Глава двадцать восьмая
Я вздрогнула, потому что и сама хорошо знала, что может сделать мисс Фокс с любым, кто слишком близко подобрался к ее секретам.
Паника и предчувствие беды охватили меня. Я перевернула последний лист бумаги.
На его обратной стороне было написано всего лишь одно слово.
«Конец...»
Я нахмурила брови. Как же это так – конец? Нет, это не может быть конец, должно быть еще что-то!
Или Виолетта, по своему обыкновению, вложила в это слово какой-то второй, тайный смысл? А может быть, прямо противоположный смысл – дескать, это еще не все, продолжай искать окончание где-то в другом месте? «Мне нужно обо всем как можно скорее рассказать Ариадне», – мелькнуло у меня в голове, и тут же, как по волшебству, она в нашу комнату и ввалилась – уставшая, но счастливая.
— Меня освободили от занятий хоккеем, – сказала Ариадна. – Медсестра мне записку написала. Вместо тренировки я работала над сочинением о пользе свежего воздуха и физических упражнений.
Странно, конечно, что кто-то может быть счастлив, написав сочинение на такую скучную тему, но Ариадна как раз и была странной девочкой. Она прошла к своей кровати и повалилась на нее.
— Смотри, что мисс Финч нашла, – помахала я в воздухе исписанными листочками. – Здесь такое написано, я просто поверить в это не могу.
Ариадна немедленно вернулась в сидячее положение и выдохнула, произнося каждое слово по отдельности:
— Ничего. Себе. Это. То. О чем. Я. Думаю?
— То самое. Она нашла эти листочки в своем рояле. Клянется, что не стала читать их, когда узнала почерк Виолы.
Я решила, что вряд ли смогу внятно пересказать Ариадне все, что только что прочитала, и потому просто передала ей странички дневника, а сама села и принялась следить за тем, как все шире открываются глаза Ариадны по мере того, как она читает записи, водя пальцем по строчкам и слегка шевеля губами.
Закончив читать, она осторожно опустила руку, в которой держала странички из дневника. Лицо Ариадны сделалось серовато-голубым, очень похожим по цвету на нашу утреннюю овсянку. Наверное, таким же было лицо и у меня самой.
— Мисс Фокс... заставила Вайолет исчезнуть? – негромко проговорила Ариадна. – Увезла, отослала ее куда-то или... кое-что похуже?
— Откуда мы можем знать? – покачала я головой. – Виола сама не видела, что там случилось на крыше.
— А давай все-таки посмотрим, что же нам известно, – сказала Ариадна, и ее глаза загорелись. – Итак, никто из них двоих назад сквозь световой люк в школу не вернулся, но даже если мисс Фокс столкнула Вайолет с крыши, сама-то она следом спрыгнуть не могла, верно?
— Только разве что превратилась в летучую мышь и улетела в ночь на своих голых кожаных крыльях.
Да, не отрицаю, «Дракула» произвел на меня сильное впечатление.
— Вот то-то и оно.
В ту же секунду в моей голове блеснул ответ.
— Еще один люк или что-то в этом роде! Короче, должен быть другой путь, по которому можно уйти с крыши!
— И мы должны пойти и поискать его! – радостно зааплодировала Ариадна.
Мы одновременно повернули головы и посмотрели, что там происходит за окном. Небо затянули темно-серые облака, накрапывал дождь и дул резкий порывистый ветер, трепавший вершины деревьев.
— Завтра?
— Завтра.
* * *
В ту ночь я долго не могла уснуть, все лежала, размышляя над тем, что мы с Ариадной можем обнаружить завтра на крыше. За всеми исчезновениями, за всеми странными делами, творившимися в школе, стояла мисс Фокс. Она была кукловодом, дергавшим потайные ниточки, я больше не сомневалась в этом.
— Алиса? – прошептала Ариадна со своей половины комнаты.
— Что?
— Мы очень близки к разгадке. Я чувствую это.
— Может, у тебя телепатические способности появились? – усмехнулась я в темноту.
Она наугад бросила в меня своим плюшевым медведем.
— Глупости! Нет, конечно! Но у меня есть предчувствие, что мы найдем недостающий кусочек головоломки. Такие вещи всегда отыскиваются там, где ты меньше всего предполагаешь их найти, согласна? У меня, например, точно так получилось, когда я потеряла своего пони.
— Ты потеряла своего пони? – переспросила я, поворачиваясь на бок и подпирая голову кулаком.
— Я простудилась, и меня два дня не выпускали из дома, а конюх забыл накормить Освальда. Тогда Освальд вышиб на конюшне ворота и отправился в соседнюю деревню. Я тогда обыскалась его, а нашла там, где меньше всего ожидала. Мой Освальд нежился на заднем дворе у Томпсонов, где мальчишки – сыновья Томпсона – кормили его тушеными бобами из кастрюли.
Я негромко посмеялась над историей про Освальда, а затем спросила:
— Проще говоря, ты полагаешь, что последняя часть дневника скорее всего должна найтись на чьем-то заднем дворе?
Ариадна какое-то время держалась, но потом все же прыснула со смеху.
— Нет, просто в таком месте, о котором меньше всего думаешь. Когда я искала Освальда, таким последним местом для меня был задний двор Томпсонов. – Лицо Ариадны поскучнело, и она печальным голосом закончила историю своего пони: – После того случая мой папа сказал, что с Освальдом слишком много хлопот и его нужно продать. Что поделаешь, я согласилась...
— Ой, прости, я этого не знала.
— Да ничего, все в порядке, – вздохнула Ариадна. – Если честно, Освальд в самом деле был ужасно глупым и непослушным.
— Ладно, вот окончишь школу и купишь себе другого пони. Или, еще лучше, целую лошадь.
— Конечно целую, половинку лошади мне не нужно, – хмыкнула Ариадна.
Вскоре она уснула, а я продолжала лежать без сна, и у меня в голове теснились, сменяя друг друга, образы моей сестры, мисс Фокс и незнакомой мне Вайолет.
Я смотрела в темное ночное окно и мысленно молилась о том, чтобы завтрашний день выдался сухим и ясным, чтобы ничто не могло помешать нашим поискам на крыше.
Я пыталась понять, что должно означать слово «Конец» в дневнике Виолетты. Нужно ли понимать его так, что мы вплотную подошли к финальной части наших поисков, или это «конец» в буквальном смысле? Например, последние страницы дневника могут быть спрятаны в конце какой-нибудь книги?
Размышляя о том, что это может быть за книга, я незаметно для себя погрузилась в сон.
Проснувшись на следующий день, я первым делом бросилась к окну. Небо было похоже на мокрую половую тряпку, ни малейшего намека на солнышко. Правда, дождя не было и сильного ветра тоже, так что для вылазки на крышу погоду можно считать вполне подходящей. Я растолкала Ариадну и сообщила ей эту приятную новость.
Разумеется, сначала пришлось отсидеть свое на уроках. В этот день я была на каждом из них такой рассеянной, что, наверное, сильнее, чем когда-либо, походила на свою сестру. Урок арифметики я провела как в забытьи, и на географии тоже ничего не видела, не слышала и не понимала. Я ждала только одного: когда же прозвенит звонок, извещающий об окончании этого бесконечного, безразмерного учебного дня.
Во время перерыва на ланч я отправилась в библиотеку, чтобы заглянуть в последние страницы книг, которые, как я знала, должна была читать Виолетта. Я порылась в них под удивленным взглядом библиотекарши, но ничего не нашла.
И вот, наконец, в три часа прозвенел последний звонок, и я поспешила, чтобы встретиться с Ариадной у лестницы, ведущей наверх, на крышу. Ариадна меня опередила, уже стояла, ждала, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
— Не слишком ты беспокоишься, что нас заметят! – окликнула я.
— Ах, это ты. Ал... Виола! – обернулась Ариадна и тут же понизила голос до шепота. – Я так волнуюсь! Ведь это наш шанс узнать все-все, до самого конца! Я вот все думаю про крышу. Это странное, очень странное место. Здесь было тайное убежище Виолы, и здесь же произошло что-то необычное с Вайолет. Конечно, здесь сходятся все концы, значит, и окончание дневника нужно искать где-то здесь, ты согласна?
Я была согласна и прекрасно понимала все, о чем говорит или хочет сказать Ариадна, только такого радостного возбуждения, как она, не испытывала. Ведь дойдя до самого конца, я, возможно, узнаю о том, как умерла моя сестра. Да, я хотела это знать, мне необходимо было это знать, но в то же время меня не отпускал сковавший сердце холод. И еще я понимала, что, узнав о том, что Виолетта действительно умерла, я останусь совсем одна, навсегда потеряю ощущение того, что моя сестра по-прежнему находится рядом.
Наверное, все эти мысли отразились у меня на лице, хотя я и не произнесла ни слова. Ариадна, чуткая душа, ласково обняла меня за плечи, и мы начали медленно подниматься вверх по лестнице.
А наверху нас ждал удар. Ужасный удар!
Кто-то запер световой люк на навесной замок, тяжелый и дорогой на вид. Я мысленно прикинула, кто мог повесить этот замок. Сторож? Может быть, конечно, может быть. Пенни? Нет, вряд ли. Мисс Фокс? Да, скорее всего, она. Впрочем, не важно, кто повесил этот замок. Важно то, что мы с Ариадной оказались отрезанными от места, с которым связывали столько надежд.
Я со вздохом опустилась прямо на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Ариадна принялась рассматривать висящий на массивных петлях замок, приговаривая себе под нос:
— Нет-нет... не может такого быть...
Затем она вытащила из своих волос пару шпилек и попыталась открыть замок старым проверенным способом. Ничего не вышло. Звонко щелкнув, сломалась шпилька.
— Вот дела, – разозлилась Ариадна.
— Брось, – сказала я. – Здесь нам не пройти.
К моему немалому удивлению, Ариадна вдруг зарыдала.
— Мне так жаль, – всхлипывала она, размазывая по щекам слезы.
— Чего тебе жаль? – спросила я, постепенно выходя из оцепенения. – Ты же не виновата, что кто-то сюда замок повесил. Ничего не поделаешь.
Ариадна вытерла слезы рукавом своего школьного платья и сказала, хлюпая носом:
— Я не должна была говорить, что мы разыщем его, окончание дневника. Я обнадежила тебя, а оказалось, что попусту. Ох, Алиса, неужели мы не найдем способ попасть на крышу? Ведь тогда никто и никогда не узнает правды!
Я обняла Ариадну за плечи, и она снова заплакала.
— Мы попробуем найти другой люк или лаз, – сказала я, сама не веря в то, что это нам удастся.
Затем мы поднялись на ноги и осмотрели тянувшийся под крышей коридор. Здесь обнаружилось несколько дверей, но все это были не те двери. Одни были крепко заперты, другие открывались в какие-то пыльные подсобки с ведрами и швабрами. Я подумала, что в те времена, когда Руквуд еще был роскошным загородным поместьем, под крышей могли жить слуги.
Вскоре я сама была в шаге от того, чтобы расплакаться. Ариадна немного успокоилась, но веселее выглядеть не стала.
— Бесполезно, – сказала она. – Все это бесполезно... если только...
— Если только? – переспросила я, жадно хватая Ариадну за руку. – Что «если только»?
Когда Ариадна думает, ей лучше не мешать. Вот и я тоже отстала от нее и принялась ждать.
Наконец Ариадна тряхнула головой, выходя из задумчивости, и прошептала, глядя куда-то в потолок:
— Да, это может получиться... Если повезет, конечно...
Я поняла, что Ариадна закончила размышлять, и спросила, легонько потянув ее за рукав:
— Ну, рассказывай, что ты там придумала.
— Если есть замок, то должен быть и ключ от него, правильно? А это значит, что нам нужно его найти.
Конечно, Ариадна была права.
— Да! Да! – нетерпеливо воскликнула я. – Это само собой понятно, дальше давай.
— А кто у нас таскает ключи от всех школьных замков в своих бесчисленных карманах? – спросила Ариадна. Хотя что тут долго размышлять? Я сразу вспомнила, как мисс Фокс вытаскивает связку ключей, чтобы отпереть дверь спальни номер тринадцать и оставить меня наедине с моими пожитками. На связке было много ключей, самых разных, и все – с одинаковыми коричневыми бирками. – Подсказать или сама догадаешься?
— Но разве у нас есть хотя бы один шанс стащить у нее этот ключ? – уныло спросила я.
— Отвлечь ее внимание чем-нибудь, или... – Она радостно улыбнулась и закончила, подняв вверх указательный палец: – Или каким-то способом заставить ее сменить платье. Вот только каким? Э... порвать?.. Нет... Поджечь?.. Ага! «Случайно» облить его чем-нибудь! А пока она будет переодеваться, у нас появится возможность стащить у нее ключ от крыши!
Мы замолчали, с бешеной скоростью перебирая в голове всевозможные варианты, потом на лице Ариадны появилась широкая улыбка. Моя подруга тряхнула головой, и в эту секунду, можете мне поверить, она перестала напоминать серенькую мышку, которой все ее привыкли считать.
— У меня есть план, – сказала Ариадна.