Глава 9.
Чем ближе обоз приближался к Нежину, тем больше чувствовалось, что юг оставался позади. С каждой верстой погода становилась все пасмурнее и неприветливее. Временами шли мелкие дожди, а по ночам бывало по настоящему зябко, и люди ютились у костров, чтобы обсушиться и обогреться.
Случая поговорить с Микулой так и не выдалось, хотя Злата и не стремилась к этому. Ее радовало, что ей удалось разобраться в отношениях с Ладой, и даже наладить их. Перемену заметила даже Ясна, и будучи в прекрасном расположении духа подшучивала над младшими сёстрами, за что получила сливой в голову.
Дорога домой растянулась, и только на исходе четвёртого дня обоз въехал в высокие городские ворота. Завидев деревянные крыши родного дома, Злата поняла, как она скучала. Пусть Нежин не был таким богатым и шумным городом, как Люблин, а родному дому было далеко до богатого терема Велеслава, все здесь казалось милее и лучше, чем в доме Люблинского наместника.
Отец встречал дочерей, выйдя на широкое крыльцо. И посмотрев на батюшку, Залата сразу поняла, что что-то стряслось, да и матушки нигде не было видно, отчего в душе девушки зародилось дурное предчувствие.
- Дочери мои, как же я рад, что вы, наконец, дома!-произнёс отец грудным голосом, раскинув длинные руки навстречу им.
Сестры радостно ринулись в объятия отца, целуя и обнимая его. И лишь Злата прижавшись к отцу, осторожно поинтересовалась, где же матушка.
- С вашей матушкой все хорошо, нездоровится ей только маленько. Нестор сказал, что это переутомление, поэтому лежит она сейчас, отдыхает, проделайте ее опосля, а пока передохните с дороги! - ответил отец, пытаясь успокоить девушек, но Злата слишком хорошо знала его, чтобы понять, что отец что-то не договаривает.
Во дворе было суетно. Люди разгружали повозки, стараясь успеть до наступления темноты, перекрикиваясь и бранясь время от времени. Усталых лошадей отводили на конюшню, и перед глазами Златы тут же всплыла картинка, как когда-то, она часами проводила там время, наблюдая, как Микула заботится о лошадях. Она
Ужин дома разительнее отличался от угощений в Люблине. На столе стояли пироги с капустой, различные соленья и зажаренный кабан, которого, как похвастался отец, он добыл на охоте. Еда была хоть и проще морских изысков Люблина, но Злате казалось, что нет ничего вкуснее домашних пирогов.
Сестры наперебой рассказывали о поездке, о знаменитой ярмарке в честь дня Солнцестояния, как радушно принял их в своём большом доме Велеслав. Лада даже рассказала, что Злата умудрилась упасть в море, от чего отец тут же нахмурится и встревоженный перевёл взгляд на младшую дочь. После ощутимого пинка от Златы, Лада тут же заверила отца, что «ничего серьёзного не случилось, и Злата лишь промочила подол платья».
И никаких тебе несчастных случаев и злобных русалок с огромным белым волком,-улыбнулась про себя Злата, вспоминая синие глаза Северяна.
Воодушевившись враньем средней сестры, Ясна добавила, что «к счастью, подоспел брат Велеслава и героически спас неуклюжую младшую сестру и вытащил ее на берег». Тут уж Злата не сдержалась и громко фыркнула. Сестры врали так складно и ладно, что Злата заподозрила их в том, что сколько же им приходилось так врать, чтобы достичь такого мастерства и убедительности. Отец, пригладив бороду, кивнул, и складка на его лбу разгладилась.
- Значит, Северян тебя вытащил?...-больше констатируя этот факт, произнёс отец, и Злата напрягалась,-Что ж, я наслышан об этом муже. Говорят, он правая рука при Князе, много странствует, и в умом он чуть ли не лучше Велеслава...
- Так уж и лучше!-фыркнула Ясна, перебивая отца.
Злата с Ладой не выдержали и рассмеялись, переглядываясь. Отец подбоченившись, с удивлением воззрился на старшую дочь.
- С чего это ты так ощетинилась, словно кобылица молодая,-усмехаясь спросил отец, прищурившись.- Не уж то, Люблинский наместник тебе приглянулся?
- Может и приглянулся, батюшка!... Ну и что с того? Ты сам говорил, что пора мне уже замуж перед нашим отъездом!-не растерявшись, ответила Ясна.
- ...Ишь ты! Приглянулся! Замуж она собралась!- заворчал отец,-Пусть сначала руки твоей просит, а уж потом я и подумаю, давать ли своё благословение! Смотри, какие быстрые пошли, неделю дома не были и замуж собрались! И ты тоже замуж решила выйти?- грозно спросил отец, переводя взгляд с насупившейся Ясны на Ладу.
- Нет! Я решила, что вообще замуж не выйду!-отрезала Лада безразличным тоном.
Отец покраснел, и Злата испугалась, что у него из ушей сейчас повалит дым, словно из закипающего самовара.
- Да как это можно? Да замуж не захотела выйти? Кто тебя надоумил, ...Пелагея, собаки ее дери?! Али ты обет какой дала? Чего удумала?-пробасил отец, стукнув кулаком по столу.
- Нет, не Пелагея! Может, я сама решила так, отец! Останусь при вас с матушкой, буду помогать вам в хозяйстве!...-спокойно отвечала Лада, не обращая внимания на багровое лицо отца.
Отец было задумался, мысль о том, чтобы отпустить кого-то из любимых дочерей была невыносима для него, но и оставлять их «в девках» он не хотел, понимая, что ничего хорошего из этого тоже не выйдет.
- Отец, я пойду, проведую матушку,- спросила Злата разрешения у отца, прерывая его спор с дочерями.
Отец рассеяно кивнул, погруженный в разговор с дочерьми, и Злата поспешила в горницу к матери.
Ночь растеклась по бескрайнему небосводу над затихшим в сонной неге городом. Лишь над горизонтом можно было увидеть тонкую полоску зарева ушедшего солнца.
Злата вдохнула ночной воздух проникавший через открытые ставни окна. В горнице царил полумрак и лишь несколько свечей тускло горели на прикроватном столе, время от времени мигая от сквозняка.
Матушка спала, и девушка решив не будить ее, тихо устроилась на небольшой деревянной подножке подле кровати.
Лицо Васелины было бледнее обычного и в дрожащем свете свечей казалось и вовсе восковым. Злата вглядывалась в лицо матери, находя все новые морщинки, и сердце девушки сжималось от печали.
Злата была последним и поздним ребёнком Васелины. И, казалось, что мать всю свою мудрость вкупе со строгостью обрушила на дочь. Злате многое запрещалось, она не ходила в лес за ягодами и грибами вместе с детьми с хутора, не купалась в речке без надзора, ее, как и старших сестёр учили, и часто девочка проводила вечера за чтением церковных книг о житие святых. Возможно, поэтому, став старше, Злата так стремилась на свободу, часто убегая к своему другу молодому пастуху. Ведь настоящих подруг у неё так и не было из-за строгой матери. Поначалу, Злата обижалась на мать, но сейчас, повзрослев, от этих чувств не осталось и следа. Девушка понимала, что мать всегда заботилась о ней, возможно, что была строже, чем со старшими.
Но и сама Злата была мало чем похожа на сестер.
- Ты здесь,-услышала Злата тихий и слабый голос матери.
Вспоминая детство девушка совсем не заметила, как матушка проснулась, и тряхнув головой, отгоняя мысли, Злата подсела ближе к кровати и улыбнулась.
- Да, матушка, мы с сёстрами прибыли совсем недавно, путь занял больше времени, чем мы думали, но это ничего, главное, что мы здесь, дома,- произнесла Злата дрожащим голосом, гладя руку матери.
- Я так ждала вас... Я так волновалась, как вы там без меня, мои птички,-ласково произнесла матушка, и Злата улыбнулась в ответ на ласковое прозвище, которым матушка часто называла их в детстве.
- Не стоило, так переживать, с нами все хорошо! Наместник Велеслав был очень радушен, целыми днями показывал нас город, и проводил подле нас!-врала Злата, успокаивая мать.
- Ты всегда была особенной, доченька,-улыбнулась Васелина, протягивая руку к дочери, и нежно дотрагиваясь волос.- Самая последняя, но такая желанная, такая любимая, я всегда боялась за тебя больше, чем за Ясну и Ладу...
- Полноте, матушка! Это все от того, что больше совершаю глупостей, чем другие только и всего,-грустно усмехнулась Злата, прижимаясь щекой к шершавой, словно бумага, руке матери.
- Это не так... Ты смелая и решительная, ...я тоже была такой когда-то,-грустно улыбнулась матушка, одаривая дочь тёплым взглядом.
- Когда-то?-удивленно спросила Злата,- А что, произошло потом? Не то чтобы ты не сейчас не такая,... просто, ты самый осторожный человек на всем белом свете! Мне сложно представить, чтобы ты седлала необъезженного коня или сбегала ночью в лес,-вспоминала свои грехи Злата, улыбаясь.
- Представь себе! А ещё много чего другого от чего у нашей Пелагеи голова в седине,-ответила дочери улыбкой Васелина.
- И что же случилось, что ты изменилась?-задала очередной вопрос Злата.
- Вышла замуж, родила троих дочерей, одна из которых теперь задаёт много вопросов,-слабо усмехнулась Васелина и закашлялась.
Улыбка тут же слетела с лица Златы. Она бросилась к столу, и налила воды в глиняный стакан, который тут же поднесла матери. Она наблюдала, как матушка судорожно пьёт, и горестно признала тот факт, что матушка действительно очень слаба.
Отдышавшись, Васелина откинулась на подушки, прикрыв глаза. Злате тяжело было видеть матушку в таком состоянии. Она привыкла видеть свою мать крепкой и здоровой, но последнее время ее состоянии все ухудшалось, давая лишь небольшие перерывы на мнимое улучшение состояния.
- Тогда, я не выйду замуж,-произнесла Злата, решив не делать акцент на то, что произошло и не ставить мать в неловкое положение.
Это была больше шутка, но от ее слов, Васелина тут же раскрыла глаза и обеспокоено посмотрела на дочь.
- А что?-рассуждала Злата,-Буду помогать вам с батюшкой, когда место отца займёт муж Ясны или Лады... А, может быть, и в монастырь уйду,...-продолжала она свою мысль.
Васелина лишь шумно фыркнула на слова младшей дочери. И Злата рассмеялась, вспоминая, как мать заставляла ее читать церковные книги.
-Ну говори глупостей, все девушки выходят замуж, а тем более дочери наместника!-пыталась вразумить младшую дочь Васелина,- Не гоже, юной деве такие глупости нести! Опять пастух свои вольные мысли в твою головушку вкладывал, вот я скажу отцу, чтобы...
- Нет! Это не он!-встрепенулась Злата,-Я, может, замуж по любви хочу, но врядли встретится мне такой...-задумчиво произнесла девушка, гладя тонкие пальцы матери.
Свечи на столе трещали, и на стене в безумном танце кружились блики в тусклом свечном свете.
- Я вышла за Куприяна совершенно не зная его, но года и доброе сердце твоего отца сделали своё дело, я полюбила так сильно, что и не знаю, возможно ли такое... За его поступки, за ум и справедливость, за чуткое отношение ко мне... и в самые тяжёлые времена, он был рядом со мной, вот она любовь, а не та глупость о которой молодёжь поёт вокруг хороводов в ночь Солнцестояния.
Злата улыбнулась, вспоминая, как батюшка трепетно относился к матери, не смотря на то, что позади было немало пролитых лет. О таком она мечтала для себя, и никак иначе. Но разве может так повести ей, как повезло матери, учитывая, в каком положении их семья.
- Матушка, я хотела сказать вам, что все знаю...,-начала было Злата.
Васелина тут же напряглась, возвращаясь к реальности из своих воспоминаний.
-... Откуда ты знаешь? Это Пелагея?! Я должна была сказать тебе это, как только...-сбиваясь, начала было Велеслава.
- Матушка, матушка...!-перебила Злата,- Это не нянюшка, не важно откуда я все знаю,... все наладится, вот увидишь! Если понадобится, я выйду замуж, чтобы спасти нашу семью, тебе не стоит переживать!-попыталась успокоить дочь свою мать.
- Да как же я могу не переживать! Ты моя дочь, мое дитя, и как я могу отдать тебя непонятно кому!-горестно вздохнула Васелина, и на ее глазах появились слёзы,-Я так вам всем троим желаю счастья, и хотела бы каждую уберечь....
Злата поднялась и обняла мать. Обе женщины верили в лучшее, но каждая по своему и о своём.
Уже позже, когда Злата затворила за собой дверь, Васелина осталась одна наедине со своими размышлениями. Ее мысли беспокойно метались в голове в поисках решения, как избежать беды и обхитрить зимнего духа, но чем больше звёзд зажигалось на ночном небосводе, тем отчаяннее становилось состояние Васелины. В полном отчаянии она закрыла ладонями лицо и беззвучно расплакалась.
- Ты не рассказала ей правду,-послышался спокойный холодный голос, и женщина подняла заплаканное лицо.
Перед ней, оперевшись на край стола, стоял высокий мужчина, его лицо было скрыто тенью, и на темном одеянии ярким пятном выделялся белый кот, сидевший на его плече.
- Кто ты?! Как ты здесь оказался?!-испуганно произнесла Васелина, и из ее рта вырвался клубок пара.
Она догадывалась, кто это, но боялась признаться самой себе, что зимний дух явится к ней прямо в ее покои.
В горнице было необычайно холодно, и от пара ресницы женщины тут же покрылись инеем.
- Быстро же ты забываешь добрые дела,-так же спокойно произнёс Мороз, но из его губ пар не вырвался, лишь тень около его лица будто пошла рябью.
- Я ничего не забыла... Я благодарна тебе за тот дар, но я тогда была в отчаянии и слишком молода, чтобы понимать ту цену, которую ты просил у меня...
- ...И ты согласилась,-словно отрезал холодный голос, не дав договорить Васелине,-уговор-есть уговор, смертная, ты обещала мне деву, свою дочь...
- Да как я могу выбрать! Как я могу добровольно отдать своё дитя... злому духу! Да на смерть!!!-в отчаянии закричала Васелина, хватаясь за голову.
- На все есть баланс, смертная,-невозмутимо продолжал Зимний дух,- я тебе сделал одолжение, теперь ты обязана вернуть мне долг, иначе...,-он замолчал,-...иначе, все твои дети погибнут, как неоплатный долг, это баланс сил и природы,-спокойно закончил он, и кот на его плече беспокойно забил хвостом.
Васелину забила мелкая дрожь, но слез не было, она всматривалась туда, где было лицо духа, но ничего не видела, она не помнила, его внешность, будто какая-то магическая пелена накрыла воспоминая о том дне, когда был заключён их договор. Она продолжала молчать, сил спорить не было, последние силы ушли вместе с ее отчаянным криком.
- Ты и так слишком затянула, смертная. И теперь платишь за это своим здоровьем. Я не убью твою дочь, обещаю. Но и видится ты с ней уже не сможешь, таковы правила. Она будет моя, и забудет о своей прежней жизни,- заговорил Зимний дух, и Васелина обречённо посмотрела на него вновь.
- Я могу предложить тебе свою жизнь, взамен жизни моего ребёнка?-бесцветным голосом произнесла она, вкладывая все молитвы, чтобы Мороз согласился с ней.
- Нет, твоя душа здесь не при чем, хотя ты и угасаешь из-за того, что время уже пошло, выбор сделан... Я могу лишь дать тебе ещё одну отсрочку, но это будет стоит тебе нескольких лет жизни. Таковы правила,-снова ответил зимний дух, и кот спрыгнул с его плеча на перину к Васелине, и уселся в ее ногах.
-Это Злата, ведь так?!.... В любом случае, я согласна,-незамедлительно ответила Васелина,-забирай сколько хочешь, лишь бы мои дети были рядом!
На ее слова зеркальце из шкатулки выпрыгнуло и зависло у женщины перед лицом, показывая в своём отражении любопытное лицо ее младшей дочери, рассматривающее зеркальце.
- Это она. Она посмотрелось в зачарованное зеркало, тем самым определив свою судьбу,-ответил зимний дух,-я дам тебе отсрочку до середины зимы, и заберу за это пять лет. В день зимнего Солнцестояния я приду за ней вновь, и тогда ты не сможешь помешать мне сделать это, смертная. Такова ее судьба.
-Да будь проклята такая судьба и ты вместе с ней!- зло зашептала Васелина,
- Я уже проклят,-лишь ответил Мороз и исчез в тени, словно растворился в ней вместе со своим белым котом.
Зеркало упало на колени Васелины, и она подхватив его случайно увидела своё отражение. На ее темных и густых волосах серебряной лентой тянулась тонкая седая прядь волос, значащая то, что ее жизнь только что сократилась на пять лет.
Злата долго не могла уснуть несмотря на усталость от дороги. Лишь, когда начался внезапный дождь, она смогла погрузится в поверхностный беспокойный сон, убаюкиваемая звуками дождевых капель, разбивающихся о поверхность. Ее тёмные волосы густыми прядями разметались по подушкам.
Ей снился зимний лес, и сугробы выше неё высотой, и даже белый кот, который теперь сидел на крыльце у приоткрытой входной двери. Ее сердце забилось чаще от волнения, и девушка беспокойно заметалась по подушке.
-Тише, тише... Спи сладко, Злата,- произнёс холодный голос.
Девушка резко проснулась и вскочила на смятой белоснежной перине. Она дотронулась до щеки, на котором ещё чувствовался след от чьих-то ледяных пальцев...