16 глава
холод. затхлость. мрак. сколько ещё, сие будет продолжаться? сколько..
уголок губ дрогает в подобие усмешки.
запертая на всевозможные заклинания дверь, вызывала дежавю вперемешку с тихим рычанием. столь трусливое нутро братца, осязалось за миль, подтверждаясь нынешним складом действий. к ней не подпускали никого. ни единую прислугу. подносы с трёх разовой трапезой, появлялись аккурат на столе. оставаясь неизменно нетронутыми, после промежуточного сменения. исключительно-постоянным посетителем её личной «темницы» являлся сам Пожиратель. крививший уста от вида полной тарели, бормотавший что-то о зельях, и упрямо намеревавший добиться разумного диалога. получая в ответ лишь несколько шипяще-колких фраз, оканчивающихся полетом чернилицы в последний раз. томившееся внутри раздражение, перекрывало скрытую в самую глубь тоску. она не имела на неё право. не тогда, когда всё было сотворено собственными руками. пальцы нервозно вертели меж собой перо. на дубовой поверхности, покоился массивный дневник. тот самый, запрятанный за выемкой под кроватью. его бархатный переплёт, цветом темнее ночи, хранящий в своих ворсинках тьму исходящую от самых недр — идеально гармонировал с палитрой стола. пожелтевшие от хода столетий страницы, несущие в себе тайну спрятанных от чужого взора снадобий, приветливо распахнулись, стоило коснутся лишь кончиками. внутренности отдавали вибрацией, ощущая тонкие, но оттого не менее пропитанные лучи древнейшей магии, тянущиеся к ней, прямиком от раскрытого предмета. уста пересохли. дрожь пробежала по всему телу, устремляясь в азы нутра. когда-нибудь, эта тьма сведёт ее с ума. стило воротилось в тягучую гущу. сомкнувшуюся подобно кругу немоту, прорезает тихий вздох. пальцы наконец полноценно проводят по пергаменту, обводя чуть витиеватый почерк. переворот. один. второй. третий. ровно до тех пор, пока не показывается на первый вид, совершенно пустая середина.
веки смыкаются. едва-едва слышимый шепот, смешивается кажись с самим кислородом растворяясь в нем. всего трое слов, представляющими из себя ключ. «Ouvrez. Laissez-moi voir.» пространство колыхнулось. голос скатился на несколько тонов. «Ouvrez. Laissez-moi voir.» градус помещения снизился под ноль. «Ouvrez. Laissez-moi voir.» всё замирает.
несколько секунд, казалось будто всё останется так. озноб расползся по стенам, проник к стёклам вырисовывая на них мелкие трещинки. одарил не особо глубокой вмятиной косяк двери, следом разъедая поверхность под переплётом. дыхание прервалось, побуждая зрачки расширится. нет. ошибки быть не могло.. не.. чернильный сгусток возникший в сантиметре над страницей, проблеснул темно-фиалковым огнем, мгновенно впитываясь в папирус. на коем словно чьей-то невидимой рукой начали выводится буквы особо запретного рецепта. все пометки до единой, вновь стали открыты. губы растянулись в горько-торжественной улыбке. Луна знает. знает, что превышать заданную изначально дозировку — категорически нельзя. знает но..побери всё стоящее сатана..не может. не может, ведь с отсутствием рядом Киры, её тёплых рук обнимающих так крепко посреди ночи, прижимающих к себе и дарующих тепло, ощущение равномерного дыхания, чуть колыхающего прядки — тёмное время суток, стало поистине кошмаром. нескончаемое чувство удушья преследовало каждое сновидение, смыкаясь на шее неразмыкаемым кольцом, не позволяющим сделать ни вдоха. на следующее утро после сие, принцесса обнаружила ярко-красные полосы от ногтей тянущиеся от места под челюстью до ключиц. тьма утягивала. с каждым разом всё сильнее. побуждая то вскакивать с схожими на предсмертные хрипами, растирая дрожащими конечностями предательски чёрные слезы, то находить растерзаные до перьев подушки, кои она уверена, прислуга утомилась заменять. однако подобное проявление ненадолго. пару капель..ей всего нужно прибавить пару капель, дабы отвар подействовал как следует. подушечки мазнули по краям, переливающимся тем самым огнем. оникс торопливо скользнул по знакомым строкам, отчаянно ища нужную. ту, где подробно расписано смешивание дополнительных трав. и ту после коей следует объемный столбец последствий.
брови сводятся на переносице, пока зубы впиваются в нижнюю губу. на кону стоит собственный рассудок, имеющий угрозу значительно пошатнуться от постоянных нападок тревожных видений. в то время как другая сторона «медали» являет собой неконтролируемую зависимость. въедающуюся в кости, сплетающуюся с кровью, отравляющую саму суть, переходящую в обманчиво-сладкий дурман сознания. вначале исчезнут эмоции, за ними притупятся чувства, а следом останется лишь пустая оболочка не выражающая из себя — ничего. жалкая статуэтка, способная на минимум действий. тонкий, подобно последнему лучу солнца голосок сомнения, пробивается сквозь густой туман, донося один единый образ — её. неосознанная влага подступает к векам, размывая округу. всемогущий дьявол, как же она желала вновь оказаться с ней. почувствовать бережные прикосновения, чрезмерно сладострастные поцелуи в коих теряешься без остатка, забывая обо всём. заволоченные пеленой висящей магии очи, проясняются, отнюдь всего на несколько жалких мгновений, ведь в следующий миг мрак наступает, высекая как приговор, четкое «ты разрушила всё сама.» «не имеешь право.» бесконтрольный всхлип срывается с покусаных уст, тут же поглощаясь проникшим энергетикой воздухом. да. последняя крупица хоть на что-то осталась там. в той чертовой записке из двух слов. ей уже был дарован шанс, коий дева растоптала побегом. на кромке разума вспыхивает интерес. как там рыжеволосая девица? ухаживает ли за прекрасным садом? сидит ли в бессонные ночи на качели с излюбленной книгой в руках? отпустила ли, сменив возможную тоску на жгучую ненависть?.. слеза всё же сорвавшаяся вниз, очертила линию щеки, приземляясь чёрной каплей на пергамент.
ужас, самый настоящий и липкий, сковал всё внутри. нет. так больше не может продолжаться.
выжидать осталось три удара маятника, объявляющего об обеденном перерыве. в данный промежуток дворец значительно расслаблялся, слуги подавая горячие блюда удалялись в отведенные им мансарды, стража отправлялась на патруль около территории, обозначая крохотную, но свободу действий. именно в тот момент когда в покоях с почти бесшумным шорохом появилась новая тарель, ноги поднялись сами. стоящий в дальнем углу шкаф, покорно отъехал в сторону после двух равномерных стуков.
освещенный совершенно тусклым огнем факелов коридор, с устремляющейся вниз лестницей, одарил приятной прохладой. уходя в саму глубь, принцесса ощущала четкое дежавю засевшее где-то в грудной клетке. меж плиткой виднелись крупицы мха, перемешивающихся с плетущимися зелёными ветками. последние истёртые ступени остались позади. на первый вид ничем не примечательная дверь, вспыхивает фиалковым отблеском, стоит приложить ладонь на сердцевину. тихий скрип, и взору предстает место её творений. чутье улавливает знакомый аромат примеси трав, жидких экстрактов, корней, лепестков. восхищённый выдох вырвался наружу, проходя эхом по стенам. ступь каблуков, здесь достигала высшего уровня слышимости, сопровождая каждый дальнейший шаг.
пальцы скользят по поверхности стола, безмерно трепетно обводят каждую колбу, пробирки, свёртки пергамента хранящие в себе земляные компоненты, пока не останавливаются аккурат на кромке котла. лёгкий взмах кистью, вызывает аналогичное пламя под дном. в сознание всплывает отчаянная мысль «дурно. очень дурно.» мгновенно поглощаемая внутренней мглой. повтор, и на прохладную гладь левитирует нужное сырье. чугунные стенки заполняются вначале жидкостью цветами волн в свете луны с медным, после принимают измельчённые корни, редкий сорт трав, и лист ядовитого растения. в окончание впитывая ровно на пару капель больше, схожего на кислоту элемента. бутырка ведомая чужой рукой плавно погружается в кипящую смесь, начиная равномерные круговые движения. уста принцессы, безмолвно высчитывают ровно до тридцати. огонь гаснет. знакомый холодок сковывает лёгкие, шипяще уведомляя о готовности отвара. темная, почти как собственные зрачки жидкость, переливается в заранее поставленный рядом сосуд. немота вновь настигшая пространство, вынуждает поёжится. вот оно. то, что уберет всё, оставив пустоту. дарует чувство блаженного забытья от разъедающего изнутри. конечности дрогнули в неуверенности, замирая на полпути. брови свелись на переносице, недоумевая. она обречена. обречена на «идеально» расписанную рутину здесь. средь двуличных сущностей, зазнавшихся особ, и множество других продажных пустышек. — ладонь обжигает. стекло, или само сотворённое? впивается в кожу подобно расколённому клею. глухой вскрик тонет где-то меж, пока его хозяйка оседает на колени. от сердцевины, из под плотно прижавшегося хрусталя, проступают полосы. цвету коих, уступит сам мрак. они расходятся, и подобно корням совершенно недавно добавленным в отвар, ползут ниже. — адская боль пронизывает каждую клеточку тела, побуждая хрипло вдыхать крошечные сгустки воздуха. окружность смазывается, оставляя лишь внутренние болезненные ощущения. — балансируя извилистым линиями, те касаются аккурат начала локтя, затихая. — сдавленное шипение, и повреждённая конечность опускается на уровень глаз. ровно пара секунд уходит на полное осознание всего содеянного. мысли, наконец прояснённые, наконец её? множатся с невероятной скоростью, вызывая учащённое дыхание. губы поджимаются, желая скрыть рвущийся наружу звук. отнюдь тщетно. хриплый, надтреснутый от боли и накотившей горечи смешок, врезается в чуть густую ауру вокруг. один, второй, третий, а после перетекает в неуправляемый смех. вовсе не тот, коий можно было услыхать во время очередной провёрнутой шалости, нет. он безумный, низкий, холодный. так несвойственный ей. полосы словно улавливая, блеснули последним огнем, скрываясь кажись в сами клетки. но Луна знает — они вернутся. вернуться, когда и сие доза перестанет действовать, вернутся когда будет использовано больше, дозволенной грани магии. знает, стирая целой рукой успевшие скатится к краям челюсти те же ненавистные чёрные слезы.
путь до покоев проходит гораздо быстрее. время перерыва давно вышло, повышая возможность визита братца. сосуд наспех прячется в выступе декольте, шкаф послушно возвращается на место с единым щелчком, дневник уменьшается ровно в тот момент, когда за дверью разносится знакомый шорох. секунда, что бы скрыть и его. позвонки привычно напрягаются выпрямляя и без того прямую осанку, подталкивая неспешно обернутся. кислотное отвращение поднимается из самого нутра, отражаясь ничем не скрытым презрением на лике.
замерший у двери, хмыкнул. сухо. как те, кто приходят лишь для расчета собственных целей.
— и вновь одна и та же эмоция при виде меня, се.. — он делает пару шагов, внезапно цепенея посреди. омуты сщуриваются, оглядывая вначале хозяйку покоев с ног до головы, а после пространство. скулы заострились, открывая виду желваки. ладони стиснулись в кулаки. — тебе нельзя увлекаться с этим.
— сие твоей чести не касается.
рычащий звук сопроводился движением вперёд.
— желаешь закончить так же, как Кассиопея? — шипение. полное ярости, с острым металлическим звучанием. он едва сдерживает весь порыв вспышки захлестнувших эмоций.
Пожирательница отшатывается. и к собственной оплошности, не успевает запрятать тень панического ужаса, скользнувшего по бледным чертам. имя несущее в себе мрачно-трагическую историю, поставленное упрёком — бьёт раскалённым хлыстом куда-то меж ребер. челюсти сжимаются. подбородок поднимается на дюйм. оскал, самый настоящий, трогает уста. она наступает в ответ.
— иссохнет твоя гнильная пасть, за упоминание её имени. — тон сплошной лёд, так нехарактерный самой же ей. что мгновенно считывается духом напротив, вызывая хруст костяшек. — Касс не сумела контролировать тьму внутри.
— и ты не можешь!! — взревел пепловолосый, взмахивая руками. — ошибочно полагаешь, что я не чую висящую здесь ауру?!
брови сводятся на переносице. раздражение царапает стенки горла, толкая на излишне-эмоциональные реплики.
— аналогично тебе считать, что я пойду тем же путем. — отстранено отчеканивает дева.
глаза Правителя меняются в считанные секунды. тонкая пелена заволакивает их ровно на миг, открывая искры чистой воды безумия. потресканные губы искривляет ухмылка.
— не пойдешь, сестрица. — глухо, отозвался тот. — нет. я не допущу ещё одного клейма на нашем роду!
принцесса хмурится пуще прежнего. горечь смешанная с желанием отстоять чужую честь обжигает нёбо. взор ловит мельчайшие детали, пока ногти впиваются в кожу.
— так помешался? — привычно ядовитые нотки, накаляют и без того острую атмосферу.
но Баку не слышит. его слухом завладели тени прошлого, шепчущие о сделанных ошибках. о собственном перевороте и множестве событий до. отрезвляющая мысль о продолжительности пусть осколков, но по-прежнему династии — въедается вглубь, сливаясь с внутренностями. он должен. должен сделать всё правильно на этот раз.
— и именно потому, дорогая сестрица — игнорируя реплику выше, продолжает дух. отголоски закручивающегося, звучат в тоне как прямой сигнал. четко улавливаемый настороженной фигурой у стола. — ты выйдешь за Арседемоля. — шаг к ней. — и наконец обретёшь здравый рассудок с подобающими манерами!
Луна хмыкает. всё скопившееся отвращение с темной подобно смоли ненавистью, порывается наружу. на бледной коже руки едва-едва проступают знакомые символы, угасая под строгим внутренним «нельзя.» не при нём. абсурдность предательства от казалось единого здравомыслящего существа, сталкивается с возникшим узлом, затягиваясь в стократ сильнее.
— он нынче тоже под твою сиповку? — фырканье. — чудно. — в ониксе мелькает тёмный блеск, скрываясь за радужкой. — тогда знай, что после первой же ночи, его стан обнаружат с перерезанной глоткой.
пальцы Баку дёргаются, в то время как лицо перекашивается от достигшего точки шквала эмоций. ноги движутся на два шага вперёд, ладонь с треском от выпущенной магии взметается вверх.
— значит используем метод отца.
и под оглушительный крик, совершенно не замечает чужого испуганного выдоха за дверью.
***
дуновение скользнуло по холлу, оставляя после себя липкий озноб. мрак за окнами сгустился, погружая Царство в ещё одну тревожную ночь. множественные шаги утихли, оставляя лишь те, что были за запертыми массивными воротами. плотная рама, ведомая чуть дрожащими пальцами, с почти не слышимым щелчком встала на место. пламя стоящего рядом факела колыхнулось, позывая девичьи плечи дрогнуть. она знала, причина вовсе не в изменившемся воздухе. уста поджались, пока грудная клетка взмыла в попытке вдохнуть глубже. малейший шаг вперёд из угла, дабы очи пристально мазнули по окрестности впереди. никого. лёгкий кивок, и бесконечно серый коридор, прорезает бесшумная ступь. казалось сама аура дворца расступалась, опасливо примыкая к стенам, тем-самым позволяя двум фигурам, продолжать путь без преград. — двум, одна из коих озиралась по сторонам при каждом повороте, нервно сжимая подол платья, сие действием тщательно скрывая внутреннюю тревогу, в то время как вторая представляла собой воплощение собранности с готовностью к действиям.
на краю сознания мерзко скребла мысль о допущенном предательстве, утихая под весом запечатанного в памяти крика, угрожающего срыванием связок. крика, толкнувшего на сие действие. до крайности безрассудное действие. потом. она проанализирует всё потом, столкнувшись с последствиями в лицо. ведь..как будут взирать на неё полюбившиеся очи, после открытого, представлять совершенно не хочется. по крайней мере не тогда, когда каждый сделанный шаг отдает дрожью в позвоночник. и не тогда — когда на волоске висит чужая судьба, отбивая под веками «лишь успеть»
Софья шептала сие фразу бесчисленное количество раз, пока кралась по заднему выходу из дворца. пока выскользнув из кустов, вынула из памяти запомнившийся маршрут. до момента импульсивного заявления в уютный домик, с полным отчаяния возгласом «он пытает её!»
в миг потемневший взгляд янтарных очей, отдался тысячами холодных искр внутри. проходясь едва ощутимым покалыванием по коже, от изменившейся ауры. пелена воспоминаний схлынивает, уступая место суровой реальности.
— я понятия не имею, как вытащить Луну.. — её голос был едва слышен, но отчётливо доходил до слуха спутницы — Баку..явно не в себе..
челюсти рыжеволосой скрипнули, вызвав повторное вздрагивание идущей рядом. ярость. на этот раз тихая, контролируемая, но способная испепелить до тла, нарастала, вытекая из нутра разгоряченной водововертью. бесшумный выдох канул в прохладе их пути. не сейчас. рано.
они свернули за последний угол, выходя напрямую в нужное крыло. и чем ближе была цель, тем сильнее напрягались плечи. она чувствовала неподвластные простым смертным магические нити. те дрожали, указывая на нынешнее не равновесие своей хозяйки. мелькали крупицами страха, осколками боли. ладони неосознанно сжались в кулаки. сущность знала кому принадлежал сий след. знала, раскаляя текущее по телу, до предела. дыхание начинало выходить из под контроля. пару шагов. магическая аура натянулась до объема тонкой нити.
дверь слетела с петель ровно в тот момент, когда рука захлебнувшегося во внутреннем безумие Пожирателя, вновь замахнулась на глотающую слёзы деву, хватающуюся за ковролин дрожащими конечностями.
время замерло. как замер вышеупомянутый, резко повернув голову в сторону источника шума. помутнённые глаза расширились. в них, на долю секунды мелькнуло нечто паническое, сменившись на ярко кричащее недоумение.
Луна напротив, взгляда поднять не посмела. через чур обжигающе царапнул по лёгким излюбленный шлейф, коий обоняние жадно вдыхало каждый раз, когда нос зарывался в рыжие локоны. тело онемело, не в силах хоть на малейшее шевеление.
низкий гортанный рык, прозвучал в образовавшейся немоте как приговор. всё произошло в считанные секунды. раннее самоуверенный до высшей степени дух, оказался с размаху отшвырнутым в стену. на его гортани сомкнулись невидимые путы, удерживающие в воздухе, и с каждым мигом перекрывающее кислород сильнее. жалкое хрипение срывалось с потресканных уст, пока пальцы судорожно пытались разжать наложенные чары. совершенно не учтившее того, что каждое сопротивление затягивает удавку плотнее.
позади раздался высокий вскрик, мгновенно потонувший в сгущенной атмосфере.
рыжеволосая наступала. каждый её шаг был холодно рассчитан, несмотря на вырвавшуюся наружу силу. ладонь сжимала пустоту, увеличивая хватку на уже посиневшем горле. янтарь балансировал меж своим исходным цветом и алым отблеском.
— я кажется предупреждала тебя. — тон закалённая сталь, вскрывающая то, что находится внутри. заволоченные постыдной влагой глаза трепыхающегося, множили поднимающее из опасно-запрятанной глубины. разум отбил тревожный сигнал. грань близко. грань, за которой смывается реальность, оставляя лишь первобытный порыв: уничтожить.
принцесса кажись не ощущала дыхания. зрачки расширились. в воздухе отчетливо вибрировала тонкая нить, отвечающая за почти иссякшее существование братца, отчаянно хватающего крупинки кислорода и почти вышедшей из себя девицы.
ватные ноги отказывались подчиняться, пока необходимые слова встали где-то поперёк.
происходящее словно замедлилось, перетекая в плотную плёнку. ровно до тех пор, пока до сие так и оставшийся на пороге силуэт, пёстрым ворохом не метнулся внутрь.
— Кира.. — дрожащий оклик, качнул нечто затянувшееся. его обладательница тряслась подобно осиновому листу. по бледным щекам во всю катились влажные дорожки, в то время как карамель источала ничем не скрытый ужас. — ты обещала..
пальцы рыжеволосой оцепенели. взгляд устремился к источнику звука, ловя ответный. «ты обещала» ударило в саму суть. она моргнула. губы сжались в плоскую линию. хрупкая как хрусталь надежда в очах напротив, чуть поубавила пыл.
голова медленно повернулась к ненавистному существу.
— ещё хоть раз, тронешь то, что тебе не принадлежит. — её голос звучал ровно, но с тем стержнем, что вгонял в озноб всех. — я убью тебя окончательно. — подвешенный застыл, с трудом осознавая только что сказанные слова, кои в дальнейшем отпечатаются на корке сознания. последовал небрежный взмах запястьем, и стан рогатого духа отлетел в противоположный угол покоев, снося собой некоторую мебель, да с оглушительным грохотом валясь на пол.
на последующие рваные звуки полноценного вдыхания, и бросившуюся к суженному Софью, коя рухнув на колени, начала шептать некие утешительные фразы — Кира внимания не обратила. янтарь нашел изначально желанную цель. бесшумная ступь миновала разделявшие их сантиметры. рыжие локоны колыхнулись, когда их хозяйка склонилась.
пальцы коснулись пепельных прядей, заправляя. а после оторвавшись на несколько мгновений, скользнули вниз, сжимая тонкое запястье что бы потянуть вверх.
дева наконец поднялась, ведомая чужой хваткой. оникс неотрывно глядел в излюбленные омуты, ловя каждую мелькнувшую в них эмоцию. сердце пропустило удар, стоило вишнёвым устам напротив чуть растянуться в подобие улыбки.
окружающие факторы перестали существовать, оставляя лишь их двоих. их взгляды способные выразить больше слов.
ладонь привычно легла на талию, поверх корсета чуть прижимая к себе.
тихий треск огласил об окончании всего пережитого кошмара позади.
——————————————————
«Ouvrez. Laissez-moi voir.» — открой. дозволь. покажи.
как-то так)