129 глава
Переезд Изуку стал для всех символом того, что старая жизнь окончательно осталась позади. В прихожей стояли последние коробки, подписанные аккуратным почерком Мидории. Такси ждало его , но сам он медлил.
Он обернулся к Кацуки, который стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди. Юки в это время была в своей комнате — она снова «зависла», пытаясь откалибровать датчики движения, которые после вчерашнего патруля выдавали критическую ошибку.
— Каччан, — Изуку посмотрел другу прямо в глаза. В этом взгляде уже не было детского страха, только тяжесть пережитого опыта. — Я оставляю её на тебя. Не как на героя номер один, а как на человека, который знает её лучше всех. Она еще... не до конца здесь. Ты же видишь.
Кацуки фыркнул, отводя взгляд, но его челюсти были плотно сжаты.
— Хватит нести чушь, Деку. Я не нянька. И мне не нужно твоё благословение, чтобы присматривать за ней. Проваливай уже , пока я не взорвал твои манатки.
Изуку слабо улыбнулся. Он знал этот тон. Это означало: «Я умру, но она будет в порядке». Мидория кивнул и, подхватив последнюю сумку, вышел за порог.
***
Вечер опустился на город тяжелым синим покрывалом. В агентстве было тихо. Юки сидела на высоком табурете в мастерской, её правое плечо было обнажено, открывая сложное сплетение титановых пластин и синтетических мышц. Вчера, во время задержания группы мелких грабителей, её рука внезапно «затроила». Вместо точного захвата механизм выдал серию неконтролируемых микро-вспышек, и Юки едва не разнесла половину переулка вместе с преступниками.
Она злилась. О, как она злилась! Тот старый, колючий характер Юки проступал всё отчетливее.
— Проклятый кусок металлолома! — прошипела она, пытаясь самостоятельно подлезть отверткой под защитную панель. — Ну давай же, работай, тупая ты железка!
— А ну убери лапы, пока пальцы себе не оттяпала, — раздался резкий голос Кацуки.
Он вошел, не разуваясь, бросил на стол сверток с едой и пододвинул второй стул вплотную к ней. В руках у него был профессиональный набор инструментов для обслуживания ее руки.
— Я сама справлюсь, Бакуго, — огрызнулась Юки, но её рука снова предательски дернулась, выронив отвертку.
— Ага, я вижу, как ты справляешься. Сиди смирно и не вякай.
Кацуки действовал молча. Его огромные ладони, привыкшие разрушать и взрывать, сейчас двигались с хирургической точностью. Он осторожно снял внешнюю панель, обнажая внутренности протеза. Юки замерла, чувствуя его горячее дыхание на своей коже.
— У тебя тут забились фильтры охлаждения, — негромко произнес он, работая тонким пинцетом. — И один из сервоприводов погнулся. Ты слишком сильно дала нагрузку при взрыве. Думала, ты бессмертная?
— Я думала, что не хочу, чтобы они ушли, — буркнула Юки, отворачиваясь. Её щеки горели. — Я должна быть полезной. Иначе зачем я вообще здесь?
Кацуки резко остановился. Он поднял взгляд на неё — тяжелый, обжигающий.
— Ты здесь, потому что это твоё место. Рядом со мной. И мне плевать, работает у тебя рука или нет. Если она «троит» — я её починю. Если она сломается — я сделаю новую. Но если ты еще раз рискнешь собой из-за своей тупости, я сам тебя запру в подвале.
Юки хотела было выдать очередную колкость, но слова застряли в горле. Она видела, как сосредоточенно он работает, как аккуратно очищает каждый контакт. В этом не было нежности в обычном понимании, но в каждом его движении читалась такая глухая, неистовая преданность, что у неё перехватило дыхание.
Механизм тихо щелкнул, вставая на место. Кацуки нанес свежую смазку и закрыл панель.
— Проверь, — скомандовал он.
Юки сжала и разжала кулак. Движения стали плавными, почти бесшумными. Ошибка исчезла.
— Спасибо... Кацуки.
Он ничего не ответил. Просто встал, собрал инструменты и подтолкнул к ней сверток с едой.
— Ешь давай. Завтра тренировка в 6 утра. Будем учить тебя пользоваться этой штукой так, чтобы она не разваливалась от каждого чиха.
Он уже дошел до двери, когда Юки негромко произнесла ему в спину:
— Изуку сказал, что ты теперь мой опекун.
Кацуки на секунду замер, взявшись за ручку двери.
— Деку слишком много болтает. Я не опекун. Я тот, кто не даст тебе снова превратиться в робота без души. Ешь давай , нам еще до дома идти.
Дверь закрылась, и Юки осталась одна в тишине мастерской. Она смотрела на свою руку, которая больше не дрожала, и впервые за долгое время почувствовала, что её сердце бьется в унисон с этим холодным металлом.
***
Тренировочный зал агентства «Взрывной резонанс» в шесть утра напоминал холодную стальную коробку, залитую стерильным неоновым светом. В 25 лет Кацуки стал еще массивнее, его движения обрели пугающую точность, а взгляд — тяжесть человека, который видел слишком много.
Юки стояла напротив него. На ней был облегающий тренировочный костюм, который не скрывал металлических сочленений на ногах и правой руке. Ей было 24, и в её глазах всё чаще промелькивал тот самый огонек, который Кацуки помнил.
— Еще раз, — процедил Кацуки, вытирая пот с лица. — Ты заваливаешься на правый бок, когда активируешь ускорители. Твой центр тяжести смещен из-за веса протеза. Компенсируй это левым бедром, черт возьми!
Юки тяжело дышала. Она сделала глубокий вдох, готовясь к прыжку, но в этот момент её зрачок на мгновение сузился, становясь ярко-красным. Из ее рта , раздался ровный, лишенный эмоций механический голос:
-«Внимание. Зафиксирован перегрев сервоприводов правой конечности. Рекомендуется прекращение физической активности на 15 минут для калибровки систем охлаждения. Вероятность повреждения тканей — 14%.»
Кацуки замер. Его кулаки сжались так, что костяшки побелели. Каждый раз, когда этот «голос» прерывал их, он чувствовал, как внутри всё закипает. Это напоминало ему о том, что его Юки всё еще наполовину заперта в клетке из программного кода.
— Заткни эту жестянку! — рявкнул он, подходя ближе. — Я не с компьютером тренируюсь, а с тобой! Юки, подави этот протокол, или мы никогда не выйдем на серьезное задание! Ты слышишь меня?! Ты должна доминировать над этой железкой, а не она над тобой!
Он стоял вплотную, тяжело дыша и буквально испепеляя её взглядом. Кацуки знал, что она сейчас снова уйдет в себя, становясь той послушной куклой «Пандорой».
Но вместо этого Юки резко вскинула голову. Её собственный взгляд, живой и яростный, встретился с его глазами. Без всякого предупреждения её механическая рука взметнулась вверх. Раздался глухой металлический звук — *«Клэнг!»* — когда её кулак врезался точно в плечо Кацуки.
Удар был не в полную силу, но веса металла хватило, чтобы Бакуго слегка качнуло. Это был не технический сбой. Это был осознанный, точный «заткнись»-удар.
— Свой пыл... попридержи, — негромко, но твердо произнесла она своим настоящим, чуть хриплым от нагрузки голосом. — Я слышу тебя и без твоих криков, Кацуки. Я сама знаю, где у меня предел.
Кацуки застыл. Его плечо ныло, а в голове эхом отдавался звук удара. Он медленно поднял руку, коснувшись места, куда пришелся кулак. Его лицо исказилось в привычной гримасе ярости, он уже набрал воздуха, чтобы выдать тираду о том, что «никто не смеет его бить», но слова застряли в горле.
Он посмотрел на её руку. Она не дрожала. Не «троила». Не выдавала системных ошибок. Юки контролировала её полностью, используя не программу, а собственную волю и раздражение.
— Ты... — он осекся. Агрессия в его позе никуда не делась, но плечи заметно расслабились. — Ты ударила меня. Сама.
— Да, — Юки выпрямилась, не отводя глаз. — Потому что ты орешь как придурок. Я не сломаюсь, Кацуки. И я не позволю этой системе говорить за меня, когда я рядом с тобой. Понял?
Кацуки фыркнул, отвернувшись, чтобы она не видела тени облегчения на его лице. Он подошел к скамье, схватил бутылку воды и швырнул её Юки. Она поймала её механической рукой — быстро, четко, без лишних движений.
— Понял, — пробурчал он намного тише. — Но удар слабый. Как у котенка. Завтра добавим веса на твой протез, раз ты такая смелая стала.
Он сел на пол, прислонившись спиной к холодной стене, и жестом пригласил её сесть рядом. Это был их негласный уговор: после тренировки — отдых. Без слов, без геройства.
Юки опустилась рядом, чувствуя, как тепло от его тела прогоняет холодную ауру лаборатории. Кацуки не умел говорить «я горжусь тобой» или «я рад, что ты возвращаешься». Но то, как он сейчас, ворча, протянул руку и грубовато, но осторожно проверил крепление на её плече, заменяло тысячи признаний.
Они были взрослыми, искалеченными войной людьми, которые только учились доверять друг другу заново. И в это день Кацуки впервые за долгое время заснул спокойно, зная, что рядом с ним — не проект «Пандора», а его Юки.