PERFECT

- Ты вообще питаешься чем-нибудь? - спрашивает Хлоя, завязывая шнурки на кроссовках.

В школьной раздевалке довольно холодно, поэтому я стараюсь одеться как можно быстрее.

- Конечно, - натягивая лосины на ноги, бормочу я. - С чего такие вопросы?

- Ты слишком костлявая, - фыркает рыжеволосая.

Хлоя - одна из популярных девушек в школе. Она не красится так ярко, как ее подруги, а привлекает к себе внимание своими ярко - рыжими кудрявыми волосами, которым бы позавидовала любая девушка. Несмотря на ее ангельскую внешность, внутри она еще та стерва, любящая устраивать скандалы, самоутверждаясь таким образом. Мое отношение к ней нейтральное, как и к половине моих одноклассников. Меня же они почти не замечают, мы очень редко общаемся, хотя учимся вместе уже очень долгое время.

Быстро перетянув через голову черную толстовку и завязав шнурки на моих любимых кедах, я спешу выйти в коридор. Встав в углу около батареи, я жду, когда нас пустят в спортивный зал.

Повернув голову на громкий смех какой-то девушки, я становлюсь свидетелем того, как представители мужского пола как бы невзначай лапают все округлости противоположного, которые в свою очередь не имеют ничего против этого.

Я кривлю лицо в отвращении и отворачиваюсь к окну. Небо, на удивление, сегодня безоблачное, а солнце светит, как никогда, ярче. Просто прекрасное время для прогулки.

- Эй, зануда, где твой брат? - появившись справа от меня, спрашивает брюнет.

- Он не находится под моей опекой, я не знаю, - холодно говорю я, косясь на его омерзительные руки, которые минуту назад бесстыдно исследовали женское тело. - Нужно - позвони.

Меня начинает раздражать то, что все постоянно хотят знать от меня, где Фрэнки. Если мы живем в одном доме, то это еще не значит, что я слежу за каждым его шагом.

- Он не отвечает, - Майерз пожимает плечами.

Конечно, это же не он вчера со своим лучшим другом напился и лежит сейчас в отключке, пока этот "друг", как ни в чем не бывало, находит себе развлечения даже в школе.

Мне пришлось полночи придумывать оправдание для родителей, из-за чего Фрэнки не пойдет в школу.

- Ладно, - вздыхает брюнет. - Просто передай ему, что в эту субботу вечеринка у меня в доме. Можешь и сама прийти, - ухмыляется он.

- Если только она в честь твоего отъезда или похорон, - натянув фальшивую улыбку, язвлю я.

- Зануда, - закатывая глаза и говоря ненавистное мне слово, от которого дрожь пробегается по телу, он, наконец, уходит, возвращаясь к своему недавнему занятию.

***

- Отбивай мяч, идиотка, - кричит на меня Сидни - подружка Хлои, когда мяч летит через сетку, приземляясь около меня.

Закатив глаза и скрестив руки на груди, я опускаю плечи, не сдвигаясь с места.

- Тупая зануда, - кричит она, замечая то, что я игнорирую ее.

Когда дело доходит до этой игры, буквально все становятся сумасшедшими, забывая, кто есть друг, а кто враг.

- Не обращай на нее внимания, - улыбается Мэтт, играющий со мной в одной команде.

Я вяло улыбаюсь ему и киваю головой.

Свисток. Подает противоположная команда. Я не успеваю среагировать, когда поворачиваюсь, и вижу летящий в мою сторону мяч. Удар. Жгучая и нестерпимая боль пронзает мое тело в области носа. Я падаю на пол, хватаясь за лицо.

- Ты в порядке? - подбегает ко мне Мэтт. Я пытаюсь встать на ноги, и он помогает мне. - Боже, да у тебя кровь хлещет.

- Все нормально, мне просто нужно в туалет, - стараясь не заскулить от боли, произношу я.

- Я ее отведу, - из ниоткуда появляется Тиффани, помогая мне встать.

Когда в глазах перестает плыть, я вижу, что почти все перешептываются и смеются, наблюдая за происходящим. И, конечно же, на подаче в той команде, ухмыляясь, стоит Майерз. Я уверена, что он сделал это специально. Если окажется, что у меня сломан нос, у него будут огромные проблемы.

- Миранда! - кричит преподаватель. - Выходи на поле вместо Клер.

Девушка лениво поднимается с лавочки и награждает меня презрительным взглядом из-за того, что ей пришлось поднять свою пятую точку и заменить меня на поле. 

***

- Перелома нет, но небольшой синяк все же будет, - говорит медсестра, протягивая мне пакетик со льдом.

Взяв свободной рукой пакет, я прикладываю его к ушибленному месту, второй держа салфетку над кровоточащим носом. Вздохнув, я ликую про себя, из-за того, что не чувствую запах медикаментов.

- Но удар же был такой сильный, она даже упала на пол, - не унимается Тиффани.

- Если бы ваша подруга питалась так, как полагается в ее возрасте, она бы не была такой хилой, шатаясь от любого прикосновения, - записывая что-то в тетради, произносит женщина.

- Ну, с этим мы разберемся, - укоризненно смотрит на меня блондинка.

- И да, ваш гемоглобин очень низкий, советуем обратиться к врачу, который назначит вам курс лечения, - она обращается уже ко мне, на что я лишь киваю головой. - Я написала вам освобождение от уроков, на сегодня можете идти домой.

Взяв листочек, на котором неразборчивым почерком что-то написано, я благодарю медсестру и, отдав ей лед, выхожу из медкабинета.

- Теперь можешь идти домой, - улыбается Тиффани, протягивая мне мою сумку. - Хоть какой-то плюс от всего этого.

- Возможно, - я качаю головой, все еще держа салфетку перед носом. - Отдай это, пожалуйста, секретарю, я уже не хочу куда-либо подниматься, - отдаю ей листочек и забираю сумку из ее рук.

- Хорошо, до завтра, - улыбается блондинка.

***

- Габриэль, я дома, - кричу я, снимая ботинки.

Машины родителей на улице нет, поэтому мы должны быть дома одни, если не считать Фрэнки, у которого сейчас похмелье.

- Можешь быть тише? - кряхтит он из кухни.

Я кидаю сумку на лестницу и вешаю куртку. Когда захожу на кухню, парень сидит за столом, пытаясь пить воду маленькими глотками.

- Я последний раз отмазываю тебя перед родителями, - я достаю апельсиновый сок из холодильника и наливаю его в стакан.

- Вообще-то, за это я храню твой маленький секрет, - ухмыляется парень.

- Я отдаю тебе одну треть своих денег каждый месяц, - отпивая сок, возражаю я.

- В этом месяце ты мне ничего не давала.

- И не дам, - я вымываю стакан и убираю его в посудосушку.

- Ты не знаешь, где у нас лежат таблетки? Мне нужен аспирин, - тихо бормочет он.

- Сейчас принесу, - вздыхаю и направляюсь в комнату родителей, где должны храниться все лекарства.

Найдя в первом шкафчике нужные таблетки, я заглядываю к Габриэлле, которая, на удивление, не выбежала из комнаты ко мне навстречу, когда я ее звала.

- Бри? - открыв дверь уютной комнаты, развешанной полностью детскими рисунками, тихо зову я.

- Привет, - она широко улыбается и встает с кресла, кладя карандаш на стол. - Ты сегодня рано, - девочка подбегает ко мне и обнимает своими маленькими ручками.

- Да, нас отпустили пораньше, - частично правду говорю я.

- Что с твоим носом? - ахает она, отстраняясь от меня.

- Пустяки, я просто ударилась, - стараюсь улыбнуться, чтобы успокоить ее.

- Тебе нужно помазать его мазью, чтобы синяк скорее прошел, - она бежит к своему шкафу, доставая оттуда тюбик. - Я всегда ею мажу, когда ударяюсь обо что-нибудь или падаю, - выдавливая на палец белую мазь, говорит она. - Помогает почти сразу же.

- Спасибо, - улыбаюсь я, когда она заканчивает растирать мой нос. - Ты смотрела в окно?

- Нет, а что?

- Хочешь прогуляться до моря? Погода сегодня такая замечательная, - предлагаю я.

- Я не уверена, что осилю такой путь, - Габриэлла опускает глаза в пол.

- Тогда давай, как раньше - на велосипеде.

Лицо ребенка сразу же начинает сиять от такой идеи. Ради ее улыбки, которая появляется на ее лице не так часто, мне начинает казаться, что я готова на все, чтобы сохранить ее как можно дольше.

- Ты пока что одевайся, я буду ждать тебя внизу, - улыбаюсь я, выходя из комнаты.

- Держи, - я протягиваю брату аспирин. - Майерз просил сказать тебе, что он устраивает вечеринку в субботу.

- Не знаю, пойду ли я, - запивая таблетку водой, говорит парень.

- Он не мог до тебя дозвониться.

- Я спал, а когда увидел пропущенные звонки, решил не перезванивать. Моя голова буквально раскалывается, - он трет виски.

- Как знаешь.

- Кстати, что с твоим носом? Ты подралась?

- Нет, хотя надо было, - усмехаюсь я и направляюсь в свою комнату, чтобы переодеться в удобную одежду.

Остановив свой выбор на джинсах и свитере, я заглядываю в комнату к Габриэлле. Она оказывается пустой. Спустившись вниз, я вижу ее, уже тепло одетой и обутой.

- Готова? - спрашиваю я, надевая на себя легкую куртку и кроссовки.

- Как никогда.

Мы выходим из дома, и я, наказав Габриэлле ждать у ворот, направляюсь в гараж, который к счастью, оказывается открытым. Кое-как найдя среди всякого хлама и инструментов старый велосипед, я вытаскиваю его на улицу, наслаждаясь улыбкой, появившейся на лице ребенка.

- Я так давно не каталась, - говорю я, пытаясь забраться на сидение велосипеда, которое всегда было слишком высоким для моего роста.

- На велосипеде невозможно разучиться кататься, - хихикает Габриэлла, облокачиваясь на ворота дома.

Я вижу, как подкашиваются ее колени из-за долгого пребывания на ногах, и это заставляет огромные руки сжиматься в замок на моей шее, не давая мне полноценно сделать вдох.

Быстро освежив в своей памяти, как держать равновесие и балансировать на велосипеде, я кручу педали несколько раз, сдвигаясь с места. Дыхание перехватывает, как только я, наконец, чувствую ту легкость, которая появляется только тогда, когда отрываешь ноги от земли и полностью доверяешь свое передвижение колесам велосипеда.

Подготовив багажник, на котором будет сидеть Габриэлла, устанавливая на нем небольшую подушку, чтобы ей не было холодно и жестко, я облокачиваю велосипед на ворота и, обхватив ребенка за талию с двух сторон, аккуратно сажу на него. 

- Хватайся за меня, - кое-как забравшись на сидение, произношу я.

Худощавые и такие слабые руки тут же обвивают мою талию, и я чувствую небывалое умиротворение. Мне хочется рассмешить ее, хочется просто слышать ее звонкий смех на всю улицу, чтобы другим он тоже ласкал уши. Я хочу, чтобы она была счастлива.

- Держись как можно крепче, - говорю я и, вцепившись руками в руль, начинаю крутить педали, пытаясь первые несколько секунд поймать равновесие.

Как только мне это удается, я расслабляюсь и начинаю уже свободно ехать. Ветер дует в лицо, а солнце слепит глаза, заставляя уголки губ приподниматься в улыбке. Мне, наконец, кажется, что я счастлива. Оказывается для этого ничего особенного не нужно, даже маленькие руки, сцепленные у вас на талии, могут заставить вас чувствовать его.

- А теперь с горы, - радостно кричу я, прекращая крутить педали, так как начинается крутой спуск. - Держись.

Ветер с силой ударяет в лицо, заставляя вылезшие пряди волос из прически падать на глаза, но это уже неважно. Дух перехватывает, и в животе затягивается узел от такой скорости. За поскрипыванием колес старого велосипеда и шумом ветра, я улавливаю тихий смех, принадлежащий Габриэлле. Внутри разливается самое приятное на свете тепло, и я смеюсь вместе с ней. Наш смех сливается в унисон, и могу поклясться, что ничего лучше я не слышала.

Чем ближе мы приближаемся к морю, тем сильнее ощущается запах свежего йода. Над головой начинают летать чайки, громко крича что-то друг другу.

Наконец, когда дома остаются позади, мы выезжаем на пляж.

- Как красиво, - воодушевленно шепчет Габриэлла, когда я помогаю ей спуститься с багажника велосипеда, облокачивая его на небольшое ограждение.

- Да, - соглашаюсь с ней, пытаясь прислушиваться к каждому звуку.

Темно бирюзовые волны бьются о песок, стараясь выбраться как можно дальше, оставляя за собой сложные рисунки пеной. Смотря на уходящий далеко вдаль горизонт, четко разделяющий ровной линией небо и море, приходишь в некий восторг от его таинственности.

Оставив велосипед у дороги, мы спускаемся на пляж. Идти по песку оказывается куда сложнее, чем по дороге. Взяв холодную руку Габриэллы в свою, я веду ее к Брайтонскому пирсу.

Сейчас на нем ни души, но летом он становится настоящей ловушкой для туристов. Тут расположены небольшие кафе, рестораны, бары, магазинчики. На осенний и зимний период, все это прекращает работать, превращая пирс в заброшенный парк аттракционов.

Вдоль пирса, прямо посередине, установлена перегородка с небольшими окошками и навесом над скамейками, которая служит защитой от ветра. Поэтому, откуда бы он не дул, люди могут спрятаться от него за перегородкой.

Пройдя закрытые лавки, в которых в курортный сезон продают сувениры за бешеные деньги, мы садимся на одной из десяток скамеек.

Прислушиваясь к шуму волн, бьющихся об пирс, и к крикам чаек, я заметно расслабляюсь.

- Тебе не холодно? - спрашиваю я Габриэллу, которая задумавшись о чем-то своем, смотрит вдаль.

Стянув с себя шарф, я повязываю его на ее шею.

Габриэлла долго молчит и смотрит только на одну точку в море, но потом все же начинает говорить, проигнорировав мой вопрос:

- Мне так нравится тут, - она делает небольшую паузу, обдумывая слова, которые хочет произнести. - Что если я не выздоровлю? - ее голубые глаза встречаются с моими, и у меня сдавливает горло.

- Ч-что? - заикаясь, переспрашиваю я. - Что ты такое говоришь?

- От этой болезни нет лекарства, - спокойно продолжает она. - Я не хочу, чтобы родители понапрасну надеялись... И не хочу надеяться сама.

Проглотив нарастающий ком в горле, я стараюсь заговорить, несмотря на то, что голос меня вовсе не слушается.

- Ты сильная, я верю в то, что ты справишься, - произношу я, чувствуя, будто в сердце вонзаются маленькие иголки, каждый раз уходя все глубже и глубже.

- Мы же знаем, что это не так, - грустно улыбается она, открывая мне глаза на жестокую реальность.

Я до конца надеялась, что мы сможем найти способ вылечить ее, но, смотря на эти уставшие и измученные глаза, я постепенно теряю ниточку этой надежды.

- Не говори так, - говорю больше себе, чем ей, чтобы прогнать ужасные мысли. - Вы завтра поедете в Токио, где тебя обследуют и точно скажут, какое лечение тебя ждет. Нужно надеяться только на лучшее.

- Обычно надежда - это всего лишь маска, скрывающая реальность, она нужна для тех, кто боится взглянуть в глаза своим страхам, - горько усмехается она.

Мне хочется рушить все и плакать от безысходности, но вместо этого я лишь открываю рот и закрываю его обратно, не в состоянии что-либо ответить ей.

Что? Почему она говорит это?

- Ты не боишься? - тихо спрашиваю я, скрывая истинные чувства за холодным выражением лица.

Почему мы вообще говорим на эту тему?

- Нет, но я боюсь больше не увидеться с вами, не увидеть всего этого, - она проводит рукой по воздуху, указывая на вид перед нами.

- Иди ко мне, - я притягиваю ее в свои объятия, сдерживая слезы, которые в данный момент только усугубили бы ситуацию. - Порой надежда - это единственное, что остается у человека... - шепчу я, крепче сжимая ее в своих объятиях.