Глава двадцать четвертая
— Ариадна, ты дневник не трогала? – спросила я.
— Нет, – словно издалека, долетел ко мне под кровать голос Ариадны. – Зачем мне было его брать?
Тяжело и часто дыша, я выбралась из-под кровати. Вид у меня, наверное, был еще тот – влажные свалявшиеся волосы, мокрое платье с прилипшими к нему кусочками матрасной набивки.
— Он исчез!
— Ты уверена? – тревожно переспросила Ариадна. – Может, сама переложила его куда-нибудь и забыла? Такое бывает.
Я схватила свою подушку, содрала с нее наволочку. Ничего. Стащила с кровати все простыни и одеяла.
Затем распахнула все дверцы гардероба, выдвинула все ящики...
Ничего.
— Остановись, Алиса, – шепнула Ариадна, но я не слушала ее.
Я должна найти дневник, а он был где-то здесь. Где же еще ему быть, правда?
Вскоре Ариадна оставила попытки успокоить меня и сама начала повсюду искать пропавший дневник.
Прошло немного времени, и весь пол в нашей комнате уже был завален одеждой и обувью, книгами и скинутыми с кроватей простынями. Наконец я обессиленно присела на кровать, безвольно опустила руки.
Дневник исчез. Его украли. Украли единственную вещь, которая все еще связывала меня с Виолеттой. Вещь, которую она оставила мне и больше никому. Украли дневник, в котором хранятся все ее тайны. И все мои секреты тоже.
— Моя сестра... – сказала я, уставившись невидящим взглядом на стену. Ариадна села рядом со мной, обняла меня за плечи, и я тут же начала всхлипывать. – Кто это мог сделать? Кто украл ее дневник? – Я в отчаянии трясла головой, чувствовала, как катятся по моим щекам слезы. – Никто же ничего о нем не знал!
Ариадна тоже захлюпала носом и печально сказала:
— Не понимаю. Но я сама никому ни слова о дневнике не говорила. Честное слово!
Не знаю, что тут вдруг на меня нашло, но я схватила Ариадну за воротник ее платья и потребовала:
— Поклянись! Поклянись, что ни одной живой душе ничего не говорила!
— Клянусь, – прорыдала Ариадна. – Да ты что, Алис..?
Наваждение отпустило меня так же внезапно, как и накрыло. Я отдернула свои пальцы от воротника Ариадны так, словно это была раскаленная сковорода.
— Прости. Ну, прости, – забормотала я. – Ах, Ариадна, что же нам теперь делать?
Мою подругу трясло. Она вновь, как в тот день, когда я впервые увидела ее, стала похожа на серую испуганную мышку.
— Так кто же забрал дневник? – повторила я. – Если это мисс Фокс, то мне конец. А что, если это...
Странно, но я только сейчас вспомнила о той, что ненавидела меня больше всего на свете. Точнее сказать, Виолетту она ненавидела всей душой.
Я топнула ногой, торопливо стерла слезы со щек и негромко, но грозно сказала:
— Ну, ведьма, погоди.
— Алиса, дорогая, ты что?
— Это она украла дневник. Точно, она. И я убью ее за это, – процедила я, стискивая кулаки.
— Да кто она, кто?
— Пенни, – коротко бросила я. Теперь меня, как и Ариадну, тоже трясло, но не от страха, а от гнева. Я заставлю эту дрянь расплатиться за все, что она сделала моей сестре, а теперь еще и мне.
И я бросилась к двери нашей комнаты. Кажется, Ариадна пыталась меня удержать, не знаю. Я, честно говоря, не заметила. Я быстро шла по коридору, и вид у меня наверняка был дикий, бешеный. Только сейчас, оказавшись в коридоре, я вдруг сообразила, что понятия не имею, в какой комнате живет Пенни. Недолго думая, я принялась громко стучать подряд во все двери, мимо которых проходила. Двери открывались, из них высовывались девочки, а потом долго провожали меня взглядом.
Некоторые успевали даже спросить меня о чем-то, как, например, Анна Сантос из восьмой комнаты, но я им не отвечала.
Наконец из очередной двери высунулось лицо Надии Сайяни.
— Что надо? – неприязненно спросила она, увидев меня.
— Где Пенни? – грозно спросила я, вставляя ногу между косяком и дверью.
Надия завозилась, пытаясь лягнуть меня, чтобы захлопнуть дверь.
— Откуда я знаю? – зло прошипела она. – Она никогда не говорит мне, куда пошла.
— Эй, по-моему, она вверх по лестнице направилась, – окликнула меня Анна.
Я до сих пор никогда не забиралась на верхний этаж и, честно говоря, считала, что там нет ничего интересного.
— Ты уверена? – переспросила я.
— Да, да, – закивала Анна. Вид у нее был слегка испуганный. – Иди и сама посмотри!
Я в последний раз смерила Надию взглядом и поспешила к лестнице. Она была деревянной, ступени гулко гремели у меня под ногами. Чем выше я поднималась, тем ниже опускался потолок – на самом верху он стал таким низким, что я едва не касалась его своей макушкой. Над лестницей в покатую крышу был врезан большой застекленный люк, сквозь который сюда проникал свет. Сейчас люк был покрыт снаружи каплями дождя, а его нижний край приподнят.
К этому краю вели приступки, я поднялась по ним и шире раскрыла люк. Передо мной открылся плоский кусок крыши, а на нем, чуть вдали, силуэт. Пенни.
Я выкарабкалась наружу. Дождь стал тише, но до конца еще не прекратился, продолжал падать мелкими каплями. Этот участок крыши оказался широким, слегка углубленным в скат, а по его краям сквозь крышу поднимались к небу трубы каминных дымоходов. Я осторожно двинулась вперед по скользким, потемневшим от дождя и времени черепичным плиткам.
Пенни стояла спиной ко мне и смотрела вдаль, на подернутые дымкой дождя луга и деревья. В руке у нее темнел какой-то предмет. Виден этот предмет был довольно плохо, но мне и не надо было рассматривать его во всех деталях, я и без этого знала, что это.
— Пенни! – громко крикнула я, приближаясь к ней и стиснув кулаки.
Она обернулась. Ветер трепал ее вьющиеся рыжие волосы, играл со съехавшим набок голубым бантом.
— Ты это ищешь? – спросила она, показывая мне дневник. – Слушай, Алиса, ты кто такая, вообще?
Я потянулась к дневнику. Больше всего я сейчас боялась, что ветер выхватит свободно лежащие внутри кожаной обложки листы и они разлетятся по всему школьному двору. Пенни опередила меня, быстро спрятала руку с дневником себе за спину.
— Я давно хотела найти что-нибудь, чем можно тебя унизить, – сказала она. – Или хотя бы доказать всем, что не меня одну следовало вышвырнуть тогда из балетного класса. Но это! – Она потрясла дневником у себя над головой. – Это бесценно!
Я старалась успокоиться и дышать ровнее.
— Но как ты сумела его найти, Пенни? Тебе кто-то подсказал? Кто?
— Ты сначала научись закрывать дверь в свою комнату так, чтобы никто не смог заглянуть в нее снаружи, – ехидно ухмыльнулась Пенни.
— Ах, ты...
— Ты что думаешь, я хуже тебя, что ли? Нет, ничем не хуже. Вот погоди, увидишь, что тебя ждет, когда я покажу этот дневничок мисс Фокс!
Я поправила упавшую мне на лоб мокрую прядь и спокойно ответила:
— Покажи и обнаружишь, что она об этом давным-давно знает.
Мои слова сильно озадачили Пенни. Она склонила голову набок и попятилась назад, к дымоходам.
— Что? – переспросила она. – Мисс Фокс известно о том, что ты не Виола?
— Само собой, – кивнула я. – Лисице известно все. Ты ничего не добилась. Виолы здесь больше нет. Есть только я. – Я двинулась к Пенни, протянув вперед руку с раскрытой ладонью, как если бы подходила к дикому зверю. – Так что просто отдай мне дневник, Пенни, и закончим на этом. Я серьезно тебе говорю.
Пенни повернула голову в сторону, тряхнула своими мокрыми волосами.
— Ты блефуешь, – плоским, лишенным выражения голосом сказала она, глядя куда-то поверх крыши.
Я же не сводила глаз с правой руки Пенни, в которой она держала дневник Виолетты в кожаной обложке. Я смотрела на дневник и молилась о том, чтобы дождь не размыл в нем чернила, а ветер не разбросал его листы во все стороны.
— Пенни, прошу тебя. Ничего ты мне не сделаешь, потому что с самого начала это была задумка мисс Фокс – выдать меня за Виолу. И то, что в той истории с роялем, когда тебя выгнали из балетного класса, была виновата Виола, ты с помощью этого дневника тоже не докажешь. Он может только навредить тебе, понимаешь?
Разумеется, в истории с роялем она ничего доказать не сможет, эти листочки не здесь, они в комнате номер тринадцать хранятся.
— Хочешь, чтобы я поверила в то, что мисс Фокс знает обо всем этом? Тогда объясни, почему в дневнике сказано, чтобы ты ей не говорила? О чем не говорила? Ну, давай колись, я же весь дневник прочитала!
И в этот момент я услышала голос, окликающий меня по имени сквозь шум дождя и свист ветра.
Ариадна. Это она вылезала сейчас из люка на мокрую крышу.
— Осторожнее, Ариадна! – крикнула я ей, хотя и не была уверена, услышит ли она меня. Неуверенно шагая по мокрым черепичным плиткам, Ариадна приближалась ко мне.
Я перевела взгляд на Пенни.
— Твоя жалкая серая мышка тоже обо всем знает? Вот умора...
— Послушай, Пенни...
— Нет, это ты послушай! Все думают, что могут дурачить меня! Нет, с меня хватит, я этого больше не потерплю! – зло выкрикивала Пенни. – Это я – слышишь, я! – достойна быть первой в балетном классе!
Я стояла, смотрела Пенни в лицо, слышала, как пыхтит у меня за спиной Ариадна.
— Так ты просто завидуешь, – сказала я, хотя мне самой было трудно в это поверить.
— Да, конечно, я завидую! Я всегда была самой лучшей танцовщицей в школе! Я была лучше, чем Надия, лучше, чем ты и твоя гадкая сестра! Я была лучшей, а вы меня этого лишили.
На щеках Пенни блестели капли, причем я была уверена, что это смешавшиеся с дождем слезы. Об этом говорили глаза Пенни – мокрые и покрасневшие. Но даже ее слезы не могли погасить пылающий в моей душе гнев.
— Ты самовлюбленная дура, Пенни! И ничего хорошего ты не заслуживаешь!
Пенни швырнула дневник себе под ноги и с визгом бросилась на меня. Сбила меня, повалила спиной на мокрую крышу, попыталась ударить меня по лицу, но я, собрав все силы, сумела оторвать ее от себя.
Мимо меня промелькнула Ариадна, она уже тянулась за дневником, когда у нее на скользких черепичных плитках поехали ноги. Ариадна упала, и ее стремительно понесло прямо на трубу дымохода.
Я с ужасом увидела, как она ударилась головой о потемневший мокрый камень, а затем безжизненно осела на крышу.
— Ариадна! – закричала я и поползла к ней, но передо мной внезапно появилась Пенни. Она наклонилась, сильно дернула меня за волосы и крикнула:
— Ну как, нравится? – Затем Пенни ударила меня под ребра носком своей туфли и снова закричала: – А так нравится? Лживая мерзавка! Такая же, как твоя сестра!
Кожа у меня на голове под волосами горела огнем, но я, не обращая на это внимания, пыталась вырваться, чтобы приблизиться к Ариадне. Мне очень не нравилась темная лужица, которая начала скапливаться вокруг головы моей подруги.
— О, нет, – прошептала я.
Пенни ослабила свою хватку, она тоже заметила неподвижно лежащую под мелким дождем Ариадну.
Время замедлило свой бег. Пенни споткнулась.
А я бросилась вперед.