Тьма и Яд Гибрида

Убежище для Сломленных

Вернувшись в свой особняк после бала, Клеопатра едва успела снять платье, как волна кризиса накрыла Мистик-Фолс. Ее тени, безмолвные и всевидящие, доложили ей обо всем почти мгновенно: о раненом Джоне Гилберте, о попытке суицида Джереми, о возвращении Кэтрин и о том, что Кэролайн лежит между жизнью и смертью в больнице.

Для Клеопатры это был не хаос, а стремительная перезагрузка игрового поля. Кэтрин... так вот чей призрак витал над городом. Фигура из прошлого Сальваторе, живая, дышащая интригами. Это усложняло игру, но делало ее бесконечно интереснее.

А потом был стук в дверь. На пороге стояла Бонни. Но не та Бонни, что сияла на балу несколько часов назад. Перед ней была сломленная, испуганная девочка с заплаканными глазами и трясущимися руками.

- Клео... - ее голос сорвался на шепот. - Я не знаю, куда идти... Все рушится...

Клеопатра без лишних слов отступила, пропуская ее внутрь. Она повела Бонни не в гостиную, а в маленькую, уютную комнату для чтения с мягкими креслами и приглушенным светом - специально созданное ею «убежище» для подобных моментов.

- Расскажи, - мягко сказала Клеопатра, усаживая Бонни в кресло и наливая ей чаю с ромашкой - чисто ритуальный жест, не имевший реальной силы, но создававший атмосферу заботы.

И Бонни излила душу. О своей злости на Дэймона, о его холодности и манипуляциях. О страхе за Кэролайн. О чувстве полной беспомощности. Она говорила сбивчиво, порой почти истерично.

- Он как будто не понимает, что мы тоже люди! Что у нас есть чувства! А Кэролайн... она может умереть, Клео! И я ничего не могу сделать!

Клеопатра слушала, кивая, ее лицо было маской сочувствия. Внутри же она анализировала каждое слово.
-Его природа - брать, Бонни, - тихо сказала она, когда та замолчала, исчерпав себя. - Он не знает иного языка. А твоя природа - давать. Ты - сердце этой группы. И сейчас оно истекает кровью. Ты имеешь полное право на свою ярость.

- Но что мне делать? - прошептала Бонни, глядя на нее с мольбой.
-Ты уже делаешь. Ты ищешь опору. В себе. И... в тех, кому доверяешь, - Клеопатра положила свою руку поверх ее дрожащей ладони. - Твоя сила огромна, Бонни. Но она связана с твоими эмоциями. Не дай гневу сжечь тебя изнутри. Перенаправь его. Защити тех, кого любишь. Кэролайн сейчас нуждается в твоем спокойствии, в твоем свете, а не в твоем огне.

Она говорила именно то, что Бонни хотела услышать: что ее гнев оправдан, что она важна, что ее сила нужна. Она укрепляла свою роль единственного человека, который «понимал» Бонни без осуждения.

- А как насчет... нее? Кэтрин? - спросила Бонни, словно боясь произнести это имя.
-Призрак прошлого, пришедший всколыхнуть старые раны, - ответила Клеопатра с легким презрением. - Она играет на чувствах Дэймона, на вине Стефана. Не позволяй ей играть и на тебе. Ты сильнее ее, Бонни. Потому что ты борешься за настоящее, а она - за давно умершее.

Они просидели так почти до утра. Клеопатра не давала советов, она давала Бонни возможность выговориться, подпитывая ее доверие и чувство собственной значимости. Когда Бонни наконец уснула, изможденная, в кресле, Клеопатра накрыла ее пледом.

Она стояла и смотрела на спящую ведьму. Хрупкий, мощный инструмент. И теперь, когда Бонни была морально сломлена и искала опору, Клеопатра могла направлять ее силу куда угодно. Мысль о Кэролайн, балансирующей на грани, тоже была интересна. Сможет ли она пережить превращение? Станет ли она сильнее или сломается окончательно? В любом случае, это создавало новые возможности для влияния.

А где-то в городе орудовала Кэтрин. Новая буря. Новый вызов. Клеопатра улыбнулась в полумраке. Ее убежище для сломленных душ работало безотказно. И каждый, кто переступал ее порог в поисках утешения, становился еще одной нитью в паутине, которую она плела вокруг Мистик-Фолс. И теперь, с Бонни, окончательно попавшей в ее сети, она была готова встретить этот новый виток хаоса во всеоружии.

Эхо на Паркете

Война за настоящее бушевала в Мистик-Фолс, но некоторые битвы рождались в пыли прошлого. Когда Стефан, ведомый призраками своей памяти, погрузился в воспоминания о роковом бале 1864 года, сама ткань времени словно истончилась. И Клеопатра, чье существование было тесно связано с вечностью, почувствовала это.

Она не видела видений сама, но она чувствовала отголоски - всплеск смятения Стефана, ядовитую уверенность Кэтрин, дрожь в магическом поле Бонни, которая, вероятно, бессознательно служила проводником для этих воспоминаний. Сидя в своей тихой гостиной, Клеопатра закрыла глаза, позволяя этим эманациям омывать ее.

И перед ее внутренним взором, словно отражение в темной воде, проступили образы...

1864 год. Особняк Локвудов. Воздух густ от запаха воска, дорогих духов и человеческих страстей. Музыка вальса, томная и сладостная. И он, юный Стефан Сальваторе, с пылающим взором, ведет в танце Кэтрин Пирс. Она - воплощение соблазна, ее улыбка - обещание греха. И вот его взгляд скользит за ее плечо, и... замирает.

Там, в арке дверного проема, рядом с высокомерным Дэймоном, стоит она. Елена. Та самая. Ее лицо, ее глаза, ее платье, которого еще не должно существовать. Призрак из будущего, явившийся в самый разгар его падения.

Клеопатра мысленно улыбнулась. Какая изощренная жестокость. Какая великолепная интрига. Кэтрин не просто вернулась. Она играла на самом глубоком уровне, вскрывая старые раны и подпитывая паранойю. Видение Елены в прошлом должно было убедить Стефана, что их связь - не случайность, а нечто предопределенное, что Елена всегда была частью этой истории, его судьбой, в которую он поверил еще до ее рождения.

«Умно, Кэтрин, - подумала Клеопатра с долей профессионального уважения. - Ты бьешь не по плоти, а по душе. Ты заставляешь его усомниться в самой реальности.»

Она открыла глаза. В настоящем царил хаос. Кэролайн боролась за жизнь, Джереми - за рассудок, а Бонни была на грани магического истощения. И теперь этот удар из прошлого.

Клеопатра подошла к окну, глядя на спящий город. Она представила Стефана в его комнате, раздавленного этим воспоминанием. Кэтрин нашептывала ему о второй шансе, о вечной любви, подкрепляя свои слова «доказательством» - видением Елены, которое словно говорило: «Я была здесь всегда. Мы предназначены друг для друга».

А что же Елена? Узнай она, что стала пешкой в этой многовековой игре, что ее лицо использовали, чтобы привязать к ней Стефана еще до ее рождения... это могло бы сломать ее.

В этом был ключ.

Клеопатра медленно провела пальцем по холодному стеклу. Кэтрин пыталась сплести прошлое и настоящее в один узел, чтобы затянуть его вокруг шеи Стефана. Но Клеопатра могла распутать этот узел. Или затянуть его туже.

Она могла, когда придет время, намекнуть Елене на эту манипуляцию. Раскрыть механизм обмана. Посеять семя сомнения не в Стефана, а в саму Елену. Заставить ее задаться вопросом: любит ли он ее саму, или всего лишь призрак, тень, которую ему когда-то показали?

Это была опасная игра. Слишком резкое движение могло разрушить хрупкое доверие, которое она выстроила. Но возможность увидеть, как рухнет построенный Кэтрин замок из карт, стоила риска.

Возвращение Кэтрин перестало быть просто новой угрозой. Оно стало катализатором, обнажившим самые глубокие страхи и манипуляции. И Клеопатра, бессменная Повелительница Тьмы, с нетерпением ждала своего выхода на сцену. Пусть Кэтрин играет в ностальгию и фатализм. Ее же оружием была холодная, безжалостная правда. И она была готова применить его в самый неожиданный момент, чтобы вновь доказать, что именно она держит в руках ниточки, на которых танцуют все куклы в этом театре теней.

Танго с Тенью

Пока Стефан и Дэймон спорили о судьбе Мэйсона, а Елена тщетно пыталась оградить Джереми от мрачных тайн Локвудов, Клеопатра наблюдала за этим с возрастающим чувством пресыщения. Вечные проблемы подростков, вампирские амбиции и семейные проклятия начинали напоминать ей мыльную оперу с одними и теми же декорациями. Ей требовался глоток свежего, остроумного цинизма.

И тогда ее выбор пал на Кэтрин Пирс.

Проследить за ней не составило труда. Тени были верными слугами. Кэтрин, наслаждавшись хаосом, который она посеяла в доме Гилбертов, обосновалась в одном из дорогих мотелей на окраине города, ведя себя с вызывающей непринужденностью хищницы, знающей, что ей все сойдет с рук.

Клеопатра появилась на пороге ее номера без предупреждения, одетая с безупречной простотой, которая стоила целого состояния. Она постучала и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь.

Кэтрин, стоявшая у бара с бокалом вина, резко обернулась, ее глаза сверкнули опаской и готовностью к бою.
-У нас не было свидания, - холодно заметила она, оценивающе оглядывая незваную гостью.

- А нужно ли оно для приятной беседы? - Клеопатра прошлась по комнате, будто осматривая владения. - Мистер Сальваторе? Девятнадцатый век, если я не ошибаюсь. Немного вычурно, но имеет свой шарм.

- А ты кто, собственно, такая? Новый стюард отеля? - язвительно спросила Кэтрин.

- О, я просто соседка, - Клеопатра улыбнулась, подходя ближе. Ее взгляд скользнул по Кэтрин, видя не просто вампиршу, а столетия выживания, манипуляций и скуки, столь похожие на ее собственные. - Уставшая от того, что приходится постоянно разговаривать с детьми об их проблемах с акне и вампирской этике. Подумала, возможно, тебе тоже нужна взрослая беседа.

Кэтрин на мгновение опешила, затем ее губы тронула медленная, понимающая улыбка. Она почуяла в Клеопатре не угрозу, а нечто гораздо более интересное - родственную душу.
-Акне, говоришь? - она фыркнула, наливая второй бокал и протягивая его Клеопатре. - Милая, ты даже не представляешь. Попробуй вот это. Довольно посредственно, но для этого захолустья сойдет.

Клеопатра приняла бокал, сделала вид, что пробует, и поставила его на стол.
-Сойдет, - согласилась она. - Как и этот город. Забавная игрушка, но быстро надоедает.

- О, не говори! - Кэтрин с драматическим вздохом опустилась на диван. - Я вернулась сюда, ожидая... не знаю, страсти, мести, огня! А получила ворох подростковых трагедий и двух вечно ноющих братьев, застрявших в своем викторианском затруднении. Это просто унизительно.

- Стефан все еще носит этот свой трагический плащ, как ему идет? - с легкой насмешкой спросила Клеопатра.

- Еще бы! А Дэймон... Дэймон пытается быть плохим парнем, но в глубине души он все тот же мальчик, жаждущий маминого одобрения. Ску-учно.

Они просидели несколько часов. Говорили не о заговорах или изобретениях Гилберта, а о вещах, которые могли оценить только такие, как они. О том, как менялись вкусы вина за последние столетия. О нелепости современных мод. О глупости смертных, вечно повторяющих одни и те же ошибки. Это был диалог двух акул, отдыхающих на глубине и с презрением взирающих на суету мелких рыбешек у поверхности.

- Значит, ты тусуешься с этим... выводком Гилбертов? - с искренним любопытством спросила Кэтрин.
-Это пока что самое интересное занятие в городе, - пожала плечами Клеопатра. - Девочка-двойник с комплексом спасительницы, ее брат-гот с суицидальными наклонностями, юная ведьма с неконтролируемой силой... Настоящий сумасшедший дом. Но забавный.

- А они знают, с кем имеют дело? - Кэтрин прищурилась.
-Они думают, что я их добрая, мудрая подруга Клео, - ее губы изогнулись в улыбке. - И я предпочитаю, чтобы это мнение оставалось неизменным. Наша... дружба... должна остаться нашим маленьким секретом. Думаю, это пойдет на пользу интриге.

- О, я обожаю секреты, - прошептала Кэтрин, и в ее глазах вспыхнул знакомый огонек азарта. - Значит, я буду злодейкой, а ты - ангелом-хранителем? Какая восхитительная ирония.

- Именно, - Клеопатра поднялась, чтобы уйти. - Продолжай сеять хаос, дорогая. Это освежает обстановку. А я буду делать то, что делаю лучше всего - наблюдать и направлять. Просто... старайся не уничтожать мои любимые игрушки без крайней необходимости.

- Не обещаю, - с беззаботной улыбкой ответила Кэтрин.

Выйдя из мотеля, Клеопатра почувствовала прилив удовлетворения. Наконец-то в этом городе появился кто-то, с кем можно было говорить на одном языке, не притворяясь. Их альянс был хрупким, основанным на взаимном цинизме и любви к игре, но он давал ей то, в чем она отчаянно нуждалась - интеллектуальный вызов и передышку от скуки.

Теперь у нее был тайный союзник в стане «врага». И пока все остальные пытались разгадать замыслы Кэтрин, только Клеопатра знала, что иногда лучший способ управлять бурей - это танцевать с ней в темноте, наслаждаясь ее безумной, разрушительной музыкой

Игра в Четыре Руки

Тишина в мотеле «У заходящего солнца» была обманчивой, как и сама Кэтрин Пирс. После ухода Клеопатры она стояла у окна, наблюдая, как фары машины ее новой «подруги» растворяются в ночи. На ее губах играла улыбка, но в глазах, лишенных теперь всякого притворства, бушевала буря из любопытства, ярости и холодного расчета.

«Клео... или кто ты там есть», - прошептала она. - «Ты не просто древняя. Ты - нечто иное. И ты играешь в свою игру, пока я играю в свою. Посмотрим, чья стратегия окажется лучше».

Она повернулась и уставилась на старую фотографию Стефана и Дэймона, стоявшую на тумбочке. Ее пальцы сжали край стола так, что мрамор треснул.

«Они думают, что все это - о них. О их разбитых сердцах и вечных страданиях. Слепые щенки».

Но Клеопатра... она была не щенком. Она была волчицей в овечьей шкуре. И Кэтрин чувствовала в ней не просто соперницу, а равную. Это было одновременно и раздражало, и заводило. Впервые за пять столетий у нее появился достойный партнер по шахматам, даже если они играли на разных досках.

На следующее утро Елена Гилберт, с бьющимся от тревоги сердцем, вошла в дом Сальваторе. Ночь после бала не принесла ей покоя. Видение, которое описал Стефан, не выходило у нее из головы. Она - в 1864 году? Это было невозможно. Безумно.

Она нашла его в библиотеке. Он сидел, уставившись в пустой камин, его поза выражала такую глубокую подавленность, что у Елены сжалось сердце.

- Стефан...
Он вздрогнул и поднял на нее глаза.В них не было света, только тень того самого бала.
-Елена.Я... не могу это объяснить. Но я видел тебя. Ты была там.

- Это была Кэтрин, - мягко сказала Елена, подходя к нему. - Она играет с тобой. С твоей памятью.
-Нет!- он резко встал. - Это было не она! Это была ты! Твое платье, твои глаза... все было иным, но это была ты!

В этот момент в дверях появилась Клеопатра. Она несла поднос с двумя чашками дымящегося капучино - один для Елены, с тройной порцией сахара, как она любила, и один для Стефана, черный и горький, как его настроение.

- Я слышала голоса, - сказала она тихо, ее появление было настолько своевременным, что могло показаться подстроенным. - И подумала, что вам может понадобиться поддержка. В том числе и в виде кофеина.

Елена с благодарностью приняла чашку.
-Стефан думает, что видел меня в 1864 году.

Клеопатра поставила поднос на стол и повернулась к Стефану, ее взгляд был мягким, но полным понимания.
-Стефан,наша память... особенно такая древняя... это не архив, а скорее болото. В нем плавают тени, обрывки, страхи. Кэтрин - мастер по созданию миражей в этом болоте. Она знает, куда нажать, чтобы вызвать самую яркую, самую болезненную галлюцинацию.

- Но это было так реально... - его голос дрогнал.
-Самое опасное вранье- это то, что приправлено правдой, - парировала Клеопатра. - Она взяла твою тоску по Елене, твое чувство вины перед ней, и спроецировала это на свое прошлое. Она пытается убедить тебя, что ваша связь - это нечто большее, чем просто случайность. Что это судьба, в которой она тоже играла роль. Таким образом, она не просто твое прошлое, она - часть вашего с Еленой будущего. Гениально и жестоко.

Ее слова, логичные и спокойные, как удар скальпеля, вскрывали механизм манипуляции. Стефан слушал, и его напряжение понемногу спадало. Это имело смысл. Ужасный, изощренный смысл.

- Но зачем? - прошептала Елена.
-Чтобы разлучить вас,милая, - взгляд Клеопатры стал печальным. - Или, что более вероятно, чтобы поставить под сомнение саму основу ваших отношений. Если ты - лишь воплощение какого-то древнего видения, то любит ли он тебя, или тот призрак из прошлого?

Это была та самая мысль, которую Клеопатра вынашивала ранее. Теперь она сеяла ее в плодородную почву страхов Елены.

Стефан резко выдохнул.
-Нет.Я люблю тебя, Елена. Только тебя. Не какую-то тень.

- Я знаю, - Елена обняла его, но в ее глазах, когда она смотрела на Клеопатру, читалась тень сомнения. Сомнения, которое было теперь искусно посажено.

Тем временем в больнице Кэролайн Форбс происходило чудо. Врачи, качая головами, констатировали ее необъяснимо быстрое восстановление. Разрывы тканей заживали на глазах, жизненные показатели стабилизировались. Сама Кэролайн чувствовала себя странно - ее чувства обострились до болезненности. Шепот медсестер в конце коридора она слышала так же ясно, как если бы они стояли рядом. Свет неоновой лампы резал глаза. А запах антисептика сводил с ума.

Именно в этот момент к ней в палату вошла Клеопатра. Она несла не цветы, а небольшую сумку с дорогой косметикой и шелковым халатом.

- Я подумала, что после больничной кашицы тебе захочется почувствовать себя человеком, - сказала она, улыбаясь.

- Клео... - голос Кэролайн звучал хрипло. - Со мной что-то не так. Я все слышу... все чувствую...

Клеопатра прикрыла дверь и подошла к кровати. Ее взгляд стал серьезным.
-Кэролайн,то, что с тобой происходит... это не болезнь. Это трансформация.

Кэролайн уставилась на нее в ужасе.
-Что...что ты имеешь в виду?

- Кровь Дэймона... она не просто заразила тебя. Она меняет тебя. Делает сильнее. Быстрее. Твои чувства обостряются. Скоро ты обнаружишь, что можешь двигаться с нечеловеческой скоростью. Что тебя не устраивает обычная еда... - Клеопатра сделала паузу, позволяя словам проникнуть в сознание. - Ты становишься вампиром, Кэролайн.

Крик, который пыталась издать Кэролайн, застрял у нее в горле. Она смотрела на Клеопатру с немым ужасом.
-Нет...нет, это невозможно...

- Это правда. И тебе нужно решить, как ты будешь с этим жить. Ты можешь позволить этому сломать тебя, стать монстром, каким пытается казаться Дэймон. Или... - Клеопатра наклонилась ближе, ее голос стал убедительным шепотом, - ...ты можешь научиться контролировать это. Стать сильнее, чем кто-либо в этом городе. Стать той, кем всегда хотела быть - идеальной. Безупречной. И не просто внешне. По-настоящему.

Идея «совершенства» была ключом к Кэролайн. Ее глаза, полные слез, вдруг загорелись странным огнем. Страх стал смешиваться с... надеждой.

- Ты... ты поможешь мне?
-Конечно,дорогая, - Клеопатра мягко улыбнулась. - Я буду твоим проводником. Я научу тебя всему, что знаю. Вместе мы сделаем из тебя не просто вампира. Мы сделаем из тебя королеву.

В это же день Бонни Беннет, все еще не оправившаяся от шока после нападения Бена, получила неожиданный визит. К ней пришла ее бабушка, Шейла. Лицо старой ведьмы было суровым.

- Бонни, мы должны поговорить. О твоей новой "подруге". О Клео.
-Ба, опять? - Бонни с раздражением отложила книгу. - Она была со мной все это время! Она помогала мне!

- Она не та, за кого себя выдает, - настаивала Шейла. - Ее аура... она не просто старая. Она пустая. Холодная. Как черная дыра, которая поглощает все вокруг. Я чувствовала нечто подобное лишь однажды, в древних текстах, говорящих о существах, что старше самой магии.

- Ты говоришь как сумасшедшая! - вспылила Бонни. - Она единственная, кто меня понимает! Кто не осуждает мою силу, а принимает ее!

- Она не принимает ее, дитя мое, - голос Шейлы дрогнул. - Она использует ее. Я чувствую это. Ты для нее - инструмент. Как и все в этом городе.

Но Бонни была слишком обижена, слишком напугана и слишком привязана к тому ложному утешению, что предлагала Клеопатра. Она не слушала. Она видела в предупреждениях бабушки лишь старомодные предрассудки и ревность.

Когда Шейла ушла, Бонни позвонила Клеопатре.
-Клео...ты не представляешь, что только что сказала моя бабушка...

Голос Клеопатры на другом конце провода был мягким и полным сочувствия.
-Она боится,Бонни. Старая магия часто боится новой. Не вини ее. Но помни, твой путь - только твой. Ты сама решаешь, кому доверять.

И Бонни, как и рассчитывала Клеопатра,решила доверять ей. Еще больше. Еще безоговорочнее.

Вечером того же дня Клеопатра и Кэтрин снова встретились. На сей раз в старом, заброшенном особняке на окраине города, который Клеопатра присмотрела для своих дел.

- Ну что, как наши общие подопечные? - с насмешкой спросила Кэтрин, развалившись на пыльном диване.
-Елена сомневается.Стефан сломлен. Кэролайн напугана, но... амбициозна. Бонни изолируется от семьи. Все идет по плану, - Клеопатра стояла у камина, ее профиль был резок в сумеречном свете.

- А Джереми? Мой милый, несчастный Джереми? - в голосе Кэтрин прозвучала фальшивая нота заботы.
-Под полным контролем Анны.Твоя бывшая служанка оказалась весьма эффективной нянькой. Он будет делать все, что мы скажем.

- Отлично, - Кэтрин ухмыльнулась. - Тогда, может, перейдем к настоящей причине нашего... партнерства? Ты чувствуешь это, да? Ту силу, что скрыта под церковью? Это не просто вампиры в гробнице. Там есть нечто большее.

Клеопатра медленно кивнула.
-Я чувствую.Древний артефакт. Магический якорь. Тот, кто им завладеет, получит ключ к контролю над всем сверхъестественным в этом регионе. Возможно, и не только.

- Именно, - глаза Кэтрин блеснули алчностью. - И я полагаю, твоя маленькая ведьмочка, Бонни, сможет помочь нам его достать? После того, как мы избавимся от надоедливого заклятья Эмили, конечно.

- Бонни сделает все, что я попрошу, - холодно подтвердила Клеопатра. - Но сначала нам нужно убрать с доски Джона Гилберта и его игрушку - Аларика. Они слишком близко подобрались к правде.

- О, я уже работаю над этим, - Кэтрин томно потянулась. - У Гилбертов талант самим создавать себе проблемы. Мне остается лишь... подтолкнуть их в нужном направлении.

Они смотрели друг на друга - две королевы в ночи, чья игра начинала обретать общие черты. Мистик-Фолс был их шахматной доской, а его жители - пешками. И пока Стефан мучился видениями, а Елена сомневалась в своей любви, настоящая битва за души и власть только начиналась. И у Клеопатры был не только порошок «Слеза Сатаны» и вампирша-заложница, но и могущественная союзница, готовая на все, чтобы вернуть себе былое влияние.

И где-то на горизонте, незримо для всех, кроме, возможно, Клеопатры, медленно, но верно сгущалась туча. Туча по имени Майклсон. Но пока она решала, что ее игра здесь гораздо интереснее.

Ужин с Дьяволом
Особняк Клеопатры в ту ночь напоминал не убежище, а штаб-квартиру перед решающим сражением. Воздух был густым и тяжелым, будто заряженным молчаливым ожиданием. Тайлер Локвуд, сидевший в гостиной с бокалом воды, который он так и не притронулся, чувствовал это особенно остро. Его собственный внутренний хаос, зверь, рвущийся на свободу, казался ничтожным по сравнению с тем холодным, безразличным могуществом, что исходило от его хозяйки.

Клеопатра не суетилась. Она отдала несколько тихих распоряжений своим безмолвным слугам-теням, и те бесшумно скрылись в глубинах дома, чтобы подготовить всё к завтрашнему визиту. Затем она наконец обратила свое внимание на Тайлера.

- Твой страх понятен, Тайлер, - её голос был ровным, без осуждения. - Но это топливо для твоего проклятия. Гнев, страх, боль - всё это пища для зверя внутри тебя.

- Я не хочу этого! - вырвалось у него, и он с силой поставил бокал на стол. - Я не хочу быть монстром!

- Быть монстром - это выбор, - парировала Клеопатра, подходя к окну и глядя на ночь. - Сила - это просто инструмент. Ты можешь использовать её, чтобы ломать. Или чтобы строить. Чтобы подчиняться инстинктам. Или чтобы подчинить их себе. Первое полнолуние - это ключ. Ты можешь либо стать рабом луны, либо... использовать её силу.

Она повернулась к нему, и в её глазах вспыхнули те самые далёкие звёзды.
-Я могу научить тебя контролю. Но это будет больно. Это будет требовать абсолютной воли. Готов ли ты к этому?

Тайлер смотрел на неё, заворожённый. В её словах была пугающая правда. Он кивнул, не в силах вымолвить слово.

- Хорошо. Первый урок: прими свою тень. Не беги от неё. Посмотри на неё. Позови её.

Она сделала лёгкий жест рукой, и тени в углу комнаты сгустились, приняв зыбкие, устрашающие очертания. Тайлер почувствовал, как его собственный внутренний зверь отозвался рычанием где-то в глубине его существа. Это было страшно. Но впервые за долгое время - не безнадёжно.

На следующее утро город замер в ожидании. Новость о визите кого-то из Майколсон и убийстве мистера Тэннера разнеслась по Мистик-Фолс со скоростью лесного пожара. В доме Сальваторе царила атмосфера похлеще, чем на похоронах.

- Мы должны убраться отсюда! - Дэймон ходил по гостиной взад-вперёд, его обычная бравада сменилась откровенной паникой. - Он пришёл за нами, Стефан! Он вырежет нас всех, как стадо баранов!

- Бегство не решит проблему, Дэймон, - Стефан сидел, склонившись над столом, его лицо было маской отчаяния. - Он найдёт нас. Всегда находит.

- А что, по-твоему, решит? - язвительно спросил Дэймон. - Попросить у него прощения? Преподнести ему на блюде Елену с яблочком во рту? Он одержим снятием своего проклятия, а она - его билет к этому!

Елена, слушавшая этот разговор, побледнела ещё сильнее.
-Что он имеет в виду? Какое проклятие?

- Он гибрид, Елена, - устало пояснил Стефан. - Первородный вампир и оборотень. Но его оборотническая сторона заперта проклятием. Он верит, что кровь двойника Петровой - твоя кровь - может это проклятие снять.Но мы не знаем точно ли он пришёл или нас просто пугают..

В глазах Елены читался ужас. Она была не просто человеком. Она была разменной монетой в игре древних монстров.

- А Клео... - прошептала она. - Он пришёл к ней. Почему?

- Потому что она не та, за кого себя выдаёт, - мрачно констатировал Дэймон. - И Никлаус это почуял. Держу пари, их встреча сегодня - это не светская беседа. Это переговоры о разделе сфер влияния. И наш с тобой счёт, сестрёнка, в самом верху списка.

Закат в Мистик-Фолс в тот день был кроваво-красным. Последние лучи солнца цеплялись за шпили особняка Клеопатры, когда она подошла к ее парадной двери
Он не стал стучать. Дверь бесшумно отворилась сама, словно дом был живым и приветствовал его. В прихожей никого не было. Воздух был прохладным и пахнул древностью, воском и чем-то неуловимо чуждым - запахом пустоты, что между звёзд.

Тень прошёл внутрь, его шаги гулко отдавались в мраморных залах. Он шёл на звук тихой, меланхоличной мелодии, доносившейся из гостиной.

Клеопатра сидела за роялем. Её пальцы бесшумно скользили по клавишам, не извлекая звука, но музыка - странная, вневременная - витала в воздухе, исходя, казалось, от неё самой. Она была одета в простое струящееся платье цвета тёмного серебра. Никаких украшений, кроме того самого медальона на её груди.

Она не обернулась, когда он вошёл.
-Ты пунктуален. Я ценю это в тиранах.

*** усмехнулся, подходя ближе.
-А я ценю прямоту в тех, кто считает себя тиранами. Прекрати этот фокус с музыкой. Он не произведёт на меня впечатления.

Музыка стихла. Клеопатра медленно опустила крышку рояля и повернулась к нему.
-Что привело тебя в мой дом Антони,? Полагаю, не жажда светской беседы.

- Информация, - он устроился в кресле напротив, его поза была расслабленной, но каждый мускул был готов к действию. - Ты - новое уравнение в этом городе. Мне не нравятся неизвестные переменные.

- Я просто зритель.
-Нет, - он резко оборвал её. - Зрители не собирают артефакты. Не вербуют юных оборотней. И не прячут у себя Анну - ту самую вампиршу, что пыталась похитить девочку-Гилберт.

Клеопатра не дрогнула. Она знала, что её тени доложили ей о слежке. Она позволила этому случиться.
-Анна сделала свой выбор. Я предоставила альтернативу. Что касается Тайлера... каждый заслуживает шанса обуздать свои демонов. Даже ты должен это понимать.

Её слова были шипом, тщательно завёрнутым в шёлк. Марк Антони нахмурился. Что-то в её тоне, в её взгляде... это будило в нём смутное, раздражающее чувство дежавю.

- Ты говоришь со мной так, словно знаешь меня, - его голос стал тише, но опаснее.
-Я знаю твой тип. Одержимые властью. Вечно Врущие. Вечно одинокие. История не любит тебя.

- А твоя история? - он наклонился вперёд, его глаза впились в неё. - Кто ты, Клеопатра? Или это не твоё настоящее имя? Оно звучит слишком... пафосно, чтобы быть правдой моя не состоявшейся жена).

Впервые за вечер на её губах появилась настоящая, безрадостная улыбка.
-Оно моё. Так же, как и бремя, что оно несёт. Ты ищешь ключ к своему делу.А я... я ищу ключ от двери, которую сама же и захлопнула.

Она поднялась и подошла к камину, в котором, как всегда, не было огня.
-Ты хочешь сделку? Я предлагаю её. Оставь в покое Елену Гилберт и её близких. Не трогай Сальваторе. Они - дети, играющие в песочнице, пока такие, как мы, решаем судьбы мира.

- И что я получу взамен? - в его глазах вспыхнул тот самый огонь одержимости.

Клеопатра повернулась. В её руке был маленький свиток из потёртого папируса.
-Информацию. Местоположение артефакта, который старше твоего Дела. Артефакта, способного не помочь, а... переписать. Сделать тебя не просто Тенью, а обрести покой,стать большим чем просто слугой. Тем, кем ты должен был стать.

Он замер. Это было именно то, чего он хотел. Не временное решение, не компромисс. Абсолютная сила.
-Почему ты предлагаешь это мне?

- Потому что твой хаос мешает моим планам, - холодно ответила она. - И потому что... я понимаю жажду. Жажду быть целым.

Их взгляды встретились, и в этот миг что-то случилось. Пространство вокруг них словно задрожало. Тени на стенах зашевелились живее.Марк почувствовал резкую, пронзительную боль в виске - образ. Быстрый, как вспышка. Женщина с глазами цвета моря... и всепоглощающая пустота, боль потери, столь знакомая и столь чуждая.
Мама...
Он вскочил, отшатнувшись. Его лицо исказилось от ярости и смятения.
-Что это было? Что ты сделала?

Клеопатра стояла неподвижно, но её грудь тяжело вздымалась. Она тоже это почувствовала - прорыв. Щель в стене, что она возвела в его разуме.
-Я ничего не делала. Это твоё прошлое стучится в дверь,Антони. Возможно, тебе стоит ответить.

Он смотрел на неё с новым, жгучим подозрением. Сделка, которую она предлагала, была слишком заманчива. Её знание - слишком глубоко. И этот прорыв в памяти...

- Хорошо, - прошипел он. - Сделка. Но если это ловушка...
-Все сделки с дьяволом - это ловушки, - закончила за него она. - Вопрос лишь в том, кто окажется дьяволом в конце.

Она протянула ему свиток.Марк медленно взял его. Их пальцы не коснулись. Но энергия, что пробежала между ними, была почти осязаемой.

- Я вернусь, - пообещал он, и в его голосе была не только угроза, но и странное, непонятное ожидание.

- Я не буду ждать, - тихо ответила Клеопатра.

Когда он ушёл, она опустилась в кресло, внезапно почувствовав древнюю, невыносимую усталость. Она снова вступила в танец. Танец, который когда-то закончился огнём и предательством,но сейчас он заносится победой.ее победой

А наверху, в одной из комнат, запертая магическими печатями, Анна прислушивалась к тишине, зная, что её судьба снова висит на волоске. И в подвале, Тайлер Локвуд, выполняя указания Клеопатры, впервые за долгое время почувствовал не слепую ярость, а холодную, направленную силу. И понял, что заключил сделку с силой, по сравнению с которой его внутренний зверь был всего лишь щенком.

Игра продолжалась. Но правила только что изменились Пробуждение Теней

Тишина, воцарившаяся в особняке после ухода Марка, была обманчивой. Она вибрировала отзвуками их разговора, отголосками пробудившейся боли и непроизнесенных угроз. Клеопатра стояла у того же окна, ее пальцы с бессознательной нежностью касались медальона на груди. Тот краткий прорыв в его памяти... это было и триумфом, и поражением. Она коснулась запретного, и теперь сама ощущала последствия - щемящую, знакомую пустоту, которую когда-то сама же и создала.

Ее размышления прервал тихий скрежет когтей по мрамору. Она обернулась. В дверном проеме стоял Тайлер. Но это был не тот запуганный юноша с вечера. Его поза была напряжена, глаза горели желтоватым отблеском, а голос звучал хрипло, с рычащим подтекстом.

- Он ушел? - спросил Тайлер, и в его тоне сквозила не просьба, а отчаяние.
-Ушел, - подтвердила Клеопатра, изучая его. Проклятие реагировало на присутствие Первородного, на стресс. Зверь просыпался быстрее, чем она ожидала. Идеально. - Ты чувствуешь его? Его силу?Зов своей сущности

- Я чувствую... зов, - Тайлер сжал кулаки, и костяшки побелели. - Как будто что-то зовет меня на бой. Или... на поклонение.

- Это твоя природа оборотня. Магнит для таких, как ты. Но помни, Тайлер, - ее голос стал холодным, как сталь, - ты либо становишься частью стаи, либо бьешь вожака, чтобы занять его место. Третьего не дано.

Она подошла к нему близко, заставляя его встретиться с ее бездонным взглядом.
-Сегодня ночью мы начнем. Не бороться с твоим зверем. А говорить с ним. Он - не твой враг. Он - твое оружие. И я научу тебя, как его точить.

В ее глазах вспыхнули звезды, и Тайлер, завороженный, кивнул. Страх уступал место чему-то новому - темному, первобытному и невероятно соблазнительному.

Тем временем в таверне «Мистик Гриль» царило мрачное оживление. Дэймон, Стефан, Елена и Бонни собрались за угловым столиком, словно заговорщики.

- Она что, совсем спятила? - Дэймон нервно постукивал пальцами по столу. - Это все равно что предложить тигру пожить у тебя в спальне в обмен на обещание не есть твою кошку!

- Может, у нее есть план, - робко предположила Елена. - Она всегда все продумывает.
-План? - фыркнул Дэймон. - Ее «план», скорее всего, включает в себя наше с тобой распятие на воротах города в качестве приветственного знака!

- Дэймон, хватит, - строго сказал Стефан. Его лицо было серьезным. - Клеопатра опасна. Мы все это чувствуем. Но она также - единственная, кто пока что заставила отступить, даже если временно. Мы должны выяснить, что она задумала.

- А как насчет Кэтрин? - вмешалась Бонни. Ее взгляд был острым. - Я видела, как они разговаривали в саду у Локвудов. Это не выглядело как вражда. Это было... похоже на сговор.

Все замолчали. Мысль о тайном альянсе между Кэтрин и Клеопатрой была пугающей.

- Шпионить, - мрачно произнес Дэймон. - За обеими. Если они играют в свою игру, нам нужно знать правила. Бонни, ты можешь... почувствовать что-нибудь? Какую-нибудь магию вокруг Клео?

Бонни нахмурилась, закрыв глаза на мгновение.
-Она... как черная дыра. Я чувствую силу, огромную силу, но она не излучает ничего. Она все поглощает. Даже мои попытки «ощутить» ее просто... исчезают.

Это признание повисло в воздухе, делая угрозу еще более зловещей.

- Значит, действуем по-старинке, - с решительным видом сказал Дэймон. - Я займусь Кэтрин. У нас есть... незаконченные дела. А ты, братец, - он хлопнул Стефана по плечу, - попробуй поговорить с нашей юной оборотнюшей. Узнай, что его так привязало к новой хозяйке.

Кэтрин наслаждалась хаосом, который сеяла, как истинный ценитель. Она обосновалась в своем номере, с бокалом вина в руке и планшетом, на котором она с интересом изучала историю Древнего Египта. Имя «Клеопатра» слишком совпадало, чтобы быть простым совпадением.

Ее поиски прервал знакомый, полный скрытой угрозы, голос за спиной.
-Ностальгия по пирамидам, Кэтрин?

Она не обернулась, лишь улыбнулась в бокал.
-Дэймон. Как мило с твоей стороны навестить меня без приглашения. Решил возобновить наши старые... традиции?

Дэймон вышел из тени, его лицо было напряжено.
-Отложи в сторону флирт. Что ты задумала с Клео?

- О, мы просто две взрослые женщины, делящиеся сплетнями и советами по уходу за кожей за пятьсот лет, - солгала она с сладкой улыбкой. - Ничего такого, что могло бы заинтересовать такого занятого вампира, как ты.

- Она опасна, Кэтрин. И ты это знаешь.
-Все мы опасны, милый. Вопрос в том, чья опасность тебе выгодна. - Она наконец повернулась к нему. - здесь. И явно заинтересован в нашей общей подруге. Может, тебе стоит беспокоиться не о нашем милом чаепитии, а о том, какой союз мы можем заключить. Союз, в котором для тебя и твоего братца не найдется места.

Ее слова попали в цель. Дэймон смотрел на нее с ненавистью, смешанной с пониманием. Она была права.

- Если ты сыграешь против нас...
-Милый, - перебила она его, подходя так близко, что их груди почти соприкоснулись, - я всегда играю только за себя. Но иногда интересы совпадают. Наблюдай за Клеопатрой. А я... я присмотрю за Алариком. Думаю, нам есть что вспомнить.

В подвале особняка Клеопатры царила атмосфера древнего ритуала. Воздух был густым от запаха сушеных трав, горящих свечей и озона. Клеопатра начертила на каменном полу мелом сложные символы, в центре которых стоял Тайлер. Он был без рубашки, его тело покрывал пот, мышцы напряжены до дрожи.

- Он... злится, - прошипел Тайлер, сжимая голову руками. - Он не хочет слушать. Он хочет... вырваться!

- Он - это ты, - голос Клеопатры был спокоен и властен. - Ты не слушаешь самого себя. Расслабься. Впусти его. Не как хозяина. Как партнера.

Она начала напевать ту самую мелодию, что звучала в гостиной, - странную, зовущую песнь на забытом языке. Тени в подвале зашевелились, потянулись к Тайлеру, обвивая его ноги и руки холодными, неосязаемыми щупальцами.

Тайлер закричал. Но это был не крик боли, а крик освобождения. Его кости затрещали, тело начало меняться, покрываться шерстью. Но это не была та бесконтрольная ярость, что он испытывал раньше. Это было... управляемое изменение. Его глаза, теперь полностью желтые, смотрели на Клеопатру не с безумием, а с осознанностью. С признанием силы.

- Хорошо, - прошептала Клеопатра, и в ее голосе прозвучало удовлетворение. - Очень хорошо. Теперь... запомни это чувство. Чувство контроля. Силы без безумия.

В этот момент одна из теней у стены откололась и приняла форму слуги, склонившегося в почтительном поклоне. Он прошептал что-то на ухо Клеопатре.

Ее лицо осталось невозмутимым, но звезды в ее глазах вспыхнули ярче.
-Стефан Сальваторе у порога. Интересуется благополучием Тайлера.

Она посмотрела на Тайлера, который, тяжело дыша, медленно возвращался в человеческую форму.
-Иди к нему. Успокой его. Скажи, что я... помогаю тебе справиться с гневом. Скажи, что ты чувствуешь себя лучше. И, Тайлер... - ее голос стал ледяным, - ...помни, кому ты теперь служишь.

Тайлер встретил ее взгляд и кивнул. В его глазах читалась не благодарность, а преданность хищника, признавшего вожака.

Клеопатра поднялась наверх, чтобы встретить Стефана. Ее разум работал быстро. Стефан здесь - значит, они напуганы. Значит, ее альянс с Кэтрин и тренировки Тайлера дали желаемый эффект. Они больше не видели в ней просто мудрую подругу. Они видели угрозу.

И это было именно то, чего она хотела. Страх был инструментом куда более мощным, чем доверие. Теперь, когда они боялись, они были готовы на все. И именно в состоянии паники куклами проще всего управлять.

Открывая дверь Стефану, она уже знала, что сказать. Какую смесь правды и лжи преподнести, чтобы еще сильнее запутать его, направить его подозрения в нужное русло.

Игра входила в новую, решающую фазу. И Клеопатра держала все нити в своих руках, готовая в любой момент дернуть их, обрушив весь хрупкий мир Мистик-Фолс в пучину хаоса, из которого только она одна могла извлечь выгоду.

Зов Крови

Принцип «убей или убьют тебя» витал в воздухе Мистик-Фолс, как смог. Для Тайлера Локвуда он перестал быть абстракцией после ночи в подвале Клеопатры. Теперь это было физическое ощущение - зуд под кожей, рычание в глубине сознания, навязчивый ритм, в такт которому билось его сердце. Его встреча со Стефаном у порога особняка была короткой и уклончивой.

- Она помогает мне, - буркнул Тайлер в ответ на обеспокоенные расспросы Стефана. - С гневом. С контролем. Лучше, чем твои лекции о морали.

Стефан смотрел на него с тревогой. В глазах Тайлера он видел не знакомую неуверенность, а новую, обретенную жесткость. И это пугало его больше, чем любая вспышка ярости.

- Тайлер, Клео Патрас... она не та, за кого себя выдает.
-А вы? - парировал Тайлер, поворачиваясь к уходя. - Вы все тут не те, за кого себя выдаете.

Он ушел, оставив Стефана с тяжелым предчувствием. Проклятие Локвудов пробудилось, и теперь у него был новый, куда более опасный наставник.

Пока Тайлер боролся со своей природой, его дядя, Мэйсон Локвуд, уже полностью принял свою. Он был воплощением принципа «убей или убьют тебя». Он рыскал по окраинам города, чувствуя запах страха, власти и той древней силы, что исходила от Клеопатры. Он знал, что она - ключ. Ключ к силе, к свободе, к наследию оборотней, которое было похищено вампирами.

Именно эту одержимость Мэйсона решил использовать Дэймон. Устав от предосторожностей Стефана, он избрал новую тактику - тактику провокации. Он нашел Мэйсона в заброшенном доке, где тот пытался разобраться в старых картах, оставленных предками.

- Ищешь зарытый клад, Мэйсон? - голос Дэймона прозвучал из темноты, эхом разнесясь по пустому помещению. - Или просто ностальгируешь по тем временам, когда твои предки были больше чем пушечным мясом для моих?

Мэйсон резко обернулся, его глаза вспыхнули желтым светом.
-Сальваторе. Пришел предложить сделку? Или просто решил покрасоваться?
- Ни то, ни другое, - Дэймон вышел на свет, его лицо озаряла ухмылка. - Пришел предложить помощь. Ты ищешь способ освободить свою стаю из гробницы. Я знаю, как это сделать.

Это была ложь. Отчаянная, рискованная игра. Дэймон надеялся направить ярость Мэйсона против Клео, выдав ему какую-нибудь информацию о Ключе Анубиса или других артефактах, которые могли бы заинтересовать оборотня. Он рассчитывал на жадность, на слепую ярость.

Но он недооценил Мэйсона. Тот был не просто зверем. Он был умным, опытным охотником. И он почуял ложь.

- Ты знаешь? - Мэйсон медленно пошел на него, его форма начала меняться, кости трещали. - Интересно. И почему же тогда ты, вечно голодный вампир, не использовал это знание себе во благо? Почему не освободил свою дорогую Кэтрин, пока была возможность?

Дэймон почувствовал холодок тревоги. Его план рушился на глазах.
-У меня были свои причины.

- Врешь! - рык Мэйсона оглушил его. - Ты просто пешка в игре, которую даже не понимаешь! Ты пришел сюда, чтобы отвлечь меня! От чего? От? От той египетской стервы, в доме которой ты сейчас крутишься?
Мэйсон был уже в своей форме, огромный и свирепый. Дэймон отступил, понимая, что просчитался. Его обычные насмешки и манипуляции не сработали против первобытной, инстинктивной ярости оборотня.

- Дэймон, что ты наделал? - из темноты выбежал Стефан, почувствовав угрозу.

Но было уже поздно. Мэйсон атаковал. Это не была дуэль. Это было избиение. Ярость оборотня, усиленная знанием о своем проклятии, обрушилась на Дэймона с невероятной силой. Когти рассекли плоть, клыки впились в плечо. Дэймон, сильный и быстрый вампир, был отшвырнут, как щенок. Он врезался в бетонную стену с оглушительным треском, его тело обмякло.

Стефан бросился между ними, но Мэйсон лишь рыкнул ему в лицо.
-Забирай своего жалкого братца и проваливай! И передай новой подружке - я иду за ними. За всеми вами. Охота начинается.

Стефан, не раздумывая, подхватил окровавленное, безвольное тело Дэймона и с вампирской скоростью умчался прочь. Он мчался не в свой дом, а к единственному месту, где, как он наивно полагал, могла быть помощь - к дому Гилбертов.

---

Елена и Бонни в ужасе смотрели на окровавленного Дэймона, которого Стефан уложил на диван.
-Боже мой! Что случилось? - воскликнула Елена.
-Мэйсон, - коротко бросил Стефан, пытаясь остановить кровь. - Дэймон... он попытался его обмануть. Это не сработало.

Бонни, бледная, наклонилась над Дэймоном. Его раны были ужасны, но не смертельны для вампира. Однако он был в шоке, его тело медленно регенерировало.
-Ему нужно много крови, - прошептала она. - И время.

- У нас нет времени! - голос Стефана дрогнул от отчаяния. - Мэйсон теперь знает, что мы против него. И он... он что-то знает о Клео. Мы все в опасности.

В этот момент в гостиную, привлеченная шумом, вошла Кэролайн. Увидев Дэймона, она замерла на месте, ее новообретенные вампирские инстинкты заставили ее почувствовать запах крови и опасности. Но в ее глазах был не только голод, но и страх. И странная, непонятная тоска.

Тем временем в своем особняке Клеопатра принимала доклад от одной из своих теней. Она узнала о стычке в доках, о провале Дэймона и о ярости Мэйсона. На ее лице не было удивления. Лишь легкая, почти незаметная улыбка тронула уголки ее губ.

Все шло по плану.

Дэймон, своими неумелыми действиями, лишь ускорил неизбежное. Мэйсон, разъяренный и чувствующий себя загнанным в угол, станет идеальным орудием. Он будет атаковать,отвлекая Или... он загонит Сальваторе и Гилбертов в такую ловушку, что им придется искать защиты. И единственным убежищем для них останется она.

Она подошла к окну, глядя на ночной город. Где-то там бродил раненый зверь - Мэйсон. Где-то истекал кровью глупый вампир - Дэймон. Где-то метался в поисках решения благородный дурак - Стефан. И где-то в самом сердце тьмы зрел новый помощник, воспитанный ею самой, - Тайлер.

«Убей или убьют тебя», - прошептала она в тишину. - «Но мудрый заставляет других убивать друг за друга».

Она повернулась к своей тени.
-Проследи за Мэйсоном. Но не мешай ему. Пусть идет к Сальваторе. И приготовь мою лучшую посуду. Думаю, скоро у нас будут гости. Очень, очень напуганные гости.

Она знала, что Стефан, отчаявшись, скоро появится на ее пороге. И на этот раз он будет просить не совета. Он будет умолять о спасении. И цена за это спасение будет той, которую она назначит сама.

Принцип «убей или убьют тебя» работал безотказно. И Клеопатра, Повелительница Тьмы, была готова пожертвовать любым количеством пешек, чтобы поставить мат королю. А королем на этой доске скоро появится Никлаус Майклсон. И ее собственная, украденная у нее самой, память.

Маскарад Смерти
Бал-маскарад в поместье Локвудов был задуман как акт отчаяния - попытка вернуть городу подобие нормальности после череды шокирующих смертей и исчезновений. Но в воздухе витало не веселье, а предгрозовая напряженность. Каждая маска скрывала не лицо, а страх, ненависть или коварный замысел.

Стефан и Дэймон, скрытые за изящными венецианскими масками, разработали новый, отчаянный план. Они знали, что Кэтрин явится - ее тщеславие и любовь к позерству не позволят упустить такую сцену. Их цель была проста: изолировать ее, используя суматоху бала, и применить против нее старинное, забытое заклинание изгнания, которое разыскал Аларик. Оно не убивало вампира, но на время лишало его сил и памяти, запирая сознание в глубинах разума. Достаточно долго, чтобы убрать ее с доски.

Бонни, Джереми и Аларик работали в тылу. Пока Бонни настраивалась на магические вибрации, готовясь создать барьер или отвлечь внимание, Аларик и Джереми следили за периметром, предупреждая о приближении нежелательных гостей - в частности Мэйсона.

Их планы начали рушиться в тот момент, когда Кэтрин появилась на балу. Она была ослепительна в кроваво-красном платье и маске, украшенной перьями феникса. Но не ее появление вызвало шепоток, а фигуры, что шли следом за ней.

Первой была Люси. Ведьма, чья слава в определенных кругах затмевала даже славу Эмили Беннет. Она была старше, холоднее, ее магия пахла не землей и травами, как у Бонни, а сталью и пеплом сожженных на кострах книг. Ее пронзительный взгляд из-под серебряной маски сразу же нашел Бонни, и на ее губах появилась легкая, снисходительная усмешка.

А второй... была Клеопатра.

Она шла с видом королевы, снизошедшей до развлечений простых смертных. Ее маска была из черного бархата, инкрустированного обсидианом, и повторяла симметрию крыльев священного скарабея. Ее платье - темное, струящееся, поглощающее свет - казалось, было соткано из самой ночи. Она не смотрела по сторонам, не искала ничьих взглядов. Ее присутствие было декларацией само по себе.

Стефан замер, его план трещал по швам. Клеопатра здесь? С Кэтрин? Это был не просто сговор. Это был открытый вызов.

Кэтрин, сияя от торжества, подвела своих спутниц к группе Сальваторе.
-Какая прелесть! Все мои любимые люди в одном месте! - ее голос был сладок, как яд. - Позвольте представить: моя дорогая подруга, ведьма Люси. А это... я думаю, вы знакомы с загадочной Клео. Она так любезна, что составила мне компанию. Сказала, что давно не была на хорошем... зрелище.

Клеопатра встретила взгляд Стефана, и в ее глазах, видимых даже через прорези маски, читалась ледяная усмешка. Она знала. Она всегда знала.

- Зрелища бывают разными, - парировала Клеопатра. - Одни развлекают. Другие... поучают.

Дэймон, не в силах сдержаться, шагнул вперед.
-Что ты здесь делаешь? - его голос прозвучал как рычание.

- Любуюсь искусством, Дэймон, - она сделала легкий жест в сторону разукрашенного зала. - И искусством интриги. Оно здесь... витает в воздухе. Не находите?

Бонни, чувствуя исходящую от Люси мощь, инстинктивно приготовилась к бою. Но Люси лишь улыбнулась ей, как профессор - нерадивому студенту.
-Не трать силы, дитя. Сегодняшний вечер принадлежит не тебе.

План Стефана и Дэймона был разрушен еще до начала. Они не могли действовать, пока Клеопатра и могущественная ведьма были на стороне Кэтрин. Они отступили в тень, чтобы перегруппироваться, их сердца сжимались от бессильной ярости.

Именно тогда Кэтрин решила, что представление должно начаться. Она обменялась с Люси быстрым взглядом и громко, на весь зал, объявила:
-В честь этого чудесного вечера и в память о нашем славном городе, я хочу подарить вам небольшой перформанс! Древний ритуал единения!

Люси подняла руки. Ее пальцы заплелись в сложную конфигурацию, и воздух в зале затрепетал. Запах озона и древней пыли смешался с ароматом духов и вина. Бонни попыталась противостоять, создать контрзаклинание, но сила Люси была слишком грубой, слишком старой.

- Что она делает? - прошептала Елена, чувствуя внезапную тошноту.

Стефан и Дэймон ринулись вперед, но было поздно. Люси извлекла из складок платья два предмета - локон темных волос Кэтрин и прядь светлых волос Елены, которую она, должно быть, добыла заранее. Она сплела их вместе, произнося слова на языке, который не слышали со времен падения Рима.

Яркая вспышка света озарила зал. Елена и Кэтрин вскрикнули одновременно, схватившись за грудь. Между ними протянулся тонкий, почти невидимый глазу, сияющий канат энергии.

- Что это? Что ты сделала? - закричал Стефан, хватая Люси за руку.

Ведьма холодно улыбнулась.
-Это нить судьбы, мальчик. Я связала их жизни. Их души. Теперь они - эхо друг друга. Любой вред, причиненный Кэтрин... - она посмотрела на Дэймона, который уже сжимал в руке деревянный кол, - ...буквально отзовется в Елене. Рана на ее теле появится на теле девочки. Смертельный удар для Кэтрин... станет смертельным и для твоей возлюбленной.

Тишина, воцарившаяся в зале, была оглушительной. План Сальваторе не просто провалился. Он обернулся против них самым чудовищным образом. Теперь Кэтрин была буквально неприкосновенна.

Кэтрин сияла, поднося бокал к губам.
-Ну что, мальчики? Все еще хотите со мной поиграть?

Дэймон в ярости швырнул кол на пол. Стефан стоял, опустошенный, глядя на бледную, испуганную Елену.

И только Клеопатра, наблюдая за всем этим с самого начала, медленно подняла свою маску. Ее лицо было бесстрастным, но в глазах плескалась странная смесь - леденящее спокойствие, одобрение хитроумному плану и... легкая тень чего-то, что могло быть сожалением.

Она подошла к группе, ее шаги были бесшумны по гулкому паркету.
-Поздравляю, Кэтрин, - ее голос был тихим, но его слышал каждый. - Прекрасный ход. Теперь ты - тень Елены. А она - твоя броня. - Она перевела взгляд на Стефана и Дэймона. - Похоже, ваша охота окончена. Любой выстрел в хищника убьет и его добычу.

Она повернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу, ее темная фигура растворялась в толпе масок. Ее работа здесь была сделана. Она увидела все, что хотела: слабость Сальваторе, отчаяние Елены, мощь новой ведьмы и безграничное коварство Кэтрин.

Теперь, когда братья были обезоружены, а Елена превратилась в живой щит для их злейшего врага, чаша весов безвозвратно качнулась. И Клеопатра знала - теперь они придут к ней. Униженные, отчаявшиеся, готовые на все. Они будут умолять о помощи.

И на этот раз цена за ее содействие будет не просто высокой. Она будет неподъемной. Ведь чтобы разорвать магическую связь, потребуется сила, способная оспорить саму судьбу. А такая сила всегда требует жертв

Жертва и Цена

Тишина в библиотеке дома Сальваторе была густой, как смола. После провала на балу-маскараде и устроенной Кэтрин ловушки, отчаяние Стефана достигло пика. Елена, ставшая заложницей магической связи с собственной мучительницей, находилась в своей комнате под присмотром Дженны, но это была иллюзия безопасности. Они все были в клетке.

И тогда пришло известие, превратившее отчаяние в ледяной ужас.

Джейна, обыскивая комнату Елены в поисках хоть какой-то зацепки, нашла смятый клочок бумаги. На нем было одно слово, выведное дрожащей рукой: «Роза». И следом, уже другим, более уверенным почерком: «Обе».

«Роза» - это было понятно. Так назывался старый, заброшенный садовый центр на выезде из города, популярное место для сходок вампирской молодежи. Но «Обе»?

- Они взяли не только Елену, - Стефан сжал записку в кулаке, его лицо было белым как мел. - Они взяли и Клео.

Дэймон, мрачно наблюдавший за этим, хмыкнул.
-И что? Может, это и к лучшему. Две проблемы, одна пуля. Или, в нашем случае, один пожар.

- Дэймон! - в голосе Стефана прозвучала хрустальная ярость. - Клеопатра, какой бы загадочной она ни была, не заслуживает такой участи! И если с ней что-то случится... мы теряем единственного человека, который, возможно, знает, как бороться с Никлаусом и Кэтрин!

- Он прав, - тихо сказала Бонни, входя в библиотеку. Ее лицо было серьезным. - Я чувствую... пустоту. Там, где должна быть Клео. Ее аура просто исчезла. Это сильная магия. И Елена... ее нить с Кэтрин ослабла. Как будто Кэтрин сейчас далеко, и связь на пределе.

Это заставило Дэймона насторожиться. Ослабление связи с Кэтрин было единственной хорошей новостью за весь день.

- Хорошо, - вздохнул он. - Значит, мы их спасаем. Обеих. Как мы их найдем? «Роза» - это большое место.

- Заклинание поиска, - решительно сказала Бонни. - Но мне понадобится что-то личное от них обеих. И... помощь. Много помощи.

Стефан принес дневник Елены и одну из шелковых перчаток Клеопатры, забытую ею в их доме после одного из визитов. Бонни разложила карту Мистик-Фолс и его окрестностей на полу, окружила себя свечами и взяла в руки маятник - подвеску, когда-то принадлежавшую ее бабушке.

Джейна и Аларик встали по краям комнаты, создавая круг поддержки. Джереми, несмотря на свои переживания из-за Анны, принес Бонни стакан воды - жест поддержки.

Ритуал начался. Бонни закрыла глаза, ее голос зазвучал монотонно, накладывая заклинание на маятник. Она держала его над картой, перебирая в уме образы Елены и Клео. Свечи замигали, воздух затрепетал. Маятник сначала вращался хаотично, затем его движения стали резкими, целенаправленными.

- Они... вместе, - выдохнула Бонни, по лицу ее струился пот. - Сила... там очень сильная магия. Старая. Темная. Она блокирует меня... Но... там!

Маятник резко дернулся и завис над старым, заброшенным складом на территории «Розы», помеченным на карте как «Теплица №5».

- Теплица номер пять, - прошептал Стефан, уже набирая скорость.
-Подожди! - крикнула Бонни, открывая глаза. Ее взгляд был полон страха. - Стефан, там не просто вампиры. Там... кто-то еще. Тот, кто скрывает их присутствие. Будь осторожен.

Но Стефан и Дэймон уже мчались к двери. Предупреждение было услышано, но проигнорировано. На кону была жизнь Елены.

Заброшенная теплица была царством запустения и смерти. Стеклянные панели были разбиты, металлические каркасы проржавели. В центре, под огромным мертвым деревом, стояли два стула. На них, скованные магическими путами, сидели Елена и Клеопатра.

Елена была в полуобморочном состоянии, ее голова бессильно склонилась на грудь. Клеопатра же сидела с неестественно прямой спиной. Ее лицо было спокойным, но в глазах, которые она подняла на вошедших братьев, бушевала буря. Не страха, а холодной, безграничной ярости.

Вокруг них стояли три вампира - молодые, агрессивные, явно из стаи, что следовала за Мэйсоном. Но они были всего лишь охранниками.

Настоящая угроза исходила от фигуры, выступившей из тени. Это была Люси. Ведьма смотрела на Клеопатру с нескрываемым интересом.

- Я чувствовала тебя, - прошипела Люси, подходя к Клеопатре. - Такой древний холод. Такая... пустота. Ты не просто вампир. Кто ты?

Клеопатра не ответила. Она лишь улыбнулась - медленно, опасно. Ее взгляд скользнул за спину Люси, туда, где в дверном проеме появились Стефан и Дэймон.

Началась схватка. Дэймон с яростью набросился на охранников, его движения были быстрыми и смертоносными. Стефан бросился к Елене, но магические путы не поддавались.

Люси повернулась к ним, ее руки вспыхнули алым светом.
-Не стоит вмешиваться, мальчики! Она принадлежит мне теперь! Я раскрою ее секреты!

Именно в этот момент Клеопатра, наконец, пошевелилась. Она не стала рвать путы. Она просто... перестала им сопротивляться. Ее собственная, внутренняя Тьма, та самая, что она так тщательно сдерживала, вырвалась наружу на волю.

Тени в теплице ожили. Они не просто сгустились - они стали плотными, тяжелыми, осязаемыми. Они поползли по ногам вампиров-охранников, и те закричали, не от боли, а от ужаса, чувствуя, как их сила, их сама сущность высасывается этим мраком.

Люси вскрикнула, отшатнувшись. Ее магия, алая и агрессивная, столкнулась с абсолютной пустотой и... растворилась в ней, как капля воды в океане.

- Что ты такое?! - закричала ведьма.

Клеопатра медленно подняла голову. Ее глаза стали бездонными колодцами в космос.
-Я - то, что было до тебя. И то, что будет после.

Дэймон, воспользовавшись моментом, обезглавил последнего охранника. Стефан, увидев, что путы ослабли, разорвал их и подхватил Елену.

Люси, поняв, что проиграла, отступила в тень, ее лицо исказилось от страха и жадности. Она не получила ответов, но она узнала достаточно. Эту силу нужно было заполучить. Или уничтожить.

Клеопатра медленно встала. Тени отступили от нее, послушные. Она посмотрела на Стефана, держащего на руках Елену, затем на Дэймона.

- Вы пришли, - произнесла она, и ее голос снова был ее собственным, но в нем вибрировала обретенная мощь. - Не только за своей любовью. Но и за оружием против ваших врагов.

Она сделала шаг вперед, ее силуэт вырисовывался на фоне разбитого стекла.
-Вы получили и то, и другое. Но помните... - ее взгляд упал на бледное лицо Елены, - ...любое оружие может быть обращено против того, кто его держит. А цена за его использование... всегда выше, чем кажется.
Забудьте что я была здесь и скажите об этом остальным что меня не было

Она прошла между ними, выходя из теплицы. Ее уход был так же безмолвен, как и ее похищение.

Стефан и Дэймон остались одни среди тел и развалин. Они спасли Елену. Они видели истинную силу Клеопатры. И теперь они понимали - они выпустили джинна из бутылки. И обратного пути не было.
Но после щелчок и тишина фрагменты памяти отрезаны

Теперь им предстояло решить, как использовать это оружие, не став его следующей жертвой. А Клеопатра, вернувшись в свой особняк, знала, что ее маска окончательно сорвана. Теперь игра пойдет по-настоящему. И ее следующая цель была ясна - Никлаус Майклсон. Пора было напомнить ему, с кем он имеет дело.