Глава 11. Рождение и разрушение
— Ты с ума сошёл?! — голос Фугаку гремел по дому, сотрясая стены, словно предвестник грядущего ужаса. — Я не отдам свою дочь в логово, где рождается Джинчуурики! Даже если это приказ самого Хокаге!
Минато молча стоял, выпрямившись, с руками за спиной. Вежливый, но непреклонный, он выдержал взгляд главы Учиха, не дрогнув.
— Кушина… она хочет, чтобы рядом был кто-то, кому доверяет. — Голос Минато оставался спокойным, но в нём проскальзывала боль. — Юна не только подруга, но и одна из немногих, кто знает, как действовать в критической ситуации. Ты сам обучал её.
Фугаку сжал кулаки.
— Она моя дочь.
В этот момент в дверях появилась Юна. Глаза её расширились от услышанного. На секунду она застыла, потом шагнула вперёд:
— Папа, я сама приму решение. — Голос звучал тихо, но твёрдо. — Это Кушина. Она мне как сестра. Я не могу остаться в стороне.
Фугаку резко повернулся:
— Ты останешься дома! Это не обсуждается!
— Я не маленькая! — Юна кричала, сдерживая слёзы. — Ты мне не доверяешь?!
— Я тебя берегу, — прорычал он. — У тебя нет ни малейшего понятия, что такое Биджу в ярости!
Минато опустил голову, давая семье договорить без свидетелей. Через минуту он молча вышел, оставив отца и дочь наедине. Но диалог уже был окончен: Юна, дрожащая от злости, развернулась и ушла в свою комнату.
Следующая неделя прошла в тишине.
***
Юна не разговаривала с отцом. Даже мимолётный взгляд вызывал у неё внутреннюю бурю. За ужином Итачи старался что-то рассказывать, Микото улыбалась, подбадривала, но вся семья чувствовала холод. Шисуи появлялся редко, в основном дежурил, но пару раз он видел Юну, сидящую у окна с сжатыми губами.
Фугаку делал шаги — оставлял чай у её двери, один раз даже положил сушёные фрукты, которые она любила. Но Юна молчала. И лишь на седьмой вечер он вошёл без стука, подошёл к её столу и положил свиток.
— Разрешение. — Голос его был хриплый, будто израненный.
Юна вскинула глаза. Он посмотрел на неё прямо:
— Учихи будут охранять здание вместе с Анбу. Это моё условие.
Она не произнесла ни слова, но губы дрогнули. Когда он ушёл, её слёзы потекли по щекам — не от счастья, а от боли.
***
Старейшины были возмущены:
— Учихи не должны приближаться к Джинчуурики!
— Их место — на южной стене, как было всегда!
Минато отвечал коротко:
— Это мой приказ.
Он смотрел на них ледяным взглядом, без ярости, но с решимостью. Старики замолчали.
Ночь. Кушина кричит от боли. Юна держит её за руку, успокаивает, вытирает лоб. Комната защищена печатями и барьерами. Внутри — только Кушина, Юна, пара медиков и один Анбу.
Фугаку и патруль Учиха — на страже снаружи. У него сжимается сердце при каждом крике, раздающемся изнутри, но он ни на шаг не сдвигается с поста.
Потом приходит он — Обито. Маска. Шаринган. Пространственно-временное искажение.
Фугаку успевает первым. Вспышка — и комната вокруг превращается в поле битвы.
Обито атакует ловко, но не рассчитывал, что глава Учиха настолько быстр. Тсукуёми не срабатывает — Фугаку вовремя отводит взгляд. Катон и кендзюцу — клинки сталкиваются, искры летят.
Фугаку держится. Но Обито силён. Слишком силён.
Внутри барьера Юна слышит шум и понимает — снаружи битва. Но она остаётся. Рядом с Кушиной. Она обязана.
Минато появляется, как молния. Запечатывает Кураму в Наруто. Уносит жену и сына. Юна слышит сдавленный крик, но видит, как рассыпается барьер — и на полу лежит её отец.
Кровь. Много крови.
Она падает рядом с ним, руки дрожат, пальцы ищут пульс.
— Папа! Папа, не смей! Слышишь?!
Он смотрит на неё, глаза мутнеют.
— Прости…
И тут он появляется. Обито. Целиком, шаг за шагом, будто смерть, принявшая форму человека. Он идёт к ним — и Юна поднимается, заслоняя собой отца.
Она дрожит, но не от страха — от ярости. Из глаз капают слёзы.
— Тебе придётся пройти через меня, — шепчет она.
Обито делает шаг вперёд…
P.S. Хотела бы узнать: останется ли Фугаку в живых — оставляю это решение за вами.
Ваши ответы можете написать ниже в комментариях 🙂