Охотник и Жертва
Охотник и Жертва
Волна страха, накатившая на Мистик-Фолс после убийств, была для Клеопатры знакомой музыкой. Она чувствовала каждую ноту паники в воздухе, каждую дрожь в тенях города. Когда Логан Фелл начал свою кровавую охоту, она лишь с холодным интересом наблюдала, как дергаются ниточки, которые она так тщательно держала в своих руках.
Ее главной задачей было сохранить контроль над своими «подопечными». Когда Кэролайн, поругавшись с матерью-шерифом, в слезах прибежала к ней, Клеопатра встретила ее с показной заботой.
— Он мог меня убить! — рыдала Кэролайн, рассказывая о похищении Логаном. — Этот психопат! А Мэтт… он все видел и ничего не сделал!
— Мэтт — смертный, дорогая, — мягко сказала Клеопатра, укутывая ее пледом. — Его инстинкты говорят ему бежать, а не бросаться на вампира. А то, что ты осталась жива… — она многозначительно посмотрела на Кэролайн, — ...это говорит о твоей собственной силе. Даже в самой ужасной ситуации ты нашла способ выжить.
Она превращала травму Кэролайн в доказательство ее исключительности, еще сильнее привязывая девушку к себе.
С Джереми, который с головой ушел в дневники Гилберта и вновь начал рисовать, Клеопатра вела другую игру. Заглянув однажды в его скетчбук, она увидела мрачные, но удивительно точные зарисовки символов, лиц и сцен насилия.
— Интересные образы, — заметила она, стоя у его плеча. — Рука ведется не только тобой, но и памятью, что витает в этих стенах. Твое искусство становится окном, Джереми. Только смотри не упади.
Ее слова заставили его вздрогнуть, но он не отстранился. Наоборот, он чувствовал, что она — единственная, кто понимает природу его «вдохновения».
Но главное внимание Клеопатры было приковано к Елене. Она видела, как та металась между любовью к Стефану и ужасом от обнаруженной фотографии Кэтрин. Когда Елена, бледная как полотно, сбежала от Стефана, именно Клеопатра оказалась «случайной» свидетельницей ее побега. Она не стала останавливать ее, лишь наблюдала, как машина Елены с визгом шин исчезает в ночи.
— Бегство редко приводит к чему-то, кроме новых ловушек, — прошептала она себе под нос, чувствуя назревающую беду.
И беда не заставила себя ждать. Звонок раздался глубокой ночью. Это была перепуганная Бонни:
—Клео! С Еленой авария! Она… она сбила кого-то! Она в истерике, мы в больнице!
Клеопатра прибыла одной из первых. Она прошла мимо растерянного Стефана и яростного Дэймона, прямо к палате, где Елена, вся в слезах, дрожала под одеялом.
— Я его убила… я никого не видела, он просто появился… — рыдала Елена.
—Тише, все хорошо, — Клеопатра села на край кровати, ее голос был спокойным якорем в хаосе. — Ты жива. Это главное.
— Но тот человек… он просто исчез! Я сбила его, вышла из машины, а там… ничего! Только вмятина на машине!
Клеопатра встретилась взглядом с подошедшим Стефаном. Они оба понимали — Елена сбила вампира. И этот вампир выжил и скрылся.
— Шок играет с тобой злую шутку, — глядя прямо в глаза Елене, сказала Клеопатра. — Ты пережила ужас, нашла в себе силы добраться сюда. Тело, должно быть, отбросило в кювет. Его найдут. Сейчас тебе нужно отдыхать.
Ее слова, полные ложного успокоения, подействовали. Елена ослабела, позволив медсестрам дать ей успокоительное.
Выйдя из палаты, Клеопатра оказалась лицом к лицу со Стефаном.
—Что вы ей сказали? — спросил он, его голос был напряженным.
—То, что ей нужно было услышать, — холодно парировала она. — В отличие от вас, я не усугубляю ее панику вопросами о двойниках и вампирах. Позаботьтесь лучше о том, кто этот «пешеход» и почему он решил прогуляться по ночной трассе.
Она развернулась и ушла, оставив его с его виной и страхом.
Позже, когда выяснилось, что Логана убил Аларик, Клеопатра позволила себе улыбнуться в темноте своего кабинета. Охотник на вампиров. Как предсказуемо. И как удобно. Теперь у нее был новый интересный игрок на доске — мистер Зальцман. И она была уверена, что их пути еще пересекутся.
Авария Елены, шок от фотографии Кэтрин, растущая паранойя… все это делало ее хрупкую психику еще более уязвимой. И Клеопатра была рядом. Готовая подставить плечо. Готовая дать совет. Готовая стать единственным, кому она могла бы доверять безоговорочно.
Буря над Мистик-Фолсом усиливалась, и Клеопатра, Повелительница Тьмы, стояла в ее глазе, безмятежная и всемогущая, готовясь направить грозовые тучи туда, куда было нужно ей. Ведь самый надежный способ управлять людьми — быть их спасителем в самые темные времена. А времена в Мистик-Фолсе становились все темнее и темнее.
Нити Правды и Мести
Исчезновение Елены с Дэймоном бросило Мистик-Фолс в новый виток хаоса. Для Клеопатры это стало неожиданным, но интересным поворотом. Она наблюдала, как Стефан, обезумев от беспокойства, метался по городу. Именно к ней он пришел одним из первых после неудачной попытки Бонни найти Елену с помощью магии.
— Она ничего не нашла! — Стефан сжал кулаки, его обычное спокойствие было полностью разрушено. — Дэймон мог увезти ее куда угодно, сделать с ней что угодно!
Клеопатра, сохраняя маску спокойной рассудительности, налила ему стакан воды. Внутри же она наслаждалась его отчаянием.
—Стефан, Дэймон, при всей своей… импульсивности, не причинит Елене вреда. Он одержим ею, а одержимость — это тоже форма защиты. Он верит, что Кэтрин в гробнице. Его цель — не Елена, а способ ее освободить.
— Но что, если он ошибается? Что, если он поймет, что Елена — не она?
—Тогда, — Клеопатра посмотрела на него с притворным сочувствием, — именно тебе он будет нужнее всего. Чтобы собрать осколки. А пока… может, тебе стоит сосредоточиться на том, что происходит здесь? На том вампире, что напал на нее. На вашем новом учителе. Бегство Дэймона — это симптом, а не болезнь.
Ее слова должны были успокоить, но на деле они лишь подпитывали его чувство беспомощности, заставляя чувствовать, что он упускает нечто важное прямо у себя под носом.
Тем временем, Клеопатра не упускала из виду и Джереми. Его странная связь с Анной, новой девушкой, пахшей столетиями и тайной, не ускользнула от ее внимания. Она «случайно» столкнулась с ними в библиотеке.
—Новое увлечение, Джереми? — спросила она с легкой улыбкой. — Рада видеть, что ты нашел кого-то, кто разделяет твой… уникальный взгляд на историю. — Ее взгляд скользнул по Анне, безошибочно определяя в ней вампиршу. Это делало ситуацию еще забавнее.
Когда Бонни провалилась в подземелье у церкви и услышала запертых вампиров, именно Клеопатра первой почувствовала всплеск ее страха и дезориентации. Она не стала вмешиваться, позволив Стефану сыграть роль героя. Это укрепляло его в иллюзии контроля.
Возвращение Елены из Джорджии стало для Клеопатры моментом для решающего удара. Она пришла к Гилбертам в тот вечер, когда Елена потребовала от Стефана всю правду. Она сидела в гостиной с Дженной, делая вид, что помогает с бумагами, но на самом деле прислушиваясь к приглушенным голосам сверху.
Когда Елена, бледная и потрясенная, спустилась вниз после разговора со Стефаном, Клеопатра была готова.
—Елена? Что случилось? — она встала, изобразив тревогу.
—Он… он знал моих родителей. Он был там, в день аварии, — выдохнула Елена, ее голос дрожал.
Клеопатра обняла ее, как старшая сестра.
—О, милая… Это так многое объясняет. Его одержимость тобой… его чувство вины. — Она отвела Елену в сторону, подальше от ушей Дженны. — Значит, он все это время скрывал от тебя правду о твоей собственной жизни? — она намеренно перевела стрелки с прошлого Стефана на его обман в настоящем. — Правда, какой бы горькой она ни была, всегда лучше сладкой лжи. Теперь ты сама можешь решать, кто ты, без его редакции.
Эти слова попали в самую цель, усиливая смятение и обиду Елены.
Позже той же ночью, когда Аларик Зальцман смотрел на Дэймона в баре с ненавистью убийцы, Клеопатра наблюдала за этой сценой из темного угла. Она сидела за столиком с бокалом вина,к которому не притрагивалась, и видела, как пазл в голове Аларика складывается в картину мести.
«Охотник нашел свою добычу, — подумала она с холодным удовлетворением. — И добыта даже не подозревает, что за ним следят не только тени».
Теперь на доске было все: разбитое доверие между Еленой и Стефаном, растущая привязанность Джереми к древней вампирше, жаждущий мести охотник и ее собственная, непоколебимая позиция мудрой и надежной подруги для всех сторон.
Клеопатра сделала небольшой глоток вина, хотя не чувствовала его вкуса. Ее истинная сущность ликовала. Хаос был не угрозой, а питательной средой. И в этой среде ее влияние пускало все более глубокие корни. Скоро, очень скоро, она сможет пожинать плоды. А пока что она с наслаждением наблюдала, как танцуют ее марионетки, все глубже запутываясь в нитях, которые она для них сплела.
Танцующая в Тенях
Появление в городе новых лиц — Анны и таинственного вампира-незнакомца — не стало для Клеопатры сюрпризом. Ее тени докладывали ей обо всем. Она наблюдала, как Джереми, окрыленный успехом своего реферата, все глубже погружается в опасные игры с Анной. Именно Клеопатра, «случайно» встретив его в библиотеке, навела его на мысль:
— Странно, что мистер Зальцман так заинтересовался именно дневником Гилберта, не правда ли? — сказала она, перелистывая какую-то древнюю книгу. — Как будто ищет в нем не исторические факты, а… инструкцию. Стоит быть осторожнее с такими артефактами, Джереми. Они притягивают не только ученых.
Этим она не только подогрела его подозрения, но и ненавязчиво указала Анне, что дневник теперь у Аларика.
Когда Стефан раздавал украшения с вербеной, Клеопатра сделала вид, что тронута его заботой, и приняла подарок с благодарностью. Втайне она смеялась над бесполезностью жеста.Ведь была нечувствительна к таким простым средствам.
На работе Мэтта в «Мистик Гриль» она появилась как роскошная клиентка, сделавшая ему щедрый заказ и оставившая большой чаевой. Это был расчетливый ход — вызвать у него симпатию и благодарность, еще один крючок в его простую, честную жизнь.
Но главное ее внимание было приковано к Бонни. Дэймон, пытавшийся наладить с ней отношения, был отброшен с привычным презрением. Клеопатра же действовала тоньше. Когда Бен, бывший футболист, встал на защиту Бонни, Клеопатра нашла момент поговорить с ней наедине.
— Кажется, у тебя появился рыцарь, — заметила она с улыбкой. — Приятно видеть, что кто-то готов за тебя заступиться. В нашем мире так мало настоящих защитников.
Эти слова должны были подчеркнуть контраст между «благородным» Беном и коварным Дэймоном, еще сильнее отдаляя Бонни от Сальваторе. Клеопатра чувствовала, что Бен связан с Анной, и ей было интересно, к чему приведет эта связь.
Тематический вечер в школе 50-х стал для Клеопатры идеальной сценой. Она появилась в платье в стиле Нью-Лук Диора, затмив всех своей вневременной элегантностью. Она наблюдала, как Дэймон и Стефан, оба напряженные, кружат вокруг Елены. Она видела, как Аларик изучающе смотрит на Дэймона, и чувствовала, как сгущается атмосфера.
Когда новый вампир напал на Елену, Клеопатра не шелохнулась. Она стояла в тени, наблюдая, как братья отражают атаку. Ее взгляд встретился с взглядом вампира на долю секунды — и в его глазах она увидела не просто голод, а целенаправленную ярость. «Интересно, чью волю он исполняет?»
Пока Стефан и Дэймон пытали вампира в подвале, Клеопатра «утешала» перепуганную Елену, одновременно подливая масла в огонь.
— Он сказал, что не они одни знали Кэтрин, — прошептала Елена. — Что это значит?
—Это значит, что твое сходство с ней — не случайность, а ключ, — загадочно ответила Клеопатра. — И похоже, этот ключ пытаются повернуть многие. Тебе нужна правда, Елена. Вся правда. Иначе ты всегда будешь пешкой в чужой игре.
Когда Стефан поделился с Еленой своим планом обмануть Дэймона, Клеопатра, узнав об этом, лишь усмехнулась. Его «хитрость» была так наивна. Но она сыграла на ней.
— Он пытается защитить тебя, — сказала она Елене. — Даже ценой обмана собственному брату. Это… благородно. Но будь осторожна. Игры с чувствами Дэймона опасны. Он как раненый зверь — непредсказуем.
А когда Дженна рассказала Елене об ее настоящей матери, Изабель, Клеопатра была одним из первых людей, к кому Елена пришла за советом.
— Изабель… — Елена произнесла это имя, как чуждое заклинание. — Почему она бросила меня?
—Возможно, у нее были свои демоны, — мягко сказала Клеопатра, глядя в окно. — Или свои причины, которые нам не дано понять. Но теперь, когда ты знаешь, у тебя есть выбор. Искать ее… или принять, что твоя настоящая семья — это те, кто был с тобой все эти годы.
Она мастерски играла на всех струнах — на страхе Елены, на обиде Джереми, на неуверенности Бонни, на ярости Дэймона и на чувстве долга Стефана.
Вернувшись в свой особняк, Клеопатра размышляла. Охота Анны и Бена на Бонни, поиски дневника, тайна Изабель, запертые вампиры в гробнице — все это были части одного пазла. И она, в отличие от всех остальных, видела общую картину. Она знала, что дневник Гилберта содержит ключ к освобождению вампиров. И она решала, когда и кому этот ключ следует передать.
Пока все были заняты своими маленькими драмами, Повелительница Тьмы готовила почву для настоящего спектакля. И она знала, что когда занавес поднимется, именно она будет дергать за все ниточки, заставляя своих марионеток танцевать под её древнюю, безжалостную музыку
Хозяин кукол
Пока в головах Стефана и Дэймона прокручивались старые, отравленные виной и обидой флешбэки, Клеопатра наблюдала за настоящим с холодной ясностью. Ее тени доложили ей о похищении Бонни еще до того, как об этом узнали остальные. Она чувствовала всплеск магического страха и насилия, но не стала вмешиваться. Это был необходимый хаос, который заставит всех действовать.
Именно к ней, как к столпу спокойствия, первой пришла перепуганная Елена, когда выяснилось, что Бонни пропала.
-Она не отвечает! Ее нигде нет! И этот Бен… он смотрел на нас так странно!
-Дыши, Елена, - Клеопатра усадила ее, ее голос был ровным, как поверхность озера перед бурей. - Паника не поможет Бонни. Соберись. Тебе нужна ясная голова.
В этот момент появились Стефан и Дэймон, и родился план объединиться для поисков дневника. Клеопатра наблюдала, как они спорят, ее взгляд скользил по ним, как по интересным экспонатам.
—Какая трогательная картина,- тихо произнесла она, обращаясь больше к себе. — Враг моего врага… пока не станет снова моим врагом.
Когда Джереми, мучимый виной, признался, что отдал дневник Аларику, Клеопатра была рядом. Она положила руку ему на плечо.
—Ты не мог знать, Джереми. Ты доверял учителю. В этом нет твоей вины — Ее слова были утешением, но их подтекст был ясен: взрослые обманывают, тебе нельзя доверять никому, кроме меня.
Позже, когда Стефан отправился к Аларику, Клеопатра «случайно» оказалась неподалеку. Она видела их разговор, видела, как Аларик передает копию дневника. Она знала, что это приведет Стефана на кладбище. И она позволила этому случиться.
Но ее главной игрой в этой части была Анна. Клеопатра давно раскусила юную вампиршу. И когда та начала сближаться с Джереми, Клеопатра использовала это. Она нашептывала Джереми, что Анна кажется «такой одинокой» и «нуждается в друге», поощряя его навязчивость. Она знала, что отчаянная попытка Анны заполучить дневник в конечном итоге заставит ее пойти на отчаянные меры.
Вечером, когда Джереми пригласил Анну в дом Гилбертов, Клеопатра наблюдала из тени большого дерева напротив. Она видела, как Анна входит, ее поза выдает и желание, и решимость. Клеопатра знала, что произойдет дальше. Похищение Елены было неизбежным шагом в этой партии.
А в это время на кладбище разворачивалась другая драма. Клеопатра последовала за Стефаном и Еленой, оставаясь невидимой в ночи. Она наблюдала, как они роются в могиле Джузеппе Сальваторе, их лица искажены отвращением и решимостью. И когда появился Дэймон, его ярость была почти осязаемой.
Клеопатра не шелохнулась, когда Дэймон схватил Елену. Она видела, как Стефан сдается, как отдает книгу. Это был крах его попытки контролировать ситуацию, и Клеопатра чувствовала удовлетворение. Ее куклы вели себя именно так, как она и предполагала.
Когда Дэймон ушел с книгой, а Стефан и Елена, потрясенные, остались у оскверненной могилы, Клеопатра наконец вышла из тени.
—Кажется, ваш семейный вечер окончен, — ее голос прозвучал мягко, заставляя их вздрогнуть.
— Клео! Что ты здесь делаешь? — испуганно спросила Елена.
—Я искала вас. Мне показалось, вы можете нуждаться в друге, — она посмотрела на Стефана. — Особенно сейчас, когда планы рушатся, а братская любовь оборачивается угрозами.
— Он бы не причинил ей вреда, — хрипло сказал Стефан, но в его голосе не было уверенности.
—Разве? — Клеопатра подняла бровь. — Тот, кто способен выкопать труп собственного отца ради призрака прошлого, способен на что угодно. Вы играете с огнем, Стефан. И рискуете обжечь не только себя.
Она подошла к Елене и обняла ее за плечи.
—Пойдем, отвезу тебя домой. Тебе нужно прийти в себя. — Затем она снова посмотрела на Стефана. — А вам, я думаю, стоит найти Джереми. После всего, что случилось, он не должен оставаться один.
Она знала, что Джереми уже не один. Она знала,многое.Но ее слова звучали как проявление заботы, еще больше запутывая и без того отчаявшегося Стефана.
Отвезя Елену к пустому и темному дому Гилбертов, Клеопатра притворилась озадаченной.
—Странно, где Джереми? И Дженна должна быть дома.
—Может, они пошли куда-то? — с надеждой спросила Елена.
В этот момент из темноты гостиной возникла Анна. Елена вскрикнула. Клеопатра же просто вздохнула, как будто наблюдала за предсказуемой развязкой пьесы.
—Кажется, у тебя гостья, Елена, — произнесла она, отступая на шаг, чтобы дать Анне пространство. — И, судя по всему, у нее к тебе дело.
Она не стала сопротивляться. Она позволила Анне схватить перепуганную Елену. Ее работа здесь была сделана. Похищение Елены, кража дневника, раскол между братьями — все это создавало идеальный вакуум власти и отчаяния. И в этот вакуум она и должна была шагнуть как единственная сила, способная все наладить. Ее куклы были готовы к последнему акту. И она держала в руках все ниточки, чтобы он прошел именно так, как она задумала
Спаситель в Тени
Когда Анна, схватив Елену, попыталась скрыться в ночи через черный ход, Клеопатра действовала с молниеносной, беззвучной эффективностью. Пока Елена пыталась вырваться, Клеопатра оказалась позади юной вампирши. Ее движение было не взмахом, а лишь легким касанием — пальцы, сложенные особым образом, на долю секунды прижались к основанию черепа Анны.
Это не было грубым ударом. Это было точечное вливание чистой, контролируемой Тьмы. Анна замерла, ее глаза закатились, и она беззвучно рухнула на пол, парализованная на несколько критических минут. Для Елены, находящейся в состоянии шока, это выглядело так, будто Анну поразила внезапная, необъяснимая слабость.
— Клео! — выдохнула Елена, дрожа всем телом.
—Тихо, все кончено, — Клеопатра подхватила ее, делая вид, что поддерживает, и быстро повела к выходу, оставив Анну лежать в темноте. Она не стала ее убивать. Анна была еще полезной пешкой.
Она довела Елену до своей машины, притворно тяжело дыша, изображая испуг и адреналин.
—Я… я не знаю, что на меня нашло. Я просто увидела, как она тащит тебя, и бросилась… — она сделала паузу, изображая, что ловит дыхание.
— Ты спасла меня, — прошептала Елена, глядя на нее с благоговейным ужасом и благодарностью.
—Нет, — Клеопатра покачала головой, ее глаза были полены искренней, но абсолютно лживой убежденностью. — Это был не я. Это был Стефан.
Елена замерла.
—Что? Но… я же видела…
— Ты была в шоке, Елена. Ты не могла все разглядеть. Стефан ворвался в дом как раз в тот момент, когда она тащила тебя. Он был как безумный. Он отшвырнул ее, она ударилась головой и потеряла сознание. Он подхватил тебя и вынес, а потом… потом он умолял меня отвезти тебя куда-нибудь в безопасное место, пока он разбирается с Анной и ищет Джереми. Он сказал: «Увези ее, Клео, я не хочу, чтобы она видела, что будет дальше».
Клеопатра произнесла это с такой убедительной дрожью в голосе, с таким «испугом» за Стефана, что у Елены не возникло и тени сомнения. Слезы хлынули из ее глаз.
— Он рисковал всем ради меня… снова.
—Он любит тебя, Елена,— Клеопатра мягко положила руку ей на руку. — Даже когда все против него, даже когда его собственный брат предает… он приходит тебя спасать. Он просил меня отвезти тебя в мой дом. Там безопасно.
Она доставила Елену в свой особняк, укутала в плед, напоила чаем и играла роль заботливой, потрясенной подруги, которая стала свидетельницей героического поступка.
Тем временем Стефан, обыскав весь город в поисках Елены и Джереми, в отчаянии примчался в особняк Клеопатры — это было одно из первых мест, куда он подумал заехать. Когда он ворвался в гостиную, его взгляд упал на Елену, сидящую целую и невредимую.
— Елена! Боже… — он бросился к ней.
—Стефан! — она встретила его объятиями, рыдая ему в грудь. — Ты спас меня! Я так испугалась…
Стефан замер в недоумении, глядя на Клеопатру. Та с печальным и полным понимания видом тихо сказала:
—Она в шоке. Она, кажется, думает, что это ты вытащил ее из дома. Я не стала ее переубеждать. Ей нужна была эта уверенность, чтобы успокоиться.
Ее слова были шедевром двусмысленности. Для Елены они звучали как подтверждение. Для Стефана — как объяснение заблуждения Елены и молчаливое предложение принять эту версию, чтобы не расстраивать ее еще больше.
Стефан, измученный чувством вины и облегчением, что Елена в безопасности, молча обнял ее крепче. Он не стал ничего отрицать. В этот момент ему самому отчаянно хотелось быть тем героем, которым она его видела.
Позже, когда Елена наконец уснула под действием успокоительного, Стефан остался с Клеопатрой в гостиной.
—Что на самом деле произошло? — тихо спросил он.
—Анна похитила ее. Я была рядом и смогла… отвлечь ее. Елена вырвалась, — солгала Клеопатра, опуская взгляд. — Но она нуждалась в том, чтобы ее спас именно ты, Стефан. После всего, что случилось с Дэймоном… ей нужно было знать, что ты ее защитишь. Я не стала отнимать у нее эту веру.
Она снова мастерски сыграла на его чувствах — на его желании быть для Елены защитником, на его вине за свое бездействие. Он с благодарностью посмотрел на нее.
—Спасибо, Клео. За все.
Клеопатра лишь кивнула, ее лицо выражало скромную преданность. Внутри же она ликовала. Теперь Елена была безоговорочно предана Стефану, видя в нем своего рыцаря. А Стефан был обязан Клеопатре за то, что она «позволила» ему стать героем в глазах той, кого он любил, и за «заботу» о Елене.
Она не просто спасла Елену. Она укрепила самый важный для нее союз, вплетая себя в его основу как незаменимого, скромного посредника. Ее влияние достигло нового уровня. Теперь она была не просто мудрой подругой. Она была соучастницей, хранительницей секретов и архитектором их спасения. И когда настоящая буря обрушится на Мистик-Фолс, и Стефан, и Елена будут инстинктивно искать опору в ней — в той, кто в решающий момент «уступила» славу героя и осталась в тени, держа все настоящие нитки управления в своих руках