Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Кот на сметану
Вова узнал про Разъезд. От Зимы. Зима не выдержал, пришёл на базу вечером, всё рассказал. Вова выслушал молча, лишь челюсти сжал
— Замес. Завтра, — сказал он коротко. Зима с Кощеем только сурово кивнули
Как Вова дошёл домой, помнил смутно — в голове крутилась Лия и тот урод с Разъезда. Он зашёл в квартиру, прошёл на кухню. Лия и Марат сидели за столом, смеялись, о чём-то болтая. Мама уже спала, отец ушёл в ночную смену
— Ложитесь спать, завтра в школу, — сказал Вова тихо, но в голосе звенел металл
Марат с Лией спорить не стали, Вова был сам не свой, какой-то чужой и темнее тучи
— Пошли, инвалид, — усмехнулся Марат, подхватив сестру под локоть и помогая ей встать
Лия с Вовой тоже ухмыльнулись, но внутри у Лии всё равно всё сжалось, тревожное напряжение нарастало с каждой секундой
Утро. Школа. Уроки тянутся бесконечно, как резина. Лия учительницу вообще не слышит, залипает в окно. В голове крутится вчерашний вечер: как пришёл Вова, как он на них смотрел — тяжёлым, давящим взглядом.
После уроков поплелись домой. Покушали, и Марат с Андреем снова куда-то навострили лыжи. Вова уходил на базу отдельно. Перед выходом коротко бросил им:
— Сидите дома, блять, не высовывайтесь
Лия и Марат остались на кухне вдвоём. Тишина. Только часы на стене чеканят секунды да закипает мамин суп
— Марат... — тихо позвала Лия, крутя в руках кружку. — Я переживаю
— Насчёт чего, Ли?
— О Вове. Он вчера такой странный был. Смотрел так, будто мы че то сделали
— Да по-любому ему наши наплели че-то, — Марат пожал плечами, отламывая кусок хлеба. — Нормально всё будет. Мы с тобой живучие, как тараканы, нас хрен вытравишь
— Тараканы в канализации живут, — хмыкнула Лия. — Хотя... ты реально на таракана смахиваешь, — она попыталась сделать серьёзное лицо, но не выдержала и замялась от смеха
— Эу, не борзей! — засмеялся Марат, замахнувшись на неё корочкой
Вдруг коридор оглушил резкий звонок домашнего телефона. Марат поднялся и поплёлся к тумбочке
— Алло?
В трубке раздался сухой, спокойный голос Вовы:
— Марат, слушай сюда. Через полчаса вы с Лией в качалке. Понял? Мы идём на Разъезд. Скажи сестре, пусть собирается. И чтобы без возражений
Короткие гудки. Марат вернулся на кухню, озадаченно потирая затылок
— Ну? — спросила Лия, подавшись вперёд
— Идём. Замес. Вова сказал через полчаса быть на базе
— Собирайся, — сказала она и, опираясь о стол, встала. Нога отозвалась тупой болью, но терпимо
Лия натянула синие джинсы-клёш, сверху белую водолазку, куртку и сапоги — мамины, без каблуков, чтобы хоть как-то ходить. Марат уже ждал у дверей, нервно перебирая ключи
На улице Лия хромала сильнее обычного. Шла, через силу переставляя ноги, а Марат крепко придерживал её под локоть
— Какие же мрази, блять... — сквозь зубы процедил Марат, глядя на её мучения. — Девочку тронуть, гниды разъездовские
Лия молчала — слова застряли в горле.
База встретила их тяжелой тишиной. В каморке уже сидели Турбо и Зима. Лия тяжело опустилась на диван, Марат сел рядом. Она изо всех сил старалась не морщиться, но нога дико гудела. Марат с Зимой начали переговариваться о своём, а Лия их почти не слышала
Через полчаса хлопнула входная дверь. Вошли Вова и Кощей.
У Вовы в руке блестел холодным металлом кастет, на костяшках виднелись сохнущие капли чужой крови. Он не улыбался и даже не поздоровался Он повернулся к Кощею и крепко пожал ему руку
— Чтоб нормально всё было, — прохрипел Кощей
— Само собой, — ответил Вова
Кощей подошёл к дивану, наклонился и тепло, по-родному обнял Лию за плечи:
— Всё нормально, Лив
— Знаю, знаю, — Лия улыбнулась ему, встречая его взгляд
Вова повернулся к пацанам, переведя взгляд с Турбо на Марата и Зиму, а потом остановился на сестре:
— Ты на базе остаёшься, — он подступил ближе. — С такой ногой ты там только под ногами путаться будешь. Не добежишь
Вова шагнул к Марату и быстро изложил план:
— Прибегаешь к Разъезду, кричишь: «Разъезд чушпаны!» — и ломишься обратно, к гаражам. Я с пацанами на крыше подхвачу. Остальное по ходу
— Понял, — кивнул Марат
Топая сапогами, пацаны высыпали на улицу. Хлопнула тяжелая дверь. Кощей, перекинувшись парой слов с Лией, зашёл за Людой, и они тоже ушли
Лия осталась в каморке одна. Вытянув бодрящую болью ногу, она достала из пачки сигарету и прикурила. Потом вторую. Третью. Время тянулось как кисель
Прошёл час
Дверь наконец со скрипом отворилась. На пороге появился Марат — потёртый, грязный, с сажей на щеке, но вроде целый. Лия моментально сунула бычок в пепельницу, где уже скопилась горка окурков
— Ну? — она вскочила, но нога тут же подкосилась, и Лия едва удержалась, опёршись о стол
— Нормально, — выдохнул Марат, утирая пот. — Всё как Вова сказал. Я прибежал, гаркнул им про чушпанов, они высыпали толпой, я на гаражи... А там пацаны их и приняли
— Они хоть живые там? Кости свои по земле не собирают?
— Куда они, денутся, — усмехнулся Марат, отряхивая куртку от пыли. — Искандер вообще лицом о забор встретился. Пару зубов точно там оставил, кусок эчпочмака, блять
Следом зашёл Вова. Кастет убрал в карман, губа рассечена, но eyes горят диким азартом. Он устало улыбнулся, глянул на Лию, потом на Марата
— Всё, — выдохнул Вова. — Теперь эти суки будут сидеть тихо
— А если нет? — тихо спросила Лия
— Если нет повторим, — усмехнулся Адидас
Он подошёл, крепко обнял её и поцеловал в макушку. Лию всё ещё слегка подтряхивало от переизбытка эмоций. Одно дело, когда она сама ходила на такие вылазки с Черепом или пацанами с Золотых, но когда под замес попадают родные братья — это совсем другое
— Это за тебя, Ляль, — шепнул Вова ей в волосы. — Любую гниду за тебя в землю вкатаем
Лия обняла его в ответ, прижавшись носом к его куртке, пропахшей дымом и дракой.
В каморку валом валили пацаны. Кто-то дико ржал, кто-то растирал ушибленные локти, кто-то разглядывал сбитые в мясо костяшки. Адреналин зашкаливал у всех
— Так, пацаны — рявкнул Вова, вытирая окровавленную руку о штанину. — Подлататься надо. Ляль, тащи аптечку
Лия хромая поплелась к шкафчику, достала старую металлическую коробку: бинты, пластыри, спирт, вату, йод
— По одному заходите, — скомандовал Вова на пороге. — Кому сильнее прилетело — первые
Первым ввалился Зима. На лысой голове красовалась свежая ссадина, из рассечённой брови струилась кровь, но лыба была до ушей
— О, медсестричка! — Зима плюхнулся в кресло и вытянул ноги. — Только давай по-нежному, ладно? Я девушка ранимая, ты ж знаешь
— Сейчас я тебе покажу ранимая, — усмехнулась Лия, смачивая ватку спиртом. — Голову наклони, чушпан
Зима наклонился и тут же зашипел, когда спирт прижёг рану:
— Бляха. Ты че, весь спирт на меня вылить решила?!
— Сиди и не дёргайся, — она аккуратно промыла брови и наклеила пластырь. — Кто тебя так?
— Двое сразу. Но я их поимел, одному точно зуб вышиб. Ладно, рэхмэт, сестра милосердия, — Зима встал, шутливо хлопнул её по плечу и вышел
Следующим зашёл Самбо — крепкий, молчаливый. Скула рассечена, губа опухла. Он молча сел, пока Лия его латала, лишь иногда сжимал челюсти. В конце коротко кивнул и вышел
Потом заглянул Марат — у него только царапина у виска. Лия быстро прижгла её, пока тот хвастался своим побегом
И вот в дверях появился Турбо. В руке зажата прикуренная сигарета, кудряшки растрёпаны, под глазом наливается сочный синяк, а нижняя губа рассечена и кровит. Он молча прошёл в комнату, с ног до головы оглядел Лию, задержав взгляд на её перебинтованной ноге
— О, а че это у нас инвалидка всё ещё тут? — он без приглашения плюхнулся на табуретку прямо перед ней, пустив дым ей почти в лицо. — Я думал, тебя Вова уже сдал куда нибудь, чтоб под ногами не путалась
— Закройся, Турбо, я тебе второй синяк для симметрии нарисую, — отрезала Лия. — Сдаст он. Тебя самого скоро в утиль сдадут с такой рожей
— Ты на рожу мою не гони, — он затянулся, щурясь. — На мою рожу девки получше тебя западают. Давай латай уже, айболит недоделанный. Только без рук, а то ещё заразишь чем-нибудь
— Мечтай больше, баран, — Лия щедро залила ватку спиртом, так что с неё почти капало. — Вторую щеку подставляй, сейчас лечить буду
Она резко прижала вату прямо к его рассечённой губе. Турбо от неожиданности и дикой боли дёрнулся, сжал зубы так, что желваки желваками заходили, и выбил сквозь них шипящий мат:
— Ты совсем ёбнулась?! Твоей ватой только стол дезинфицировать
— А ты не ной, пацан, — Лия с невозмутимым видом прижала ватку чуть сильнее, наблюдая, как он злится. — Или ты только на словах такой герой, а от капли спирта готов расплакаться?
— Да пошла ты, — хмыкнул он, перехватив её запястье
Сжал крепко, не давая двинуть рукой, и уставился на неё снизу вверх. Глаза колючие, тёмные, с вызовом
— Руку заклинило? — Лия дернула запястьем, но он не отпустил. Она подняла бровь. — Или прикоснуться к нормальному человеку захотелось, а то всё по морде да по морде?
— Мечтай, инвалидка, — Турбо язвительно оскалился, хотя взгляд на секунду всё же скользнул по её губам, прежде чем он медленно разжал пальцы. — Просто смотрю, сколько у тебя хуйни. Тебе спирт не нужен, ты на рану поплюй — само заживёт
— Всё. Свободен. Иди отсюда, а то воздух загрязняешь
Турбо поднялся с табуретки, поправил куртку и бросил на неё быстрый, цепкий взгляд.
— Рэхмэт, — буркнул он напоследок по-татарски, подмигнув здоровым глазом
— Югал монда (Исчезни отсюда) — отмахнулась Лия, но как только дверь за ним хлопнула, она выдохнула и опустила глаза на свои руки, которые всё-таки немного подрагивали
Последним заходит Вова. Садится на табуретку, со вздохом протягивает разбитые в мясо костяшки. Лия берёт его руки в свои, смачивает ватную подушечку спиртом и начинает осторожно промывать ссадины.
Вова молчит, внимательно наблюдая за сестрой. Потом, щурясь, произносит:
— Турбо чё-то долго тут у тебя торчал
— Обрабатывался, — отстраненно отвечает Лия, не поднимая головы и накладывая бинт. — И зубы заговаривал, как обычно
— Я видел, как он тут «обрабатывался», — Вова хмыкает, но в голосе появляется суровость. — Скалился сидел. Смотрел на тебя, как кот на сметану
— Вов, прекрати, — Лия аж ватку чуть сильнее прижимает, отчего брат шипит. — Нашёл котёнка. Он просто бесит меня. Зашёл, гордости полные штаны, получил по морде на Разъезде, а ведёт себя так, будто весь город держит
— Он почти девятнадцать лоб, Ляль. А тебе шестнадцать
— Ему восемнадцать, — тут же поправляет она. — Скоро девятнадцать
— Неважно. Суть не в цифрах. Он старше, он вспыльчивый, да и группировщик до мозга костей. Ему б лишь бы подраться да выпендриться. Такие мутки тебе не нужны
— Да какие мутки, Вов?! — Лия наконец бросает бинт на стол и смотрит брату прямо в глаза. — Ты о чём вообще? Мы с ним только сорваться друг на друга можем. Никаких отношений нет и не будет. Мне этого дерьма сейчас вообще не надо. Я не собираюсь ни к кому привязываться
Она выравнивает дыхание, пытаясь доказать это даже не Вове, а самой себе. Вова смотрит на неё долго, изучающе, взвешивая каждое её слово, а потом медленно кивает
— Ладно. Моё дело предупредить. Турбо пацан надёжный, но в башке у него иногда ветер гуляет
— Предупредил, молодец, — она снова берёт его руку и завязывает узел на бинте. — Всё, готово. Иди к своим
Вова встаёт, слегка хлопает её по плечу и выходит из каморки. В основном зале моментально нарастает гул голосов, пацаны ржут, кто-то пересказывает, как ввалил разъездовским
Лия остаётся одна. Она опускается на диван, вытягивает больную ногу и смотрит на свои руки
Кот на сметану, ага, как же... — зло думает она про себя
Турбо выводил её из себя так, как никто другой. Каждая его ухмылка, каждый язвительный комментарий заставляли кровь закипать. Но больше всего Лию пугало то, что за этим постоянным соперничеством и взаимными колкостями скрывалось нечто, от чего сердце начинало сбиваться с ритма. И признаться себе в этом было куда страшнее, чем пойти на очередной замес
Комментарии