15 глава
тени в коридоре дрогнули. кажись сам воздух сгустился, принимая резко нахлынувшую тёмную ауру. её шаги глухим эхом отскакивали от стен, расходясь волнами по всему периметру. пальцы сцепленны аккурат под привычно туго зашнурованным корсетом. плечи расправлены, стан выпрямлен, омуты заволоченны пеленой безразличия. словно не они, ещё всю дорогу до сюда, безостановочно позволяли прозрачным следам слабости стекать по бледным щекам. словно не она, крошилась изнутри, позволяя острым осколкам всё изрезать. взгляд устремляется во мглу, позволяя некой собственной тьме внутри всколыхнутся в ответ. дворец принимал, заволакивал, обрушая на надплечья витавшие повсюду крупицы теургии. ни единой проступи света. лишь леденящая длина, да извечно мраморная плитка.
всё казалось чуждым. будто вовсе не здесь, проходили её юные, беззаботные года. будто не сие коридоры хранили тысячи побегов, пылких реплик, запретных для взора старших эмоций, совсем редких дурачеств. будто..к горлу резко подкатывает кислотный ком, оседая желчью на кончике языка. веки смыкаются. всего на пару секунд, дабы восстановить идеальную маску. края корсажа больно царапают рёбра сквозь материал платья. наружу вырывается толи выдох, толи звук схожий на шипение. нутро противиться. воет, скребёт, умоляя воротиться назад. туда, где во всём этом одеяние не было надобности. туда, где лишь её руки и тепло янтарных глаз. туда.. где её вероятнее всего, уже более не примут. вспышка боли стискивает грудную клетку, пока разум, словно издеваясь, воспроизводит все проведенные моменты вместе. сказанное глубинно-интимное «я люблю тебя»
тонкий всхлип прорезает сгустившуюся немоту. пальцы нынче облачённые в темный бархат, зажимают уста. очи расширяются, панически сканируя местность, будто ожидая занесённого кнута. нечто внутри сжимается, всего на несколько секунд, пока все кпиящие чувства не захлёстывает знакомая липкая паутина, коей в первый раз не позволила прорваться Кира. однако теперь, той рядом не было. и густые, темные путы, полноценно заволакивали свою хозяйку. мысли приглушались, оставляя после себя немоту. оникс чуть остекленел. конечности плавно отрываются от лика, скользя вниз, и расправляя невидимые складки. ступь возобновляется. наступает полное опустошение, толкающее наконец вести себя как положено. как требует всё воокруг.
пальцы не колебятся ни секунды. покои, в которых тогда ещё субверстивная принцесса практически не бывала, преподчитая им укромный уголок в саду, иль потаённые ходы дворца — предстают пред взором. уста поджимаются едва не в белую линию. кажись именно здесь, так ничего и не изменилось. всё те же шкафы, с аккуратно выставленными книгами, кои были собраны лично ею. тот же излюбленный подсвечник, служивший в самые непроглядные от мглы ночи, смуглый дубовый стол с закрытыми на ключ ящиками, не пропускающие ни единого луча солнца занавески, идеально заправленная кровать с неизменно анологичным цветом столу балдахином, пристроившийся в углу трельяж с округлым зеркалом, рама коего была обвита исключительно редким сортом роз, процветающим в их саду лишь раз в столетие. тёмные подобно небосводу бутоны цветов, распологались по всей позолоченной поверхности. ноги неожиданно приросли к порогу, не решаясь ступить дальше. происходящее вдруг кажется настолько неправильным, вызывающим отторжение каждой клеточкой. ведь..вместо столь до тошноты идеальной опочевальни, хочется видеть вручную выставленную мебель, продуманный до мелочей интерьер, заботливо приготовленную снедь, и саму хозяйку того уюта.
пальцы сжимают каменную поверхность. нельзя. теперь уже нет.
мышцы напрягаются, нутро затихает. дыхание прерывается на несколько жалких секунд, коих вполне хватает для полного осознания, того, что произойдет дальше. ведь, следом как подтверждение, доносится насмешливо-тягучее:
— с возвращением, сестрица.
***
пламень в камине бесновалось. его жгучие языки вытанцовывали лишь себе известный танец, призывая характерное потрескивание поленьев. отдаваемые крупицы света расползающиеся на совершенно краткое расстояние от своего очага, были единственным освещением гостиной. чуть поодаль, в пространстве где царил лёгкий полумрак, восседала окутанная в «шаль печали» фигура. её плечи, извечно выпрямленные, нынче опустились, кажись не выдерживая сковавшее их бремя горечи с тоской.
огненные локоны, небрежно откинуты назад. омуты, взирающие исключительно на огненную стихую, утеряли всякий свой блеск, сходя на тёмное стекло бутыли. пальцы, сцепленные в замок на коленях успели приобрести едва заметную бледность, от черезмерно-долгой неподвижности.
она не ведала сколько прошло с того переломного момента. час? два? больше? не имеет значения. ни тогда, когда вокруг сужается пропитанный хладом покинутости воздух, оседающий будто ожогом при каждом вдыхании. стан едва-едва покачивался в такт мелко бегущей по коже, дрожи.
мысли роились, возникая одна за другой, не успевая как следует просмотреться. сознание, измученное сие натиском, упрямо продолжало пытаться распутать хоть единый завиток.
в чем истина произошедшего? в чем.. брови сводятся на переносице. конечности наконец приходят в движение, опускаясь на обвивку дивана. какая дума, толкнула её возлюбленную воротиться в место кошмара? клетку с золотыми прутьями, сужающимися до тонкой бичёвке на шее. разум прокручивает поведение луноликой всё то время, после первого инцидента. веки смыкаются. всего несколько секунд, для словления должной концентрации. всего..
ответ всплывает сам. сначала в брошенной фразе рогатого духа, оканчиваясь репликами самой принцессы. по спине пробегает холодок, перетекающий в зарождающийся клубок липкой ярости. подлец. воспользовался моментом, внушить и без того запутанной Луне, своё.
глаза распахиваются, упираясь в чуть постукневшее пламя. ладонь плавно взметается вверх, и за ней, словно по щелчку, тянется казалось стихшее «светило» заходясь новыми, в сто крат ярче прежних, искрами. уста подрагивают в слабом подобие улыбки, пока на кромке сознания вспыхивает крошечная метафора возникшей ситуации.
за окном расходился ветер, порой касаясь створок, будто намереваясь их распахнуть. мокрядь заметно ухудшилась, словно характеризуя уход..сбежавшей? рука так и замирает в воздухе, как и кажись всё воокруге. ведь.. Луна всё ещё является полноценной наследницей престола. у которой, ко всему прочему есть названный жених. есть дальнейшее распоряжение всем Царством. готовая тиара, несущая полное подчинение всех и вся. и не менее весомая фамилия рода. Луна по сути всё это время, не являлась её?.. а будет ли являться когда-то?..
пальцы неосознанно сжимаются, побуждая первые языки огня, подняться далеко за ограду. Кира судорожно разжимает их, стоит слуху уловить нотки совершенно не порядочного треска. чуть помутненный взгляд пробегается по ним, останавливаясь ровно на «сердцевине». там, где кипели отголоски почти вышедшей из под стального контроля, магии. брови вновь сводятся на переносице, в то время как в горле резко пересыхает. темная, подобно неизводящемуся пятну, мысль — стремительно минует все выставленные преграды, врезаясь под сами веки, единым вопросом «способны ли её руки, хоть на что-то кроме уничтожения?» в памяти восстаёт тот отчаянно-напуганный вскрик луноликой, при виде направленной на рогатого конечности.
выдох колит грудную клетку. может сие и послужило причиной ухода принцессы?..
длань плашмя ударяет поверхность дивана. немоту дома прорезает характерное шипение, с коим весь бушевавший пыл мгновенно угасает. полноценная мгла окутывает каждый уголок, проникая по ощущениям в само нутро. спина соприкасается с изголовьем дивана, призывая краткое вздрагивание. суждения приглушаются, чуть расслабляя внутреннюю затянувшуюся паутину. взор устремляется к нынче невидимому потолку. с уст срывается тихий, болезненный хрип.
она должна во всем разобраться.
————————————————
следующая глава будет очень-очень длиной, а потому её выход займет.. неопределенный срок времени