сестра кащея|турбо

Весь следующий день я летала. Глупо, по-детски, вопреки здравому смыслу. Поцелуй в каморке стоял перед глазами, а вкус его губ — горький, как казанская полынь, и жаркий, как огонь в печи — не давал сосредоточиться ни на одном уроке. Марат подмигивал мне с соседней парты, молчаливо сочувствуя, но я даже не злилась на него за ту подставу. В моей голове всё сложилось: Валера просто не умеет иначе, он защищает как умеет, он любит как умеет...
«Любит?» — я сама испугалась этого слова. Нет, рано. Но «своей» он меня признал. А в их мире это значило больше, чем любые признания. Турбо ждал меня у ворот школы. Он стоял, прислонившись к железному забору, и нервно курил, глядя себе под ноги. Когда я подошла, он не улыбнулся. Напротив, он выглядел еще более замкнутым и колючим, чем обычно.
— Пришла? — буркнул он, бросая бычок в снег. — Пошли. В каморке сегодня сборы, Кащей приедет. Будешь сидеть тихо, забившись в угол. Поняла?
— Поняла, Валера, — я попыталась коснуться его руки, но он резко дернулся, отстраняясь.
— Не здесь, — отрезал он. Его взгляд метался по сторонам, как у затравленного зверя. — Пацаны кругом. Не позорь меня.
Холодное предчувствие кольнуло под сердцем. Вчерашняя нежность испарилась, оставив после себя только привычную стену отчуждения. Я молча пошла следом, чувствуя, как внутри нарастает обида. В каморке было накурено так, что хоть топор вешай. Кащей сидел на «главном» диване, лениво перебирая чётки. Пацаны стояли вдоль стен. Воздух был наэлектризован.
Но моё внимание привлекло другое. На диване, рядом с моим братом, сидела девушка. Высокая, яркая блондинка с густо накрашенными ресницами и в модной кожаной куртке. Она чувствовала себя здесь абсолютно по-хозяйски: смеялась над шутками Зимы и вертела в руках зажигалку.
Когда мы зашли, она сразу вскинула голову. Её взгляд — оценивающий, холодный — прошил меня насквозь.
— О, а вот и наш герой, — Кащей усмехнулся, кивнув на Турбо. — И сестренка прицепом. Чего так долго, Валера? Лена заждалась уже.
Слово «Лена» ударило меня под дых. Я перевела взгляд на Турбо. Его лицо превратилось в каменную маску. Он не посмотрел на меня. Он прошел мимо, прямо к дивану.
— Здорово, Лен, — глухо сказал он.
Блондинка встала, обвила его шею руками и поцеловала в щеку, прямо на глазах у всех пацанов.
— Совсем ты, Валерка, про меня забыл с этими разборками, — промурлыкала она, поправляя его воротник. — Две недели не заходил. Соскучился?
Турбо не обнял её в ответ, но и не оттолкнул. Он стоял как истукан, глядя куда-то поверх её головы.
— Дела были, — коротко бросил он.
Я замерла у входа. Казалось, стены подвала начали сжиматься. Пацаны притихли, глядя на эту сцену. Зима неловко кашлянул, Марат отвел глаза в сторону. Все они знали. Все, кроме меня.
— Ой, а это та самая сестра Кащея? — Лена наконец обратила на меня внимание, не выпуская локоть Турбо из своих пальцев. — Из Москвы? Слышала-слышала. Бедная девочка, в такую дыру попала.
— Алина, — представил меня Кащей, внимательно наблюдая за моей реакцией. Он всё видел. Он всегда всё видел и наслаждался чужой болью. — Алина, это Лена. Невеста нашего Турбо. Ну, почти невеста, да, Валер? С седьмого класса вместе мочалятся.
«Невеста». Слово звенело в ушах, как похоронный колокол.
Я посмотрела на Валеру. В его глазах на мгновение мелькнула вспышка — то ли вины, то ли досады, — но он тут же её погасил.
— Валера? — мой голос прозвучал тихо, но в наступившей тишине его услышали все.
Он наконец посмотрел на меня. В упор. Но в этом взгляде не было ничего от того парня, который вчера шептал «ненавижу тебя за это» мне в волосы.
— Чего «Валера»? — грубо спросил он. — Сказал же — сядь в углу и не отсвечивай. У нас дела.
— Понятно, — выдохнула я. В груди разливалась такая нестерпимая боль, что хотелось кричать. Но я была сестрой Кащея. Я была в Казани. Здесь не плачут. — Простите, что помешала вашему семейному идиллическому вечеру.
Я развернулась, чтобы уйти, но Кащей перехватил меня за плечо.
— Куда пошла? Сядь, я сказал. Разговор к тебе есть.
— Отпусти, Кащей, — процедила я, сбрасыв ая его руку. — Мне душно в этой помойке.
Лена насмешливо приподняла бровь.
— Характерная какая. Прямо как ты, Валерка. Может, поэтому ты с ней так возишься?
Турбо резко выдернул руку из её хватки.
— Заткнитесь все, суки! — рявкнул он так, что Лампа подпрыгнул на месте. — Кащей, начинай сборы. Алина, сядь. Пожалуйста.
Это «пожалуйста» было едва слышным, но я его поймала. Оно было как подачка, как кость, брошенная собаке. Я не села. Я подошла к столу, глядя прямо в лицо этой Лене.
— Красивая куртка, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Тебе Валера подарил? Или на рынке отжали?
Лена побледнела.
— Ты че, малявка, берега попутала? — она шагнула ко мне, но Турбо мгновенно оказался между нами.
— Лена, сядь, — скомандовал он.
— Да пошел ты, Турбо! — выкрикнула она. — Привел сюда эту зачуханку, она мне тут хамить будет? Ты чья баба — её или моя?
Турбо обернулся к ней, и его лицо исказилось от ярости.
— Я ничья баба, поняла?! Я пацан! А ты рот закрой, пока я добрый!
В каморке повисла тяжелая, гнилая тишина. Марат подошел ко мне и тихонько потянул за рукав.
— Алин, пойдем... на воздух выйдешь.
Я стряхнула его руку.
— Не надо, Марат. Я сама.
Я посмотрела на Турбо. Он стоял, сжав кулаки, глядя в пол. Он не защитил меня. Он не сказал Лене, что между нами что-то было. Он просто стоял и ждал, когда этот цирк закончится, чтобы вернуться к своим «пацанским делам».
— Ты трус, Валера, — громко сказала я. — Ты самый обычный трус. Прячешься за свои куртки, за свои понятия, за своих баб. Вчера на мосту ты был мужчиной. А сегодня ты — просто шестерка своих страхов.
Турбо вскинул голову. В его глазах закипала тьма.
— Уйди, Алина. Пока я тебе не вломил. Уйди, сука!
Я не стала ждать. Я вылетела из каморки, едва не снеся дверь. Снег, ветер, холод — сейчас всё это казалось мне раем по сравнению с тем удушающим местом. Я бежала по улице, и только там, за углом, в тени старых деревьев, я позволила себе остановиться.
Я не плакала. Я просто задыхалась от ярости. «Невеста». С седьмого класса.
— Алина! — голос Турбо донесся сзади.
Я не обернулась. Я ускорила шаг, проваливаясь в глубокий снег. Он догнал меня через минуту, схватил за руку и рывком развернул к себе.
— Чего тебе еще?! — крикнула я, пытаясь вырваться. — Иди к своей Лене! Она, наверное, уже соскучилась!
— Заткнись! Просто заткнись и слушай! — он прижал меня к кирпичной стене дома, нависая всем телом. — Ты ничего не понимаешь. Лена... она давно. Её отец — авторитетный человек в районе. Если я её сейчас кину, это будет предъява всему Универсаму. Ты понимаешь, что такое политика района, дура?!
— Мне плевать на твою политику! — я ударила его в грудь. — Ты вчера меня целовал! Ты вчера говорил, что боишься за меня! Это тоже была политика?!
Турбо замер. Его дыхание обжигало мою щеку. Он смотрел на меня с такой ненавистью и одновременно с такой жаждой, что мне стало жутко.
— Вчера было вчера, — процедил он сквозь зубы. — А сегодня жизнь продолжается. Ты — сестра моего старшего. Она — моя девчонка перед пацанами. Так надо, Алина. Так правильно.
— Правильно для кого? Для твоего авторитета? — я горько усмехнулась. — Знаешь, Валера, ты мне вчера сказал, что я человек. А я ошиблась. Ты не человек. Ты — функция. Ты часть этой системы, которая жрет всех вокруг.
Я посмотрела ему прямо в глаза, и в этот раз он не выдержал. Он отвел взгляд.
— Уходи, — тихо сказала я. — Иди к ней. Играй свою роль дальше. Только ко мне больше не подходи. Ни как охранник, ни как... никто.
— Алина... — он попытался коснуться моего лица, но я перехватила его руку.
— Слово пацана, Валера? — язвительно спросила я. — Ты же их так любишь. Дай мне слово пацана, что ты ко мне больше не прикоснешься.
Он смотрел на свою руку в моей, и я видела, как ходят желваки на его лице. Его рука дрожала.
— Не дам, — прошипел он. — Потому что я тебя убью, если увижу с кем-то другим. Даже если сам не буду рядом. Поняла? Ты — моя головная боль. И я эту боль никому не отдам.
— Пошел ты на хрен, Турбо, — я оттолкнула его и пошла прочь в темноту.
Я слышала, как он ударил кулаком в стену. Слышал его глухой мат. Но я не обернулась.
В ту ночь я вернулась в квартиру Кащея. Брата не было — он остался «гулять» с пацанами. Я заперлась в своей комнате, придвинула комод к двери и просто села на пол.
Всё, что было между нами — эта странная нежность в подвале, признание на мосту, взгляды — всё это разбилось о суровую реальность казанских подворотен. Здесь не было места любви. Здесь были только союзы, выгода и «так надо».
Я посмотрела на свои руки. Они всё еще чувствовали тепло его куртки.
«Ничего», — подумала я, глотая горький ком в горле. — «Я научусь играть по вашим правилам. Вы хотели сделать меня частью Универсама? Вы её получите. Но вам это не понравится».
Я достала из сумки ножницы и, глядя в маленькое зеркало, одним резким движением отрезала длинную прядь своих темных волос.
В Казани начиналась новая глава. И в ней больше не было места «принцессе». В ней была только злость, которая теперь должна была стать моим единственным щитом. А Валера Турбо... он еще узнает, что бывает, когда ты предаешь ту, которая была готова за тебя умереть на мосту.