Переселенный шисюн

Питон, казалось, был сыт по горло этими смехотворными речами. Его глаза вспыхнули сине-зеленым огнем, и огромный хвост поднялся, стремительно метнувшись в сторону Линь Цзычжэна и его шисюна.

Хватка Цинь Мо на Би Ючжае внезапно усилилась. Заметив атаку змеиного хвоста, он молниеносно влил духовную силу в меч и послал его наперерез.

Клинок, сияя голубым светом, рассек черную кожу, издав влажный звук разрезаемой плоти. Место соприкосновения металла и чешуи вспыхнуло ослепительной искрой, разорвав сумрак пещеры.

В глазах огромной рептилии мелькнуло презрение. Высоко подняв голову, она слегка покачала ею, словно насмехаясь над глупым, высокомерным смертным, стоящим прямо перед ней.

Но хвост, без малейшего изменения траектории, атаковал вновь. В мгновение ока оба юноши отлетели и ударились о стену позади.

Хоть удар и был ощутимо сильным, он не нанес им серьезного вреда. Непрерывное покачивание хвоста позволило Цинь Мо почувствовать, что гигантская змея играет с ними как кошка с мышью.

Вслед за этими мыслями Цинь Мо почувствовал неожиданную боль в костях.

- Шисюн!

В стороне прозвучал полный тревоги голос Линь Цзычжэна. Он не получил травм, находясь под защитой Цинь Мо, и теперь не мог остаться равнодушным и не подбежать к шисюну, чтобы помочь подняться.

Одной рукой Цинь Мо оперся о стену, а другой облокотился о своего подопечного и медленно встал. Он махнул Линь Цзычжэну, показывая, что все в порядке, но внутри кипел. Как они смогут выбраться отсюда после всего, во что ввязались?

Внезапное озарение постигло заклинателя: среди воспоминаний, полученных от шисюна, он обнаружил запрещённое заклинание. Поскольку на использование этого заклятья наложено табу, предшественник Цинь Мо запомнил его исключительно ясно. Правда, цена, которую придется заплатить за использование проклятия, будет чрезвычайно высока.

Задавив в себе протест, парень укусил себя за указательный палец и выдавил из него каплю крови. Не теряя времени, заклинатель взмахнул руками и воспроизвёл печать, из алой жидкости, что не прекращала причудливо растекаться в воздухе ни на миг.

Линь Цзычжэн мог видеть лишь размытые движения чужих рук, не в силах рассмотреть все как следует.

Вскоре перед Цинь Мо появилась кроваво-красная гигантская сеть. Он глубоко вздохнул и протянул руку - его детище устремилось к питону и заключило того в ловушку.

Завершив активацию проклятия, заклинатель пошатнулся, приобретя такой вид, будто все силы разом покинули его тело. Повернувшись назад, он, покачиваясь, двинулся вперёд, но не успел сделать и шагу, привалившись к удачно подвернувшейся стене.

- Шисюн! - глаза Линь Цзычжэна налились кровью, ещё никогда он так сильно не ненавидел свое бессилие. Он мог только поймать падающего шисюна.

Стоило сети коснуться тела питона, как тот жалобно взревел и одновременно с этим по пещере разлился запах палёной плоти.

Издали увидев, что змей зажат в углу без возможности освободиться, Цинь Мо зацепился взглядом за открывшийся проход и слабо сжал руку Линь Цзычжэна, приказывая:

- Немедленно убирайся отсюда!

Мальчик кивнул с нескрываемым энтузиазмом, и, поддерживая своего шисюна, попытался броситься в сторону выхода. Но для пленного питона их замыслы были ясны как день. Тотчас же похожие на колокольчики глаза широко раскрылись, изо рта вырвалось громкое шипение, а затем большая пасть распахнулась, обнажив ряд длинных острых ядовитых клыков. С пугающей быстротой он плюнул огнем в сторону убегающей добычи.

Цинь Мо был взволнован, но ничего не мог с этим поделать. Двигаться получалось крайне скверно, да и воспользоваться духовной силой он был уже не в состоянии. Линь Цзычжен помог ему совершить стратегическое отступление, но неожиданно удача отвернулась от беглецов: мальчик несвоевременно потерял равновесие, упал, и если его злоключения на этом закончились, то Цинь Мо исхитрился в полете удариться головой о выступ в стене.

Перед глазами резко потемнело, а мысли покинули многострадальный разум. Последнее, что отпечаталось в памяти - бледное лицо Линь Цзычжэна.

Потеря сознания не позволила Цинь Мо наблюдать необычное появление позади него скрытого ранее тайного прохода.

Охваченный тревогой Линь Цзычжэн осторожно приподнял шисюна, но при обнаружении слабого дыхания на кончике носа, его сердце успокоилось. Мальчик свалился на землю, не в силах больше поддерживать себя в вертикальном положении. Он боялся, что Цинь Мо разделил участь его родителей.

Беглым взглядом пробежавшись по черному как смоль проходу, Линь Цзычжэн вовремя обернулся, дабы увидеть, что питон практически освободился от пут алой сети. Это заставило юношу стиснуть зубы и придало ему решимости: подняв Цинь Мо, он шагнул на потайную тропу.

Проход закрылся за их спинами, стоило только им полностью зайти в коридор. Линь Цзычжэн замер, прислушиваясь к звукам глухих ударов, доносившихся снаружи - кажется, змей наконец-то вырвался на волю и теперь отчаянно бросался на разделяющую их преграду.

Уголки его губ приподнялись, обнажив не по возрасту кровожадную улыбку, а в глазах на мгновение вспыхнула затаенная жестокость. Получив единственную в своем роде возможность, он был готов содрать с рептилии кожу и плоть до костей.

В тихом коридоре было абсолютно темно, Линь Цзычжэн крепко держал Цинь Мо и слышал только его негромкое дыхание. Его глаза покраснели, а руки невольно стискивали шисюна сильнее.

Почему же он так слаб? Для шисюна сейчас Линь Цзычжэн просто обуза и это не то, с чем мальчик мог смириться. Именно в этот момент коридор озарился множеством пятнышек света, постепенно выстроившихся в разборчивый текст.

«Кто-то желает стать Буддой. Кто-то желает стать Демоном.»

От слова «Будда» исходило приятное золотое сияние. «Демон» был столь же бесподобен, но написан чем-то похожим на кровь. Даже просто глядя на эту надпись, человек почувствовал бы неестественный холод.

Линь Цзычжэн медленно протянул руку к слову «Будда», мягко коснулся его пальцами, но все же решительно надавил на выведенное алым «Демон». Золотистые вспышки мгновенно потухли, а вместо них в сознании стали мелькать яркие кровавые пятна. Казалось, ещё чуть-чуть, и голова лопнет словно гнилой фрукт.

Ему показалось, что он услышал, как тихий вздох эхом отразился от стен коридора. Возникало ощущение, будто он о чем-то жалеет.

Несмотря на сильную боль, уголки губ Линь Цзычжэна изогнулись в кривой улыбке. Он стал демоном, ну и что с того, пока есть возможность получить желаемое.

<center>***</center>

Цинь Мо медленно открыл глаза и помассировал пульсирующий болью лоб. Оглядевшись, он узнал, что до пробуждения роль его подстилки выполняла трава насыщенного зелёного цвета, ее свежий аромат чувствовался на кончике носа.

Кулаки тут же сжались. Как бы заклинатель ни пытался, но вспомнить, удалось ли им сбежать из той злополучной пещеры, не получалось, но, судя по всему, они это сделали. Тогда теперь назревают два новых вопроса: что это за место и где Линь Цзычжэн?

С этими мыслями Цинь Мо торопливо поднялся на ноги, испытывая беспокойство. Однако, прежде чем ему удалось полностью принять вертикальное положение, парень вновь запнулся и рухнул на землю.

К счастью, позади него вовремя оказалась пара рук, мягко поддержавшая его бренное тело. Цинь Мо слегка повернул голову и увидел до боли знакомое лицо. Чувствуя пристальный взгляд шисюна, Линь Цзычжэн изобразил на лице следы восторженной улыбки и воскликнул:

- Шисюн, ты наконец-то очнулся!

Молодой человек слегка нахмурился. Он не знал почему, но чувствовал, что-то в его подопечном неуловимо изменилось. Но, глядя на его по-прежнему тщедушное тело, Цинь Мо подумал, что, возможно, представление это было ошибочным.

Поджав тонкие губы, заклинатель выбрался из чужих объятий. Постепенно приходя в себя, юноша поинтересовался:

- Где мы?

Увидев, как Цинь Мо небрежно отмахивается от его рук, глаза Линь Цзычжэна блеснули, тем не менее он ответил:

- Шисюн, за стеной пещеры был сокрыт потайной ход. Вы случайно открыли его во время своего падения, а я помог вам пройти. Когда же мы вышли, то оказались здесь, но, шисюн, вы пролежали без сознания последние десять дней!

Говоря эту недолгую речь, мальчик слегка склонил голову, а в его голосе послышались всхлипы.

Сердце Цинь Мо смягчилось. Да, человек, стоящий перед ним, был главным героем этого мира, но вне зависимости от того, насколько могущественным он станет в будущем, прямо сейчас Линь Цзычжэн всего лишь ребенок. Не удивительно, что, столкнувшись с такими ситуациями, мальчик испугался.

Подумав об этом, Цинь Мо не удержался и нежно погладил мальчика по голове. Лицо его оставалось таким же холодным, а тон ровным, когда заклинатель неловко обронил:

- Ничего.

Но кончики ушей слегка покраснели. То, каким образом необходимо утешать людей, всегда оставалось для Цинь Мо загадкой, особенно когда оппонентом выступал ребенок.

Действие шисюна заставили Линь Цзычжэна поднять голову и ошеломлённо посмотреть на него глазами полными непролитых слез. Видя такое состояние ребенка, Цинь Мо постарался утешающе улыбнуться.

Сначала взгляд мальчика был полон непонимания, но через мгновение он смущённо отвернулся и тихо сказал:

- Шисюн, твоя улыбка действительно прекрасна.

Теперь кончики ушей заполыхали интенсивнее, и Цинь Мо поспешно развернулся, направляясь к дереву. Грациозно приняв позу для медитации, он пояснил:

- Сперва я восстановлю потраченные духовные силы.

- Подожди, шисюн, съешь для начала хоть что-нибудь! - заметив, что Цинь Мо вот-вот закроет глаза, Линь Цзычжэн поспешил позвать его.

Только тогда молодой человек заметил, что его подопечный оказался достаточно близко. Он упустил из виду момент, когда в руках Линь Цзычжэна оказался поджаренный кусочек мяса. Предложение было более чем заманчивым. До этого момента Цинь Мо все ещё воздерживался от еды¹, но при виде угощения голод решил напомнить о себе.

Заклинатель протянул руку, чтобы забрать предложенное. Хоть голод и терзал его, ел Цинь Мо все в той же элегантной манере. Вкус у мяса был просто превосходным. Парень не мог не полюбопытствовать:

- Что это за мясо?

Линь Цзычжэн слегка улыбнулся, опуская взгляд, чтобы скрыть бурю эмоций внутри себя, и прошептал:

- Это обычное змеиное мясо.
______
1. В определённый момент постижения заклинательского искусства заклинатели отказываются от принятия пищи, т.к. уже могут обходиться и без неё