Выслушать
Лера долго плакала. Пока слёзы не закончились, пока дыхание не перестало сбиваться, пока внутри не осталась лишь глухая боль, тихая и тяжёлая. Когда наконец силы хоть немного вернулись, она вышла из кабинки... и рывком остановилась.
У двери стояла Алиса.
Это Алиса зашла в туалет пару минут назад. Она видела всю сцену в коридоре — Влада, бегущего за Лерой, её слёзы, её дрожащий голос, полные боли слова. Алиса сразу поняла: Лера сейчас на пределе. И, как ни странно, как бы запутанно всё ни было между ними, Лере нужна была поддержка. Она не могла оставить её одну.
Лера застыла. Глаза красные, ресницы спутаны от слёз, дыхание застряло в груди. Кого-кого... но Алису она точно была не готова видеть. Сейчас — нет. Никогда — тоже нет. Между ними висело слишком много непроизнесённого, слишком много боли.
Она судорожно вздохнула, будто пытаясь собрать остатки гордости, сделала вид, что ничего не произошло, и прошла к умывальнику. Включила воду. Опустила руки под ледяную струю. Холод всегда помогал ей прийти в себя — вернуть контроль, хоть немного.
Алиса тихо подошла ближе, не давя, не приближаясь слишком резко. Просто стояла рядом — почти на расстоянии вытянутой руки, но не посягала на личное пространство.
Она видела каждое дрожание плеч Леры, каждый её сдержанный вдох. И ещё сильнее понимала: та сейчас держится исключительно на упрямстве и боли.
Лера заметила её отражение в зеркале.
Лёгкое напряжение пробежало по её лицу — она не была готова говорить, не была готова слушать. Она боялась. Боялась услышать правду, которая может разрушить её окончательно.
Внутри был страх услышать правду, которая может разрушить её окончательно.
— Лера... давай поговорим, — тихо произнесла Алиса.
Лера усмехнулась — криво, больно, почти зло:
— О чём?
— О Владе, — спокойно, без колебаний сказала Алиса.
Лера резко обернулась. Сложила руки на груди, будто ставя щит между собой и тем, что услышит:
— Ну? Я внимательно слушаю о вас с Владом. — Она специально выделила «вас».
Алиса медленно покачала головой:
— Никаких «нас» нет... и никогда не было.
Лера сглотнула. Что-то внутри болезненно дрогнуло. Алиса продолжила — спокойно, честно, без попыток оправдаться:
— Как бы это ни звучало... но всё это время со мной был не Влад. Со мной был Ярик, его брат. Всё внимание, сообщения, эти «случайные» встречи - всё от него. А я... — Алиса чуть улыбнулась, грустно. — А я была глупой. Не понимала, почему Влад один день тёплый, другой - ледяной. Теперь понимаю, потому что это были два разных человека.
Лера смотрела на неё, пытаясь уловить фальшь, ложь, хоть что-то... но не находила.
Каждое слово звучало искренне.
Тихо, почти шёпотом, Лера спросила:
— А поцелуй?
Алиса вздохнула:
— Поцелуй был. Но... — она смущённо опустила взгляд. — Я сама поцеловала. Он сразу отстранился.
Потом подняла глаза и сказала мягко, но уверенно:
— Влад любит только тебя.
Лера закрыла глаза, будто эти слова больно ударили по сердцу.
— Вы... спали с ним? — прозвучало тяжело, будто ей пришлось выдавить вопрос из себя.
Алиса покачала головой:
— Нет... Твоё дело - верить мне или нет. Но я говорю правду.
Она на секунду задержала взгляд на Лере — в глазах ни злости, ни ревности, только усталость и понимание.
— И мой тебе совет... — тихо сказала Алиса. — Выслушай его. Как бы больно ни было.
После этих слов она развернулась и вышла, оставив Леру одну — среди гулкого эха капающей воды и собственных спутанных чувств. Лера осталась стоять у зеркала.
Внутри всё было в хаосе — боль, обида, надежда, страх. Но одно в ней шевельнулось снова... крошечная, хрупкая надежда на то, что всё ещё можно исправить.
На следующий день Лера шла по коридору универа, медленно, будто ноги становились тяжелее с каждым шагом. Она почти не спала — всё прокручивала слова Алисы.
"Это всё время был Ярик... Влад любит только тебя."
А что если это действительно правда?
Но... это «но» жило внутри и тянуло вниз. Оно щипало, давило, не давало поверить до конца. Она вздохнула, пытаясь переключиться на предстоящую пару, и в этот момент кто-то обнял её за плечи и поцеловал в щёку.
— Привет, — сказал знакомый, спокойный, слегка веселый голос. — Куда идёшь?
Лера перевела взгляд. Кирилл. Она моргнула устало:
— На пару.
— М-м, — протянул он. — А где пропадала? Три дня у отца?
— Ага, — ответила она лениво, уже предчувствуя подвох. — Что тебе нужно, Кирилл?
Он усмехнулся, как будто именно этого вопроса и ждал:
— С чего ты решила, что мне что-то нужно? Я просто соскучился по сестре.
Она подняла одну бровь, скептически:
— Серьёзно?
— Абсолютно! — сказал он так фальшиво, что даже стены бы усмехнулись. — Пойдём в столовую.
— Я не голодная.
— Ну составишь мне компанию тогда.
Она молча смотрела на него. Она знала своего брата — просто так он бы её никуда не повёл. Тут что-то было... очень подозрительное. Но Кирилл уже взял её за руку и повёл.
— Пойдём! Мне скучно одному. Ты же моя любимая сестрёнка.
Лера фыркнула:
— Ага, с каких пор?
Он только широко улыбнулся.
В столовой было мало людей — пара столиков заняты, пара пустых. Лера уже направилась к ближайшему, но Кирилл потянул её дальше.
— А этот чем плох? — возмутилась она.
— Там энергетика плохая, — сказал он серьезно, будто речь шла о выборе места для ритуала, а не обычного обеда.
Она закатила глаза, но пошла дальше.
Каждый шаг — как по минному полю.
И недаром.
Когда они подошли ближе, Лера увидела его.
Влад сидел за столиком в самом дальнем углу. Напряжённый. С прямой спиной. С руками, сцепленными в замок. И как только она увидела его — она остановилась.
— Кирилл... — тихо, но резко. — Что происходит?
— Ничего, — невинно сказал он, хотя глаза у него смеялись.
— Ты что, не видишь, там Влад сидит?!
Но Кирилл уже подвёл её к столу и мягко, но настойчиво усадил напротив Влада. Она попыталась встать но он прижал её плечи:
— Лер, — спокойно, как врач, который даёт таблетку, — тебе стоит выслушать его.
Он кивнул в сторону Влада.
Лера шепнула язвительно:
— Ты точно мой брат? Ещё недавно говорил, что ему... — она бросила гневный взгляд на Влада, — нужно врезать как следует. А сейчас сам меня сюда притащил.
Кирилл пожал плечами:
— Ну такой я непостоянный.
А потом подошёл к Владу, похлопал по плечу, как тренер перед решающим выходом на лёд.
— Теперь не облажайся, Самсонов.
И ушёл. Оставив двоих, которые меньше всего хотели сидеть рядом...
Но именно этого и нуждались сейчас.