Попытка все вернуть
https://t.me/top_fanfic0 (Телеграмм канал)
Лера шла по коридору универа медленно, почти механически. Дни тянулись однообразной серой полосой — без мыслей, без сил, без Влада. Она пыталась убеждать себя, что так лучше... но внутри всё равно болело. Сильно. Противно. Несправедливо.
Сейчас было окно между парами, и единственное, что хотелось, — горячий кофе из автомата. Хоть что-то тёплое в это холодное внутри состояние.
Она свернула за угол... и застыла.
По коридору прямо на неё шел Влад.
Сердце болезненно кольнуло. Лера резко развернулась, как будто её ударило током, и пошла обратно, ускоряя шаг.
Но Влад уже заметил её.
— Лера! Лер, подожди! — окликнул он и сразу сорвался в бег.
Она прибавила шаг ещё больше, но он нагнал её в считанные секунды, встал рядом, дыша тяжело, но упорно:
— Лера, пожалуйста... выслушай меня...
— Не подходи ко мне. — голос у неё дрогнул.
Она ускорилась, почти побежала. Влад не отставал.
— Лер... да, я тварь, — выдохнул он, — да, идиот, подонок... как хочешь, так и называй. Я должен был рассказать всё сразу. Просто так получилось, что Ярик попросил меня...
— Заткнись! — она резко развернулась к нему.
Слёзы стояли в её глазах, тяжёлые, горячие, предательские. Она пыталась держаться, но боль пробивалась наружу, как трещина в стекле.
— Да пошёл ты. — выдохнула она тихо, но очень чётко.
Её голос дрожал. Она развернулась, не желая больше видеть его лицо.
— Урод! — бросила она уже на ходу.
Хорошо, что в этой части коридора почти не было студентов — всего пару человек у стены. Ещё один позор, ещё одно шоу — и она бы просто сломалась.
Влад остался стоять. Как будто его ударили. Слово «урод» от Леры — попало прямо туда, где и так всё зашито тонкими нитками.
Он сжал челюсть, провёл рукой по волосам, будто пытаясь удержать себя от крика. Грудь сжало так, что стало трудно дышать.
Он понимал: она права. Он виноват. Но всё равно было больно. Даже её брат дал ему шанс... а она — нет.
Влад разозлился на себя. На ситуацию. На весь этот идиотский круговорот.
— Чёрт... — выдохнул он хрипло.
Пнул стоящую рядом лавку — металл звякнул эхом по пустому коридору.
Повернулся и ушёл в другую сторону, тяжело, будто каждая ступень борьбы — в голове и в сердце одновременно.
Лера, не разбирая дороги, почти влетела в женский туалет и резко захлопнула за собой дверь. Опёрлась ладонями на холодную плитку раковины, пытаясь восстановить дыхание. Но вместо воздуха — ком в горле. Вместо спокойствия — дрожь в руках.
Слёзы хлынули сами.
Она сжала зубы, закрыла рот ладонью, чтобы не издать ни звука. Её всю трясло — от обиды, злости, унижения, от того, что она только что снова увидела его.
Влада.
Человека, который растоптал её настолько быстро, что она до сих пор не успела поднять голову.
— Почему... — выдохнула она почти беззвучно. — Почему мне так больно...
В зеркале отражалась девочка, которую она едва узнавала. Красные глаза, дрожащие губы, дыхание — рваное, словно после бега. Внутри — опустошённость.
Она ударила ладонью по раковине.
— Дура... — прошептала себе.
«Вспомнила утро, после ночи с ним.
Вспомнила поцелуи.
Прикосновения.
Его смех.
А после, как он попросил: «выслушай меня» — Нет... — Лера вытерла глаза. — Нет... Я не позволю опять себя обмануть.
Она говорила вслух, чтобы хоть как-то удержать себя от паники.
Но тело не слушалось. Она сползла по стене, села на холодную плитку и обхватила голову руками. Слёзы снова побежали.
Она ненавидела себя за то, что всё ещё слышит его голос. Ненавидела его за то, что он пытается вернуться. Ненавидела тех, кто шепчется за спиной. Ненавидела этот коридор, универ, эту ситуацию.
Но больше всего она ненавидела то, что глубоко внутри... несмотря на всё...
она всё ещё чувствовала.
— Хватит... пожалуйста, хватит... — прошептала Лера, будто просила собственное сердце замолчать.
Дверь в туалет тихо скрипнула — кто-то вошёл. Лера быстро поднялась, бросилась в кабинку, закрыла дверь и зажала рот рукой, чтобы скрыть всхлип.
Она не могла позволить никому сейчас увидеть её такой. Ни одному человеку в этом чёртовом универе.
Когда шаги стихли, Лера тихо подняла голову. Её глаза были полны не только боли, но и упрямства.
Она выдохнула. Вытерла щеки. Собрала волосы в хвост.
— Всё. — сказала она себе. — Я справлюсь.
Но голос прозвучал слишком тихо, чтобы самой в это поверить.
И вдруг в её голове всплыл разговор, который они вели пару дней назад — когда она впервые сломалась:
«Ресторан был тихим — мягкий свет, тёплый интерьер, спокойная музыка. Лера, едва войдя, почувствовала, как к горлу опять подступает ком. Здесь всё было слишком уютным, слишком настоящим — не то что сумбур, который сейчас творился в её голове.
Папа сидел за столиком у окна. Увидев её, сразу поднялся и распахнул объятия, но Лера лишь опустила глаза и медленно подошла. Он ничего не сказал — просто осторожно обнял её за плечи, такой спокойный, такой надёжный.
— Лерочка, — тихо, мягко. — Пойдём, присядем.
Она села напротив, сцепив пальцы под столом, будто боялась, что руки выдадут, как сильно она дрожит. Папа внимательно посмотрел на неё — взгляд тёплый, изучающий. Не давящий, но понимающий.
Папа аккуратно подвинул ей теплый чай.
— Лерочка... — произнёс он мягко. — Что произошло?
Она глубоко вдохнула. Воздух — горячий, тяжёлый. В глазах — снова блеск.
— Пап... — голос сорвался. — Я... я думала, что... — её подбородок задрожал. — Что меня могут любить... по-настоящему.
Папа напрягся — чуть заметно — но ничего не сказал, позволяя ей говорить самой.
— А оказалось... — Лера выдохнула со всхлипом. — Что это была ложь.
Папа медленно отодвинул свою чашку и протянул к ней руку. Она положила свою в его — маленькую, дрожащую.
— Лер... ты не виновата в том, что веришь людям, — сказал он тихо. — Это не слабость. Это сила. Но да... иногда больно. Очень.
Он смотрел на неё с таким пониманием, что у Леры снова защипало глаза.
— Папа... — прошептала она. — А как понять, что человек твой?
Он улыбнулся чуть печально, чуть мудро.
— Когда даже через боль... ты всё равно чувствуешь. Но и когда этот человек делает шаг к тебе. Настоящий — всегда идёт навстречу. Не прячется. Не лжёт.
Лера опустила взгляд. У неё внутри всё сжалось. Но боль была громче.
Папа сжал её руку.
— Ты поймёшь сама, Лерочка. Но помни: твои чувства — важны. И тот, кто их разрушил... должен быть готов их собрать обратно.
И доказать. Делом. Не словами.
Лера закрыла глаза. От этих слов в сердце стало ещё тяжелее... но уже не так холодно.
Папа был её убежищем. Единственным местом, где она могла хоть немного дышать.
Папа только улыбался краешком губ — так, как умел только он.
— Знаешь, Лер, — сказал он, ставя перед ней кружку. — Самое главное — слушать не голову и не советы других. Только сердце.
— Пап, это звучит слишком просто.
Он засмеялся.
— Конечно просто. Всё настоящее, простое.
Я, когда твою маму встретил... — он опёрся локтями о стол. — Я же тоже вёл себя как дурак.
Лера удивлённо подняла брови.
— Ты?
— Ага. — Папа усмехнулся. — Она стояла у перехода. Воду пролила на перчатку и материлась так тихо, почти по-английски. Я смотрел на неё и думал: «Господи, какая же красивая». Но подойти боялся. Неделю.
Ходил вокруг, делал вид, что случайно прохожу мимо. Пока один друг не сказал мне: «Ты идиот, что ли? Или боишься быть счастливым?»
Лера хмыкнула.
— Ну и что? Подошёл?
— Подошёл, — кивнул он. — И не прогадал.
Шанс даётся не каждый день. Иногда, только раз. И если сердце говорит «сделай», — надо делать.
Он посмотрел на неё долгим, тёплым взглядом.
— Только будь аккуратна, Лер. Не все, кого мы впускаем в сердце, умеют его беречь.
Но настоящий человек рядом... он никогда не предаст. Никогда.
Влад шёл по коридору, ещё злясь на себя. Злился на глупость, на ошибки, на то, что не сумел сразу всё рассказать Лере. Сердце колотилось так, будто оно само пыталось догнать мысли, которые плутали в голове. Он хотел доказать ей, хоть она и не хочет его слушать, что всё, что он говорил про неё, было правдой. Всё было по-настоящему.
Сегодня у него зачет по Сопромату. Строгий преподаватель но справедливый. Влад пытался учить, пытался повторять формулы и ответы, но голова была как заблокированная дверь — ни один билет не хотел «вставать» на свои места. Он шёл, опустив голову, собираясь с последними силами.
И вдруг — из ниоткуда — кто-то обнял его за шею и стал идти рядом.
— Ярик, здоров! — сказал человек, нарочно выделяя слово «Ярик», и лёгкий смешок пробежал в голосе.
Влад дернулся, от неожиданности поднял взгляд.
— Ха-ха, как смешно. Мне вот вообще не смешно, — пробурчал он, сжимая челюсть.
Кирилл смеялся, но это смеха было больше для того, чтобы разбавить напряжение:
— Да ладно, раньше же прокатывало.
Он опустил руку с плеч Влада и, наконец, посмотрел на него серьёзно.
— Чего тебе? — спросил Влад, внутренне готовый к очередной порции издёвок.
Кирилл шагнул рядом, голос стал ровным, взгляд серьёзным:
— Ты вообще как?! Пытаешься вернуть мою сестру? Или так и будете ходить оба, как стуканы?
Влад почувствовал, как сердце сжалось. Он глубоко вдохнул:
— Я пытаюсь... Но она даже видеть меня не хочет.
— А что ты хотел, — продолжал Кирилл, чуть смягчившись. — Ты сам влюбился в девушку с характером. Сильную. И что? Не думал, что так будет сложно? Но не парься, — Кирилл слегка усмехнулся. — Я помогу тебе.