сестра кащея|турбо

Утро встретило меня тишиной и ледяным полом. Я подошла к зеркалу, разглядывая своё отражение. Волосы теперь едва касались плеч — неровные, обрубленные моей собственной рукой. Это была не прическа, это был манифест. Вчерашняя Алина, которая верила в поцелуи в каморке и надеялась на что-то настоящее, осталась там, на снегу под мостом. Новая Алина смотрела на мир колючим, недобрым взглядом. Кащей завалился домой под утро, пьяный и шумный. Он заглянул ко мне в комнату, увидел обрезки волос на полу и только заржал.
— Че, малая, столичный лоск слез? — он икнул, опираясь на дверной косяк. — Правильно. В Казани патлы только мешают — за них хватать удобно. Собирайся, сегодня к нам новенький пришиваться будет. Посмотришь, как из чушпанов людей делают. И Турбо придет. Будешь при нем, пока я дела тру.
— Я никуда с ним не пойду, — отрезала я, натягивая свитер. — Пусть его Лена за ним ходит.
Кащей вдруг мгновенно протрезвел. Он подошел, схватил меня за подбородок и сжал так, что кости хрустнули.
— Слушай сюда, сестра. Мне плевать на ваши шуры-муры. Турбо — мой правый человек. Если я сказал, что ты под его присмотром — значит, так надо. Будешь вертеть хвостом — отправлю в интернат, там быстро научат дисциплине. Поняла?
— Поняла, — прохрипела я.
Школа №126 жила своей жизнью. Марат встретил меня у входа и, увидев мою новую стрижку, присвистнул.
— Ого, Алинка... Ты че, в десантники записалась?
— Жарко стало, Марат, — буркнула я.
— Понимаю. Слышь, — он придвинулся ближе, переходя на шепот. — Сегодня Андрюху «пришивать» будем. Помнишь его? Из музыкалки, в пальто таком смешном ходит.
Я вспомнила высокого, светлого парня с открытым лицом, который постоянно ошивался рядом с Маратом. Он выглядел как типичный «чушпан» — прилежный ученик, мамин сынок.
— Пальто? — переспросила я. — Зачем ему это? Его же там убьют.
— Сам захотел, — Марат пожал плечами. — Устал бояться. Лучше быть своим среди волков, чем овцой, которую все стригут. После уроков на коробке сбор. Будь там.
Я кивнула. Весь день я ловила на себе взгляды в школе. Слухи о том, что сестра Кащея теперь «своя» и что у неё что-то с Турбо, разлетелись моментально. Но мне было плевать.
На коробке было многолюдно. Собрался весь Универсам. Старшие стояли в центре, младшие — «скорлупа» — жались по краям. Снег был утоптан до состояния льда. Турбо стоял рядом с Зимой. Когда я подошла, он медленно поднял на меня взгляд. Его глаза расширились, когда он увидел мои обрезанные волосы. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент к нему подошла Лена. Она снова была здесь, в своей вызывающей куртке, и тут же собственнически приобняла его за талию. Валера не шелохнулся. Он смотрел только на меня, и в его взгляде я прочитала настоящую ярость. Его бесило, что я изменилась без его разрешения. Бесило, что я больше не выглядела как та девочка, которую можно было запугать.
— Ой, Валерчик, посмотри, — хихикнула Лена, указывая на меня пальцем. — Твоя подопечная совсем одичала. Кто тебя так, Алина? В парикмахерской на ножницы упала?
Я прошла мимо неё, даже не взглянув.
— Кащей, где новенький? — громко спросила я брата.
Турбо дернулся, услышав мой холодный тон. Он сделал шаг ко мне, игнорируя Лену.
— Ты че с собой сделала, дура?! — прошипел он мне в ухо, хватая за локоть.
— Руки убери, — я спокойно посмотрела на его пальцы. — Забыл? Слово пацана. Ко мне не прикасаться.
— Я его не давал! — рявкнул он.
— А я взяла. Иди к невесте, Валера. У неё ресницы отклеиваются от твоего крика.
Он задохнулся от злости, но Кащей уже вышел в центр круга.
— Так, пацаны! Тишина!
Толпа замолкла. В круг вытолкнули Андрея. Он стоял в своем длинном пальто, нелепый и бледный, но в глазах у него была странная, лихорадочная решимость.
— Это Андрей, — объявил Кащей. — Хочет к нам. Марат за него впрягается. Турбо, че скажешь? Проверим музыканта?
Турбо медленно повернулся к Андрею. Я видела, как он переносит свою злость на меня на этого парня. Это было плохо. Очень плохо.
— Проверим, че не проверить, — Турбо начал медленно снимать куртку, передавая её Лене. — Слышь, Пальто. Правила знаешь? Бьешься, пока не упадешь или пока я не остановлю. Жалости не жди.
— Я готов, — тихо, но твердо сказал Андрей.
— Ну, раз готов... — Турбо внезапно, без предупреждения, нанес удар.
Андрей не успел среагировать и отлетел в снег. Пацаны загудели. Турбо не стал ждать, пока он поднимется — он подошел и ударил ногой в бок.
— Вставай, чушпан! — крикнул Валера. — Или так и будешь в снегу валяться?
Андрей захрипел, перевернулся и начал медленно подниматься. Его лицо было в крови, пальто испачкано в грязном месиве, но он встал. И не просто встал — он кинулся на Турбо с кулаками.
Это не был бой профессионалов. Это была бойня. Турбо был сильнее, опытнее, он бил прицельно и жестоко. Каждый удар сопровождался глухим звуком, от которого у меня внутри всё сжималось. Андрей падал и снова вставал. Снова и снова.
— Хватит! — не выдержала я, делая шаг вперед. — Он уже доказал!
— Заткнись, Алина! — крикнул Кащей. — Не лезь!
Турбо обернулся на мой голос. Его лицо было перекошено. Он схватил Андрея за воротник и прижал к сетке рабице.
— Че, больно тебе, музыкант?! — орал он ему в лицо. — Думаешь, здесь как в твоих нотах?! Здесь жизнь такая!
Он замахнулся для последнего удара, но вдруг замер. Андрей смотрел на него снизу вверх, сплевывая кровь, и... улыбался. Это была улыбка человека, который только что потерял всё, кроме своей чести. Турбо медленно опустил руку. Он тяжело дышал. Ненависть в его глазах сменилась каким-то странным уважением, которое он тут же попытался скрыть.
— Ладно, — бросил Турбо, отталкивая Андрея. — Вставай. Зима, дай ему куртку. Пальто своё выкинь на хер, оно теперь тебе не понадобится.
Пацаны взорвались криками одобрения. Марат подскочил к другу, обнимая его за плечи. Андрей стоял, пошатываясь, но теперь он был частью Универсама.
Кащей подошел к Турбо и хлопнул его по плечу.
— Хорошо размялся, Валера. Пошли, обмоем это дело. Ленка, забирай своего героя.
Лена тут же подбежала к Турбо, накидывая ему на плечи куртку.
— Пойдем, Валерчик, ты весь в снегу...
Валера стоял, глядя на меня через  плечи пацанов. Я не отводила взгляда. Я видела, как ему противно от прикосновений Лены, видела, как он хочет подойти ко мне, но его гордость и его «понятия» были как цепи.
— Алина! — крикнул Кащей. — Домой. С Турбо.
— Я дойду сама, — ответила я.
— Я сказал — с Турбо! — голос брата стал стальным. — Или я тебя сейчас тут перед всеми выпорю.
Я стиснула зубы. Спорить с Кащеем, когда он в таком настроении, было бесполезно.
Мы шли по вечерней Казани. Лена шла рядом с Турбо, постоянно что-то щебеча и пытаясь взять его под руку. Я плелась в паре метров позади, глядя в спину Валеры. Андрей (теперь уже Пальто) шел с Маратом чуть впереди, они о чем-то негромко переговаривались.
— ...и папа сказал, что нам надо съездить в Ригу летом, — продолжала Лена. — Валер, ты меня слышишь?
— Слышу, — огрызнулся Турбо. — Заткнись, Лен, голова раскалывается.
— Ой, какие мы нервные, —обиженно протянула она. — Это всё из-за этой... — она кивнула в мою сторону. — Валер, почему она вообще с нами ходит? Она же чужая.
Турбо остановился так резко, что Лена чуть не врезалась в него.
— Она сестра Кащея, — процедил он. — И если ты еще раз назовешь её чужой, ты пойдешь домой пешком по сугробам. Поняла?
Лена замолчала, испуганно глядя на него. Она явно не ожидала такой реакции.
Мы дошли до подъезда Турбо.
— Всё, Лен, иди, — он почти вытолкнул её на тротуар. — Мне надо эту до дома довести, Кащей велел. Завтра увидимся.
— Но Валера...
— Иди, я сказал! — гаркнул он.
Когда Лена скрылась за углом, Турбо повернулся ко мне. Мы остались одни в пустом дворе. Желтый свет фонаря падал на его разбитые костяшки и на моё лицо.
— Зачем ты постриглась? — голос его теперь звучал тихо и как-то надломленно.
— Тебе не нравится? — я выпрямилась. — А мне кажется, так честнее. Теперь я больше похожа на тех, среди кого живу. На мясо.
Турбо в один прыжок оказался рядом. Он схватил меня за плечи и прижал к стене подъезда. От него пахло адреналином, кровью и тем самым табаком.
— Не смей так говорить, — прошипел он. — Ты не мясо. И ты не «своя» в этом смысле. Ты сестра Кащея, ты...
— Кто я для тебя, Валера? — перебила я его. — Ну же, скажи. Невеста у тебя есть. Пацаны у тебя есть. А я кто? Развлечение на вечер под мостом?
Его лицо исказилось. Он ударил рукой в стену рядом с моей головой.
— Ты мне жизнь ломаешь! — выкрикнул он. — Ты появилась, и у меня всё из рук вон! Я пацанов не слышу, я на сборах о тебе думаю! Я эту Лену видеть не могу, потому что она не ты! Но я не могу всё бросить, Алина! Ты не понимаешь, как это работает!
— Так научи меня! — я схватила его за воротник куртки, притягивая к себе. — Научи меня быть такой же бездушной скотиной, как вы все! Чтобы мне тоже было плевать на то, что я чувствую! Чтобы я могла целовать одного, а спать с другим!
— Сука... — выдохнул он и, не выдержав, впился в мои губы.
Этот поцелуй был еще более яростным, чем первый. В нем была вся наша ненависть, вся боль и вся безысходность. Он целовал меня так, будто хотел стереть саму память о Лене, о каморке, о Кащее. Его руки шарили по моей куртке, зарывались в мои короткие волосы, и я чувствовала, как его дрожь передается мне. Я ответила с той же силой. Я кусала его губы, чувствуя вкус его крови, и мне было мало. Это было безумие. Мы оба знали, что это путь в никуда, но остановиться уже не могли.
— Я тебя ненавижу, — прошептала я ему в губы, когда мы на секунду оторвались друг от друга.
— Я тебя больше, — ответил он, снова прижимаясь к моим губам.
В этот момент дверь подъезда скрипнула. Мы отпрянули друг от друга. Из темноты вышел Андрей. Он остановился, глядя на нас. Его лицо в свете фонаря выглядело жутко — один глаз заплыл, губа распухла.
— Турбо, — тихо сказал он. — Там Марат просил передать... «Адидас» вернулся. Из Афгана. Завтра сбор в качалке. Всем быть.
Турбо медленно выпрямился, поправляя куртку. Его лицо снова стало непроницаемым.
— Понял, Пальто. Свободен.
Андрей кивнул, бросил на меня долгий, понимающий взгляд и ушел в темноту.
Турбо посмотрел на меня. В его глазах снова выросла стена.
— Слышала? Адидас вернулся. Теперь всё будет по-другому. И игры наши закончились, Алина.
— Они и не начинались, Валера, — я вытерла губы тыльной стороной ладони. — Иди спать. Завтра тебе надо быть «настоящим пацаном».
Я развернулась и пошла к своему подъезду, не оборачиваясь. Я чувствовала его взгляд на своей спине до самой двери.
В ту ночь я поняла: Адидас — это легенда Универсама. Его возвращение значило только одно — война за район станет еще кровавее. И в этой войне Турбо будет на передовой.
А я... я буду его самой слабой точкой. И рано или поздно кто-то обязательно в эту точку ударит.
Я легла в кровать, глядя в потолок. В голове крутились слова Андрея: «Устал бояться». Наверное, я тоже устала. И именно поэтому я решила: завтра я пойду в качалку. Не как сестра Кащея. Не как «баба Турбо». А как человек, которому больше нечего терять.
Казань засыпала, укрытая кровавым снегом, а я знала — завтрашний день изменит всё навсегда.