136 глава
На следующее утро Кацуки нашёл Юки в тренировочном зале. Она била грушу с такой яростью, что та едва не отлетала от цепей. Пот струился по её виску, а каждый удар был нацелен на что-то невидимое, но очень болезненное. Он замер в дверном проёме, наблюдая. Её движения были резкими, но в то же время отчаянными.
— Эй, ведьма, — его голос был как всегда хриплым, но без привычной агрессии. — Ты грушу скоро насквозь пробьёшь.
Юки не остановилась. Она нанесла ещё один сокрушительный удар.
— Какая тебе разница, Бакуго? Иди к своей Хошино, может, она тебе расскажет, как "искрить" и "блистать".
Кацуки фыркнул, но в этот раз без злобы. Он медленно подошёл ближе, скрестив руки на груди.
— Слушай, я... — Он замялся. Произнести "извини" было для него сложнее, чем взорвать гору. — Я не... я не хотел, чтобы ты так чувствовала. Я видел, как она тебя бесит, и... считал что игнорировать лучше , чем повторять все по сотни раз. Тем более ты уделала ее , лучше чем я сам мог..
Юки наконец остановилась, тяжело дыша. Она медленно повернулась к нему, её лицо было красным и влажным.
— Ты... ты серьёзно? Ты думал, что мне было приятно, когда она принижала меня, а ты... просто стоял? Ты думаешь, что мне нужно было твоё одобрение, чтобы я показала, что могу постоять за себя?! Мне нужна была твоя поддержка, придурок! Твоя гребаная *поддержка*!
Кацуки нахмурился, его взгляд стал серьёзным.
— Да, нужна была. Понял я. Не дурак. Я не думал, что она так далеко зайдёт. И не думал, что тебе от этого так хреново станет. Я... — Он выдохнул, явно борясь с собой. — Я просто привык, что все лезут до меня. Не думал что она взбесит тебя... И... и я не хочу, чтобы ты так себя чувствовала из-за меня. Поняла? Я не хотел, чтобы ты думала, что мне на тебя насрать.
Он сделал шаг ближе.
— Насрать мне на неё. А на тебя... нет. И вчера... я, может, и дурак, что сразу не влез. Но я не собирался давать ей повод даже смотреть на тебя криво, ясно? Поэтому и сказал ей то, что сказал. Чтобы больше не лезла. К *нам*.
Юки смотрела на него, пытаясь осознать его слова. Это было не извинение в привычном понимании, но для Кацуки это было равносильно падению на колени. Он не сказал "прости", но он признал свою ошибку, признал её боль и свою причастность к ней. И главное — он обозначил их как "мы".
Обида не исчезла мгновенно, но острота её начала притупляться. Она всё ещё чувствовала себя немного разбитой, но слова Кацуки, сказанные так, как мог сказать только он, начали собирать осколки воедино.
Юки, хоть и приняла его своеобразное извинение, всё ещё держала дистанцию. Её холодность вернулась, но теперь в ней не было прежней отстраненности, скорее осторожности. Она избегала его взгляда, отвечала односложно, и Кацуки это бесило. Он понимал, что простого "извинения" было недостаточно.
Акари, тем временем, явно не усвоила урок. Возможно, унижение на вечеринке лишь подстегнуло её эго. Через пару дней после инцидента она снова попыталась "покорить" Кацуки, на этот раз в столовой агентства, когда там было полно народу.
— Кацуки-кун! — пропела она, грациозно появляясь у его столика, где он сидел, хмуро ковыряя еду. Юки сидела чуть поодаль, в одиночестве, делая вид, что не замечает никого вокруг. — Ты выглядишь таким... задумчивым! Может, тебе стоит отвлечься? У меня тут билеты на эксклюзивное предпрослушивание новой группы! Мы могли бы пойти вместе, как в старые добрые времена, помнишь? Мы ведь всегда так здорово проводили время! Ты, я, наша... искра!
Она присела на свободный стул рядом с ним, игнорируя его каменное лицо. Её рука потянулась, чтобы коснуться его плеча.
— Знаешь, Кацуки-кун, я так сочувствую тебе. Эта твоя... подруга. Она такая грубая, невоспитанная. Совсем не пара тебе. Ты заслуживаешь кого-то... яркого. Кто понимает тебя с полуслова, кто не устраивает скандалов из-за мелочей , ведь это действительно так. Просто она не может смириться...
В этот момент в Кацуки что-то щёлкнуло. Он поднял голову, и его глаза встретились с Юки, которая, несмотря на свой показной безразличие, явно прислушивалась. Он увидел в её глазах знакомую боль, которую причинил ей ранее. И это стало последней каплей.
Его взгляд медленно переместился на Акари. В нём не было ярости, которую он обычно демонстрировал, но была ледяная, абсолютная отчуждённость, которая была страшнее любого крика.
— Закрой свой рот, Хошино, — его голос был тих, но прозвучал как раскат грома в гулкой столовой. Все разговоры мгновенно стихли.
Акари замерла, её улыбка сползла с лица.
— Что?..
— Я сказал, заткнись, — повторил Кацуки, отталкивая её руку, которая всё ещё висела в воздухе. — И слушай внимательно, потому что я больше повторять не буду, уже. Ни тебе, ни кому-либо ещё. В моих глазах ты — никто. Не было никаких "старых добрых времён". Не было никакой "искры", кроме той, что ты выдумала в своей никчёмной башке. Ты мне никогда не нравилась, не нравишься сейчас и никогда не будешь нравиться.
Он резко встал, его глаза пронзили Акари насквозь.
— "Грубая и невоспитанная"? Ты о ком, тварь? — он повернулся к Юки, но продолжал говорить, глядя на Акари. — В моём сердце есть только одна девушка. И она далеко не "яркая" в твоём понимании. Она сильная. Умная. Опасная, она как гребанный танк. И я за неё порву любого, кто посмеет на неё косо посмотреть, а тем более оскорбить. И ты должна была это усвоить еще 2 недели назад , после первого предупреждения.
Его взгляд снова вернулся к Акари, которая побледнела как смерть.
— Это Юки. Она — та, кто всегда рядом. Кто понимает меня без слов. Кто не пытается "блистать" и "искрить", а просто рядом со мной. И мне жаль, Хошино. Мне чертовски жаль, что я не донёс это до твоей тупой башки раньше. Потому что я допустил, что ты своими жалкими попытками могла причинить ей боль. И за это я себя не прощу. А теперь, проваливай. И если я ещё раз увижу тебя рядом с ней или услышу твоё имя в одном предложении с моим или её, я лично сделаю так, что ты пожалеешь о своём рождении. Поняла?
Акари не смогла выдавить ни слова. Она вскочила и, схватив свою сумку, вылетела из столовой, не оглядываясь.
В столовой повисла гробовая тишина. Все взгляды были прикованы к Кацуки, а затем к Юки.
Юки, которая всё это время наблюдала за сценой, почувствовала, как внутри неё разливается тепло. Обида, копившаяся после их ссоры, растворилась без следа. Слова Кацуки были не просто признанием, а публичным заявлением, полным защиты и принадлежности. Это было то, что она хотела услышать снова и ждала это, ей было нужно. Она почувствовала прилив такой силы и такого триумфа, что едва могла сдержать улыбку.
Медленно, намеренно, она поднялась со своего места и направилась к Кацуки, который всё ещё стоял, скрестив руки на груди, его взгляд был холоден как лёд. Она подошла вплотную, встала на носочки и, игнорируя десятки любопытных глаз, нежно поцеловала его в щеку. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но в нём было всё, что она хотела выразить: благодарность, признание и намёк на что-то большее.
Кацуки замер. Его глаза расширились от шока, щека горела. Он не ожидал такого. Он ожидал что угодно, но не этого.
Юки медленно отстранилась, её лицо было абсолютно спокойным, почти безразличным. Она посмотрела ему в глаза, и в её взгляде не было ничего, кроме холодного, отстранённого блеска, который он так хорошо знал.
— Не стоит так себя изводить, Бакуго, — спокойно произнесла она, её голос был ровным, без единой эмоции. — Некоторые просто не понимают с первого раза. Но ты молодец , что наконец-то взял ситуацию в свои руки — она схватила его за шиворот что бы он наклонился. — Протокол "Пандора " я не активирую , но еще раз, и ты будешь писать отчет о трагической смерти Акари при загадочных обстоятельствах, и насрать мне что мы закрыли мое дело.
С этими словами она развернулась и, не оглядываясь, вышла из столовой, оставив Кацуки стоять посреди полного народа зала, в полном оцепенении.
***
Тем временем, в другом конце столовой...
Киришима сидел за столом, его глаза горели восторгом. Он выхватил телефон и, едва Кацуки закончил свою тираду, набрал Мину.
— Мина! Ты не поверишь! — Его голос был полон возбуждения. — Это был полный разнос! Кацуки только что уничтожил Хошино на глазах у всех! Всю столовую! Сказал, что она никто, что она ему никогда не нравилась! А потом... а потом он сказал, что в его сердце только Юки! И что он за неё любого порвёт! Он её защитил, как настоящий мужик!
На другом конце провода Мина визгнула от восторга.
— ЧТО?! Киришима, ты серьёзно?! ОМГ, это же просто мечта! А Юки? Как Юки отреагировала?!
— Она... она сначала стояла такая крутая, а потом... она подошла к нему и поцеловала его в щёку! Представляешь?! — Киришима понизил голос до заговорщического шёпота. — А потом, когда он стоял там, как истукан, в полном шоке, она просто такая: "Не стоит так себя изводить, Бакуго", и еще что-то сказала я не расслышал и ушла! Оставила его в полном ступоре! Это было НЕВЕРОЯТНО!
— О мой бог! — Мина уже не могла сдерживать своего возбуждения. — Мне нужно всем рассказать! Момо! Джиро! Урарака! Срочно всем в общий чат! Это самые горячие новости десятилетия! Холодная Броня Юки упала , и оставила последствия в виде шока Бакуго.!
И пока Кацуки приходил в себя от поцелуя и "холодного" ответа Юки, а Юки упивалась своей маленькой победой, новости о драматической сцене в столовой уже разлетались по всему агентству со скоростью света.