фартовка и её личный ад

Суббота. Утро серое, морозное, но без снега  ветер гоняет по асфальту морозную пыль. Вова уходит рано, даже чай не допил. Кощей ждёт его на углу, курит. Вова кивает, пошли.
До Разъезда идти недолго, но молчат всю дорогу. У каждого свои мысли. Вова думает о вчерашнем,о Лии, о Марате, о том парне. Кощей думает о том, что Разъезд люди упёртые и мерзкие, с ними договориться трудно, но надо.
Встречают их без улыбок. В подвальном помещении, пахнущем сыростью и табаком, сидят трое старшие. Вова с Кощеем садятся напротив. Короткие приветствия, без лишних движений.

— К делу, — говорит Вова. — Мы пришли миром.

Старший Разъезда, мужик лет тридцати с цепью на шее и тяжёлым взглядом, усмехается.

— Миром, говоришь. А ваш, этот, как его, пальто вроде. На брата моего. Это как?

— Пацан ответит, если надо, — ровным тоном отвечает Вова. — Но вы не за ним пришли.

— За уважением мы, — другой, похудее, с кривой усмешкой. — За действия скорлупы отвечать надо. И следить за ними. А вы этим не занимаетесь.

— Следим, — Кощей подаёт голос спокойно. — Но и вы не святые.

— Это не важно, — первый поднимает руку, обрывая разговор. — Свидеться мы ещё. Неожиданно. Ты, Вован, запомни. Мира не будет. Не сегодня.
Вова смотрит на него. Долго. Потом встаёт.

— Тогда и разговора нет.

Выходят. На улице — морозный воздух. Вова достаёт сигарету, Кощей следом. Закуривают молча, отойдя подальше от чужой территории.
— Упёртые, — говорит Кощей, выпуская дым. — Знают, что правды нет, но стоят на своём. Авторитет берегут. Те ещё козлы.
Докуривают. Идут к Хади Такташ. Там уже другая история.

***

На входе их встречают двое — молодые, но с серьёзными лицами. Один усмехается, говорит:

— Какие люди. А мы вас как раз ждём. Проходите.

Внутри — чище, чем у Разъезда. Диван, стол, на стене — какая-то восточная вязь. Вова садится, Кощей рядом. Напротив опять трое. Один тот самый парень, который подходил к Лие, но сейчас он молчит, сидит с краю. В центре старший, лысый с холодным взглядом. Раф по погонялу.

— Говори, — кивает Раф им.

— По делу пришли, — Вова не опускает взгляд. — Ваш пацан к моей сестре подходил. Не по-людски. Она ответила. Вопрос закрыт. До поры до времени закрыт.

— Не закрыт, — старший качает головой, спокойно, даже ласково. — Он малой Урала. Ты знаешь, кто его крестный?

— Знаю, — говорит Вова. — И?

— А то, что каждая мразь в этом городе прогнётся под ним. И вы — не исключение. Вы дорогу не тому человеку перешли, Адидас, Кощей в курсе должен быть.

— Мы вас не трогали, не неси пургу, — Кощей вступает спокойно.

— Не трогали, — старший усмехается. — Знаешь, Кощей, людей уважаемых много, но Урал хуже, чем Череп с золотыми из Москвы. А Черепа вы бы не захотели себе врагом.

Вова напрягается. Он слышал имя Череп — мельком, на сходках. Но что за человек, не знает.
— Череп, знакомо, разъясни — говорит он, смотря на Кощея.

Кощей молчит секунду. Потом отвечает, не глядя на Вову
— Авторитет. Московский. Серьёзный человек. У него свои законы, своя земля, так же связи.
Раф усмехается.
— Умный у тебя помощник, Адидас. Жаль, что не договоримся.

— Выходит, что так, — Вова встаёт.
Уходят. Ни с чем.

***

База. Каморка. Вова садится на диван, Кощей на кресло напротив. Молчат. Потом Кощей достаёт граненные стаканы, протягивает Вове. Тот смотрит около секунды, но отказывается.

— Рассказывай про Черепа, — говорит Вова, не глядя.

— А чего рассказывать, — Кощей пожимает плечами, наливая с красивого пузыря алкоголь. — Человек, который всё решает. У него свои люди, свой бизнес какой-то. И он не прощает ошибок. В Москве его боятся. И уважают.

— А ты откуда знаешь?

— Жизнь такая была, пересекался, — Кощей не вдаётся в подробности. Он знает про Лию, но не скажет. Не его секреты и не его дело.

— И что, этот и вправду хуже, чем Урал?

— Для нас это плохо явно, — Кощей выпускает дым. — Урал местный. А Череп — из Москвы. Там другие масштабы. Если Череп решит, что ты ему мешаешь ты исчезнешь. И никто не спросит. С этим не так, он тише дела решает.
Вова молчит. Думает.
Дверь с грохотом распахивается. Влетают Марат и Лия оба запыхавшиеся, в глазах паника, но уже смешанная с азартом. Лия в одной руке держит пачку сигарет, в другой не очень большую пачку денег. У Марата в одной руке примерно столько же, в другой стаканчики и карты. Обычные, игровые.

— Закрывайте — орёт Марат, пытаясь отдышаться. — Быстро!

Они начинают пихать всё в карманы. Лия суёт деньги в джинсы, сигареты — во внутренний карман дублёнки. Марат пытается спрятать стаканчики за спину, но они мешают.
Вова смотрит на них.

— Вы чего? — спрашивает Кощей.

— Менты — Марат выдыхает, наконец-то заправляя карты в рукав. — Облава на рынке. Мы еле ноги унесли.

— На каком рынке? — Вова приподнимает бровь.

— На Центральном, — Лия дышит тяжело, но старается успокоиться. — Мы там... ну, в общем, карты.

— Карты? — Вова смотрит на неё.

— На деньги, — добавляет Марат, не глядя.
Вова вздыхает, трёт переносицу.
Лия стоит как вкопанная. Она пытается отдышаться, но не может не от бега. Она вспоминает.

***

Толпа на рынке. Люди, коробки, запах мяса и дешёвой парфюмерии. Они с Маратом устроились в проходе — стаканчики, карты, шарик. Игра на деньги — примитивная, но люди ведутся. Марат отвлекает, Лия крутит. Рядом стоит парень. Лицо незнакомое сначала, но что-то в нём... Она присматривается. Потом как током.

Белый.

Фамилия — Белов. Или Белозёров. Или просто кличка. Он из Москвы. Тот, которого Череп должен был добить. За то, что южным всё сдал. За то, что девушку изнасиловал. Тогда, в Москве, Череп с пацанами его отшивали. Но он ушёл. Слился. И южные после этого про него ни слуху ни духу.
Сколько раз Череп его убить хотел, найти. Сколько раз угрожал всем, кто его укроет. Не сосчитать сколько раз Белый всем угрожал после своей пропажи. Только до Лии никак не доходил. А она с самого начала орала: «Колени ему прострелить, суке! Зубы свои по земле заставлю собирать! Мутный тип, Череп, я тебе говорила мутный!»

И вот он здесь. Стоит в толпе, смотрит на неё. И она видит — он узнал. Узнал её.

— Марат, — говорит она, стараясь не показать голосом панику. — Марат, надо лавочку закрывать.

— Чего? — Марат не слушает, крутит стаканчики. — Сейчас ещё пару человек разведём.

— Марат, я серьёзно.

— Да всё нормально, не бзди.

И тут кто-то в толпе кричит: «Менты! Менты приехали!»

Толпа взрывается. Люди бегут, сметают лотки. Лия хватает деньги, Марат — стаканчики. Они бегут, не оглядываясь. Но Лия на секунду оборачивается — Белый смотрит ей вслед. Улыбается.

***

— Лия — Марат дёргает её за рукав. — Ты где?

Она вздрагивает, возвращается в реальность.

— Здесь. Всё нормально.

— Нормально? — Вова смотрит на неё. — Вы на рынке в карты играли? С ментовкой чуть не пересеклись? Это, по-твоему, нормально? — Кощей пытается успокоить Вову, говоря про то что они ещё дети.

— Мы быстро ушли, — Марат пытается оправдаться. — Никто нас не видел.

— Не видел? — Вова встаёт, подходит к ним. — А если бы видели? Если бы замели? Что тогда? А потом бы нам звонили в обезьянник?

Лия молчит. В голове Белый. Она не слышит Вову, хотя тот говорит громко. Она знает Белый узнал её. И не знает, что теперь делать.

— И сигареты? — Вова выхватывает пачку из кармана Лии. — Это чьё?

— Мужика одного, — бурчит Марат. — Мы... ну, взяли.

— Одолжили, ему не особо нужны были, —пытается перевести в шутку Лия.

— Украли, — переводит Вова. — Вы украли сигареты у мужика, играли в карты на деньги, чуть не попали ментам и теперь стоите тут с довольными мордами?

— Не с довольными, — тихо говорит Лия.

— Молчи, — отрезает Вова. — Потом с вами разберусь.

В этот момент дверь открывается. Заходят Турбо и Зима. Турбо спокойный, руки в карманах. Зима чуть поникший, что-то обсуждают.

— О, — говорит Зима, увидев пачку сигарет в руках Вовы. — У меня такие же только, что спёрли. Малолетки какие-то. Там потом ментура приехала, подойти к ним не успел.

Вова смотрит на него. Потом на Лию. Потом на Марата.
— Спёрли? — переспрашивает он.
Зима кивает, садится на скамью. И тут Турбо переводит взгляд на куртки.
Сначала на Марата тот в шапке и тёмной короткой куртке с капюшоном. Потом на Лию она без каблуков, в потрёпанной дублёнке, волосы более прямые, кажутся длиннее, другой рост. Не похожа на себя, как и Марат.
Турбо смеётся.
— Зима, ты олух, — говорит он.

— Чего? — Зима поднимает голову.

— Ты говоришь, у тебя сигареты спёрли. А посмотри на них, — Турбо кивает на Марата и Лию. — У них куртки другие. Волосы у неё длиннее, ростом ниже. Он в шапке, темной куртке. Ты бы сам себя не узнал.
Зима смотрит. Моргает. Потом до него доходит.
— Это они, что ли?

— Они, — Турбо ухмыляется. — Малые твои сигареты с кармана вытащила. А ты и не заметил.
Зима молчит. Потом выдавливает смешок

— Ну, Суворовы — качает он головой. — Ладно, проехали.

Вова встаёт, подходит к Турбо и Зиме. Пожимает руки. Кощей за ним, тоже здоровается. Потом оборачивается к Марату и Лии.

— А вы, подойдите.

Марат делает шаг. Вова даёт ему подзатыльник,крепко, по-отечески.

— Чтобы больше не было.

Марат молчит, трёт затылок.

Вова подходит к Лии. Смотрит на неё. Даёт подзатыльник чуть слабее, но чувствительно.

— И ты туда же, — говорит он негромко. — Такая же умная нашлась
Лия не отвечает. Смотрит в пол, усмехается.
Зима садится на скамью, закуривает свои сигареты. Смотрит на этих двоих Марата и Лию с довольным лицом. Сигареты отдали, малые подзатыльники получили, жизнь малина.

— Ладно, — говорит Вова, садясь обратно. — Рассказывайте, что у вас там случилось. И без вранья.
Марат начинает рассказывать про рынок, про карты, про ментов. Лия стоит рядом, слушает вполуха. Она думает о Белом.
О том, что он здесь. В Казани. И что он её узнал.Она не знает, говорить ли братьям. Не знает, говорить ли Кощею. Не знает, как теперь быть. Но знает одно Белый просто так не появился. И это не совпадение. Она поднимает глаза. Встречается взглядом с Турбо. Тот смотрит на неё внимательно, как будто чувствует, что с ней что-то не так. Она отводит взгляд.