Глава 13. Возвращение голоса
Флешбек
***
Тёплое весеннее солнце пробивалось сквозь кроны деревьев. Маленькая Юна, вся в пыли, с сияющим лицом, держала в руках кунай. Она тяжело дышала, но в глазах её горело упорство.
— Папа, смотри, как я швырнула! — крикнула она, и кунай пролетел мимо мишени.
Фугаку подошёл к ней, опустился на колено, поправил стойку дочери и мягко коснулся её плеча.
— Ты моя принцесса, — сказал он с лёгкой улыбкой. — И ты всё сможешь. Главное — не бояться.
— Даже стать главой клана?
— Даже стать Хокаге, — ответил он, глядя прямо в её глаза. — Но для меня ты всегда останешься моей гордостью.
Юна широко улыбнулась, сияя, словно солнце отразилось в её глазах. В тот день она пообещала себе: неважно, что будет, она станет достойной своего отца.
***
Конец флешбека.
***
Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Тысячи шагов по больничному коридору. Юна знала наизусть каждый изгиб этой скамейки у палаты, каждую трещину на потолке и график дежурств медиков. Она почти не уходила домой — разве что переодеться, принести еду Микото и Итачи, которых тоже не вытащишь было из этой больницы.
Шисуи приходил каждый вечер. Иногда приносил сладкое. Иногда — цветы. Иногда просто молчаливо садился рядом и держал её за руку, если она позволяла.
Юна не позволяла себе плакать. Всё это время она держалась, как когда-то учил отец. Но внутри бушевала буря: вина, страх, отчаяние.
В восьмой день всё изменилось.
Она сидела на своём месте, закрыв глаза, когда дверь палаты вдруг отворилась. Медсестра выглянула в коридор.
— Он очнулся, — сказала она негромко.
Мир замер. А потом, как в замедленной съёмке, Юна вскочила и вбежала в палату.
Он лежал бледный, с повязками на груди и плечах, но в глазах его было осознание. Жизнь. Он повернул голову, и их взгляды встретились.
— Папа… — прошептала она, прижимая ладони к губам.
Фугаку слабо улыбнулся.
— Принцесса… — его голос был хриплым, едва различимым. — Не плачь.
Юна подбежала к нему, опустилась на колени у кровати и прижала его руку к своей щеке.
— Ты жив. Ты правда жив...
В палату почти сразу вошли Микото с Саске на руках и Итачи следом. Микото, не скрывая слёз, подошла ближе, опустилась на край кровати.
— Ты заставил нас понервничать, — тихо сказала она, коснувшись его щеки.
— Прости… — Фугаку взглянул на жену, потом на сына и младенца, и, наконец, снова на Юну. — Вы все… здесь.
Итачи подошёл к кровати и просто поклонился.
— Спасибо, отец.
Фугаку слегка приподнял бровь.
— За что?
— За то, что вернулся.
Микото уселась ближе. Саске, как будто почувствовав ауру отца, заулыбался и протянул к нему маленькие ручки.
— Он тебя ждал, — шепнула Микото.
Фугаку слабо улыбнулся. Потом посмотрел на Юну — и в его взгляде появилось что-то более глубокое, тяжёлое.
— Я видел тебя… В барьере. Ты спасла меня.
— Ты сам себя спас, — тихо ответила Юна.
— Нет, — покачал он головой. — Это была ты. Моя дочь. Моя гордость. Моя принцесса.
Юна сжала его руку, не в силах ответить. Слёзы, которые она сдерживала всю неделю, катились по щекам, но теперь — от облегчения.
— Папа… я так боялась…
Фугаку посмотрел в потолок. Его голос был слаб, но твёрд:
— Больше не бойся. Я рядом. Я не позволю никому причинить тебе вред.
Он перевёл взгляд на Микото, потом на Итачи, и в конце снова на Юну.
— У нас всё будет хорошо.
***
Фугаку уснул спустя час после пробуждения. Медики объяснили: организм ослаблен, и ему предстоит длительное восстановление. Посещения ограничены, разговоры — короткие, пища — строго по назначению.
На следующее утро Юна появилась в палате снова. В руках она держала аккуратную коробку-бэнто, перевязанную тёмно-синей лентой. Внутри — ничего жирного, острого, тяжёлого. Только то, что разрешили врачи. Но всё было приготовлено её руками: с душой, терпением и трепетом.
Она постучала и, дождавшись разрешения, вошла.
Фугаку уже не спал. Он смотрел в окно, будто снова обдумывал всё, что произошло. Услышав шаги, повернул голову. Когда увидел дочь — лицо смягчилось.
— Доброе утро, — сказал он хрипло.
— Доброе, папа, — Юна подошла ближе и села рядом. — Я принесла тебе завтрак.
— Надеюсь, не твои фирменные острые шарики?
— Нет, — с лёгкой улыбкой ответила она. — Только то, что одобрил врач. Но… я старалась.
Фугаку с интересом наблюдал, как она развернула бэнто. Внутри были нежные овощные ньокки на пару с каплей масла, рисовый суп с бульоном на курином мясе без соли и маленькая чашка зелёного чая. Юна всё аккуратно расставила на столике, поправила подушку под спиной отца.
— Осторожно, горячее, — тихо предупредила она.
Фугаку взял ложку, но прежде чем начать есть, задержал взгляд на дочери.
— Ты не должна быть здесь каждый день, Юна. Отдыхай.
— Я отдохну, когда ты полностью выздоровеешь, — ответила она упрямо.
Он вздохнул, попробовал бульон. Сделал пару глотков — и слегка кивнул.
— Вкусно. Почти как у Микото.
— Ты знаешь, что это высшая похвала, да?
Он кивнул, а потом внезапно потянулся и осторожно сжал её руку.
— Я горжусь тобой, Юна. Не просто потому, что ты спасла меня. А потому что ты взрослая. Сильная. И при этом осталась доброй.
Юна тихо кивнула, с трудом сдерживая слёзы.
— Это потому, что ты всегда был рядом. И даже если бы пришлось делать это снова — я бы пошла с Кушиной. Я бы выбрала ту же дорогу.
Фугаку закрыл глаза, но с его губ не сходила лёгкая, почти отеческая улыбка.
— Тогда я тоже сделал бы всё, чтобы снова прикрыть твою спину.
***
Через несколько дней после того, как Фугаку очнулся, в его палату пришёл Минато. Он выглядел усталым, но собранным. Волосы были чуть растрёпаны, на щеке свежая ссадина. Он держал в руках папку с отчетами и картами нападения.
— Рад видеть тебя в сознании, — сказал Минато, присаживаясь рядом. — Мы едва не потеряли тебя.
— Меня не так просто убить, — с лёгкой усмешкой ответил Фугаку. Он уже выглядел бодрее, хотя движения давались ему с трудом.
— Я хотел поговорить о человеке в маске, — перешёл к делу Минато. — Ты видел его ближе всех. Что можешь сказать?
Фугаку нахмурился.
— Он владел техникой пространственно-временного перемещения. Камуи, вероятнее всего. Его движения — не как у шиноби стандартного уровня. Он явно был из числа элиты. Может, даже Учиха, учитывая, как он манипулировал шаринганом.
Минато кивнул. — Я тоже подозреваю это. Но кто? Почти все Учиха под наблюдением. А ты был с нами.
— Это не кто-то из Конохи. Или кто-то давно считался мёртвым… — Фугаку посмотрел в окно. — Мы найдем его.
Минато поднялся. — Я хотел сказать спасибо. За всё. За то, что спас мою жену. За то, что защищал деревню. Ты поступил как настоящий лидер.
Фугаку лишь слегка кивнул. — Мы оба сделали то, что должны были.
***
Следующий день.
Юна стояла у порога дома Намиказе с небольшой коробкой. Внутри — небольшие обереги для новорождённого и мягкое одеяльце, которое она сама сшила. Когда Кушина открыла дверь, лицо её осветилось радостью.
— Юна! Заходи, конечно. Ты такая заботливая.
— Я хотела увидеть вас. И… познакомиться поближе с Наруто, — улыбнулась Юна, проходя внутрь.
В комнате царила уютная атмосфера: мягкий свет, запах молока и детской присыпки. На одеяле посередине лежал крошечный Наруто, посапывая и сжимая кулачки.
— Можно? — спросила Юна, и Кушина кивнула.
Она осторожно присела рядом, легонько коснувшись его ладошки. Малыш моргнул, глядя на неё своими ясными глазами, а потом неожиданно улыбнулся. Юна рассмеялась:
— Уже умеешь очаровывать. Прямо как твой папа.
Она провела с Кушиной около часа, помогла с домашними мелочами и даже успела поиграть с Наруто, который, хоть и был ещё мал, с интересом следил за её пальцами и голосом.
Когда Юна собралась уходить, Кушина крепко обняла её.
— Ты словно старшая сестра для него. И для меня тоже. Спасибо.
***
Поздним вечером Юна вернулась домой и ненадолго заглянула в комнату отца. Он спал спокойно, лицо расслабленное. Убедившись, что всё в порядке, она вышла в сад и подняла взгляд к небу.
Впереди были тяжёлые времена, но сейчас... в этом кратком мгновении покоя, она чувствовала, что всё было не зря. Семья, которую она защищала, была рядом. И в её сердце зарождалась новая решимость — продолжать путь, на который она встала.
Она не знала, что вскоре всё снова изменится. Но была готова встретить это лицом к лицу.
