14 глава
блик свечи играл тонкой паутиной на позолоченной раме, едва-едва достигая отражающей поверхности. здесь было тихо. настолько, что каждых вдох был отчётливо слышен. порой в сознание мелькали сомнения, не слышат ли сами стены её мыслей? казалось, что серебристый валун впитывает каждую нотку, запечатывая в свои холодные владения.
впрочем, Соня не была бы удивлена, окажись действительно так. дворец с самого первого её прибытия сюда, казался.. величественно-пугающим. от истории прошлого жившей здесь столетиями, иль от осевшей крупицами на стенах магии? она не знала. и вряд-ли узнает. ведь, единственный дух способный поведать об этом —извечно прибывал в занятости.
брови свелись, пока тонкие пальцы сжали лежащий на мраморной поверхности стола, гребень. цепочка рассуждений вновь тянулась к нему. чуть холодному, саркастичному, но закрытому в последнее время Пожирателю. зубцы касаются темных прядей, начиная движения.
нечто замкнулось в её суженном. нечто, столь отчётливо видное, но в тоже время скрытое по глубине. непозволительное ей. карие омуты встречаются сами с собой, ловя крупицы усталости мелькавшей в вечно горящем взгляде. а действительно ли горящем теперь?
слегка побледневшая кожа, чуть заметные тени под глазами, черты лица нынче запечатанные вуалью смиренности..с чем? вопрос ударился о стены сознания, оставшись без ответа. горьковатый привкус подкотил к горлу, призывая поджать уста. пальцы дрогнули, отнюдь движений не остановили. лишь стали плавнее.
угнетеный разум, вновь потянулся к образу духа. через мерная скрытость коего, вызывала ничем не скрытую тревогу. касающуюся не только его, но и..
измученный стон прорезал пелену немоты, оседая где-то в воздухе. гребень с тихим стуком, был отложен обратно. конечности сцепились в замок на коленях, пока взгляд неотрывно взирал на отражение. она не узнавала себя. сие была не та Соня, только-только рискнувшая ступить на тропу мистических приключений, и вовсе не та окрылённая девчушка, наконец признавшая наличие чувств к постоянно спасавшему её другу, нет. — это, была Софья. омуты коей потухли на несколько тонов. стан облачённый в непривычно изящный шёлк платьица. осанка выпрямлена. так не сидят обычные девчонки с мира людей. так сидят игрушки, кои она любила высаживать на полке.
веки дрогнули, смыкаясь. влага уже подступала, однако сознание данный факт ничуть не останавливал. мысли в нем клубились, сталкивались, создавая не заглушаемый гул. первый, совсем тихий-тихий всхлип, въелся в сгустившуюся воокруге ауру.
значила ли она что-то? представляла ли нечто большее, чем просто «глупышка» в его глазах?
к чему было это всё? просторные покои, изысканные наряды исключительно молочного цвета, лишь едва-едва склоняемые к розовому оттенку. украшения.. — что стоило это всё, коль она сама ни капли, для него?
слезинки очертили линию челюсти, скатываясь вниз, и разбиваясь об успевшие похолодеть пальцы. плечи дрогнули, выдавая все печали.
и в этом водовороте боли, в сознание выстроилась единая, верная мысль — затворница. собственных чувств, иль дворца. вот каково её предназначение.
***
разум постепенно пробуждался. слух стал улавливать мирное дыхание рядом, чутье родные нотки сандала с примесью горького шоколада. веки дрогнули, неспешно разлепляясь. картина реальности предстала размытой, будто намеренно смазанной кем-то. пальцы судорожно, с почти явной паникой, пробегаются по поверхности пледа, в поисках...её.
и находят. теплая ладонь ложится поверх, с нежностью сжимая. краткий, бесшумный выдох срывается наружу, проясняя взор. Кира выглядела задумчивой. кажись пустой взгляд был устремлён в стенку напротив, пока в сознании его обладательницы, происходил обширный анализ всех недавних событий. плавно перетекающий в планирование дальнейших возможных ходов. от чего брови переодически сдвигались, однако большой палец оглаживающий ребро ладони, ничуть не замедлялся, словно только этим источая безопасность.
от данного вида, в груди кольнуло. притихший благодаря резко настигшей мгле разум, вновь заволакивался шипящим сгустком мыслей. на веках вступила влага, призывая резко отвернутся, промаргиваясь пару раз. уста поджались, пока грудная клетка взметнулась, пытаясь бесшумно вытолкнуть наружу влажный выдох. не вышло. ибо обвившие талию руки, притянувшие к себе, вполне ясно говорили о замеченности. пальцы вплелись в пепельные локоны, с нежностью пропуская их меж.
— Луни — тихо, тихо, с теми особыми бархатными нотками в тоне. после коих следует поцелуй в макушку.
всхлип. её мягко принуждают поднять лик, дабы встретиться взглядом. и мгновенно утонуть в столь теплом янтаре. янтаре, взирающим так...
мысль окончится не успевает. вишнёвые уста захватывают её, втягивая в не менее чувственный поцелуй. бледные конечности вцепляются в плечи возлюбленной, словно боясь утонуть, пока она сама даётся ближе. и мир воокруг, перестает существовать.
на какой-то краткий срок. по окончанию коего, отстраниться друг от друга всё же приходится.
очертания кухни, приветливо реагируют на мягко вспыхнувший свет. декор будто преображается, отдавая более углубленным оттенком. рыжеволосая привычно становится у плиты, вполтона проговоривая нечто о трапезе, в то время как дева, наооброт замирает в проёме. оникс скользит по излюбленному стану, подчёркивая каждую деталь. каждый рыжий локон, в коем играли искры пламени, очертания мягких уст, нынче продолжающих молвить что-то о грядущем блюде, изящные руки, магией призывающие все нужные ингредиенты, изгиб талии, кою только и хотелось обвить как можно крепче..
а после в сознание раздаётся отчётливый щелчок, и на смену позитивным думам, приходит противно-знакомо угнетение.
ведь, такая в некой степени хрупкая Кира, за маской контроля коей скрывался свой запертый от всех мирок — оказалась втянута в очередную игру тронувшегося разумом братца, из-за неё. из-за неё девице приходилось постоянно держать барьер над собственным укромным жилищем. из-за неё, спокойное существование той очернялось всплесками появляющегося рогатого духа, и испорченной ауры подселённой к ней принцессы. из-за неё проблем стало больше, чем от приключений смертной девчонки.
это всё, из-за неё.
и сей вывод, ударил куда-то под дых. окольцовывая внутренности плотной, липко-холодной цепью. казалось, расширенные глаза, остекленели. тело отшатнулось назад, чем мгновенно привлекло внимание.
— Лу..
первые слоги едва сорвались с вишнёвых уст, как луноликая сделав ещё один размашистый шаг, выпалила:
— я..мне.. нужно в душевую...
и прежде чем рыжеволосая успела задать встревоженный вопрос, от стоявшей на месте и след простыл. лишь мелькнувшие кончики пепельных локонов в конце коридора, унесли крупицы её присутствия.
рука дрогнула, пока брови вновь свелись. сотканный из тревоги ком, осел в груди.
в противоположном конце дома, порывисто захлопнулась дверь. бледные пальцы сжали корни волос, пока спина приложилась об дубовую поверхность. тихий, не то скулеж, не то вой, отскочил от стен комнаты. взгляд лихорадочно метался от одной вещи к другой, силясь призвать хоть единую верную мысль. однако таковой не появилось ни спустя минуту, ни спустя пять аналогичных. сознание вопило «бежать, бежать не создавая возлюбленной новых, тягостных проблем», в то время как заволоченный густой пеленой разум, шептал о замедление.
замедление, для чего?...
взор наконец нашел точку в белоснежном покрывале, пока скользнувшие вниз конечности, царапнули кожу щек. тело отказывалось слушаться, пока внутри выстраивалась одна цепочка, несущая в себе «как мне быть?»
неизвестно, сколько именно прошло времени. а шло ли оно вообще, иль тянулось подобно тине?
немоту коридора прорезали почти бесшумные шаги, с явной спешкой направляющиеся к до этого захлопнутой створке. предчувствие замеревшей на миг, безжалостно стягивало все внутренности, толкая неведомой силой наконец зайти внутрь. объяснение своего поведения, она придумает потом, сейчас главным было убедится, что всё хоро.....
— милая, ты уже вс.. — пальцы так и замирают на рукоятке двери, пока последний слог встаёт поперек горла. секундное недоумение в янтарных очах сменяется чистой воды болью. дыхание покидает грудную клетку со звуком схожим на всхлип. ноги отказываются делать и шагу, вынуждая взор вновь и вновь скользить по совершенно пустой комнате.
совершенно пустой, с единственно-аккуратным листком белоснежной бумаги, хранившей в себе звучащую как приговор фразу — «прости меня»
————————————————
с первым месяцом зимы, как говорится..
абзац с Соней здесь не просто так, и в следующих главах, думаю вы поймёте к чему')