёлся по лагуне, тронул её волосы, и несколько мокрых прядей прилипли к её щеке. Она убрала их, но не все. Он заметил это раньше, чем понял, что делает. Рука поднялась почти сама — и остановилась в нескольких сантиметрах. Он не коснулся, но и не сразу опустил. И в этот момент она повернула голову. Их взгляды встретились слишком близко. Он опустил руку, будто ничего не произошло, но сердце ударило сильнее, чем во время полёта. Элайни тоже отвернулась первой. Не резко — просто перевела взгляд на океан.

— Когда я была маленькой, — тихо сказала она, — я думала, что океан громкий.

— А сейчас?

— Сейчас оно... как будто слушает.

— Ты перестала бояться, — он посмотрел на воду, потом снова на неё.

— Нет, — Она покачала головой. — Я просто перестала быть одна.

Слова прозвучали почти шёпотом. Она, кажется, сама не поняла, что сказала их вслух. И только когда тишина затянулась, она осознала. Пальцы её чуть сжались в песке.

Он тоже молчал. Но теперь уже потому, что не знал, что ответить так, чтобы не сказать слишком много. Нетейам сначала даже не понял, что его отвлекло.

Он сидел рядом с Элайни, слушая, как вода мягко перекатывается по песку, когда взгляд сам собой зацепился за движение у кромки лагуны.

Ло'ак.

Младший брат стоял по пояс в воде, спиной к ним. Он не звал илу, не ждал остальных, не оглядывался. Просто смотрел в сторону рифа. Несколько секунд  неподвижно, а потом начал уходить дальше. Слишком далеко для обычного заплыва. Нетейам сразу выпрямился.

— Ло'ак... — он уже начал подниматься. Элайни тоже посмотрела туда и почти сразу поняла, что он сейчас поплывёт за ним. Она мягко коснулась его предплечья.

— Подожди, — он обернулся к ней, хмурясь.

— Он опять уходит один.

— Да.

— Он делает это уже не первый раз, — в его голосе появилась тревога, которую он даже не пытался скрыть. — И ничего не говорит ни  отцу... ни мне.

Он уже собирался встать, но она удержала его — не силой, просто ладонью, лежащей на его плече.

— Возможно, ему нужно пространство.

— Он мой брат, — тихо сказал Нетейам. — Он должен сказать мне, если что-то происходит.

— Должен? — мягко переспросила она и Нетейам замолчал. Она чуть приблизилась, чтобы ему не пришлось повышать голос. — Иногда, чтобы рассказать что-то важное, — сказала она тихо, — нужно сначала почувствовать, что тебя будут слушать... а не исправлять.

— Я же не исправляю его.

— Ты и отец, защищаете его, — кивнула она. — Но он слышит другое. Он думает, что все видят в нём проблему, которую нужно удержать, а не того, кого нужно понять.

Нетейам снова посмотрел на воду. Ло'ак уже отплывал дальше, но теперь он не двинулся за ним.

— Я просто... — он запнулся. — Я не понимаю, почему он не приходит ко мне.

— Потому что ты старший, — ответила она. — А иногда младшему брату нужен не старший. Нужен тот, кто будет рядом на равных.

Он долго смотрел на горизонт. Потом тихо выдохнул и снова сел на песок.

— Значит... дать ему время?

— Да.

— Он вернётся, — сказала она. — И сам все расскажет.

Несколько секунд они просто слушали воду. Нетейам неожиданно улыбнулся — едва заметно, устало. Потом, словно приняв решение, он осторожно сдвинулся ближе... и вдруг опустил голову ей на колени.

Она замерла от неожиданности, а он закрыл глаза.

— Я немного... полежу так, — тихо сказал он. Но через пару минут его дыхание стало ровным. Он уснул. Элайни сначала боялась даже пошевелиться. Ветер осторожно перебирал его косы, солнечный свет ложился на лицо, и впервые за всё время она увидела его без напряжения — не воина, не старшего сына Оло'йэктана, не защитника.

Просто юношу.

Её пальцы медленно коснулись пряди его волос, убирая её с лица, но не проснулся. Она долго смотрела на его черты — на линию скул, на ресницы, на спокойное выражение лица — и вдруг ясно поняла: ей важно не только, чтобы он был рядом. Ей важно, чтобы он был счастлив. И от этой мысли стало одновременно тепло... и страшно.

***

Полдень ещё не наступил, но солнце уже поднялось высоко.

В маруи Салли было тихо. Джейк ушёл к Тоновари ещё утром, Ло'ак снова пропал где-то у воды, а мальчишеские голоса доносились только издалека. Внутри оставался только мягкий шум океана под настилом и негромкие движения Нейтири.

Элайни помогала ей разбирать высушенные водоросли. Нейтири аккуратно сортировала их — одни в плетёную корзину, другие развешивала под крышей. Работа была неторопливой, почти медитативной. Здесь не нужно было спешить — всё подчинялось ритму воды.

— Ты уже меньше устаёшь, — сказала Нейтири, не поднимая взгляда.

— Океан... помогает, — ответила Элайни. И сама удивилась, что это звучит не как попытка убедить, а как правда. Рядом сидела Кири, перебирая раковины, а Тук лежала на животе, рисуя на песке у входа какие-то волнистые узоры.

Раковины у входа тихо зазвенели. В маруи заглянула Цирея. Она остановилась у входа, почтительно склонив голову.

— Нейтири, — мягко сказала она. — Можно войти?

— Входи, дитя, — ответила та. Цирея сделала шаг внутрь, но сразу было видно — пришла не просто так. Она посмотрела на Кири, потом на Тук, и только потом снова на Нейтири.

— Мама сказала... что ваши дети уже готовы, — произнесла она. — Мы с Ротхо хотели бы отвести их в Бухту Предков.

Кири сразу подняла голову.

— Правда?! — Тук даже вскочила. Нейтири внимательно посмотрела на Цирею.

— Ронал правда разрешила?

— Да.

Несколько секунд Нейтири молчала. Она перевела взгляд на Кири. Потом на Тук.

— Вы будете слушать её? — спокойно спросила она.

— Будем, — ответила Кири.

— Я буду, — серьёзно сказала Тук, хотя глаза уже сияли. Нейтири кивнула.

— Тогда идите.

— Можно и мне? — тихо спросила Элайни.

Она уже поднялась, но не двинулась к выходу. Голос прозвучал осторожно — не как просьба ребёнка, а как вопрос того, кто сам до конца не уверен, готов ли. Нейтири посмотрела на неё внимательнее, чем на остальных.

Кири и Тук уже радовались, Цирея спокойно ждала ответа, но Нейтири не спешила. Она видела не просто девочку перед собой — она видела ту, что стояла у их очага в первые дни после прибытия. Ту, что почти не говорила. Ту, что просыпалась по ночам и не сразу понимала, где находится.

Она помнила, как они с Ронал впервые отвели её к Древу Душ. Как Элайни тогда почти не смотрела вокруг, Как держалась напряжённо, будто готовилась услышать тишину. И какакой вернулась. Не счастливой. Но... живой. Будто внутри снова появился воздух. Нейтири медленно подошла ближе.

— Это не просто место, — сказала она негромко. Остальные притихли. — В Бухте Предков мы слышим тех, кого больше нет, — продолжила она, не сводя взгляда с Элайни. — Иногда это утешает, а иногда ранит.

Элайни не отвела глаз. Несколько секунд она молчала, а потом тихо ответила:

— Я знаю.

И в её голосе не было страха. Только спокойствие, которое не появляется без боли. Нейтири чуть склонила голову и увидела: она больше не бежит от воспоминаний. Она научилась жить рядом с ними.

— Ты готова? — спросила она уже совсем тихо. Не как воин, а как мать.

— Да, — после небольшой паузы ответила Элайни. И только тогда Нейтири кивнула.

— Тогда иди, — она коснулась её плеча — коротко, но очень тепло. — И помни, — добавила она, — ты не одинока.

Они вышли к воде.

Утро уже перешло в тёплый полдень. Солнце стояло высоко, и лагуна переливалась так ярко, что приходилось щуриться. Ветер шевелил подвески из раковин, где-то вдали слышался смех детей меткайина.

У берега уже ждали Ротхо и Нетейам.

Ротхо стоял по колено в воде и нетерпеливо посвистывал, подзывая илу. А Нетейам стоял чуть дальше, на влажном песке, прислонив копьё к плечу. Он увидел их сразу — и его взгляд остановился на Элайни.

Не удивился, скорее... проверил. Она идёт, а значит всё хорошо. Тук сорвалась вперёд первой, забрызгав всех:

— Мы плывём в Бухту Предков!

— Я понял, — Нетейам слегка улыбнулся. Он перевёл взгляд на Элайни. Ничего не сказал, но шагнул в воду ближе к ней — привычно, почти незаметно, словно само собой разумеется, что он будет рядом.

— А где Ло'ак? — спросила Кири.

— С утра не видел, — ответил он спокойно. Цирея мягко кивнула:

— Мы вернёмся к вечеру. Прилив будет тихим.

Илу подплыли сами. Вода задвигалась вокруг них живыми кругами. Тук радостно обняла шею своего илу, Ротхо помог Кири устроиться, а Нетейам придержал илу Элайни, пока она садилась. Он не говорил ей, как держаться и ничего не объяснял. Она уже умела.

— Плывём долго, — только тихо сказал он, ближе к ней, чтобы слышала только она. Элайни кивнула и они тронулись.

Сначала всё выглядело привычно — лагуна, мягкие волны, солнце на воде. Но постепенно берег начал отдаляться. Шум поселения исчез, остался только плеск плавников и ровное дыхание океана. Вода становилась глубже и темнее. Под ними проплывали широкие песчаные поля, затем — каменные гряды. Между камнями тянулись заросли водорослей, где прятались яркие рыбы. Иногда под илу скользили длинные тени — большие, но спокойные морские существа, не обращающие на них внимания. Чем дальше они уходили, тем меньше становилось разговоров. Тук сначала пыталась говорить, потом тоже притихла.

Даже Ротхо больше не шутил.

Океан здесь звучал иначе — не как у деревни. Глубже и ровнее словно огромное живое существо дышало под ними. И только спустя долгое время впереди начали подниматься каменные своды. Высокие, округлые скалы полукольцом охватывали воду. Между ними лагуна становилась спокойной, почти неподвижной. Волны сюда почти не доходили.

Бухта Предков.

Илу замедлились сами. Они не ныряли. Цирея первой спешилась, погладив своего илу по шее.

— Днём мы просто остаёмся здесь, — тихо сказала она, — просто слушаем. Здесь не спешат.

Они выбрались на гладкие тёплые камни. Вода в бухте была прозрачной, как стекло. Сквозь неё было видно дно — далеко, глубоко, и где-то внизу едва угадывались корни огромного древа. Но пока оно было тёмным. Днём Бухта не показывала всего. Они провели там часы.

Тук собирала маленькие раковины, Кири долго сидела у самой воды, погружая пальцы в поверхность, Ротхо лежал на камне, слушая рассказы Циреи. Она говорила тихо — не как наставник, а как хранитель памяти.

— Мы приходим сюда не только говорить с предками, — рассказывала она. — Мы приходим помнить, кто мы.

Она рассказывала о первой связи, о том, как дети меткайина учатся слушать океан, о том, что вода хранит больше воспоминаний, чем земля. Элайни слушала молча, а Нетейам сидел рядом. Он почти ничего не спрашивал — только иногда бросал короткие взгляды на неё, будто проверяя, всё ли в порядке. И каждый раз, когда их взгляды встречались, она едва заметно улыбалась.

Время текло медленно. До наступления вечера в бухте было удивительно спокойно. Скалы закрывали ветер, и вода лежала почти неподвижно — только редкие круги расходились от плавников илу. Солнце уже не жгло, а мягко грело камни. Тук не могла сидеть на месте ни минуты. Сначала она пыталась ловить маленьких прозрачных рыбок у берега, потом нашла раковину и долго показывала её Кири, а через какое-то время просто повисла на Элайни, обняв её за шею.

— Пойдём играть! — объявила она, не оставляя возможности отказаться. Элайни тихо рассмеялась.

— Во что?

— В волну! — Тук уже тянула её к воде.

Нетейам, сидевший неподалёку на камне, только наблюдал. Он не вмешивался — но и не уходил далеко. Когда они зашли в воду, он не заметно поднялся и пошёл следом. Просто оказался рядом. Тук брызнула в Элайни водой.

— Ты должна убегать!

— Я же ранена, — притворно серьёзно сказала Элайни.

— Уже нет! — уверенно заявила Тук и снова обрызгала её. Элайни попыталась увернуться, поскользнулась на мокром камне, и в ту же секунду её за локоть поддержала рука. Она даже не обернулась — уже знала.

— Осторожно, — тихо сказал Нетейам. Она кивнула и благодарно улыбнулась. Через минуту он уже держал Тук за талию и кружил её в воде. Девочка визжала от восторга, цепляясь за его плечи.

— Ещё! Ещё!

— Ты утопишь меня, — серьёзно сказал он.

— Ты же воин! — возразила она. Он усмехнулся и снова поднял её, прокатив по воде. Тук вдруг задумалась. Очень серьёзно.

— Нетейам.

— Мм?

— А когда ты обручишься? — безобидный детский вопрос, который он даже не сразу понял. Потом посмотрел на неё, чтобы убедиться правильно ли он услышал и почему сестренку волнует такой вопрос...

— Что?

— Ну... — она пожала плечами. — Ты уже взрослый, — он усмехнулся и на мгновение мельком взглянул на Элайни. Она в этот момент делала вид, что внимательно рассматривает воду у своих ног.

— Никогда, — спокойно сказал он. — Я же воин, должен защищать вас. По твоему, когда у меня будет на это время?  — он сказал это нарочно. И почти сразу увидел реакцию. Элайни едва заметно замерла. Плечи чуть напряглись, и она слишком долго смотрела в одну точку, не двигаясь.

— Так нельзя, — Тук нахмурилась.

— Почему? — спросил он, продолжая держать её на руках.

— Воины тоже обручаются! — уверенно сказала она. — Наш папа воин и у него семья есть семья... мы!

— Ты права, — Нетейам рассмеялся и прокатил её по воде, а Тук довольно кивнула. — Но я лесной на'ви., — задумчиво протянул он. — Я ведь должен жениться на лесной на'ви... — он сделал паузу. — Сложно будет найти здесь такую.

Тук начала рассуждать вслух, загибая пальцы:

— Кири наша сестра... нельзя. Я тоже сестра, причем самая младшая. Значит, — она остановилась и медленно повернула голову в сторону Элайни. Нетейам проследил за её взглядом и тоже посмотрел на Элайни, затем многозначительно посмотрел на Тук.

— Думаешь, она согласится связать свою жизнь со мной? — спокойно спросил он. Элайни подняла голову, потому что уже не могла делать вид, что не слышит разговор.

Сначала она посмотрела на Тук, потом на него и окончательно растерялась. Он не выдержал ее взгляда и  искренне рассмеялся. В этот момент из воды вынырнули Кири, Ротхо и Цирея.

— Тук! — возмутилась Элайни, не зная, куда деть руки.

— А тебе нравится Нетейам? — прямо спросила девочка.

— Тук, — мягко сказала Кири, — не смущай Элайни.

— Что значит «смущать»? — удивилась Тук.

— Это когда заставляешь кого-то стесняться... волноваться... и краснеть, — объяснила Кири, улыбаясь. Элайни окончательно не выдержала. Она резко нырнула в воду.

— Элайни! — позвала Тук, но Элайни нырнула слишком резко, вода сомкнулась над ней, приглушив смех, голоса, неловкость... всё сразу. Холодная солёная тишина обняла её, и на мгновение она просто остановилась под поверхностью, позволив воде укрыть лицо.

Сердце билось слишком быстро. Она даже не сразу поплыла. Просто открыла глаза.

Под водой бухта была другой — не шумной, не игривой, а глубокой и мягкой. Солнечные лучи проходили сквозь толщу воды длинными золотыми столбами. Между ними медленно покачивались белые цветы — тонкие стебли тянулись от камней, а лепестки раскрывались широкими, почти светящимися чашами. Они казались живыми и чистыми. Именно такие Цирея вплетала в волосы. Именно из них она хотела вечером сделать плетения для Кири, Тук... и для неё. Элайни подплыла ближе и осторожно коснулась одного. Лепестки мягко дрогнули. Она потянулась к поясу за маленьким ножом — Цирея учила: цветок нельзя рвать, его нужно аккуратно срезать у основания, иначе он быстро увянет.

Пальцы нащупали пустоту и она замерла.

Забыла.

Элайни вздохнула — пузырьки воздуха поднялись вверх — и уже хотела вернуться к поверхности... Но перед её лицом вдруг появилась рука, отчего она вздрогнула.  Перед ней был Нетейам.

Он протягивал ей свой нож.

Элайни даже не заметила, как он оказался рядом. Вода мягко шевелила его косы, свет ложился на плечи, и он просто смотрел на неё с лёгкой улыбкой в уголках губ.

Она не взяла нож сразу. На секунду просто застыла, глядя на него. Вода вокруг них была прозрачной, почти неподвижной, и в этом беззвучии она вдруг почувствовала, что прятаться больше негде. Ни слов, ни отвода взгляда, ни шутки. Он улыбнулся ей — мягко, совсем не как старший брат Ло'ака, не как воин. Только ей.

И не дожидаясь, сам подплыл ближе. Он аккуратно срезал один из цветов — самый раскрытый, белый, почти сияющий. Поймал его в ладонь, чтобы не унесло течением, и медленно подплыл вплотную. Слишком близко. Элайни перестала двигаться. Он осторожно отвёл прядь волос от её лица и закрепил цветок у левого виска, вплетая стебель в тонкую косичку. Его пальцы едва касались её кожи... но под водой это ощущалось сильнее, чем прикосновение на воздухе. Она закрыла глаза на мгновение.

А когда открыла — он всё ещё был рядом. Очень близко. Его ладонь не ушла сразу. Он провёл ею по её щеке — медленно, почти не касаясь, словно проверяя, оттолкнёт ли она его.

Она не отстранилась, только задержала дыхание. И тогда он приблизился ещё. Не резко... Так, словно давал ей время отказаться.

Но она не отказалась и он наконец, как и мечтал все это время, обнял её.

Не как воин, который защищает. И не как друг, который всегда поддерживает. Просто притянул к себе, и она сама, почти не осознавая, положила ладони ему на плечи, удерживаясь рядом. Под водой не было слов. Но в этом молчании они вдруг понимали друг друга яснее, чем могли бы объяснить. Это не было признанием — никто ничего не сказал.
Но именно в этот момент оба поняли: он только что сделал шаг к ней, а она — не ушла.

И на поверхности над ними тихо колыхалась вода, неся к свету маленькие серебряные пузырьки воздуха.

***

Спустя еще пару часов солнце медленно уходило за край океана, и бухта менялась.

Днём вода была прозрачной, почти игривой, но с наступлением вечера в ней появлялась глубина. Цвет уходил — оставался мягкий синий, переходящий в тёмный, и только под поверхностью начинали просыпаться огни. Сначала едва заметные. Потом — всё ярче. Светящиеся нити растений, мелкие искры планктона, мягкое голубое сияние, словно сама вода дышала.

Они сидели верхом на илу, покачиваясь на спокойной воде. Никто уже не шумел. Даже Тук говорила шёпотом, будто чувствовала — это место требует тишины. Цирея замедлила своего илу и подняла руку, показывая вниз.

— Здесь, — сказала она тихо. — Наше древо душ.

Под ними, сквозь толщу воды, медленно проступало свечение. Огромные ветви уходили в темноту, а от них тянулись длинные, тонкие нити — тысячи светящихся щупалец, колыхающихся в воде как живые. Они двигались медленно, ритмично, словно отвечали дыханию океана. Цирея первой соскользнула в воду.

— За мной, — мягко позвала она и нырнула. Ротхо сразу последовал за ней. Кири — почти без колебаний. Даже Тук, сосредоточенно прикусив губу, исчезла под водой, держась за старшую сестру.

Элайни осталась и задумчиво смотрела вниз. Свет дерева дрожал на поверхности, отражаясь в её глазах. В груди вдруг стало тяжело — не от страха. От памяти. Лесное древо... голоса... руки, которых больше нет. Она сглотнула, потому что скучала. Сильнее, чем позволяла себе признать. Но вместе с этим пришло другое — воспоминание о прошлой встрече с Эйвой. Как она тогда не смогла сдержаться. Как плакала, пока не осталось сил. И сейчас... она боялась, что снова не выдержит.

Вода тихо плеснула рядом. Нетейам уже был рядом с ней. Он не стал спрашивать «что случилось», не стал убеждать. Просто подплыл ближе, соскользнул со своего илу и оказался рядом в воде. Они остались над светящимся древом вдвоём. Он осторожно взял её за талию, чтобы она не потеряла равновесие, и мягко опустил в воду до плеч. Его руки были тёплыми даже в прохладной воде.

— Если не хочешь... — тихо сказал он.

— Хочу... — её голос едва слышался. — Очень хочу. Я просто... боюсь, — он ничего не сказал. Она отвела взгляд к свету под водой.

— Я скучаю по ним... — призналась она шёпотом. — И боюсь, что снова... не смогу остановиться. Я не хочу расстроить остальных.

Его руки на мгновение крепче удержали её, но не сжимая, просто давая опору.

— Тогда... — сказал он тихо, — давай вместе.

Она посмотрела на него. Он не обещал, что ей не будет больно. Не говорил, что всё пройдёт. Просто предлагал быть рядом, а этого для нее оказалось достаточно.

Она согласно кивнула, они вдохнули одновременно и нырнули.

Вода сомкнулась над ними, сразу приглушив все звуки. Свет древa стал ярче, обволакивая их мягким голубым сиянием. Они опускались медленно — не спеша, держась рядом. Его рука не отпускала её, и впервые она не чувствовала, что падает в глубину.

Они опускались вместе. Вода становилась холоднее по мере того, как они опускались. Свет древа рос — уже не мягкое свечение, а настоящее сияние, живое, пульсирующее. Длинные нити тянулись им навстречу, медленно колыхаясь в толще воды. Они касались кожи, плеч, волос — и от этих прикосновений по телу проходили тёплые волны, совсем не похожие на ощущение океана. Элайни на мгновение остановилась, зависнув перед огромным стволом. Даже здесь, под водой, он казался бесконечным — уходящим вверх и вниз, вне расстояния.

Она посмотрела на Нетейама. Он был совсем рядом. Не впереди и не позади — рядом. Его взгляд был спокойным, внимательным. Он не подталкивал её, не торопил. Просто кивнул, словно говоря: я здесь.

Она медленно потянулась к своей косе. Пальцы на секунду дрогнули. Воспоминание кольнуло — слишком похожее движение, слишком знакомое. Но теперь она была не одна. Она соединила кончик косы с одной из светящихся нитей. В тот же момент рядом с ней Нетейам коснулся своей косой другой ветви.

Свет вспыхнул.

Сначала была тишина. Не водная, не глухая — настоящая. Лесная. Под ногами была земля и Элайни резко вдохнула. Она стояла среди деревьев. Но это был не тот лес, что раньше являлся ей во снах. Не туманный, не размытый, не воспоминание. Этот был ясным и настоящим. Воздух пах листвой, корой и влажной почвой. Где-то щёлкала древесная птица, шелестели ветви. Она сделала шаг.

— ...странно, — прошептала она сама себе. Обычно... обычно её встречали сразу. Она пошла дальше, оглядываясь.

— Тиа'вани?.. — тихо позвала она младшую сестру.

Тишина.

Она нахмурилась и ее ускорилось. Она уже собиралась позвать снова, когда ветер донёс знакомые голоса.

Она остановилась.

— Я же говорил, — прозвучал тёплый мужской голос, — в следующий раз, когда мы встретимся, она будет рассказывать не только о себе.

У неё перехватило дыхание. Она резко повернулась к густой чаще.

— Ну-ка... выходите, — тихо сказала она, уже зная.

Из листвы первым вышел Та'лан. Точно таким, каким она его помнила — высокий, спокойный, с мягкой улыбкой, в которой всегда была уверенность старшего брата. А за ним — маленькая фигура.

— ЭЛАЙНИ!

Сестра почти вылетела из кустов и врезалась в неё, обнимая изо всех сил. Маленькие руки обвили её талию, прижимаясь так крепко, будто она боялась, что та снова исчезнет. Элайни опустилась на колени, обнимая её в ответ.

— Я здесь... — голос сорвался. — Я здесь...

Она прижала лицо к её волосам, зажмурившись. Это было не воспоминание. Она чувствовала тепло. Слышала дыхание. Маленькие пальцы, цеплявшиеся за её плечи. Она была с ними. Та'лан подошёл ближе... но остановился. Он смотрел не на неё, а за ее спину

— А это кто? — спокойно спросил он. Элайни моргнула... и только теперь поняла. Она резко обернулась. Нетейам стоял в нескольких шагах позади. Он выглядел так же, как и в мире Пандоры — высокий, настороженный, но не напряжённый. Его взгляд был мягким, внимательным. Он смотрел на её семью без страха, без удивления — с уважением.

Она поняла. Он здесь с ней, в ее воспоминаниях, в ее душе... На мгновение она даже растерялась.

— Это... — она тихо выдохнула, — Нетейам.

Он сделал шаг вперёд. Они встретились взглядами, и он чуть склонил голову, приложив ладонь ко лбу.

— Oel ngati kameie (Я вижу тебя).

— Oel ngati kameie, Neteyam (Я вижу тебя, Нетейам), — Та'лан ответил тем же жестом. Они приблизились друг к другу. Несколько секунд просто смотрели не оценивая, а понимая. Та'лан первым протянул руку, коснувшись предплечья Нетейама в приветственном жесте на'ви.

— Oeru txoa Ta'lan (Моё имя Та'лан). — улыбнулся он. — Nga kllpxay kllpxay sì'eyng (У тебя сильные сильные руки), — заметил он спокойно. — Nga tupxì txur nì Na'vi (Ты похож на воина).

— Oe new nìtxan livu säfpìl (я стараюсь быть достойным), — Нетейам чуть улыбнулся. Та'лан кивнул, оценивающе оглядев его плечи.

— Nga tsun taronyu (Ты умеешь стрелять из лука)?

— Srane (да).

— Ngaru nìwin (хорошо)?

В глазах Нетейама мелькнула лёгкая искра.

— Fì'u nì'aw tsun yom krrä ayoe, ulte tsun hu ngaru aylaru lu pxey...(Достаточно, чтобы прокормить и защитить тех, кто важен).

— Slä nga oeyä prrte' lu (тогда ты мне нравишься), — Та'лан усмехнулся — впервые теплее.

— Tsmukan, fko tsun fwe' (братик, ну перестань)... — почувствовав неловкость, сказала Элайни, виновато смотря на Нетейама.

— Ke tsun fwe' oeru kxìm zene nìtxan tsat Tia'wani. Po kehe frakrr ngaru. (Не мешай мне разговаривать, поговори пока с Тиа'вани. Она скучала по тебе).

Тиа'вани  как раз увела ее подальше от них, но Элайни постоянно оборачивалась, волнуясь о том, что еще скажет ему Та'лан.  Он же дождался, пока девочки отойдут достаточно далеко. Та'лан не смотрел им вслед — смотрел на Нетейама. Теперь уже внимательнее, без улыбки. Вблизи он видел больше: не только сильные плечи и спокойную осанку воина. Он видел, как тот едва заметно следит взглядом за Элайни, даже когда стоит к ней спиной. Та'лан заговорил первым.

— Спасибо тебе.

Нетейам немного удивился. Он ожидал вопросов, испытания или недоверия. Что скрывать, он сам являлся старшим братом двух девочек...

— За что?

Та'лан посмотрел туда, где Элайни смеялась рядом с Тиа'вани. В его лице не было печали — только спокойная, тёплая серьёзность.

— Когда она пришла к нам в прошлый раз... — сказал он тихо, — она почти не помнила, как улыбаться. Хотела остаться тут с нами, — он сделал паузу. — Сейчас она смеётся.

— Я знаю, — Нетейам чуть напрягся, но не отвёл взгляда.

— Ты и твоя семья не дали ей уйти, — продолжил Та'лан. — Вы подняли её, — он помолчал, будто подбирая слова, которых у на'ви обычно не требовалось. — Я благодарен.

— Её не нужно было поднимать, — Нетейам едва заметно покачал головой. — Она сама сильная. Просто... иногда сильным тоже нужен кто-то рядом.

— Она много значит для тебя, — Та'лан посмотрел на него внимательнее. Это прозвучало не как вопрос.

— Да, — Нетейам не стал уходить от ответа. Та'лан кивнул, будто услышал именно то, что хотел.

— Твоя семья... — продолжил он, — вы не оставили её умирать. Вы дали ей место рядом с собой, когда она уже не знала, где её дом, — он шагнул чуть ближе.

— Я уже не могу быть там, с ней... Как и отец, — сказал это просто, без боли, как факт. — Поэтому я должен кое-что знать.

— Что знать? — Нетейам напрягся совсем немного. Та'лан посмотрел ему прямо в глаза.

— Вы... Что между вами? Она с тобой...? — снова, будто подбирая слова, Тал'ан замешкался.

Не «ты возьмёшь её» и «ты будешь её мужем».
А именно — с тобой она... в безопасности. Нетейам понял это сразу, но не ответил быстро.
Он снова посмотрел на Элайни. Она стояла в свете дерева, склонившись к сестре, слушала её и улыбалась так легко, как будто никогда не знала войны. И в этот момент он вдруг отчётливо почувствовал — он не просто хочет быть рядом.

Он уже рядом.

— Я не знаю, что она чувствует, — честно сказал он. — Ayoe... ke tsun tsahaylu si (мы... ещё не связаны), — Та'лан слушал молча. — Slä oeyä fya'o (но со своей стороны), — продолжил Нетейам тише, — oe kawkrr lu tsengit, tsaw po tsun oeru kame (я всегда буду там, где она сможет найти меня).

Это было не обещание из вежливости, это звучало как решение. Та'лан долго смотрел на него, а потом впервые едва заметно улыбнулся.

— Fìtseng oe fpom lu (тогда я спокоен), — он кивнул, почти по-воински. — Nga lu txo tsun zola'u (...и останешься)?

Теперь вопрос прозвучал иначе — не как требование, а как проверка искренности. Нетейам снова посмотрел на Элайни. Она в этот момент как раз обернулась — будто почувствовала взгляд. И их глаза встретились.

— Txe'lan po tsun (если она позволит), — тихо ответил он. Только после этого Та'лан шагнул назад.

— Тогда пойдём к ним, — сказал он уже легче. И они вместе направились к девушкам

— Ты привела его к нам? — Элайни посмотрела на Нетейама... и только сейчас осознала, что впервые её прошлое и настоящее стоят рядом. И никто из них не исчезает. Элайни не сразу смогла ответить.

Она всё ещё держала маленькую ладонь сестры, чувствовала её тёплые пальцы — настоящие, не как сон. Но рядом стоял Нетейам. И от этого внутри происходило что-то совсем новое. Раньше эти встречи всегда были только её. Только её болью, её тоской, её памятью. Мир, в который она уходила, принадлежал прошлому.
А сейчас прошлое и настоящее смотрели друг на друга.

— Я, — тихо начала она, — я не приводила. Он пришёл со мной.

Сестрёнка серьёзно посмотрела на неё, потом на него, будто пыталась понять смысл глубже, чем звучали слова.

— Значит, он важный, — Элайни замерла.

Та'лан уже подошёл ближе. Он остановился рядом с ней, чуть позади плеча, как делал всегда при жизни — привычка старшего брата, защищающего младшую. Он смотрел на Нетейама спокойно, но внимательно.

Не враждебно. И не просто дружелюбно. Он смотрел так, как смотрят на того, кому доверяют самое дорогое. Нетейам это почувствовал сразу. Он не отводил взгляд, но и не пытался казаться сильнее, чем есть. Он стоял прямо, однако без вызова — открыто. В груди у него неожиданно стало тихо. Будто лес видел и принимал его.

Элайни почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но они были уже другими. Не болью и отчаянием. Это было облегчение. Как будто она наконец перестала разделять свою жизнь на «до» и «после».

Она больше ничего не теряла, чтобы жить дальше. Элайни осторожно и неосознанно сделала шаг к Нетейаму.. Просто потому что рядом с ним дышалось легче. Он заметил это движение и совсем тихо коснулся её пальцев. Лёгкое прикосновение, почти невидимое. Но в этом касании было больше, чем в словах.

— Oe fpom nìtxan, txo oe ayngaru kameie (я рад, что встретил вас), — сказал он Та'лану.

— Srane, oe'ìl (я тоже), — ответил тот спокойно. — Fìkrr oe tslam kawkrr lu po nìtxan tsaw po zene kehe (теперь, я знаю, кто будет стоять рядом с ней, когда она снова испугается).

— Oe ke tsun fwe' po livu ke'eylan (я не позволю ей быть одной), — Нетейам чуть сильнее сжал ладонь Элайни. И только после этих слов лес начал тихо светлеть.

Сначала листья.
Потом воздух.
Потом фигуры родных стали мягче, прозрачнее.

Тиа'вани снова обняла Элайни.

— Ты теперь приходишь к нам не из боли, — сказала она. — Ты приходишь, чтобы рассказать о жизни.

Она открыла глаза и увидела, что они были всё ещё связаны с древом. Нити мягко колыхались вокруг, освещая лица голубым светом. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, не отпуская рук, словно ещё не до конца вернулись. И только сейчас Элайни поняла — их пальцы переплетены. Он смотрел на неё так, будто хотел что-то сказать — впервые без осторожности, без привычной сдержанности. В воде не было слов, но сейчас они были и не нужны.

И вдруг свет рядом резко дрогнул. Сначала было слабое мерцание, потом резкая вспышка. Они одновременно обернулись.

Кири.

Она всё ещё была соединена с древом, но её тело не двигалось плавно, как у остальных. Оно напряглось. Пальцы сжались, спина выгнулась. Нити вокруг неё вспыхнули ярче, почти белым. Пузырьки воздуха вырвались из её губ.

— Кири! — звук вышел глухим, потерянным в воде. Цирея уже плыла к ней. Ротхо — следом. Тук растерянно металась рядом, не понимая, что происходит. Элайни сорвалась с места. Нетейам одновременно с ней. Они доплыли почти одновременно. Кири билась, не осознавая себя, глаза были открыты, но пустые — она ничего не видела. Цирея схватила её косу.

«Держите её» — она показала жестом. Нити древа вспыхнули ещё ярче, будто удерживая связь. Цирея осторожно, но быстро освободила её куру, разъединяя её с ветвью. В тот же миг тело Кири обмякло. Она больше не двигалась. Нетейам подхватил её раньше, чем она начала уходить вниз. Прижал к себе, поддерживая голову. И на секунду в груди у него стало холодно. Она не дышала. Он резко оттолкнулся от дна, увлекая её вверх. Элайни плыла рядом, поддерживая её плечо, даже не замечая, что дрожит. Ротхо помогал снизу, подталкивая. Тук держалась за руку Элайни, едва успевая за ними. Вода темнела над головой, но поверхность приближалась слишком медленно.

Лёгкие уже горели. Ещё немного. Ещё. Они вырвались на воздух одновременно. Нетейам резко вдохнул за них обоих, удерживая Кири над водой.

— Кири! — Тук почти плакала.

— Что с ней? — спросил обеспокоено Ротхо, держа голову.

— Не знаю, — Нетейам сел на илу, удерживая в руках обмякшее тело сестры. Кири не двигалась. Её голова безвольно отклонилась к его плечу, косы мокрыми прядями прилипли к щекам. Грудь не поднималась.

— Она не дышит, — тихо сказала Цирея, и в её голосе впервые прозвучал страх. Нетейам замер всего на мгновение. Потом резко перехватил её выше, уложил на спину, придерживая голову над водой.

— Ротхо! Держи илу! — наклонился к ней, убрал волосы с её лица дрожащими пальцами. На секунду прижал ухо к её губам. Ничего. Только плеск воды. — Кири, — уже тише сказал он, — эй...

Он вдохнул глубже и зажал её нос пальцами. Его руки уже не были плавными, как обычно — слишком быстрые, слишком резкие. Он накрыл её губы своими и выдохнул воздух. Грудь едва поднялась... и снова опала.

— Давай... — почти шёпотом. Снова вдох и снова выдох. Элайни держалась рядом, поддерживая плечо Кири, чтобы её не уводило волной. Она даже не чувствовала холодной воды — только смотрела на лицо Нетейама. Он больше не выглядел старшим братом, уверенным воином. Сейчас это был просто мальчик, который отчаянно пытается вернуть сестру. — Дыши... пожалуйста... — сорвалось у него.

Кири не отвечала. Её голова безвольно лежала у него на плече.

— Нужно возвращаться, — сказала Цирея. — Мама ей поможет...

Ротхо подвёл илу ближе. Волны начали усиливаться с наступающим вечерним приливом.

Нетейам приподнял Кири так, чтобы голова лежала у него на плече, а лицо оставалось над водой. Она была слишком неподвижной.

Он на секунду обернулся.

Элайни уже держала Тук, помогая ей забраться на своего илу. Девочка дрожала, цепляясь за неё, не сводя глаз с сестры. Элайни встретилась взглядом с Нетейамом. Он ничего не сказал, но в его глазах был тот же страх, который она видела всего раз — в день боя.

— Торопись, — тихо сказала она.

Он кивнул и его илу рванулся вперёд, рассекая тёмнеющую воду. Брызги ударили в лицо, ветер стал холоднее. Нетейам не оглядывался больше — только крепче прижимал Кири, удерживая её голову. Позади них Элайни направила своего илу следом.

— Мы рядом, — сказала она Тук, хотя та и так не отпускала её руку.

Они плыли за ним прямо через открывающийся океан, а небо над водой уже начинало темнеть.

Кири так и не приходила в себя.